Текст книги "Нелегал.Том I (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

И вот тут я с Герасимом оказался целиком и полностью согласен.

Однозначно лучше! Научный факт!

– Надо будет обмозговать идею, – признал я и объявил: – А теперь давай-ка попробуем ещё разок!

– Один момент! – Герасим восстановил щиты и дал отмашку. – Готов!

На сей раз я не просто шибанул его выплеском сверхсилы в надежде пробить защитный экран, а ещё и закрутил выброс, придал тому свойства вихря и не отпустил, когда энергетический смерч врезался в силовой полог, удержал его на месте, ещё и влил дополнительно несколько сотен килоджоулей, до предела ускорил вращение.

Давай! Крутись!

Энергетическая структура укрыла Герасима непроницаемым коконом, который беспрестанно переливался волнами северного сияния, как если бы мой вихрь снимал слой за слоем некоей нематериальной луковицы. При этом он гас и сам, приходилось подпитывать его, удерживая от разрушения.

– И чего ты хочешь добиться? – не выдержал Герасим. – Тебе меня не достать! Просто растратишь потенциал!

Но я и не пытался достать его, по крайней мере – не напрямую. Вместо этого воздействовал на внутреннюю энергетику спарринг-партнёра опосредованно через защитную структуру. Ну да – перекидывал на неё деструктивные колебания в надежде, что их отголоски дотянутся до потенциала.

И – сработало!

Герасим вдруг коротко ругнулся и мощным выплеском разметал мой вихрь, шумно выдохнул и затряс головой, будто после хорошей такой оплеухи.

– Интересный подход, – заявил он, отдышавшись. – Только интенсивность всё же нужно нарастить. В бою у тебя столько времени не будет.

Я расплылся в довольной улыбке.

– Понадобится – наращу! Не сомневайся даже!

– А теперь, – ухмыльнулся Герасим, – попробуй удерживать потенциал и оперировать входящим потоком!

Я попробовал, результат нисколько не порадовал. Мало того, что не получилось экранировать обычную сверхэнергию от потенциала в противофазе, так меня ещё и ощутимо тряхнуло при этом, будто до оголённого провода дотронулся.

Зараза!

– Не выходит? – участливо поинтересовался мой старший товарищ.

Я поморщился, передёрнул плечами, потряс руками.

– Говорил же, надо для начала идею обмозговать! С кондачка такие дела не делаются!

– Зато теперь у тебя есть некая отправная точка, а не только одни лишь теоретические измышления.

И вот на это мне возразить уже было нечего.

Ну в самом деле – практик я или кто?

Остаток дня занимались отработкой техник маскировки потенциала, заземлением внутренней энергетики и гашением создаваемых ею искажений, а ещё обнаружением других операторов. Точнее – основы всего этого я втолковывал Унтеру, Ивану и Алику, которые уже начали худо-бедно ощущать сверхсилу. Полноценными операторами они пока что считаться не могли, да и едва ли станут таковыми в будущем, но на подобные фокусы оказались вполне способны.

Герасим тоже не сачковал и работал с Глебом, коего в Новинск возвращать не планировалось – в учебном центре ему предстояло пройти интенсивный курс развития сверхспособностей. Сейчас они утрясали какие-то последние детали, ну а я в этом бюрократическом процессе участия не принимал – лежал себе спокойно на панцирной койке, листал служебные методички и вполглаза присматривал за подопечными. Попутно прогонял по организму волны сверхэнергии, заодно концентрировал ту в отбитом боку и тем самым подстёгивал восстановительные процессы, но трещины в ребрах – это не синяки и ушибы, так просто с ними не совладать.

Опыта подобного углублённого самолечения у меня было не так уж и много, приходилось экспериментировать, а много ли сделаешь, когда то и дело отвлекаешься, дабы указать на ошибки начинающим операторам? Да и в методичках кое-какие интересные моменты время от времени попадались – приходилось конспектировать. В итоге утром понедельника рёбра ныли примерно так же, как и за сутки до того. А у меня – курсы!

Три пары теоретической подготовки и практические занятия на полигоне!

Разумеется, ни на какой полигон я не пошёл, ограничился лекциями и семинарами. Не стал даже отчитываться за пропущенные из-за командировки занятия, поскольку в учебном центре сейчас никому не было до меня никакого дела. На территории заметно поубавилось и курсантов, и преподавателей, на этом фоне ещё заметней стали группы иностранных учащихся: худощавых узкоглазых выходцев из северных регионов Джунго, широколицых раскосых джунгар, смуглых и черноволосых уроженцев наших бывших южных провинций, горбоносых обитателей Касизских гор. И всё это – не наёмники, вовсе нет. Отнюдь не кадры для воссоздания туземных дивизий.

На последней паре я пересекся с Матвеем Пахотой, в компании с ним и отправился на автобусную остановку, обустроенную сразу за КПП.

– Чего на полигон не пошёл? – спросил я, легонько толкнув приятеля в бок. – Филонишь?

– У меня справка! – с важным видом объявил громила. – Сотрясение мозга, это тебе не хухры-мухры!

Я не удержался от усмешки.

– На тренировки-то ходишь!

Матвей тяжко вздохнул и нехотя пояснил:

– Малыш пообещал мастеру наябедничать, а у того разговор короткий. Сразу по шее! Ну а здесь – с пониманием. Хоть пару часиков подушку ухом придавлю.

Заснул Матвей сразу же, как только условился с водителем автобуса о незапланированной остановке и разместился на сидении в первом ряду. В нужный момент я растолкал его, после чего задремал уже сам. Да оно и понятно – лёг поздно, встал рано, ещё и укачало…

Что именно вырвало из полудрёмы, так сразу и не скажу. То ли рывок, с которым остановился автобус и лязг распахнувшихся дверей, то ли пронзительный вопль подбежавшего к нам с кипой газет мальчишки:

– Война-а-а!

Наверное, всё же последнее. Я чуть не подпрыгнул спросонья.

Что? Где? Какого чёрта⁈

Мы и так воюем, теперь-то что ещё за беда стряслась⁈

Нихонцы захотели реванш взять или Султанат вознамерился наши южные рубежи на прочность проверить? Только бы не айлийский монарх принял решение к интервенции подключиться, только бы не это…

Немудрено, что все газеты оказались моментально раскуплены, пусть даже студенты преимущественно брали один номер на несколько человек, а потом толпились, пихались и заглядывали друг другу через плечо. Я скупердяйничать не стал, заплатил за ещё тёплый выпуск «Февральского марша», сильно пахший типографской краской, пробежался взглядом по заголовку передовицы и с облегчением перевёл дух. В кои-то веки новости скорее порадовали, нежели заставили хмуриться и в бессильной злобе стискивать кулаки.

Распродавший все газеты пацан где-то раздобыл новую стопку и зашагал по улице, надрываясь в крике:

– Война-а-а! Нацисты против шовинистов! Оксон против Срединского воеводства! Панам дали пинка под зад! Война-а-а! Большие манёвры айлийского военного флота!

Насколько удалось понять из передовицы, Оксон вторгся в Средин и по непроверенным сведениям в первый же день боевых действий оккупировал большую часть Поморского воеводства, сходу отрезав своего восточного соседа от побережья. Особых подробностей в статье не приводилось, но не приходилось сомневаться, что в любом случае натиск на наши западные рубежи пойдёт на убыль.

А значит, мы выстояли! Ура!

Я свернул газету и поспешил к проходной. На площади у главного корпуса шёл стихийный митинг, тут и там маячили бойцы комендатуры, подогнали даже броневик. Направлявшихся туда студентов перехватывали и мягко увещевали не нарушать общественный порядок, но никого не задерживали – если человек, продолжал упорствовать, его беспрепятственно пропускали дальше.

А ещё почудилось едва уловимое внимание. Я ощутил его, когда уже шагал через сквер. Мог бы даже попытаться отследить источник, но не счёл нужным. Ясно и понятно, что без спецов аналитического дивизиона здесь не обошлось, а раз так, кто и зачем просвечивает собравшихся, меня совершенно не касалось.

– Ура! – понеслось с площади. – Ура! Ура! Ура!

Кто-то даже взялся размахивать оксонским флагом, но полотнище мелькнуло и почти сразу пропало. И как-то разом я всеобщий энтузиазм разделять перестал.

Враг моего врага – мой друг?

Чушь собачья! Самое большее – временный союзник, который уже примеривается как бы тебе нож половчее в спину воткнуть. Пусть даже нынешние события нам и на руку, в эйфорию впадать никак нельзя.

На проходной в очередной раз случилось усиление пропускного режима, и хоть обошлось без личного досмотра, продемонстрировать содержимое портфеля меня всё же попросили. Я мог бы воспользоваться служебным положением, но лишь подмигнул знакомому вахтёру и щёлкнул замками.

Порядок есть порядок.

Перво-наперво я посетил столовую, после выдул кружку кваса, попутно прослушал выпуск последних новостей, передававшийся через установленные тут и там тарелки громкоговорителей. Студенты внимали им ещё даже внимательней моего, сразу по завершении трансляции начались жаркие споры на тему наиболее вероятного развития событий. Одни утверждали, будто воеводство не продержится и недели, другие толковали о затяжном характере конфликта, приводя в качестве главного аргумента превосходство срединцев в операторах.

– Они самых перспективных соискателей сверх квоты в Айлу на инициацию отправляли!

– Да сколько там их принимали? И вообще Оксон с Танилией в союзниках! У них свой источник!

Ну а третьи полагали всё это делом десятым и держали в уме гарантии безопасности, данные Средину ведущими мировыми державами – сиречь Айлой и Лютиерией.

– Оксону кранты! – безапелляционно заявляли они. – Допрыгались!

Касательно того, какой из этих вариантов наиболее благоприятен для республики, мнения тоже разделились, споры бушевали жарче не придумаешь.

«И не лень только глотки драть?» – мысленно посетовал я на избыток свободного времени у студентов, после чего вытер лицо платочком. Мало того, что сегодня распогодилось, так меня ещё и всерьёз пропекало активным излучением Эпицентра. Вроде, лишь на день из Новинска выбрался, а снова акклиматизироваться приходится.

Я двинулся к лабораторному корпусу и почти сразу подметил, что усиление коснулось не только пропускного режима. Всюду заметно прибавилось молодых людей с красными нарукавными повязками, у каждого крыльца и в местах массового скопления людей они стояли в обязательном порядке. Никого не останавливали, никому не делали замечаний, просто внимательно поглядывали по сторонам.

Высматривают бомбистов или просто для виду бдительность изображают?

Да хоть бы и так? Тоже дело.

Фланировали по территории и патрули студенческой дружины, я ещё издали приметил мощную фигуру Карла и помахал приятелю рукой. Он отсалютовал в ответ и двинулся навстречу в сопровождении Яна, Кости и неожиданно – Льва.

– А ты здесь какими судьбами? – спросил я, пожимая бывшему однокласснику руку.

Лев досадливо поморщился, за него ответил Карл:

– К нам прикрепили для усиления.

– Угу, – с кислым видом подтвердил Лев. – Вы недорабатываете, а нас от действительно важных дел отрывают! Все ж думают, будто аналитики… – Он не договорил и только махнул рукой. – А-а-а! Чего уж теперь?

– Да мы, в Службе реабилитации, перерабатываем даже! – с усмешкой заявил я в ответ, но в бутылку не полез и переменил тему разговора: – Слышали, чего в мире творится?

– Война! – кивнул вихрастой головой Ян.

Костя будто в пику ему насмешливо фыркнул.

– Ой, не могу! Когда Оксон на пару со Срединским воеводством оккупировал Сленскую республику – это не война, получается, да? А как вор у вора дубинку украл, так всё – конец света наступил!

– Тут другое! – упрямо возразил Ян. – Вопрос в масштабах происходящего!

Я внимать этому спору не стал и легонько ткнул рукой Карла.

– Слушай, а ведь всё как ты говорил: Средин с Оксоном и вправду между собой сцепились!

Здоровяк только отмахнулся.

– Да это предельно очевидно было! – Он покрутил мощной шеей и уточнил: – Тебя, так понимаю, выписали уже? Идём к девчонкам сегодня?

– К девчонкам? – заинтересовался Лев.

Карл его вопроса неожиданно сильно смутился и неопределённо пожал плечами.

– Да это по проекту для студсовета! Мы с Петей, – указал он на меня, – вашей однокласснице помогаем…

– Это которой?

– Инга ж в студсовет прошла! – подсказал я, про себя сетуя на длинный язык Карла. – А ты её знаешь – вечно в первых рядах. Ещё и нас к исследовательскому проекту привлекла. Я первичные данные подбираю, Карл…

– Мефодий! – поправил меня здоровяк.

– Мефодий, – покладисто повторил за ним я, – опросами студентов займётся.

– И ещё медик нужен! – напомнил Карл.

– Поговорю сегодня, есть на примете человек, – пообещал я и достал часы. – Всё, бежать пора! Бывайте! – Но сразу же развернулся обратно. – Лев, можно тебя на пару слов?

Бывший одноклассник удивлённо глянул и отошёл со мной в сторонку, спросил:

– Слушаю.

– Ты ведь в службе охраны института практику проходил? – утвердительно, если так можно выразиться, спросил я. – Скажи, реально остаться незамеченным кому-нибудь из участников массовой попытки забросить что-либо на территорию студгородка?

Вот тут уж Лев озадачился не на шутку.

– Зачем тебе?

– Да по работе! Я ж секретарь дисциплинарного комитета сейчас. Просто был не так давно один случай, и в Бюро вместо того, чтобы фигурантов со всем тщанием на вшивость проверить, дело к нам спустили. Мне б его на доследование вернуть, а формальных оснований нет.

Лев покачал головой.

– Не могу ничего сказать. Это служебная информация, на которую многие аналитические алгоритмы завязаны. Не для разглашения.

Я кивнул.

– Понял. Забудь.

Лев придержал меня за руку.

– Думаю, знаю, о каком ты случае говоришь. Мы тот инцидент от и до разобрали, там никаких шансов на успех не было изначально.

Мне только и оставалось, что развести руками.

– Что ж, придётся работать!

Но вот как раз работать сейчас и не хотелось, и я понадеялся на то, что Касатон Стройнович о моей досрочной выписке из больницы ещё не прознал, и в студсовет заворачивать не стал, двинулся напрямик в лабораторный корпус. Первым делом оформил отчёт о расходе спецпрепарата, потом спустился в подвал, где и отзанимался час на силовой установке. Неожиданных прорывов не случилось, зато удалось закрепить своё предыдущее достижение. Тоже немало. Неспроста же говорят, будто можно штаны порвать, излишне широко шагая.

Покинул лабораторный корпус я за четверть часа до начала дежурства, поэтому решил попытать удачу и по пути в горбольницу завернул к господину Горицвету. Ни на что особо не рассчитывал, и потому оказался приятно удивлён, когда Михаил Прокопьевич попросил обождать, после чего открыл один из шкафов и вынул из него картонную папку с завязками.

В глаза бросились две отметки: «комендатура» и «ОНКОР», я весь так и подобрался, но в итоге меня ждало жесточайшее разочарование, поскольку вместо копий первичных документов Горицвет достал уже готовую сводку по тратам на развитие способностей курсантов. Период, порядковый номер в изначальном списке, итоговая сумма – вот, собственно, и всё, что там было.

Вполне достаточно для реализации проекта, но только не для моего частного расследования!

Разочарования я не выказал, сердечно поблагодарил Михаила Прокопьевича и отправился в горбольницу, где с превеликим облегчением завалился на закреплённую за мной койку. Так на ней всю смену и провалялся, то перешучиваясь с шестёркой пациентов, то корректируя состояние их внутренней энергетики, а как собрался уходить домой, к превеликому своему удивлению, обнаружил, что выписывать меня никто не собирается.

– Понаблюдаем ещё, – заявил после осмотра лечащий врач.

– Так я же…

– Ты же, ты же! – передразнил он меня. – Жалоб не будет, завтра выпишем. Всё, свободен!

Я подумал-подумал и права качать не стал, поскольку в чём-то такой поворот оказался мне даже на руку.

Первым делом я спустился в столовую и поужинал, после отправился на поиски знакомой медсестры, и тут откровенно улыбнулась удача: Валентина Паль не только сегодня дежурила, но и оказалась не слишком загружена работой. При моём появлении скучавшая за столом в пустом больничном коридоре блондинка вопросительно изогнула бровь, я опустился на стул и сказал:

– Есть разговор.

– Разговор или разговор? – уточнила Валя, произнеся это слово со вполне уловимой интонационной разницей.

– Я по личному вопросу, – пояснил я и с усмешкой добавил: – И не беспокойся, прекрасно помню, что тебе не нравятся мужчины.

Валя скорчила недовольную гримасу, выдвинула верхний ящик, достала из него лакированный портсигар и поднялась из-за стола.

– Идём!

Я понятия не имел, где тут организована курилка, поэтому пропустил барышню вперёд, а сам двинулся следом, не без интереса поглядывая сзади на её ладную фигурку. На лестничной клетке чёрного хода Валя слегка приоткрыла окно, закурила и с интересом посмотрела на меня.

– Слушаю.

– Так понимаю, ты дружна с Яной из студсовета…

Валя рассмеялась и с приятной хрипотцой в голосе признала:

– Не знаю, какой именно смысл ты вкладываешь в это слово, но да – мы дружны.

– Это хорошо.

– И чем же?

Я потёр начавший зарастать щетиной подбородок и уточнил:

– Не знаешь, она уже занимается каким-нибудь проектом для студсовета?

В ответ ожидаемо прозвучало:

– Это тебе лучше у неё самой спросить.

– В отличие от тебя, с ней я почти не знаком. И, подозреваю, мужчины ей тоже не особо симпатичны.

Валя смерила меня пристальным взглядом, выдула в приоткрытое окно струйку дыма и предложила:

– Продолжай!

– Нам для проекта нужен кто-нибудь с медицинским образованием. Ты могла бы замолвить за нас словечко.

– И зачем это… – Валя сделала едва уловимую паузу и с улыбкой выдохнула: – Яне?

– Проектная деятельность обязательна для всех, а у нас уже есть готовая концепция и собраны первичные данные. Минимальная нагрузка по профилю, а результаты исследования получится использовать для научных публикаций даже в случае опровержения выдвинутой теории. А уж если всё выгорит, там не только диплом, но и диссертацию написать можно будет.

Блондинка недоверчиво хмыкнула и попросила:

– Расскажи подробней.

Я ввёл её в курс дела, и Валя какое-то время задумчиво глядела на огонёк папиросы, потом затушила её и улыбнулась.

– Хорошо – ваша выгода понятна. А что насчёт меня?

Я такой постановке вопроса нисколько не удивился.

– Тоже думаешь поучаствовать?

Валя покачала головой.

– Нет, не особо. Если только Яне помощь понадобится, тогда посодействую на общественных началах.

Я расценил это высказывание согласием переговорить с подружкой и спросил напрямую:

– Чего ты хочешь?

Блондинка отправила окурок в приспособленную для этих целей жестяную банку с песком, с вызовом поглядела на меня и заявила:

– Вопрос скорее в том, чего я не хочу. А не хочу я, Петенька, со своим профильным высшим образованием работать простой медсестрой! И в один прекрасный день снова получить назначение на Кордон тоже не хочу!

Увы и ах, репутация у собеседницы была и в самом деле определённым образом подмочена, и едва ли моё содействие тут могло хоть чем-то помочь.

– Я как на это повлиять могу? – развёл я руками. – Не главврач, чай!

Валя фыркнула.

– А ты замолви за меня словечко! Услуга за услугу! Идёт?

Я покачал головой.

– Думаю, и без меня найдётся кому это сделать. Разве нет?

– Я сыта пустыми обещаниями по горло! Да или нет?

И вновь я торопиться с ответом не стал.

– И с кем насчёт тебя поговорить? Со Звонарём?

Валя передёрнула плечами.

– Ну уж нет! Только не с ним!

Недоумённо хмыкнув, я начал мысленно перебирать знакомых медиков, как то Хорь и Беда, но ошибся и на этот раз.

– Ты ведь проходишь практику у реабилитолога? Я точно знаю, что ему нужен ассистент!

Я ничего такого от Рашида Рашидовича не слышал и более того – не имел ни малейшего представления, как к нему с подобным разговором подкатить, но после недолгих раздумий объявил:

– Идёт! Результата не гарантирую, а поговорить – поговорю.

Валю такой мой ответ вполне удовлетворил, и она пообещала сегодня же предложить своей подружке присмотреться к нашему проекту. Я распрощался с ней и отправился на занятие по сверхйоге. Там не столько медитировал, сколько обмозговывал сложившуюся ситуацию и занимался ускорением восстановительных процессов, а попутно наблюдал за тренировкой подопечных господина Горицвета.

Сенсей окончательно доверил неофитов заботам Якова Беляка, сам же сосредоточился на занятиях со старшими учениками и наиболее перспективными новичками. Лев сегодня тоже подошёл, но отрабатывал какие-то совсем уж затейливые связки ударов и переходов наособицу от остальных.

К тому моменту, когда я освободился, он ещё только-только разогрелся, так что дожидаться его не стал, переоделся и вышел на улицу.

– Пётр! – окликнули меня там.

Я обернулся и увидел Яну и Валю. Сменившая белый халат на летнее платьице медсестра подходить не стала, приблизилась только серая мышка.

– Ты и вправду попросишь за Валю? – в лоб спросила она.

Мелькнула мысль, что нет никакого смысла брать на себя такого рода обязательства, но подавил мимолётную слабость и кивнул.

– И вправду.

– Хорошо! – Яна как-то сразу успокоилась и уточнила: – А вы материалы уже какие-то подготовили? Можно их посмотреть?

Я достал часы, откинул крышку и сказал:

– Сейчас собрание инициативной группы начнётся. Как у тебя со свободным временем?

Яна обернулась и помаячила рукой подружке.

– Сходишь со мной? – попросила она, стоило только Вале приблизиться.

– Зачем?

– Я там никого не знаю!

– На самом деле знаешь. Все из студсовета, – напомнил я.

Серая мышка решительно помотала головой.

– Всё равно! Вдруг что-то подскажешь?

Валя закатила было глаза, но в итоге лишь вздохнула и сдалась.

– Уговорила! Схожу!

Так вот и вышло, что в гости к Инге мы завалились вчетвером. Карл первым шагнул через порог и протянул Марине перетянутую шпагатом коробку с тортом. Та хоть и поразилась неожиданному наплыву гостей, тут же выставила его на стол, распаковала и даже нарезала на куски, так что обсуждение проекта мы совместили с чаепитием.

Яна на пару с Валей просмотрели собранные нами материалы и сочли их вполне пригодными для предварительного анализа, точнее даже – таковыми они сочли не сами материалы, а болванку утверждённого запроса. Ну а я ко всему прочему предложил помимо спортсменов выделить из общей массы студентов ещё и тех, кто занимается йогой.

– Только отдельно обычной йогой и отдельно сверхйогой, – добавил я.

– Думаешь, они какие-то особенные? – фыркнула Инга.

– Думаю, лишним это не будет, – ответил я, не спеша раскрывать своих мотивов.

Карл неодобрительно глянул на меня и покачал головой.

– Если столкнём Горицвета и Беду, мало никому не покажется!

– Да брось! – отмахнулся я, но не тут-то было.

– Послушай, что тебе умный человек говорит! – насела на меня Марина. – Папа рассказывал, эта парочка вечно собачится!

Я усмехнулся.

– Никого мы сталкивать не будем, просто творчески к анализу подойдём. Подстрахуемся на случай, если результаты подкрутить придётся.

– Ох, темнишь ты, Петя! – прищурилась Марина.

– Темнит-темнит, – поддержала её Инга и глянула остро, но я только руками развёл, благо внимание на себя отвлёк Карл.

– Слушай, Марин, бросай ты свою вечернюю школу – это же заведомо непроходной вариант! – заявил он и предложил: – Присоединяйся лучше к нам!

Но это он зря столь прямолинейно высказался, здесь тоньше действовать стоило.

– А я не для галочки вечерней школой занимаюсь! – взвилась Марина. – Это действительно важно! Куда важнее, чем сэкономить несколько тысяч рублей!

– А мы деньги во главу угла не ставим, это лишь объективная измерительная величина!

– Судьбу человека рублём не измерить!

Ну и пошло, поехало!

Засиделись мы в итоге допоздна, благо до горбольницы было рукой подать, успел вернуться до отбоя. После долго лежал на койке, глядел в потолок и прокручивал в голове события сегодняшнего дня, вернее – одно из них. Мысли мои вертелись исключительно вокруг пухлой папки с двумя броскими отметками: «комендатура» и «ОНКОР».

Бухгалтерия к числу особо охраняемых объектов не относилась, замки что на двери кабинета Горицвета, что на шкафчике с документами были совершенно пустяковыми, я мог вскрыть их без всякого труда. Главное было не попасться на глаза патрулю, да ещё оставался риск привлечь своей активностью внимание дежурных аналитиков.

Когда б не усиление режима, я бы точно тихонько выскользнул из палаты, спустился в туалет на первом этаже и выпрыгнул через его окно на улицу, а так – нет, нет и ещё раз нет. Слишком высок риск засветиться. Даже если просто прихватят на улице, Вяз непременно раздует из мухи слона, а ну как застукают в момент взлома?

Я поворочался-поворочался и решил с этой мыслью переспать. Как говорится, утро вечера мудренее.

С утра выписался, привёл себя в порядок и отправился на лекции. О своём желании покопаться в бухгалтерских документах не забыл, но никакой срочности в этом не было, имело смысл хорошенько всё обдумать и составить нормальный план, а не действовать наобум.

Да и не до того просто уже. Работы невпроворот!

Как отзанимался, сразу поспешил в студсовет, даже в столовую забегать не стал, перекусил на ходу парой пирожков. И всё равно самую малость припозднился, поэтому оказался вынужден проталкиваться через заполонивших коридор незадачливых контрабандистов. При моём появлении они все как один повскакивали с длинной низкой лавочки, притащенной сюда из спортзала, и принялись качать права.

– Нас зачем вызвали⁈ – громче всех разорялись двое студентов, которые в самый последний момент одумались и от участия в общей затее отказались. – Свидетели? Да какие ещё свидетели? Свидетели чего⁈

– Почему мы здесь время терять должны? Я так на семинар опоздаю!

– А у меня практика через полчаса начнётся! Мне на полигоне надо быть!

– Жаловаться буду!

– Нам учиться надо!

– А мы вообще тут ни при чём! – протиснулся ко мне субтильного сложения паренёк из числа подстрекателей. – Они сами всё придумали, это их собственная идея была! Жора, докажи!

– Стёпа, ты чего городишь⁈ – возмутился кто-то из студентов. – Это же вы нас на пари подбили!

Тщедушного парнишку немедленно окружили со всех сторон и ухватили за грудки, на помощь к нему устремился сосед по комнате – резкий и явно тренированный, но тоже проходивший по разряду легковесов, его оттёрли в сторону.

– Да отцепитесь вы, сволочи! – взвыл Степан. – Жора, портфель! Портфель держи!

Началась толкотня, и я крепко пожалел, что вызвал всех фигурантов дела о контрабанде на одно и то же время, но, прежде чем успел вмешаться, распахнулась дверь кабинета, и Касатон Стройнович во всю глотку гаркнул:

– Ну-ка прекратили балаган! Умолкли все живо, а то прямо сейчас улицы мести пойдёте! – А когда студенты угомонились, он указал на лавочку. – Сели и рты закрыли!

– Можно меня первым опросить? – заикнулся было Степан, оправлявший пиджак, но не тут-то было.

– Вызывать будем с учётом тяжести деяния! – отрезал Касатон. – Сели все, кому сказано!

Студенты начали нехотя рассаживаться на лавочке, Степан заколебался и даже кинул быстрый взгляд в сторону лестницы, но сосед по комнате ухватил его за руку и буквально усадил рядом с собой.

– Держи! – буркнул Жора, сунув товарищу кожаный портфель, и зло зыркнул на меня, но от высказывания претензий воздержался.

Разместилась эта парочка на краю лавочки наособицу от остальных, я повертел головой по сторонам и спросил:

– Третий ваш где? Этот… Как его… Крикун, да? Я ведь три повестки вручил!

Степан нервным движением оправил воротник сорочки и пояснил:

– Здесь он. Сейчас подойдёт.

После стычки паренька колотила дрожь, вцепился он в свой портфель ровно в спасательный круг. Я даже задумался, не стоит ли вызвать его первым, но всё же решил для начала помариновать. Тем более что на этаж в компании Якова Беляка поднялся крепыш-аспирант, тренировавший сборную химического факультета по сверхрегби.

– Что за шум, а драки нет? – проформы ради поинтересовался заместитель председателя студсовета и предложил: – Касатон, давай у меня поговорим!

Стройнович кивнул и сказал:

– Петя, ты начинай тогда. Сейчас подойду.

Я кивнул.

– Хорошо.

В любом случае сам беседовать с правонарушителями собирался, а так хоть никто не станет мешать задавать правильные с моей точки зрения вопросы.

– Кто тут безвинно пострадавший? – обратился я к студентам. – Заходи по одному!

Оба студента, которым хватило ума отказаться от попытки переправить вино через ограду студгородка, разом вскочили на ноги, переглянулись, и один из них указал другому на дверь.

– Иди ты тогда.

Тот и пошёл. Я поинтересовался его именем-фамилией, нашёл в общей стопке характеристику, с которой заранее ознакомиться не успел, и первым делом поискал особые отметки, но оказался мой визави ни рыба ни мясо – за три курса не заработал ни благодарностей, ни взысканий.

– Ладно, – вздохнул я, – расскажи, как дело было.

Студент выпучил глаза.

– Да сколько можно?

– Столько, сколько нужно! И не тяни, быстрее начнёшь, быстрее закончишь.

Парень вздохнул и взялся пересказывать события того злополучного вечера крайне сумбурно и с кучей ненужных подробностей.

– Чья это идея была? – перебил я его уточнением всего пару минут спустя.

– Крикун всех подначил, – ожидаемо прозвучало в ответ.

– А он говорит – это вы к их компании прицепились.

– Брешет!

Я сделал отметку в блокноте и перешёл к следующему пункту программы.

– И много денег вы ему проиграли?

Студент озадаченно нахмурился.

– В смысле – проиграли? Не было такого уговора!

Тут уже пришла моя очередь хмуриться.

– Так было пари или нет? – поставил я вопрос ребром, постукивая карандашом по столу.

– Было! Только это Крикун брался каждому, кто бутылку пронесёт, четвертной выдать! А мы пьяные были, вот и согласились. Честно говоря, смутно помню, с чего всё началось. Вроде кто-то сначала разговор на эту тему затеял, а потом уже к нему Крикун подключился.

Распахнулась дверь, в кабинет вошла Ирина Лебеда.

– Вы уже начали? Я стенографировать буду!

– Мы уже закончили, – проворчал парень и поднялся со стула. – Так ведь?

– Сядь! – потребовал я, предупредил Ирину: – Да не нужно ничего стенографировать! – И вновь обратился к студенту: – Десятый кто был?

Тот округлил глаза.

– Какой ещё десятый?

– Не юли! Бутылок вы десять взяли, а такое пойло разве что самый распоследний алкаш пить возьмётся!

– Да пьяные были!

За время разговора я успел настроиться на внутреннюю энергетику собеседника и сейчас предельно ясно ощутил его обеспокоенность, но дожать попросту не успел. В коридоре послушался шум и громкие голоса, затем к нам присоединился Касатон Стройнович.

– Дерутся опять? – предположил я.

– Нет, – покачал тот головой. – Айла и Лютиерия объявили войну Оксону. Только что наши радиолюбители передачу поймали.

Я присвистнул. Выходит, и вправду – война!

Впрочем, республике это сейчас лишь на руку.