Текст книги "Дивизионный комиссар"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– И не уговаривайте! – отвернулся информатор.

– Хватит ломать комедию! Ты ничем не рискуешь. Сам же говорил, парень ходил неприкаянный, наверняка куче народу известно, чем он сейчас занимается.

– Уговорили! – Путель жадно схватил купюры и быстро спрятал в потертый бумажник. – Как узнаю, позвоню.

– И еще один момент, – поднявшись, произнес я, – меня интересует алхимик. Скорее всего, этот человек никак не связан с криминалом, но, возможно, начал сорить деньгами или интересоваться покупкой реагентов, которые добропорядочному обывателю ни к чему. Поспрашиваешь?

Информатор только кивнул. Все его мысли были заняты нежданно-негаданно свалившимися деньжищами, и меня он уже не слушал.

– Генри! – одернул я его. – Ты поспрашиваешь?

– Да-да! Комиссар, конечно! – заерзал он на месте.

– Это важно. Не подведи меня.

– Понял-понял. Все сделаю.

– Где здесь ближайшая телефонная будка? – спросил я, нахлобучивая шляпу.

– На задах, в переулке. Всегда оттуда звоню.

Я кивнул и зашагал на выход. Там позвал уже успевшего перекусить Артура и по крутой лесенке поднялся на улицу.

– Теперь изжога замучает, – нагнав меня, пожаловался Левин.

– Выпей соды, – посоветовал я и остановился у входа в глухой переулок. – Свяжись с дежурным, узнай о Гирше.

– А вы?

– Сейчас вернусь.

Парень забрался в служебный автомобиль, а я прошел по узенькому проходу меж глухими стенами домов, свернул к задворкам кафе и наткнулся на притаившуюся там телефонную будку. Позвонил в «Фонарь» и сразу попал на Эрика Роя.

– Привет, это Виктор, – поздоровался я. – Эрик, мы на днях с тобой об одном моем знакомом разговаривали, ты еще его платежеспособностью интересовался…

– Карл Верст, да? – послышалось в трубке. – Точно, интересовался. В покер он играть не умеет, а мне проблемы не нужны, ты же знаешь.

– При необходимости можешь ему тысяч на двадцать кредит открыть, не больше.

– Принято.

– Все, бывай.

– До встречи, Виктор.

Я повесил трубку на рычажок телефонного аппарата и вернулся к служебному автомобилю.

– Ну что? – заглянул в приоткрытое окошко.

– Да! – встрепенулся Артур. – Есть адрес Гирша! Инспектор уже выехал, но мы там раньше будем.

– Отлично! – обрадовался я. – Но! – сразу остановил уже повернувшего ключ в замке зажигания парня. – Открой для начала багажник.

Левин потянул рычаг, я откинул крышку и выдернул из держателей двуствольный штуцер. Положил его на заднее сиденье, после уселся рядом с водителем и скомандовал:

– Жми на газ!

– Думаете, понадобится? – вывернув с тротуара на проезжую часть, спросил Артур. – Штуцер, в смысле?

– Не знаю. Но мой тебе совет: всегда, даже при выезде на самое пустяковое задержание держи штуцер под рукой. Позавчера револьвер тебе не помог бы.

– Так то поднятые! – воскликнул Левин, до предела увеличивая скорость. По кузову пробежала легкая дрожь, но в целом автомобиль шел ровно-ровно.

– По тронутым из револьвера стрелять тоже мало толку. Эффект почти нулевой, – напомнил я. – А иногда приходится, знаешь ли. И самое главное – если у преступника способности вроде наших, сущность он наверняка отведет.

– Таких один на десять тысяч! – фыркнул Артур.

– Наш подозреваемый входил в «Синдикат» Аарона Малоя. Слышал о Малое?

– Слышал, – кивнул парень и замолчал, но вскоре не выдержал и спросил: – С тронутыми и поднятыми понятно. А воплощенную сущность как уничтожить? Тоже пулей?

Я покачал головой:

– Нет, этих тварей только клинки с зеркальной поверхностью берут, – и пояснил: – Плоть у воплощенных ненастоящая, только от зеркал порезы и не затягиваются.

– Ясно.

– Тебе, кстати, служебный нож выдали? – уточнил я.

– Нет, я же пока только откомандирован к вам.

– Ладно, поговорю с капитаном.

– Спасибо.

Автомобиль вывернул с узеньких улочек Десятки, и вместо обшарпанных двух– и трехэтажных особняков вдоль дороги потянулись не менее обшарпанные доходные дома. Серые и унылые многоквартирные муравейники, наводящие беспросветную тоску одним лишь своим видом.

Сверившись с записанным в блокнот адресом, Артур свернул во дворы, и машина запрыгала на неровной дороге, разбрызгивая колесами многочисленные лужи.

– Вот этот дом, – вскоре указал Левин на невзрачную пятиэтажку. – Наших еще нет.

– Могли бы и поторопиться, – пробурчал я. – Ладно, к парадному не подъезжай, лучше перекрой выезд со двора на всякий случай.

– Хорошо, – кивнул Артур и остановил автомобиль прямо посреди дороги.

Я распахнул дверцу и пригнул голову, выбираясь из салона, а когда выпрямился, на крыльце уже стоял долговязый парень с надвинутым на лицо козырьком матерчатой кепки. В руках – по револьверу.

Крис Дюжина полностью оправдал свое прозвище…

Двигаться мы начали одновременно, если не сказать – синхронно. Я рванул из наплечной кобуры «Марли»; гангстер взял меня на прицел за мгновенье до того.

Раз-два! – полыхнули дульные вспышки, и тут же двор словно провалился в безвременье, бег наших жизней замедлился, и всеобщую неподвижность расчертили вырвавшиеся на волю сущности.

Толкнувшись вперед, я силой воли сшиб в сторону первый призрачный сгусток и едва успел подставить свободную руку под второй. В ладонь будто раскаленный штырь забили, и на какой-то краткий миг у меня перехватило дух, но годы тренировок не прошли даром, и порождение Вечности рассеялось в крепко стиснутом кулаке.

Но того самого краткого мига как раз и не хватило, чтобы успеть выстрелить в ответ.

Только повел револьвером, ловя на мушку долговязую фигуру в сером плаще, и сразу – сильнейший удар в бедро. Тело пронзила острая боль, и время понеслось вскачь, сторицей наверстывая секунды неподвижности.

Хлоп! – и я навзничь грохнулся на грязный асфальт.

Палец сам собой дернул спусковой крючок, грохнул выстрел, и скакнувший в сторону гангстер бросился наутек. Пересиливая боль в простреленном бедре, я приподнялся на левом локте и выстрелил второй раз. Гирш споткнулся, тут же выпрямился и юркнул за угол дома.

– Комиссар! – бросился ко мне выскочивший из-за руля Левин. – Простите, я не успел! Вы в порядке?

– В машину! – рявкнул я на него. – Живо!

Сам зажал ладонью обильно кровоточащую рану, но организм уже растворял сущность, превращая крупицу зловредного времени сначала в «не сейчас», а потом и в «никогда». Сознание вновь помутилось, кожу словно невидимые иглы пронзили. Удар сердца – и входное отверстие затянулось, не оставив после себя даже шрама.

С пулей бы такой фокус не прошел…

Тут за домом рыкнул мощный двигатель; вскочив с асфальта, я поспешно распахнул дверцу служебного автомобиля и только схватил брошенный на заднее сиденье штуцер, как из переулка выкатился темно-синий четырехдверный «Лев». Набирая скорость, тяжелый автомобиль промчался через газон, снес дощатый забор и вылетел на дорогу. Соскочив с бордюра, качнулся на мощных рессорах, сразу выровнялся и понесся к выезду со двора.

Высунувшийся на подножку Крис Дюжина открыл беспорядочную стрельбу; Артур немедленно повалился на сиденье, я укрылся за кузовом, пристроил цевье штуцера на багажнике и пальнул вдогонку беглецам. Серебряная пуля вдребезги разнесла задний фонарь, и гангстер поспешно юркнул в салон. Второй выстрел выбил стекло, но «Лев» уже выехал на дорогу, под визг покрышек развернулся и скрылся из виду.

– Погнали! – крикнул я, заскочив на переднее сиденье. – Давай!

– Колесо пробили, – повернул ко мне бледное словно мел лицо Артур. – Переднее, когда по вам от крыльца стреляли.

Проглотив готовое сорваться с языка ругательство, я выбрался наружу, оценил перекос автомобиля и обреченно плюхнулся на сиденье.

– Дежурный, как слышите меня? Прием! – произнес в микрофон рации. – Говорит специальный комиссар Грай!

– Дежурный слушает, – захрипел динамик.

– Объявите в розыск темно-синий четырехдверный «Лев», регистрационный номер «ОС-454». Разбиты задние стекло и фонарь. Водитель и пассажир вооружены и очень опасны.

– Вас понял, – отозвался дежурный.

Я вернул микрофон на место, вылез на улицу и прошелся по тротуару. Ногу слегка ломило, но именно – лишь слегка. К счастью, мое внутреннее время оказалось сильнее сущности и просто растворило ее в себе, заодно устранив нанесенные повреждения. Ценой пары месяцев отпущенного мне срока устранило, но уж лучше так, чем кровью истечь.

– Вы в порядке? – в очередной раз спросил Артур. – В вас же попали, я видел! А вы просто руку выставили…

– Ерунда, – поморщился я, сжимая и разжимая отбитую левую кисть.

После глянул на свой лучший костюм, ныне перепачканный кровью и дорожной грязью, поднял плававшую в луже шляпу и беззвучно выругался.

Нет, в порядке я не был. Определенно нет.

Мало того, что подозреваемого упустил, так еще одежду изгадил. А мне, между прочим, сегодня в ресторан…

– Артур, штуцер прибери и начинай менять колесо, – распорядился я и откинул барабан револьвера. Вытащил пару стреляных гильз, после расстегнул прицепленный на ремень кожаный чехол гектограммы спидлоадера и перезарядил оружие.

Вроде мелочь, да только слишком многих людей подобная небрежность в критических ситуациях под монастырь подвела.

В этот момент с дороги к нам свернули сразу два полицейских автомобиля; они остановились на въезде во двор, и наружу высыпали вооруженные штуцерами и барабанными карабинами патрульные.

Самолично прикативший на задержание инспектор Крамер оглядел меня с головы до ног и вытащил изо рта пожеванную сигару, но прежде чем он успел хоть что-то вымолвить, я выставил перед собой руку.

– Ни слова! – предупредил его, после повернулся к Левину. – Поменяешь колесо и заезжай за мной в «Силуэт». Это магазин готового платья на Старом бульваре.

– Ничего не хочешь объяснить? – окликнул меня Петр.

– Артур расскажет, – заявил я и зашагал со двора.

Когда озадаченный таксист высадил меня перед «Силуэтом», я в сердцах выкинул мокрую шляпу в урну и решительно распахнул дверь магазина. И, надо сказать, служащего мой вид нисколько не обрадовал.

– Но позвольте… – промямлил он, испуганно отступая назад.

Я молча расстегнул перепачканный грязью и кровью пиджак и принялся выкладывать на прилавок содержимое его карманов. При виде револьвера в наплечной кобуре глаза продавца округлились, но тут о прилавок звякнул служебный значок, и примерщик с облегчением перевел дух.

– Чем могу служить?

– Нужен новый костюм, жилетка и сорочка, – объявил я. – И шляпа.

В итоге пришлось купить еще и галстук, а заодно и кожаные перчатки.

Ладно, лишними не будут.

Под доносившийся из-за плотной занавеси мерный стрекот швейной машинки я рассчитался за обновки, а когда подшили по длине брюки, сразу переоделся, рассовал по карманам всю мелочевку и вышел на улицу практически новым человеком. Стоило же сидевшему у входа мальчишке за мелкую монету до зеркального блеска начистить пыльные туфли, так и вовсе не осталось никаких изъянов.

Но то внешне. А вот внутри у меня так все и клокотало.

Это ж надо было так подставиться! А если б из винтовки пальнули?

Бедро ломит, на душе кошки скребут. И кучу разных бумажек наверняка писать придется. Капитан такому развитию событий точно не обрадуется.

Достав портсигар и спички, я закурил, но успел лишь пару раз затянуться, как к магазину подъехал служебный автомобиль. Пришлось выкинуть окурок в урну и забираться на переднее сиденье.

– В управление, – скомандовал я.

Артур выкрутил руль, немного помялся и произнес:

– Комиссар, я просто растерялся. Пока соображал, что делать, все уже закончилось.

– Если начистоту, – вздохнул я, – то я и сам растерялся. Хотя знал, за кем едем. Непростительная ошибка.

– Он будто нас ждал! Вышел уже с револьверами!

– Выглянул в дверь, вот и вышел подготовленным. Надо было Крамера дожидаться.

– Инспектор так и сказал, – кивнул Левин и спросил: – Вы-то как? Нормально?

– Нормально.

– Просто обычного человека сейчас бы в больнице откачивали…

– Обычного человека уже в морг везли бы.

Левин покивал, а потом вдруг выдал:

– А вы никогда не задумывались, каким был бы наш мир без Вечности? – Не иначе от стресса его потянуло на философские разговоры. – Мы ведь живем, как в клетке! Возможно, в сотне шагов от железной дороги лежат неизведанные земли, а мы из года в год проносимся мимо и даже не подозреваем об этом! Наш мир бескраен, а люди, подобно крысам в наводнение, сгрудились на островках, перебираются с одного на другой по упавшим деревьям и не видят ничего дальше собственного носа. Вы только представьте себе – без Вечности каждый мог бы идти, куда хочет. Просто идти! Не набиваться в консервные банки поездов, не мчаться через безвременье, просто идти! Полная, ничем не ограниченная свобода!

– Свобода – это иллюзия, – усмехнулся я. – Какая может быть свобода, если мы держим тех, кто рядом с нами, как звенья кольчуги? Это и называется социум. И сам посуди, сколько твоих знакомых бывало в других городах? А ведь всего-то надо купить билет, сесть на поезд и отправиться в путешествие. Но зачем? Да и опять же – семья, работа, постоянная нехватка денег. Ну, не было бы Вечности – и что с того? Для абсолютного большинства все осталось бы по-прежнему.

– Я – не большинство, – надулся парень.

– Все мы уникальные и неповторимые. А мир в целом не стал бы ни лучше, ни хуже. Он просто стал бы немного другим. – Автомобиль заехал на парковку управления, и я кивнул на заднее сиденье. – Оформи револьвер как найденный и заходи ко мне.

Сам поднялся на седьмой этаж и прямо на выходе из лифта столкнулся с инспектором Крамером. Тот при виде меня даже в ладоши похлопал.

– Отлично сработано, Виктор! – растянул Петр в улыбке свои бескровные губы. – Просто отлично!

– Издеваешься?

– Напротив, искренне восхищаюсь! – Инспектор даже шляпу над головой приподнял, но его тусклые глаза остались безучастно-бесстрастными, словно прозрачные, с алыми прожилками стекляшки. – Поздравляю, мы нашли Гирша!

– Ну и где же он?

– А как ты думаешь, куда мог отправиться человек с унцией серебра в голове? – с притворным удивлением спросил Крамер. – В морге, конечно!

– Что со вторым, который вел машину?

– На Гирша случайно наткнулись патрульные в одном из переулков неподалеку. Автомобиль в розыске.

– Ясно, – буркнул я и отправился к себе.

Но только переступил через порог кабинета, как с головой зарывшийся в бумаги Ян Навин оторвался от очередного досье и предупредил:

– Тебя капитан искал.

– Хорошо, – кивнул я, повесил пиджак на плечики и, заправив в пишущую машинку проложенные копировальной бумагой листы, принялся набивать отчет.

Ян отодвинул в сторону просмотренную от корки до корки папку и уставился на меня с нескрываемым удивлением.

– Отличный костюмчик, – произнес он наконец, по достоинству оценив темно-синюю, в едва заметную соломенную полоску ткань.

– Отличный, – подтвердил я, ни на мгновенье не переставая стучать по тугим клавишам.

– Так ты зайдешь к капитану?

– Обязательно. А сейчас не мешай, ладно?

Навин хмыкнул и оставил меня в покое.

Вот и замечательно – никогда особо не любил бумажной работой заниматься, а уж когда над душой стоят, так и вовсе невмоготу становится одно слово к другому подбирать.

Закончив с отчетом о сегодняшней перестрелке, я сцепил пальцы, до хруста в суставах вывернул ладони, а потом закинул руки за голову и с облегчением перевел дух.

– Виктор! – укоризненно протянул Навин.

– Все, иду! – Я подписал листы, снял с вешалки пиджак и, поглядевшись напоследок в зеркало, покинул кабинет.

Но до капитана не дошел. Передал отчет секретарше и позорно сбежал, благоразумно решив, что утро вечера мудренее, а за ночь шеф в любом случае хоть немного да поостынет.

Спустившись обратно на седьмой этаж, я наткнулся на неприкаянно слонявшегося по коридору Артура и позвал его за собой.

– Сейчас поедем, – предупредил парня, заходя в кабинет.

– Уже уходишь? – оторвался при этих словах Навин от очередного досье.

– Половина седьмого, – пожал я плечами и в свою очередь спросил: – Кто сегодня дежурный по дивизиону?

– Ты на него смотришь.

– Вторые сутки подряд?

– Так и так бумаги разбирать, – поморщился Ян. – Тварь до сих пор где-то в городе, и единственный шанс ее отыскать – это вычислить алхимика.

– Ладно, если понадоблюсь, звони либо домой, либо в «Гранд». – Я взял свою новенькую шляпу, но только отошел с ней к зеркалу, как немедленно принялся дребезжать телефонный аппарат.

Вот ведь!

Отвечать на звонок не хотелось. Совсем. На другом конце провода запросто мог оказаться капитан, а я рассчитывал спокойно уйти домой и успеть перед походом в ресторан элементарно принять душ.

Черт побери, да мне бы просто в ресторан сегодня попасть!

Но телефон все трезвонил и трезвонил; Ян Навин вновь оторвался от документов и довольно раздраженно поинтересовался:

– Может, уже ответишь?

– Конечно-конечно, – обреченно вздохнул я и поднял трубку. – Специальный комиссар Грай у телефона…

– Комиссар! Это Генри! Генри Путель! – неожиданно послышалось в ответ.

– Говори.

– Я насчет Криса Дюжины! Не знаю, важно это уже или нет, но он при Лео Мароне вроде как за водителя был.

– Информация проверенная?

Вопрос заставил Генри задуматься, он немного помялся, потом сознался:

– Не поручусь, – и сразу же поправился: – Просто слух пошел, будто Криса грохнули, вот и развязались у людей языки. Говорят, многие их вместе видели.

– Что-нибудь еще?

– Нет, больше ничего.

– Насчет алхимика?

– Нет.

– Узнаешь – звони.

Я кинул трубку на рычажки и повесил пиджак обратно. После выглянул в коридор и спросил у прислонившегося к стене Левина:

– Ты свидетельнице фотографию Леопольда Марона показывал?

– Не знаю, – растерялся парень. – Мне в дивизионе по борьбе с организованной преступностью подборку дали…

– Кто именно?

– Лейтенант. Высокий такой, с сединой на висках.

– Понятно.

Я уселся за стол и три раза крутанул диск телефонного аппарата, набирая внутренний номер этого высокого, с проседью на висках лейтенанта из дивизиона по борьбе с организованной преступностью.

Внук Адама Марона – наш убийца? Очень сомневаюсь. Но с другой стороны, люди подчас и не такие глупости совершают; мог и Лео собственноручно курок спустить.

– Привет, Филипп, – поздоровался я, когда в трубке послышалось неразборчивое бурчание. – Это Виктор Грай. Ты моему стажеру подборку фотографий давал, не помнишь, там Леопольд Марон был?

– Нет, – после недолгих раздумий отозвался лейтенант. – Не было.

– А почему?

– Под судом и следствием не состоял, в делах банды активного участия не принимал, по месту учебы характеризуется положительно, – как по писаному выдал Филипп.

– У вас вообще его фотографии нет?

– А сам как думаешь? Есть, конечно! Только в закрытом досье.

Я глянул на мерно тикавший секундной стрелкой хронометр, тяжело вздохнул и спросил:

– А можешь мне ее закинуть?

– У вас что-то есть на Лео?

– Возможно.

– Сейчас поднимусь.

Я положил трубку и крикнул в коридор:

– Артур! Тащи сюда портрет стрелка!

Левин отправился за рисунком и вскоре вернулся со сделанным полицейским художником наброском. Молодой парень, вид анфас – попробуй опознай такого.

– Свидетельница его мельком видела, – пояснил Артур. – Он сразу в машину сел.

– Это что? – указал я на непонятное пятнышко на скуле. – Родимое пятно?

– Бородавка.

Тут распахнулась дверь, и в кабинет прошел высоченный и широкоплечий лейтенант из дивизиона по борьбе с организованной преступностью.

– Привет-привет специальным! – пробасил он с порога. – Виктор, Ян! Как поживаете?

– Фотографию давай, – потребовал я.

– А не дам! – И Филипп прижал снимок к груди. – Чего это вы наш хлеб едите?

– Помощь криминальной полиции оказываем. – Мне не удалось удержаться от недовольной гримасы. – Показывай уже, не трави душу.

Лейтенант выложил на стол блеклый фотоснимок; я придвинул к нему карандашный набросок, и мы надолго замолчали.

– На чем прижать хотите? – уточнил Филипп, оценив определенное сходство нашего подозреваемого и внука одного из самых влиятельных городских гангстеров.

Доказательство на самом деле аховое – любой приличный адвокат от такого доказательства камня на камне не оставит, но вот бородавка…

Бородавка меняла решительно все.

– Для начала навесим на него двойное убийство, а там видно будет.

– И этого за глаза хватит, – ухмыльнулся Филипп и постучал по портрету. – Только вот на основании этой мазни его даже под арест до суда не возьмут.

– У нас еще свидетель есть.

– Свидетель – это хорошо. – И лейтенант мечтательно прищурился. – Дадите с ним поработать?

– Давай не будем шкуру неубитого медведя делить, хорошо?

– Я в тебя верю, Виктор!

– Подожди, не уходи, – попросил я его и набрал Крамера. – Петр, мы стрелка опознали. Это Лео Марон, оформляй ордер. Надо задержание провести, пока он еще кого-нибудь порешить не успел. И свидетельницу с утра в управление выдерни, опознание по всем правилам провести. Да, Артур сейчас все принесет, – повесил трубку и передал Левину фотографию и портрет подозреваемого. – Закинь инспектору и жди меня на парковке.

Парень убежал; Филипп присел на угол стола и покачал в воздухе узконосой туфлей.

– Ты хоть представляешь, какое осиное гнездо только что разворошил? – усмехнулся он. – Адам Марон на ладан дышит, а Лео, пусть и формально, но его наследник. Ох, что начнется!

– Насколько я слышал, мальчик не пользуется особым уважением в банде.

– Так и есть, – подтвердил лейтенант. – Его к семейным делам не подпускали. Дорогие репетиторы, престижный университет, в друзьях – золотая молодежь. Думали сделать этого оболтуса большим человеком, но смерть Бориса спутала все карты.

Спутала – не то слово. Дед слег с сердцем, а на внука смотрят как на пустое место.

– И Лео не придумал ничего лучше, чем поднять свой авторитет, разгромив заведения, которые отжал Белый Кулак?

– Возможно, ему просто нужна война с Саливаном? – нахмурился Филипп. – Но в этом случае за ним должен кто-то стоять. Кто-то серьезный.

– Кристофер Дюжина Гирш, – произнес я. – С чего бы ему помогать нашему мальчику?

– Деньги.

– А почему тогда он сидел за рулем, а стрелял Лео?

Лейтенант слез с моего стола и задумчиво потер подбородок.

– Не знаю. – Он немного помолчал и предположил: – Полагаешь, вернулся Малой?

– Можешь узнать?

– Поспрашиваю у своих.

– Да, вот еще что! – вспомнил я и вытащил из кармана полученную от информатора записку. – Сегодня приходит вагон контрабандных сигарет, интересует?

– Спрашиваешь! – фыркнул Филипп и потянулся за бумажкой, но я отдернул руку. – Одно условие, – предупредил лейтенанта.

– Ну? – поморщился тот.

– Просто передай им от меня привет.

– Легко, – не стал отказывать мне коллега в такой малости и спрятал записку во внутренний карман. – С меня причитается.

– Поспрашивай лучше об Аароне Малое.

– Не вопрос.

Лейтенант отправился восвояси, но только он вышел в коридор, вновь задребезжал телефонный аппарат. Ян Навин оторвался от пыльных бумаг и уставился на меня с нескрываемым интересом.

Я хмуро глянул в ответ и уселся за стол. Выслушал сбивчивую речь собеседника, успокоил его, аккуратно положил трубку на рычажки аппарата и в голос выругался.

– Плохие новости? – уточнил Ян.

– Лучше даже не спрашивай, – отмахнулся я и вышел из кабинета.

Новости были не плохие и не хорошие, просто несвоевременные. В любой другой день звонок главы имущественного департамента мэрии меня бы только порадовал, но только не сегодня. До встречи в ресторане оставалось уже меньше двух часов, а просьба Дениса Гриди казалась непростой даже на первый взгляд.

Примерно как отыскать иголку в стоге сена без магнита или спичек с ситом…

И в то же время отказать Денису Гриди в его просьбе я не мог. Нужный человек, да и просил не за себя…

У него пропала дочь. Ну или он так думал. И что хуже всего – с подружкой она рассталась в заведении, где благовоспитанным семнадцатилетним девочкам делать совершенно нечего.

И ведь один к одному: боязнь огласки, слабое сердце супруги, грядущие выборы…

Черт!

Спустившись на парковку, я забрался в автомобиль и спросил Артура:

– Бар «Жерло», знаешь такой?

– Проезжал мимо, – подтвердил парень.

– Поехали!

Левин с удивлением покосился на меня, но ничего спрашивать не стал и повернул ключ в замке зажигания. Автомобиль рыкнул мотором, выкатил на проезжую часть и помчался прямиком в озвученное мной гнездо порока.

Но без толку. Девушки там уже не оказалось, а бармен ни толком ее нового знакомого описать не мог, ни вспомнить, как давно они покинули бар, не брался.

– Ни разу этого типа здесь раньше не видел, – бубнил он. – Жоржем назвался. Пил мало, а вот девица едва на ногах стояла. Я еще, главное, говорю: «Жорж, не пустят вас на танцульки», а он в ответ смеется: «Мы за другим туда едем»…

– Стоп! С этого места поподробней! – перегнулся я через стойку. – Куда именно они собирались?

– А ведь точно! – рассмеялся бармен и хлопнул себя по лбу. – Дырявая моя голова! Я ведь сам им такси в клуб «Цыпочки» заказывал!

– И собирались они туда не на танцы?

– Получается так. А зачем – не знаю.

Он – нет, а я знал. И потому выбежал из бара чуть ли не бегом. Заскочил в машину и скомандовал:

– Клуб «Цыпочки»! Давай-давай! Поехали!

Танцевальный клуб «Цыпочки» слыл местом, где вас всегда могли снабдить гашишем, кокаином, опиумом или чем-нибудь менее известным, зато куда более убойным.

Убойным, да. Алкоголь и наркотики – не самый безопасный коктейль.

– Высадишь меня на углу, – по дороге инструктировал я Алекса. – Сам предъяви охране значок и проверь, нет ли внутри несовершеннолетней девицы в синем платье и зеленом жакете. Блондинка, волосы заплетены в две косы.

– Если она там?

– Тащи на улицу.

– А вы?

– Мне кое с кем парой слов перекинуться надо.

Выбравшись из автомобиля, я закурил и поспешил к черному ходу. Только подошел – и тут же с грохотом распахнулась дверь. Торопившийся покинуть клуб рябой мужичонка в клетчатом пиджаке споткнулся о порог и неминуемо растянулся бы на асфальте, не успей я перехватить его и прислонить к стене.

Заботливо придерживая бедолагу, я охлопал его карманы и вскоре выудил небольшой бумажный сверток.

– И что это у нас такое? – потряс им перед лицом торговца дурью. – Кокаин?

– Зубной порошок, – осклабился рябой. – Не веришь – проверь.

Я без лишних слов врезал ему под дых, добавил кулаком по затылку и, надорвав бумажку, высыпал кокаин на скорчившегося на грязном тротуаре задохлика. После спросил:

– Что взял у тебя Жорж?

– Кто?!

– Парень с малолеткой.

– Что за бред?! Отвали, легавый!

Я несколько раз глубоко затянулся, и уголек сигареты засветился в сумерках ярко-алой точкой.

– Если ты полагаешь, будто дурью можно торговать и с одним глазом, – опустился я на корточки, – самое время подумать о том, сколько времени у меня займет раскурить вторую сигарету.

Уголек приблизился к покрытому оспинами лицу, и рябой поспешно произнес:

– Кокаин! Жорж взял кокаин!

– Отлично, – похлопал я его по щеке. – И где мне его найти?

– Не знаю!

– Крайне неосмотрительно продавать кокаин неизвестно кому. В наше-то время, когда каждый второй полицейский стукач…

– Жорж по кличке Фотограф. Любит захаживать в «Черную пинту», – часто-часто заморгал торговец дурью. – Это кабак в соседнем квартале, здесь совсем рядом!

– Очень надеюсь, что ты сказал правду. Иначе нас ждет новая увлекательная встреча. – Я выпрямился, выкинул окурок и увидел стоявшего на углу Артура. – Не нашел? – спросил его.

– Нет, – односложно ответил Левин, а когда мы уже подошли к оставленному перед клубом автомобилю, нахмурился. – Вы действительно собирались выжечь ему глаз?

– Собирался бы – выжег, – пошутил я и забрался на переднее сиденье. Отметил озадаченный вид паренька и тяжело вздохнул. – Артур, как ты себе это представляешь? Вот выжег бы я ему глаз, и что дальше? Думаешь, дивизион внутренних расследований свой хлеб даром ест?

– Да я так… не подумал просто, – смутился Левин. – Куда ехать?

– «Черная пинта», – ответил я и глянул на хронометр. – Вывеска по дороге была.

– Ясно, – кивнул парень, немного помялся и произнес: – А не слишком вы круто? Нельзя так с людьми.

– С людьми нельзя. Но мы с людьми обычно и не пересекаемся. Если только с потерпевшими. Нормальные люди, знаешь ли, где-то наверху обитают, а мы все больше в придонных водах плаваем. Пока человек соблюдает закон и ведет себя правильно, мы его просто не видим, он нам неинтересен. А вот те, кто опускается на дно и попадает в наше поле зрения, виноваты в этом сами.

– У людей есть права…

– У людей много прав; единственное право торговца наркотиками – сдохнуть на каторге.

– Почему же тогда мы его не арестовали?

Пока объяснял азы внутриведомственной координации и сложности взаимодействия с другими дивизионами, подъехали к «Черной пинте». Там я велел Артуру ждать в машине, сам прошел в прокуренное помещение, внимательно оглядел отдыхавшую в дальнем углу компанию и направился к стойке.

Еще ни слова не произнес, а бармен уже отставил в сторону кружку, которую до того протирал, и уставился на меня в безмолвном ожидании неприятностей. Подобная публика их буквально чует.

– Мне нужен Жорж, – с ходу заявил я. – Его еще Фотографом кличут.

– Эй! – В дальнем углу вдруг послышался звук отодвигаемого стула. – Я тебя знаю!

Я обернулся к выбравшемуся из-за стола крепкому парню и спросил:

– В самом деле?

Мятая рубаха с закатанными до локтей рукавами, подтяжки, сдвинутая на затылок матерчатая кепка, папироса в зубах.

Местный бузотер? Не иначе.

– Точно! Четвертьфинал среди любителей в полусреднем весе лет шесть назад. Здорово тебе тогда задницу надрали!

– Было дело.

– Мой старик тогда полсотни просадил! Полсотни как с куста! Поставил на тебя, а ты лег! Мы неделю потом на хлебе и воде сидели!

– И что навело тебя на мысль, будто меня заинтересует эта печальная история?

– Издеваешься, да? Тебе смешно? – хрустнул заводила костяшками пальцев. – Гони монету! Полтинник с тебя, понял? Ты мне должен! Усек, нет?

– Скорее нет, чем да.

Парня такой ответ нисколько не устроил.

– Вот сам посуди, ты тогда с одним справиться не смог, а нас тут четверо. – Он с довольным видом осклабился и кивнул на собутыльников. – Продолжать или ты из понятливых будешь?

– Много с тех пор воды утекло.

Я распахнул полу расстегнутого пиджака, и задира поспешно выставил перед собой ладони.

– Все, браток, нет вопросов. – Пятясь, он вернулся к столу и плюхнулся на стул. – Молчу.

Оно и неудивительно. Открыто демонстрировать оружие станет либо полицейский детектив в штатском, либо прочно обосновавшийся по ту сторону закона гангстер.

Бывший боксер в дорогом костюме с револьвером под мышкой?

Как по мне, так все очевидно.

И я вновь развернулся к бармену:

– Мы крайне ограничены по времени, поэтому будь добр, просто скажи, где найти Жоржа. И тогда у меня не будет поводов снова сюда возвращаться.

– Доходный дом напротив. Фамилия Кук. Жорж Кук.