Текст книги "Мертвец (СИ)"

Автор книги: Павел Лозан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

   – Будем надеяться, бейлиф, что нам его хватит.

   Он заворочался в корнях дерева, укладываясь спать. Вопросы, как непогашенные угли, тлели в моей голове.

   – Если вы сомневаетесь в моей помощи, почему бы не вернуться в Бриджуотер за подмогой?

   – Вы хотите наказать виновных?

   – Да.

   – Тогда чего же ещё нам ждать? Их не больше семи людей, двое из них – девушки. У вас два подсумника с болтами для лёгкого арбалета. У меня – моя вера. Ещё никогда еретики и преступники не оказывались в таком безвыходном положении.

   Когда я открыл рот для нового вопроса, дознаватель сказал:

   – Спите, бейлиф. Отдыхать осталось недолго.

   Я замолчал. Заснуть мне удалось не скоро.

   ***

   Она медленно гладила мой подбородок. На чердаке было тепло, пахло сеном и травами. Её каштановые волосы щекотали мне грудь и шею.

   – Ты поймаешь меня, Орвуд?

   – Я уже тебя поймал, Джейн. – Выдохнул я, проведя носом по её виску.

   – Ты поймаешь меня, Орвуд? – Она рассмеялась, вскакивая с кровати.

   Я приподнялся, наблюдая за ней.

   – Джейн!

   – Не поймаешь, не поймаешь!

   С хохотом, в одной сорочке, она выбежала в коридор. Едва успев накинуть рубашку, я выбежал за ней.

   – Не поймаешь, Орвуд, ты не сможешь!

   – Джейн, прекрати!

   Хмурясь, я сбежал по лестнице в зал. У стола лежал мертвецки пьяный хозяин.

   – Орвуд, ты даже удержать меня не сможешь!

   Серьёзно заявила она, остановившись в распахнутых дверях. Взгляд её был серьёзным и обвиняющим.

   Когда я рванул к дверям, за которыми она пропала, то на мгновение обернулся. Со стола капала кровь. На нем лежала жена хозяина со вспоротым животом. Зарычав, я рванул дверь на себя и выскочил во двор.

   Труп мужчины валялся прямо у крыльца. Из спины торчал арбалетный болт. Поодаль лежали ещё два трупа в солдатских одеждах. У разбитых ворот догорала повозка.

   – Не поймаешь, Орвуд! – Зашипела она, стоя между трупами солдат. На земле было много крови. Я взглянул и не узнал её – волосы стали чёрными, а в глазах зияла ночь.

   Она медленно пошла вперёд, обратив руки ко мне. Словно хотела погладить. Стало черным-черно. Попятившись назад, я споткнулся и упал.

   – Берегись!

   Чужой крик заставил меня откатиться в сторону. Вспышка белого света затмила весь свет и выжгла мои глаза. Прорезавшийся сквозь неё женский крик был полон боли и обиды.

   – Плохой сон? – Спросил отец Мартин, стоя надо мной.

   Я молча посмотрел на него. Она говорила мне, что иногда я разговариваю во сне. Я не знал, что он успел услышать.

   – Хорошо, что вы проснулись, бейлиф. Пора выдвигаться.

   Он развернулся и начал собираться. Свет едва пробивался по самой кромке неба сквозь кроны деревьев. Лес продолжал молчать. Единственное, что я услышал новое – одышка отца-дознавателя. Как после долгого бега, непосильной работы или жаркой схватки. На его висках блестели капли пота. Я встал и стал собираться в путь.

   ***

   Лошади едва успели отдохнуть. Отец Мартин продолжал гнать нас вперёд, как гончих. К вечеру, когда мы проехали несколько деревень и Йеллоуфилдс, гончарный посёлок, дознаватель резко остановился.

   – Мы близко.

   Он приказал оставить лошадей в лесу.

   – Вы уверены, что нам не нужно подкрепление?

   Отец-дознаватель пожал плечами.

   – Слишком поздно. Мы потеряем пару дней, они опять успеют скрыться. Во второй раз найти их будет сложнее.

   Я все ещё не понимал, каким образом Мартин вел нас к цели. И не спрашивал. Мне хватило того, что я увидел на погребальном костре леди Блэкхилл.

   – Теперь они нас ждут. Поэтому будьте готовы к сопротивлению. Может быть, их уже меньше. Она не смогла провести такой ритуал без жертвы...

   Отец Мартин говорил сам с собой. Он достал из седельных сумок четки, серебряный игнос, цветной женский платок. Только сейчас ко мне подбиралось противное осознание того, во что я ввязался. В памяти всплыли слова лорда Бриджуотера. А потом я стиснул рукоять меча.

   – Как они могут быть вооружены?

   Дознаватель внимательно посмотрел на меня.

   – Не лучше вашего, думаю.

   Когда он проходил мимо, я остановил его за плечо. Нельзя передать, насколько он удивился.

   – Вы всерьёз думаете, что мы их... схватим?

   Он выпрямился. Я заметил, что он был ниже меня, среднего роста. Карие глаза с добротой рассматривали моё лицо.

   – Иначе меня не было бы здесь, бейлиф. Вы, может, и не знаете, кто я, но вы мне известны. Маршмэллоу, Кроуден, дорога в Альмгаси. Ваша молодость наемника. В конце концов, Стрэтмор и вся та история... Церковь помнит о вашей помощи и всех ваших делах, Орвуд Холл. А что самое главное, – он подошёл ко мне вплотную и положил в ответ руку на моё плечо, – умеет их ценить.

   Я стиснул зубы. Неизвестно, насколько отец Мартин понимал то, о чем говорил. Он намотал на левую ладонь платок, в правой зажал четки. Всю оставшуюся дорогу по дикому лесу мы прошли в молчании.

   Когда первая тень сумерков опустилась на округу, мы вышли к небольшому поместью. Двухэтажное строение на границе леса, рядом с маленькой речкой. Я не помнил, кто здесь живёт, то ли егерь, то ли один из фермеров, что забираются в самую глушь в надежде тишины и покоя.

   Я зарядил арбалет.

   – Ваше дело – мужчины. Убивайте, оставляйте в живых, но они будут чинить препятствия на нашем пути к девушкам.

   – Обе девушки – пленницы?

   – Боюсь, что нет. – Ответил отец Мартин со знакомой улыбкой. – Постарайтесь не причинить вреда ни одной из них.

   – Постараться?..

   – Да. – Дознаватель замялся. – Леди Карстайн рыжеволосая и очень щуплая, леди Шемгроув черноволосая и с меня ростом. Их очень ждут в Кентфорде. Первую – сам барон, вторую – отдел дознаний.

   Он на секунду задумался.

   – Но лучше просто не трогайте никого из них. Этим займусь я.

   Я посмотрел в сторону строения. Огороженный забором двор, куда вели распахнутые ворота. Снаружи я никого не заметил, и наклонился к дознавателю.

   – Пока работаю с мужчинами, главный – я. Понятно?

   – Никаких пререканий, бейлиф. Но нам нужно торопиться, иначе они о нас прознают.

   Настала моя очередь кивать. Осмотрев нас двоих, счел лучше промолчать. Крепко сбитый священник в грязной бордовой рясе. Он спрятал платок в рукав рясы, поменяв его на знак игноса. И бейлиф Бриджуотера, вооруженный с ног до головы и донельзя уставший. А он вспоминал о Маршмэллоу – нет, здесь все куда серьезнее.

   ***

   Первого я убил, когда он заходил в дом. Я не пошел через ворота. Залез на забор рядом с большим деревом. Ветви и тени от них должны были помочь. Тогда я и заметил четырех мужчин во дворе. Они расположились грамотно, со знанием дела. Один – в телеге рядом с воротами. Ещё два с обратной стороны колодца. Когда четвёртый вышел на крыльцо и что-то сказал остальным, я не медлил. Болт прилетел ему в спину и застрял между лопаток. Взмахнув руками, мужчина завалился на спину, оставив дверь открытой.

   Ребята у колодца подскочили и стали осматриваться. Тот, что был в телеге, оказался сообразительнее. Я выстрелил в него, когда он уже подбежал к воротам и стал запирать их, прячась за створкой. Хорошо, когда выбираешь неудобную и неожиданную позицию.

   Теперь оставшиеся заметили меня. Увидели, что я один. Почувствовали, что никто больше не стреляет. И сделали правильное решение. Побежали мстить.

   Я не ожидал, что один из них подхватит круглый щит. Хотел подстрелить его, когда он соберется перемахнуть забор, но он опередил меня и прикрылся щитом. До самого прыткого из них оставалось не более пяти ярдов.

   Отбросив арбалет назад, взялся за меч и едва успел отразить первый удар.

   Только вблизи понял, почему этот успел добраться до меня быстрее всех. Ему было лет двадцать, не больше. На скулах ещё была поросль вместо щетины. Такая же одежда, как у меня. Все мы, в сущности, походили друг на друга.

   Он был молод и горяч. И неимоверно силён, потому что после пары блоков у меня заболела кисть. Подоспел второй мужчина с щитом, и я достал кинжал из-за пояса. Больше всего ненавидел драться с двумя клинками.

   Стало тяжело. Нехотя отступал к деревьям и берегу реки. Нельзя было им позволить меня окружить. Они работали грамотно, хотя молодой постоянно лез вперёд. Когда я увидел, что у ворот объявился ещё один с арбалетом в руках, понял, что нужно заканчивать.

   Я бросил кинжал и попал в грудь парню. Он запнулся на шаге и упал на колени. Ударив его ногой в лицо, крутанулся и рубанул по подставленному щиту второго. С этим будут проблемы.

   Он пошёл в атаку, продолжая теснить меня. Я не смог воспользоваться заминкой или его шоком, когда убил молодого. Ударив навстречу его мечу, я подступил ближе и толкнул его плечом в щит, одновременно наступив на его ногу. Он попятился, потеряв равновесие. Я успел ухватиться рукой за край щита и потянул на себя. Мой меч вошёл в его шею, когда он занёс руку для удара. И тут же я бросился на землю. Арбалетный болт вонзился в ствол дерева позади меня.

   Щит был рядом. Сразу же подобрал его и отполз к дереву. Мой арбалет валялся в паре ярдов впереди на открытом пространстве. Четыре человека за три минуты. Я мог собой гордиться.

   Никто не стрелял. Я выглянул, выставив впереди щит. У ворот никого не было. И увидел, как ко входу бежит отец Мартин, а из окна летит факел и поджигает повозку. Выругавшись, побежал вперёд, оставив арбалет в траве. Дознаватель должен был объявиться не раньше, чем я окажусь во дворе.

   Телега разгорелась вовсю, когда я поднимался по ступенькам. Свет огня плясал по стенам. Я переступил через труп на крыльце и вошел в распахнутую дверь.

   На столе лежала женщина со вспоротым животом. Поодаль распластался мужчина. Кровь капала на пол. Сверху раздались чьи-то крики, грохот. Я побежал по лестнице наверх.

   Острая боль пронзила бок. Едва успел изогнуться, чтобы она не прошла дальше. Боль скользнула по ребрам. Я хотел закричать, но развернулся, сбив щитом руку с кинжалом, и ударил наотмашь мечом.

   На удивление, я попал.

   Мужчина схватился за рассеченную грудь. Посмотрел на меня и продолжил идти вперёд. Опять отбил щитом его руку, прижав к стене, и на этот раз ударил в голову. Он дернулся, опадая вниз, и мне потребовалось усилие, чтобы вытащить меч, застрявший в его черепе. Бок жжегся, я чувствовал, как он становится влажным. Толкнул последнюю дверь и услышал чей-то вскрик.

   ***

   – Ты как нельзя вовремя, Орвуд. Мы говорили о том, как долго можно жить прошлым. Жаль, отец Мартин не может пока услышать нашу беседу.

   В просторной комнате пахло сеном и травами. В углу комнаты пряталась рыжеволосая девушка. Анна Карстайн, вспомнил я. Отец Мартин валялся рядом с кроватью без сознания. Над ним стояла красивая черноволосая женщина.

   Леди Агата Шемгроув.

   Я опустил взгляд и сделал шаг вперёд, выставив меч. Женщина рассмеялась.

   – Орвуд, Орвуд! Совсем не обязательно смотреть тебе в глаза, чтобы управлять тобой! Брось!

   Меч обжег мне руку. Я разжал пальцы, и клинок звякнул о доски пола.

   Агата вырвала клок волос с головы дознавателя и прошла к небольшому очагу с кипящим котлом.

   – С тобой даже интереснее. Хоть кому-то можно будет все рассказывать. Ты точно знаешь, что такое жить с тайной в сердце, правда? О, как давно я за ним гонялась! Семь лет обучения, семь лет слежки. Он стоит всего этого времени, поверь.

   Я ухватился обеими руками за щит. Стоял на месте. Дочка барона сидела в углу с закрытыми глазами и без остановки что-то шептала. Агата бросила волосы священника в котел, а затем достала питьевую флягу и стала выливать её содержимое туда же. Цвет жидкости был тёмный, отсвечивающий бордовым, как вино или ряса дознавателя.

   – Ах, да что я тебе рассказываю! Ты не оценишь, не поймёшь. Только и знаешь, что сеять смерть и убийство, как и он. – Агата небрежно кивнула на отца-дознавателя. – Ты мертвец, Орвуд Холл, потому что в твоём сердце нет любви.

   – А в моём была. К моим родителям. И старшему брату. Идиот, конечно, нахватался в университете не тех книжек. Уже понимаешь, кому я обязана, что сама стала мертвецом?

   Леди Шемгроув обернулась ко мне и улыбнулась. Затем перевела взгляд на священника. Улыбка на её губах медленно угасла. Котел начал шипеть и булькать.

   – Чёрт, ты меня отвлекаешь! Очень трудно держать все под контролем. Все эти помешивания... – Агата поморщилась и стала водить в котле большой кочергой, которой управляла с явным трудом.

   Я сделал медленный шаг к девушке в углу. Леди Шемгроув резко обернулась. Её волосы дрогнули в свете очага, она зашипела. Дочка барона сжалась сильнее, и неразборчивый шепот стал ещё громче.

   – Даже не думай, Орвуд Холл! Если не хочешь стать настоящим мертвецом!

   Тогда я посмотрел на священника. Отец Мартин распахнул глаза и подмигнул мне. Я сжал щит в руках.

   Голос дознавателя громыхнул и взорвал тишину комнаты. Агата взвигнула, обернувшись с кочергой в руках. Я кинулся к девушке в углу, укрыв ее собой и щитом. Леди Шемгроув, шипя, замахнулась кочергой на священника. Вспыхнул яркий свет. Над ухом раздался крик, полный обиды и боли. Дочка барона запричитала подо мной и вдруг резко скинула с себя, вскочив на ноги.

   – Это не Анна, это она! Она меняет облик!

   Я пытался проморгаться. Заметил, как на пол оседает Агата. Точнее, рыжеволосая Анна. Котел опрокинулся. Шипящее варево растеклось по полу. Доски задымились. Знакомый голос рассмеялся чужим смехом. Обернулся, чтобы увидеть её. Каштановые волосы, зелёные глаза. Острые плечи и беззаботная улыбка, что стала сейчас оскалом. Моя любовь, как во сне, выскочила в коридор прежде, чем я успел что-то понять.

   – Это не сон, Орвуд. И она не твоя любимая. Беги!

   Дознаватель пытался оттащить дочку барона в коридор. Его бледное лицо убедило меня быстрее всего. Я спас не ту. Гарь заполнила всю комнату. Едва успев выскочить, бросился вниз. И только на ступенях увидел, что в руках сжимаю меч.

   ***

   – Не поймаешь, Орвуд!

   Закричала моя любовь из забытого прошлого, сбегая по крыльцу.

   – Не поймаешь, ты не сможешь!

   Каштановые волосы разметались по её плечам. Это не сон, а это не моя любовь. Я обязан поверить в это. Она обернулась, не добежав до ворот, и улыбнулась так, что у меня замерло сердце.

   – Орвуд, ну что же ты? Поймаешь или нет?

   Кровь текла по боку, заливая штаны. На мгновение мне стало плохо. Её чужой смех вернул меня к реальности.

   Телега догорала рядом с воротами. Во дворе лежали трупы. Стоял последний час сумерек, самый тёмный и непроглядный перед длинной ночью. Она сделала ко мне навстречу несколько шагов, протянув руки, чтобы погладить меня.

   – Мой Орвуд... Где же ты был? Ты поймаешь меня? – Улыбнулась она, и я против воли кивнул.

   Её руки коснулись моей шеи, а затем скул. Я онемел. Губы её были так близко, что я чувствовал её тёплое дыхание. Как всегда, она встала на носки, приблизившись ко мне вплотную.

   Белый свет вспыхнул за моей спиной. Я не видел, что отец-дознаватель стоял на пороге дома, широко раскинув руки. Моя любовь зажмурилась и зашипела, держа меня за шею и спрятавшись за мной от ослепительного света. Свет причинял боль. Заставлял съежиться и скорчиться в пощаде. Но я стоял. И нашёл силы выпрямиться.

   И увидел, как волосы моей любви становятся чёрными. Как глаза блестят то зелёным, то чёрным огнём. Как она цепляется за мою шею и старается спрятаться от света.

   Я поднял руку и вонзил меч ей в живот. Она не вскрикнула, но распахнула рот от боли и взглянула на меня. На какое-то мгновение черты любви вернулись, и я содрогнулся, толкнув меч вперед. Затем леди Агата Шемгроув отпустила мою шею и медленно осела вниз, цепляясь руками за мою одежду. Свет позади меня погас. Как мертвец, без чувств я сел на землю. Мои руки обжигала кровь моей любви.

   Я не знал, смогу ли её смыть.

   ***

   Мы сидели у ворот и ждали рассвета. Священник перевязал меня. Дочка барона так и не очнулась. Она лежала на одеяле поверх травы. Отец Мартин укрыл ее чужим плащом. Всю ночь мы провели с ней и оба не сомкнули глаз.

   – Как её звали?

   Я не понял и взглянул на отца-дознавателя.

   – Как звали ту, кем она представлялась вам? – Он кивнул назад, где лежала ведьма.

   – Джейн. Джейн Стрэтмор. – Повторил я, прочистив горло. – Вы же вспоминали Стрэтмор. Я думал, вы знаете.

   – О чужом сердце можно только догадываться, бейлиф. Но да, о вашем я догадывался верно.

   – Почему... Почему с таким трудом?.. – Спросил я, повторив его кивок на дом позади нас.

   – Если бы вы осознали все, что произошло сегодня, то считали бы, как и я, что мы отделались легко.

   Отец Мартин задумался. Молчание затянулось.

   – Моя... недоработка. – Он кашлянул. – Это был не побег влюблённых подружек. Не похищение врагами барона. И даже не козни еретиков. Сложнейший план был создан только ради того, чтобы заманить меня и отомстить за наказание, которое я принёс её родным. Как правило, подобная месть обретает куда меньший размах. Я ошибся, но Господь поддержал меня.

   Он улыбнулся.

   – И послал вас.

   Я захотел выругаться, но вовремя вспомнил, что рядом со мной дознаватель из двора епископа. Медленно осмотрелся, вспоминая вопросы, которые во мне были до этого вечера.

   – Почему вы сказали, что не можете помочь той девушке? Леди Блэкхилл?

   После глубокого вздоха священник ответил:

   – Отец Александр провёл Отпевание не до конца. Не зная имени и причины смерти, он допустил душу девушки в Чистилище, но не отпустил грехи.

   – И вы действительно не могли помочь?

   – Ей поможет только Господь Бог, когда снизойдет Его Пришествие и он заберет всех под Свою длань.

   Священник помолчал.

   – Я написал о поступке отца Александра епископу, думаю, его святейшество будет менее милосерден, чем я.

   – Как вы смогли найти это место?

   – С помощью молитвы, бейлиф. – Отец Мартин улыбнулся и достал из рукава женский платок. – И с помощью чужого направления.

   – Этот платок...

   – Анны Карстайн. Отец сказал, что любимый. Не ошибся. – Добавил дознаватель, рассматривая богатую вышивку на ткани.

   Я втянул носом воздух. Гарью уже не пахло.

   – А что было в котле? И зачем ей... ведьме понадобились ваши волосы?

   Отец Мартин пожал плечами.

   – Богомерзкое варево. А как давно, бейлиф, вы стали интересоваться ведьмовскими зельями?

   У меня не было сил испугаться. Поэтому я просто взглянул на него. Отец-дознаватель погладил пальцами платок и отвел взгляд первым.

   – Я не уверен, бейлиф. Могу судить, что это предназначалось мне. И каким-то образом должно было подтолкнуть меня к Бездне. Лишить рассудка. Изменить своей вере. Я не знаю, бейлиф, поэтому не берусь утверждать. И размышлять по поводу зелий и их составляющих – уже не наша с вами работа.

   Я кивнул, подтверждая, что услышал его слова.

   – Почему те двое, внутри, были уже мертвы?

   – Менять личины не просто. Самый быстрый способ – что-то дать Бездне взамен. Я думал, что ведьма распрощается с кем-то из своих слуг. Надеялся, что нам будет легче.

   Отец-дознаватель обернулся в сторону дома.

   – Увы, ей повстречались хозяева этого поместья.

   Затем священник медленно поднялся. Потянулся. Было заметно, что он устал за прошедшую ночь не меньше моего.

   – Уверен, нет нужды напоминать, что все, что вы узнали или услышали, бейлиф, попадает под тайну церковного дознания. Не ошибусь, если у отдела епископа будут еще вопросы к вам. Отвечайте честно, слушайте Бога в своем сердце, и обещаю, что вопросы закончатся быстро.

   Я скрипнул зубами. Мечта отлежаться в Бриджуотере по возвращению таяла, как ночь над этим молчаливым лесом. Я увидел, что отец Мартин смотрит на меня с улыбкой, прямо как у ворот в нашу первую встречу.

   – Вы ведь не простой дознаватель, верно?

   – А вы ведь не простой бейлиф, правда?

   Он подмигнул мне и расхохотался, погладив свою бороду. Небо стремительно светлело. Тогда я услышал то, что боялся больше всего.

   – Идемте, бейлиф. Нам пора возвращаться.

   ***

   Утром меня ждал лорд Бриджуотер. Прошел день после моего возвращения. До этого я два дня провел в Кентфорде, в отделе дознаний.

   Он сидел за столом перед грудой писем. Выждав, поднял на меня взгляд и пристально осмотрел.

   Затем перевёл взгляд на бумагу.

   – Как твоё самочувствие, Холл?

   – Благодарю, милорд, я поднялся на ноги довольно быстро. Готов продолжать службу.

   – Вижу, как ты готов. Еле ходишь по коридорам. В зал ты зашёл бодро, но твои шаги были слышны загодя.

   Лорд Бриджуотер чему-то улыбнулся. Я мог надеяться, что улыбался он тому, что так быстро меня раскусил.

   Он встал из-за кресла. Только сейчас я заметил его нетерпение по тому, как он сцепил руки за спиной и два раза обошел стол.

   – Огонь тебя раздери, Холл, и неужели ничего не расскажешь?

   – Церковное следствие, милорд. Вы должны знать, чем мне грозит любой шепот по этому поводу.

   – Да, да, да... – Он отмахнулся рукой от моих тихих доводов. Посмотрел на меня, запрокинул голову назад. – Уверен, ты просто нос утер тому дознавателю, и они не хотят, чтобы кто-то знал об их позоре.

   Мне ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и опустить взгляд.

   Лорд Бриджуотер довольно хохотнул, снял один перстень с пальца и протянул мне. Я преклонил колено и поднес губы к его руке, принимая дар.

   – За твою службу, Холл. И ещё неделя отдыха, иначе твоя бледность распугает всех моих слуг. Остальные подарки – потом, не то зазнаешься и станешь невыносимым. Ступай, Холл, отдыхай и продолжай держать язык за зубами.

   Я глубоко поклонился. Вышел, сжимая в руке рубиновый перстень. У ближайшего факела в едва освещенном коридоре я остановился и взглянул на камень через свет. Монет двадцать, а то и тридцать. Когда я увидел в блеске камня догорающую телегу, спрятал перстень в кармане куртки.

   – Мистер Холл, мистер Холл! Вам письмо!

   Эндрю Финеас нагнал меня у порога комнаты.

   – Да? И от кого же?

   – Не написано, но голубь из замка Стрэтмор, сэр.

   – Хорошо, спасибо.

   Принял письмо. Резко распахнул дверь и вошёл внутрь, чтобы скрыть дрожь в руках. На запечатанном свитке была только записка с моим именем. Я оставил письмо на столике и налил себе вина, встав у открытого окна.

   Когда закат догорел, и небо едва алело над замком, вино в кувшине закончилось. Письмо осталось на том же месте. Я развернулся и выбросил его в тлевший очаг.

   Затем, обжигая пальцы, полез его доставать.

   2016 год.