Текст книги "Капитан Волков. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Павел Ларин

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 9

Прогулка –дело, возможно, хорошее, и где-то даже приятное, но, как оказалось, в данном случае очень муторное. Для меня конкретно.

Я, к примеру, думал, походим, побродим, поговорим. Вернее, поговорит Циля, а я ее послушаю. Ради этого все и затевалось. Иначе на кой черт вообще попёрся шататься по улице в жару. Еще, как назло, солнце изрядно припекало, и мне пришлось пиджак тащить в руке. Зачем я его только взял? Слава богу, хоть успел перед выходом отобрать тарелку у Цили. Она так ломилась на променад, что едва не утащила ее с собой.

В частности, в предполагаемой беседе с хозяйской дочкой, меня интересовал вопрос, что за новая банда объявилась в их городе и чем она отличается от старых. Потому что оставалась уверенность, майор не был со мной до конца честен. Но нет. Не тут-то было.

Внезапно выяснилось, что всем есть дело до того, «а шо это за такой приличный гражданин» идет рядом с Цилей. И зачем вообще «приличному гражданину» ходить по одному городу с Цилей, «ежли имеются гораздо более достойные варианты».

Именно так заявила первая встреченная дамочка, которая внаглую перегородила нам дорогу. При этом она смотрела на меня со значением, обмахиваясь веером, и несколько раз игриво сдувала упавший на лоб локон. Видимо, себя дамочка относила к тем самым «достойным вариантам».

В общем-то, если целью майора было, чтоб я посветил лицом, его задумка удалась в полной мере. Правда, не совсем в нужном ключе, как хотелось бы. Но тот факт, что мое лицо всего лишь за несколько часов брождения с хозяйской дочкой по улице стало максимально знакомо местным, это несомненно.

Нам все время попадались по дороге люди. Разные. Много. И все эти люди считали своим долгом остановиться, дабы поговорить о чем угодно. О погоде, о природе, о том, что вчера у каких-то там Мануковских на ужин подавали «рибу». Однако при этом смотрели только на меня и многозначительно улыбались Циле.

Я в какой-то момент начал нервничать из-за того, что такими темпами к нужной теме разговора мы с Цилей не перейдём никогда. А потратить несколько часов впустую сильно не хотелось.

У меня вообще сложилось ощущение, что Циля специально потащила меня по самым оживлённым местам. Это было похоже на «смотрины», причем смотрели конкретно на меня.

Не успели мы разойтись с дамочкой, которая игриво стреляла глазками из-за своего веера, как стали центром внимания не менее колоритной особы, лет этак далеко за сорок.

– Родя! Родя, шоб у тебя глаз на пятке вылез! Як глядеть, так разуваться! Ты на шо потащил пузырёк со двора⁈ Зачем тебе спирт? – Самозабвенно надрывалась эта женщина, высунувшись в окно едва ли не целиком. Я не знаю, каким чудом она ухитрялась оставаться в квартире, а не вывалилась из нее прямо на улицу.

Родей оказался культурного вида мужичок, мелкий и плюгавый, который вихляющей походкой очень быстро удалялся в сторону рынка.

– Родя! Падлюка такая… На шо тебе спирт, спрашиваю!

– Струны протирать! – Гаркнул мужик. Причем сделал он это не оборачиваясь и заодно ускорив шаг. Видимо, опасался погони.

– Какие струны⁈ Ты ерзаешь по обуви счеткой!

– Струны души! – Снова крикнул мужик своей благоверной, а я так понял, это была именно благоверная, и от греха подальше свернул в ближайшую подворотню.

– Вот падлюка…Вы гляньте люди добрые, шо делается…

В этот момент тетка заметила Цилю и, соответственно, меня. Она резко замолчала, уставившись на нас с выражением крайнего любопытства на лице, а потом подозрительно ласковым голосом спросила:

– Циля! Циля, а шо это за товарисч? И где ты отхватила такой сладкий кусок пирога?

– И вам доброго денечка, Роза Леопольдовна. – Моя спутница кивнула тетке, а потом зачем-то повисла на моей руке. В полном смысле этого слова. Просто хапнула меня за локоть и прижалась бедром. Хотя, до этого мы просто шли рядом и я категорически хотел, чтоб расстояние между нами ни в коем случае не сокращалось.

– Циля, таки где раздают такие подарки? – Тетка оказалась очень настойчивой.

– Роза Леопольдовна, я таки не спрашиваю, откуда у вашей Римы взялося то роскошное колье у прошлом го́де?

– Тю…Таки спрашивай. Кто мешает? И знаешь, шо я, тебе скажу. Откуда я знаю иде моя Рима взяла то роскошное колье! Ее Лёник молчит об этом под следствием уже почти год! Товарисчи из милиции тоже хотели бы знать. Так шо насчет твоего кавалера? Лёника выпустят не скоро. Боюся, моя Рима без пяти минут одинокая женсчина.

– А это наш новый жилец, Роза Леопольдовна. – Голос Цили буквально сочился мёдом и патокой. – Так шо, неха́й ваша Рима ждёт своего Лёника.

– Ой, тююю… – Тетка фыркнула недовольно и тут же переключилась на проходящего мимо дядечку. – Николай Матвеевич! Какое счастье, шо вы тут идете. Буквально вчера ваша собака укусила моего Родю. Шо мы будем с этим делать? Вы должны нам за нервы. Я требую компенсации.

Дядечка, в отличие от этой особы, смотрелся очень культурным человеком. Он был одет в светлые, с идеальными стрелочками, брюки, белую рубашку, и на самом деле тащил на поводке собаку. Породу собаки определить я бы не взялся. Мне она напоминала сильно волосатого мопса чуть большего размера, чем положено. Однако, в любом случае, с трудом могу представить, как этот пес кого-то кусает. Бедолага оглядывался по сторонам, трясся, будто у него собачий Паркинсон, и не иначе как от страха, каждую минуту останавливался, дабы задрать заднюю ногу.

– Николай Матвеич, вы меня слышали? Нам нужна компенсация! – Гнула свою линию женщина в окне.

– Да ради Бога! – Дядечка поднял руку с поводком, дабы продемонстрировать тетке пса, а потом совершенно невозмутимо добавил. – Идите таки сюдо́й. Я сейчас его подержу, а вы кусайте!

Тетка начала снова что-то ему высказывать и я, пользуясь случаем, потащил Цилю вперед, чтоб эта деятельная особа, не дай бог, не вспомнила про меня. Роль клоуна, а я себя именно так и чувствовал, вызывала у меня нервный тик вперемешку с желанием кого-нибудь послать на хрен.

Единственный плюс в том промежутке времени, которое я провел, шляясь по городу, это разговор, к которому мы с Цилей все-таки пришли. Хотя бы к концу прогулки, но все же! А то я вообще отчаялся. Просто так, ни с того ни с сего, не начнешь ведь расспрашивать про банды. Нужен был повод. А он все никак не находился.

Надо признать, Циля оказалась очень ценным источником информации. Не вся информация, конечно, была мне интересна, но лишнюю я просто отметал, как ненужный мусор. Однако в любом случае, ее познания о криминальной жизни города были обширными. Я не ошибся в своём предположении. А началось все совершенно случайно.

– Циля, как у вас тут обстоят дела с уголовным кодексом? Смотрю, он не особо пользуется уважением. – Начал я нужную мне тему, после того, как на наших глазах развернулась весьма любопытная ситуация.

Мы как раз подошли к тележке-лотку с мороженым. Учитывая, как на улице было жарко, народу возле мороженщицы ошивалось столько, что издалека это можно было принять за небольшой митинг.

У одной из женщин, державшей рукой ребенка лет шести, причем держала она его почему-то за шиворот, в другой руке, а точнее на локте, висела дамская сумочка. В толпе я, возможно, и не заметил бы того, что произошло, но мое внимание привлек именно ребенок. Он, в ожидании, когда мать купит ему лакомство, повернулся к ней спиной и наблюдал за прохожими. Каждому, кто ему, видимо, не нравился, он показывал язык. Зачем? Понятия не имею. Странный город, странный люди.

Мы с Цилей решили дождаться, когда народ немного рассосётся. Стоять в очереди совсем не улыбалось ни мне, ни ей. Не знаю, о чем думала Циля, а я, к примеру, опасался, что в этой толкучке она снова начнет ко мне прижиматься.

Мы подошли к лавочке, стоявшей напротив лотка с мороженым, и присели. Сказать честно, инициатива насчёт лавочки была моя, я тупо задолбался ходить. За всю свою жизнь не ходил столько, как за эти пару часов.

Именно на мелком пацане я почему-то завис. Тем более с лавочки обзор был отличный. А вот уже потом мое внимание привлёк парень, лет семнадцати. Он как-то активно суетился возле матери ребенка, бестолковясь среди остальных покупателей.

– Граждане, шо за несправедливость! Соберешься вот так раз в жизни откушать мороженого, а тут прямо очередь как в Мавзолей. Я дико извиняюсь, а шо, в нашем городе сегодня последняя гастроль мороженщика? Я шо то упустил. Та не лезу мимо вас! Женщина! Вы мене оттоптали усе ноги. Обе. А они у меня, шоб вы понимали, не казённые. Та я не лезу поперед вас! Я вообсче вот за этим мужчиной. Шо значит меня тут не стояло?

Чисто случайно я опустил взгляд ниже и заметил, что этот суетливый паренек одну руку держит все время рядом с сумочкой той самой женщины. И вроде бы он этой рукой даже особо не двигал, но при этом, его конечность словно приклеилась к дамскому ридикюлю.

– Та все, все! Шо вы тут устроили революцию! Я не вижу поблизости ни той Авроры, ни того броневика! Та и не нужно мене ваше мороженое! – Продолжал он как ни в чем не бывало спорить с кем-то из очереди.

В конце концов, парень сцепился с особо активной бабулей и его натурально из очереди выпихнули.

– Та больно надо…– Заявил он обиженным тоном а затем, сунув руки в карманы, направился в сторону набережной, насвистывая находу какую-то песенку.

Однако, ушел парнишка недалеко. Буквально на расстоянии пары метров от нашей лавочки его вдруг догнали двое. Один был высокий, как каланча, с тёмными вихрами, которые топорщились дыбом в разные стороны. Второй – наоборот. Маленький, щуплый и лысый.

– Вася, не хотелось бы тебя огорчать, но больше заняться нечем…Ты шо, падла, делаешь? – Рявкнул Высокий.

Он одним резким движением ухватил парня за шиворот. Причём сделал это совершенно свободно, ни капли не стесняясь свидетелей.

– Боря, ты мене хочешь шото сказать? – ответил парень, пытаясь выглядеть мужественным и решительным. Получалось у него, прямо скажем, не очень.

– Нет, Вася, я тебе хочу шото набить. Люди постановили не трогать тетку Тоню. Ты шо, не уважаешь людей? – Высокий со всей силы тряхнул бедолагу и даже немного приподнял его вверх, почти оторвав от земли.

– А я шо? Я ни шо! – Парень, которого, как оказалось, зовут Василием, вертелся, пытаясь вырваться из хватки. Но тот, что держал его за шиворот, был выше, старше и очевидно сильнее.

– Нук…– Лысый подключился к беседе. Он дернул руку парнишки, вытащив ее из кармана брюк, и залез в его карман сам.Через мгновение на ладони Лысого наблюдался небольшой кошелёк. – А це шо? Нишо⁈ Ни шо ты говоришь?

Он со всей силы наотмашь лупанул свободной рукой парню подзатыльник.

– Еще раз. Ежли хто-то погано слу́хает. – Высокий снова тряхнул карманника за шиворот. – Тетку Тоню не работаем. Ясно? У ней Сашка Лютый племянник. Ей – почет и уважение. Люди так решили. Люди сказали. Исче раз полезешь не в тот карман, тебе сломают обе грабли. Пшёл!

Он выпустил рубаху парня, а потом отвесил ему весьма приличного пинка. Василий, почувствовав свободу, рванул к ближайшей подворотне с такой скоростью, что буквально через секунду его уже не было видно.

Оба товарища, и Высокий, и Лысый, развернулись, а затем прямой наводкой двинулись к женщине с ребенком. Первый, оказавшись рядом, жестом фокусника сунул ей под нос кошелек.

– Ну, шо вы, граданочка. Выронили и даже не ба́чите?

Женщина, растеряно ойкнув, кинулась проверять сумку.

– Так… У меня тут дыра…– Она подняла испуганный взгляд на Высокого.

– Так это вы об гвоздь… – Невозмутимо ответил тот, а потом подтолкнул своего товарища в спину, намекая ему, что им надо идти дальше.

В этой ситуации больше всего меня поразила простота действий всех участников сюжета. Один совершенно легко украл кошелёк на глазах у кучи людей. Другие так же легко навешали ему люлей, потому что украл не там и не у того. У другого – можно. У этой – нельзя. Третья прекрасно поняла, что произошло, но сделала вид, будто ничего страшного в этом нет. Вопрос… И где же та самая милиция, которая должна следить за порядком? Второй вопрос – никто, вообще ни один человек даже не вспомнил о милиции.

Но зато, именно благодаря случившемуся, я смог завести разговор с Цилей о том, что меня волновало. Естественно, она тоже все прекрасно видела. Поэтому моему вопросу насчет уголовного кодекса совсем не удивилась. Но зато сильно удивился я. Тому, что Циля мне рассказала. И удивился вовсе не в хорошем смысле слова.

Глава 10

В общем-то, с первого взгляда ситуация выглядела приблизительно так, как я и представлял. Ну и по совести сказать, так, как говорил майор Сирота. Циля его слова подтвердила. Бандиты и правда, судя по ее рассказам, чувствовали себя в городе вольготно. Тут начальник отдела по борьбе с бандитизмом даже не преувеличил, а, пожалуй, немного преуменьшил.

Что немаловажно, в их рядах имелись граждане всех мастей. От матерых уголовников до беглых предателей, которые во время оккупации сотрудничали с немцами. Ни тем, ни другим терять было нечего, соответственно, при задержании они отстреливались до последнего и вообще не собирались сдаваться в руки правосудия. Им и так неплохо. А учитывая, сколько на этих товарищах уже висит уголовных статей, одним убийством больше, одним меньше – роли особо не играло.

Поэтому, как и сказал начальник отдела по борьбе с бандитизмом, милиция сопротивлялась разгулу криминала в меру своих возможностей, но этих возможностей явно не хватало. К тому же, в отличие от своих оппонентов, милиционерам было, что терять. Да и в плане соотношения сил – силы точно оказались неравны. Преступников – до хрена. Ментов – в несколько раз меньше.

Самое интересное, особо выдающихся личностей местные на самом деле знали практически в лицо, поименно. Однако это совершенно ничего не меняло. Более того, основная часть горожан предпочитала делать вид, будто как раз ничего не знает, ибо, по словам Цили – «Та ви шо! Пристукнутых нет. Кому это надо, потом исчо ходить, оглядываться». А вторая часть, меньшая, зачастую вообще имела общие дела различного толка с этими выдающимися личностями.

Так что по большому счету, рассказ Цили и рассказ майора совпадали. Это – с первого взгляда. А вот следующие слова хозяйской дочки меня немного напрягли.

– Банда? А ви про какую конкретно ведёте речь, Денис Сергеевич? До какой банды ви имеете интерес? И заметьте, я не делаю никому нервы глупыми вопросами, зачем оно вам надо.

– Что значит, про какую? – Спросил я настороженно. – Их несколько?

– Ну, конечно! – Циля всплеснула руками и посмотрела на меня, как на малое дитя. Мол, обижаете. Ясен пень, у нас этих банд – конь не валялся. Берите любую.

– Таааак…– Я мысленно передал привет майору Сироте.

В его версии история выглядела немного иначе. Он говорил, будто банды у них были, да. Но с ними вроде как покончено. А вот теперь появилась новая, залетная, куда меня, собственно говоря, и планируется внедрить. Или, может, конечно, я неправильно понял…

– Ну, да…– Циля пожала плечами. Она явно не могла сообразить, что меня так удивляет. – Слушайте, Денис Сергеевич, у нас всегда было громко и ви не подумайте, шо это таки началось недавно. Я вас уверяю, очень давно. О некоторых уважаемых людях ходят легенды по сих пор, а мылым детям те истории рассказывают вместо сказок на ночь. Ви знаете, был у нас один такой гражданин – Ося Шор. Таки, шоб ви понимали, он мог всех продать, купить и снова продать, но в два раза дороже. Этот Ося… Он сподобился провернуть несколько гениальных идей, через шо имел почет среди различных людей. А в нашем городе различные люди, это вам не просто так. К примеру, Ося рассказал одному раввину, как продавать места в раю. Была таки вывешена карта рая. Любой человек за деньги, а ви не представляете, сколько имеется желающих попасть в рай, мог выбрать для себя идеальное место. Осе было мало, Ося поехал в Санкт-Петербург, который теперь Ленинград, и на выставке сельского хозяйства, а ви не поверите, была такая выставка, показал курицу без перьев. Так шо ви думаете? О́сина фирма «Идеальная курица» сделала несколько договоров на поставку птицы. Как ви понимаете, товар не пришел. И шо? Ося вернулся к нам в город и стал оперуполномоченным по борьбе с бандитизмом в уголовном розыске. Ему уважаемые люди дали кличку «Борзый опер». Сам Миша Япончик, а Мишу Япончика знают не только здесь, но и там, хотел убить Осю, но вместо этого недосчитался четырёх своих товарисчей. Таки чему удивляться?

– Действительно… Крайне интересный рассказ. Но, давайте про банды, которые сейчас. – Я попытался направить мысли Цили в нужное русло.

Циля, кстати, в отсутствие тети Миры, которая каждую минуту поучала дочь, что делать и как себя вести, стала гораздо сообразительнее, но в то же время, гораздо разговорчивее. Это, конечно, хорошо. Пока мы бродили по улицам, она, видимо, прониклась доверием в мою сторону. Я бы мог списать все на мою же бешеную харизму, однако есть ощущение, Циля просто очень сильно хотела мне понравиться. Ну, или еще, как вариант, она задолбалась сидеть возле тети Миры и была готова на любой мало-мальски подходящий вариант.

В любом случае, нужно выяснить, что в этом городе происходит сейчас. На кой черт мне исторический экскурс в прошлое? А то наша прогулка никогда не закончится. У меня уже появилось желание вернуться обратно. К тому же, мысль о чемодане, оставленном без присмотра, упорно сидела в голове, несмотря на то, что я категорически отказывался ее думать и всячески гнал прочь.

– Та банды, как банды. Ни грамма творческого подхода. Только грабежи и разбой. Даже как-то неудобно, честное слово. – Циля махнула рукой. – Вот у прошлом годе́, к примеру. Летом… Да, летом вышла такая история. Ярмарка у нас случилась. Представьте себе, с соседней области ехали колхозники. На ярмарку. Их ограбили. Хто? Што? Не понятно. Граждане пострадавшие только описали, шо главарем налетчиков был парень крепкого телосложения, блондин. Видный таки парень…

Циля вздохнула глубоко и закатила глаза. Похоже, в ее представлении главная часть сюжета – вовсе не то, что людей ограбили. Ни черта подобного. Главное – это блондин крепкого телосложения. И судя по тому, как Циля о нем говорила, он в ее глазах был чуть ли не Робин Гуд местного разлива. Впрочем, тут куда не плюнь, одни сплошные Робин Гуды. Стоит вспомнить вчерашнюю прогулку в парке. Правда, у героя, о котором говорила Циля, схема совсем другая. Не грабить богатых и отдавать бедным, а грабить бедных и отдавать нуждающимся. Себя он, похоже, относил к тем самым нуждающимся. Себя и своих подельников.

– А! Исче было вот шо. Эти бандиты располагали щикарным американским автомобилем марки «Додж». Представляете? Нет, ви только подумайте. Это вам не просто где-то там. Это приличный автомобиль. Спрашивается, как можно в таком приличном автомобиле грабить людей? В таком автомобиле надо кататься до театра и обратно.

Циля замолчала. Ее взгляд опять затуманился. Даже представить не могу, о чем думала эта особа. Хотя, наверное, могу. Дурь всякую она думала. И в ее дури главное место было отведено блондинистому грабителю. Ну, в принципе, если маменька Цили занимается скупкой ворованных вещей, чего я удивляюсь? Как говорится, яблоко от яблони…от осинки апельсинка… и все такое.

– Ну? – Снова попытался я подтолкнуть мыслительный процесс хозяйской дочки в нужную мне сторону.

А именно к рассказу о том, с чем предстоит иметь дело. По решительному настрою майора Сироты вполне понятно, что избежать этой сомнительной чести не удастся.

Вообще, конечно, свинью мне подложили конкретную. Нет бы, к примеру, очутиться где-то в годах «оттепели» в роли какого-нибудь партийного работника. Или вообще, юным Кобзоном. Ну, можно актером кино известным. В данном случае лучше бы и страну другую рассматривать. Нет. Меня за каким-то чертом закинуло в 1946 год. Ни с какой стороны ничего не выкружишь. Даже нет смысла, к примеру, пытаться сбежать. Потому что, куда я побегу? Зачем? Что делать буду? Отстраивать страну заново? Поднимать ее из руин?

– Та зачем ви «нукаете», Денис Сергеевич? Я вам ни в коем разе не лошадь. Батя это был. – Отмахнулась Циля, вынырнув из своего состояния романтичной придури. – Та и женат он уже. Шо толку.

– Батя? Чей? – Я в недоумении уставился на свою спутницу.

– Та ничейный. Просто Батя. Кличут его так. На самом деле, конечно, он – Павел Петров. Так вроде бы. Люди говорили, шо Батя дезертир и рецидивист. Через три улицы от нас жил. Ох и побегал за ним наш Лев Егорыч. Ви знаете за Льва Егорыча? Такой решительный мужчина. Его знает весь город. Это начальник отдела, шо бандитов ловят. Их первая встреча с Батей вышла товарищу майору неудачей. Посмешили людей та и все. Представьте себе, столкнулись на улице Батя и Лев Егорыч. Товарищи милиционэры пустились в погоню за «Доджем», но их транспортное средство заглохло у ходе перестрелки. То ж понятное дело. Батя срочно съехал с прежнего адреса и где обитает, теперь не известно. Это, значит, первая банда. Еще две имеются. Ну одна, как и Батя, грабят на дорогах рядом с городом. А вот «Черная кошка»…

– Подождите…– Перебил я Цилю с нервным смешком.– Черная кошка? Вы серьёзно? Это не шутка?

Ясное дело, Циля моей реакции оценить не могла по той причине, что ни о Жеглове, ни Шарапове слышать не слышала. Их ещё просто не существует.

– А то! Они таки категорически опасные. До них наш уголовный розыск имеет самый большой интерес. Ви знаете, даже мама побаивается этих граждан и не желает иметь с ними никаких дел…

Циля осеклась, поняв, что сболтнула лишнего. Как бы сильно я ей не приглянулся, но про семейный бизнес лучше пока помолчать. Буквально пару секунд она активно соображала, как уйти от не очень удобной темы. А потом продолжила.

– В том смысле, шо мама никогда не сдаст им жилплощадь. Побаивается, да. А мама вообще ничего не побаивается, шоб ви понимали. Люди говорят, они любят собираться в трактире «Черная кошка» на Троицкой улице. От того и название выбрали. Говорить о них начали недавно. Как только появилось объявление. Эти товарисчи развесили его по всей улице. И знаете, шо написали?

«Граждане! Ваше хождение по городу – с восьми утра до восьми часов вечера, а с вечера до восьми утра – наше.»

Вот так прямо и написали. А одну записку повесили на уголовный розыск. Я сама не видела, но люди говорят, Лев Егорыч три дня зубами скрипел, будто у него нервический припадок, и курил папиросу за папиросой. Ви же понимаете, шо это они нашему уголовному розыску таки плюнули в лицо. И главное, их никак не мо́жут разыскать. Они появляются, делают свое дело и все! Их нет. И никаких следов, у том смысле, шо не докажешь.

Я слушал Цилю, уставившись в одну точку. Попутно с ее рассказом пытался анализировать ситуацию. Значит, три банды, одна из которых стои́т поперек горла майору Сироте лично и всему уголовному розыску в общем. Думаю, несложно догадаться, куда именно меня хочет определить Сирота. И это мало радует. Особенно, если учесть, что даже тетя Мира, по словам Цили, не желает иметь с ними дел. Тут я, пожалуй, со своей спутницей соглашусь. После пяти минут общения с тетей Мирой понимаешь, где, на каком месте и кого конкретно она вида́ла. Поэтому если у нее имеется опасение насчет этих людей, то мне тоже есть, о чем подумать.

Вообще, я в этот момент был сильно сосредоточен на размышлениях, ничего не замечал вокруг. Слишком погрузился в себя. Мне категорически не нравился весь расклад. Однако, не иначе, как по роковому стечению обстоятельств, всего лишь на секунду, мой взгляд переместился в сторону и я увидел знакомый силуэт. Вернее, сначала – платье в цветочек и ту самую походку «от бедра», а уже потом все остальное.

Моя вчерашняя дамочка шла в сторону набережной. Шла целенаправленно, будто по делу. Вид у нее был серьезный, сосредоточенный. А вот следом за ней топали двое. Они двигались на приличном расстоянии, однако я почему-то сразу понял, их цель – эта крайне интересная для меня особа. Чего уж греха таить, несмотря на ее участие в том, что случилось в парке, я бы с огромным удовольствием продолжил наше так быстро закончившееся знакомство.

Причём оба парня явно старались не привлекать внимания своего объекта. На ментов они не походили даже с очень большой натяжкой. Да и не думаю, что за одной женщиной послали бы двух сотрудников. Это – смешно.

– Денис Сергеевич, ви таки пугаете меня. Шо ви смотрите вперед, как Владимир Ильич на светлое будущее? – Циля, которая сидела рядом на лавочке, конечно заметила мой изменившийся настрой.

А я уже не слушал, о чем говорила хозяйская дочка. Я пялился на дамочку, которая вчера могла сделать мой вечер весьма грустным, и при этом понимал, сейчас встану с этой скамейки и пойду следом. Потому что парни, который топали следом за Марусей, так ее кажется зовут, категорически мне не нравились.