Текст книги "Лом (СИ)"

Автор книги: Павел Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава 6

Я начал с того, что стал следить за Арсением в его перемещениях после школы. Результат слежки заставил задуматься. Во-первых, Арсений всю дорогу ходил под камерами, которые в большом количестве находились во дворе его дома и по дороге в школу, во-вторых, жил он не просто в квартире, а в целом подъезде. Четырёхэтажный подъезд принадлежал только его семье. Очень интересно, что за странные персонажи тут собрались. У Арсения был старший брат, на вид чуть больше двадцати лет, и мама с папой. И вся эта небольшая семья жила аж на четырёх этажах. Вся семья, кроме Арсения, ездила на Рэнж Роверах и Мерседесах последних моделей, причём у каждого было минимум по две машины. Как-то не вязался уровень жизни этой семьи с тем, что младший сын работает разносчиком закладок с наркотиками. Причём, наркотики он брал не где-то, а именно дома. То есть вообще странно. Богатая семья и вот так распространяет наркотики? Через сына? Бред.

Я для себя понял, что вся эта тема с торговлей наркотиками очень нехорошая. Не такая зловещая на первый взгляд, как похищение людей на органы или педофилия, но по масштабу разрушительных последствий опережает многие другие преступные направления. Значит что? Значит, наказываем Арсения за нападение на моего друга и плюс к этому наказываем его и его семью за распространение наркотиков в особо крупных размерах. Ладно, размеры не особо крупные, но всё равно что-то тут очень и очень неправильно. Философский вопрос, имею ли я право кого-то наказывать, я сам с собой обсудил и решил, что, конечно же, имею. Я точно не хуже и не глупее других хомо, которые тут осуществляют правосудие. Раз в отношении моих друзей кто-то решил допустить насилие, то это мне тоже руки развязывает. Собственно, это основная причина, остальные мысли – это так, просто мысли.

Также в результате слежки за Арсением, я обнаружил, что являюсь не единственным, кому этот парень интересен. Ещё как минимум пара человек за ним присматривали. Очень интересно. Я стал внимательнее следить за всеми действующими лицами, и в итоге спустя три недели у меня созрел более-менее приемлемый план действий.

Операция была разработана. Все подготовительные действия я уже сделал. Можно начинать.

Первым в моём плане шёл охранник. Когда Арсений возвращался домой, этот наблюдатель садился в машину и сидел в ней неподалёку от входа в жилой комплекс, где жила семья Арсения. Я сделал вывод, что он как-то связан с семьёй этого дилера, так как он выходил из машины до того, как Арсений выходил из дверей подъезда. То есть ему заранее сообщали об этом. Значит, это не слежка, это охрана.

Подготовка у меня много времени не заняла. Яркие шмотки я накупил в секонд хэнде, а лица обоих моих тел скрывали ещё более яркие маски-платки. У Димона с волчьими зубами, у Славика с улыбкой скелета. Не такой уж и редкий аксессуар подростковой одежды. Что меня могут опознать по голосу я не боялся, так как мог очень сильно менять тембр голоса, воздействуя на голосовые связки.

Итак, я стою и жду. Вот этот охранник, проводив взглядом скрывшегося в доме Арсения, пошёл к машине, тоже, кстати, мерседесу, но не такому люксовому, как у боссов. Тот пикнул, открывая двери. Славик и Димон сорвались с места и заскочили в машину сразу, как только мужчина сел за руль. Димон сзади водителя, а Славик на переднее сиденье. Мужик не успел толком среагировать, как тонкая струна, накинутая Димоном, натянулась на его горле.

– Не дёргайся, иначе просто отрежу голову, – пригрозил я через Димона.

– Вы кто такие? – мужик занервничал, но не сказать, что всерьёз перепугался.

– Отвечай на вопросы и, может быть, останешься цел, – произнёс Славик.

– Придурки, вам лучше выбежать из машины и бежать, не останавливаясь, до Владивостока, но и это вам не поможет, да вы знаете… – не показывал особого страха мой собеседник.

Я подтянул струну посильнее, и мужик замолк, одновременно пытаясь подсунуть пальцы под струну. Но я не дал ему сделать даже этого. Славик схватил его руки и несмотря на отчаянное сопротивление опустил их обратно на колени. Мои тела уже давно в разы превосходили по силе обычные человеческие, так что у мужчины было не больше шансов, чем у пятилетнего ребёнка против профессионального борца. Какое-то время он подёргался и успокоился, Димон тоже ослабил хватку.

– Вот теперь без лишних эмоций расскажи, чего мы на твой взгляд не знаем. Кто ты такой? Кто такой Арсений? Что это за семья? Чем занимаются? Ты же это хотел нам рассказать?

– Вы напали на сотрудника ФСБ. Вы понимаете, что с вами будет? Если сейчас исчезнете, я так и быть забуду про вас, – парой фраз мужик умудрился и пригрозить нам, и одновременно простить все грехи, что означало, что он как минимум растерян, но скорее всего напуган.

Про ФСБ так себе новость, конечно. Одно дело нападать на каких-то преступников-наркоторговцев, другое – на сотрудника очень мощной структуры. Но у меня не было, как у местных, никакого уважения к этой службе, так что я не особо расстроился. Да и если честно, то не очень-то и удивился. ФСБ – огромная властная структура, которую никто толком не контролирует. Понятно, что если где-то что-то прогнило, то это долго останется незамеченным. Но не о том думаю, надо продолжать разговор.

– Смотри, сотрудник, вопросы ты слышал. Если не ответишь, тебя найдут в этой машине держащим на коленях собственную голову. Этой же струной её и отрежем. Так что давай, прекращай угрожать и начинай отвечать, – Славик говорил спокойно и ровно, а Димон немного дёрнул струну, чтобы слова прозвучали более весомо.

Мужик, выложив козыри и не увидев ожидаемой реакции, заметно растерялся.

– Что вы хотите знать?

– Что это за семья?

– Слесарёвы Андрей Алексеевич и Анастасия Сергеевна, старший сын Слесарёв Никита, младший Арсений.

– Чем занимаются?

– Научными разработками. Андрей Алексеевич – инженер, жена – домохозяйка.

– Ты же нам врёшь. Они живут одни в целом подъезде, ездят на шикарных тачках, какой, нахрен, инженер. Арсений под твоим пристальным наблюдением наркоту раскладывает по всем бутовским углам, он её из дома выносит, а ты говоришь, инженер⁈ Ты либо будешь нам полезен, либо бесполезен.

– У меня приказ следить, я и слежу! Что знаю, то и сказал!

Сотрудник боялся, но держался. Я задумался. Ситуация обязывает переходить к пыткам, но в машине не так уж много места. В этот момент мужик неожиданно выдернул из моего захвата правую руку и следующим движением уже доставал пистолет из кобуры на левом боку. Очень быстрое, очень оттренированное движение. Я всё-таки немного растерялся, поэтому не придумал ничего лучше, чем как следует дёрнуть за струну. Тонкая металлическая нить перед тем, как лопнуть, рассекла горло и часть мышц шеи, а также – самое печальное для сотрудника – была перерезана левая артерия. Кровь плеснула на дверь и ещё чуть-чуть и залила бы всё стекло машины, но Славик резко схватил голову мужчины за волосы и наклонил к рулю. Несколько конвульсивных движений, и всё было кончено. Паучье дерьмо… Расспросил, называется, пленника. Но в любом случае что-то узнал.

Я остался сидеть в машине. Такая развилка сюжета в моём сценарии тоже была. Так что ничего страшного. Немного подождал, когда кровь перестанет течь, и откинул тело охранника, имя которого так и не узнал, на спинку сиденья. Стараясь не измазаться в крови, порылся в карманах и вытащил удостоверение и телефон, а также забрал пистолет. Пригодится. Мёртвый палец сработал не хуже живого – телефон разблокировался. После чего я остался сидеть в машине и ждать. Глазами Славика я наблюдал обстановку вокруг, а Димон в это время рылся в телефоне. Видимо, чисто рабочий аппарат. Фотографий никаких не было даже к корзине. В мессенджерах нашёл чат «Объект». Там нашёл отчёты о наблюдении. Последнее сообщение с этого телефона было «зашёл домой».

Пока я читал и думал, что делать дальше, пришло новое сообщение «выходит». Ага, значит, Арсений выходит из дома. Ладно, действуем дальше. Я посмотрел удостоверение. Действительно, ФСБ. Как интересно. Михаил Викторович Коровкин. Ладно.

Оба моих тела вышли из машины и пошли навстречу Арсению, который вот-вот должен выйти из своего подъезда. Машина стояла метрах в пятидесяти от того места, где должен был пройти Арсений. Я поставил Славика так, чтобы он стоял под деревом неподалёку от машины, а Димон подошёл ближе к дорожке, по которой пойдёт молодой дилер.

Вот открылась дверь и показалась стройная фигура Арсения. Парень захаживал в качалку, но без фанатизма. Он был одет в дорогую кожаную куртку, джинсы и белые кроссовки. На плечах кожаный рюкзак. Сразу видно – парень не бедный. Мои тела вот тоже одеты нормально всегда, но что-то такое есть, что всегда отличает настоящего мажора. То ли детали одежды, то ли тот факт, что человек делает на ней акцент. В общем, Арсений всячески показывал, что жизнь в материальном плане у него удалась.

– Арсений! – позвал его Димон, сняв повязку.

– Чего тебе, Антипов?

– Тебя Михаил, охранник твой, зовёт! Он в машине. Подойди, пожалуйста, он попросил тебя позвать.

Арсений удивился такому повороту событий, а у меня была вся надежда, что он подойдёт ко мне поближе, тогда я не попаду на камеру.

– А ты откуда его знаешь? – поинтересовался парень настороженно.

– Сотрудничаю. Ты подойди, это ненадолго. Ему показываться нельзя на камерах.

Арсений, не увидев в Димоне опасности, перешёл дорогу. Димон сразу повернулся к нему спиной, и оба направились к стоящему неподалёку мерседесу. Славик стоял рядом с машиной, загораживая обзор переднего сиденья.

– Где Миха? – спросил Арсений.

– Внутри, – ответил Димон, доставая пистолет и разворачиваясь к Арсению. – Садись в машину. На заднее сиденье.

– Вы охренели, Антиповы? Вы что творите?

– Садись! Живо! – я как мог через Димона транслировал злобу и уверенность. Сработало. Арсений растерялся и подчинился, сев на заднее сиденье справа. Я сначала посадил Славика рядом с ним, а потом Димон сел спереди.

– Что с Михой? Он живой? Это вы с ним сделали?

– Михаил убит струной, соответственно, он не живой, и да, это мы с ним сделали, – спокойно и последовательно ответил на все вопросы Славик.

– Вы знаете, что с вами теперь будет? Вы же себе смертный приговор подписали! – Арсений был немного в шоке от увиденного, поэтому я бы не удивился, если бы он тоже после угроз пообещал забыть про Славика и Димона, если они уберутся.

– Смотри, Сеня, ты сейчас заботу о нашем будущем оставь на потом, а сам сосредоточься на том, чтобы удовлетворить наше любопытство. И вопрос номер один: ты зачем наркотиками занимаешься?

– Да вам какое дело? Я вам жить не мешаю, – Арсений не до конца верил в то, что его допрашивают двое малолеток, но всё-таки не мог игнорировать пистолет в руке Димона и труп Михаила, поэтому чересчур не наглел.

– Смотри, мой друг с переломом позвоночника в больнице лежит. Получается, мешаешь.

– Он сам виноват!

– В том, что выложил видео, как ты закладки делаешь? Это не преступление. Преступление как раз то, чем ты занимаешься.

– А вы значит решили справедливость восстановить?

– Не совсем. Скорее просто ответная силовая акция. Месть или что-то типа этого. Философский вопрос, в общем. Ты этим голову не забивай. Не это сейчас главное. Ты пойми, у нас есть вопросы и способы получения ответов на эти вопросы. Поэтому начинай подробно рассказывать, как так получилось, что сын таких богатых родителей занимается такой неблагородной работой. Причём наркоту ты из дома тащишь. У тебя там что склад? Перед тем как отвечать, посмотри на Михаила и оцени степень нашей серьёзности, – Димон взял за волосы голову Михаила и повернул её в сторону Арсения, одновременно немного откидывая назад. Наполовину перерезанная шея впечатлила моего собеседника, он прямо на глазах побледнел.

– Отец сказал, что я должен на всех этапах бизнеса сам отработать, прежде чем мне что-то серьёзное доверят. Вот я и разношу. Я ещё и фасую сам.

– Так у тебя отец наркотиками занимается?

– Не только. Он много чем занимается, но и наркотиками тоже.

– А как так получилось, что тебя фсбэшник охраняет? – вопросы задавал Димон.

– Так у меня отец полковник ФСБ – кто ещё меня охранять будет.

– Ого… Так себе у него представление о федеральной безопасности… А мать и брат в курсе?

– Конечно, в курсе. Это же не частный бизнес. Не отец все затеял. Он часть системы. Он вообще не главный.

– То есть прям вот вся ФСБ наркотой торгует?

– Ну, не вся, конечно, но и не мой отец в одиночку. Скажем так, отец за многое отвечает и многое решает.

– Зачем Толика так сильно избили? Он же подросток.

– У отца правило: возвращать полученный ущерб, удесятеряя его. Он при мне по телефону сказал, чтобы повреждения обязательно были «тяжкими телесными».

– Ну, вроде, всё понятно. Спасибо за рассказ. Тебе не приходило в голову, что правило твоего отца сработает на тебе? Кто-то же может ущерб в ваш адрес удесятерить. Например, удесятерить перелом позвоночника у близкого ему человека.

– Вы о чём, парни? Я не делал ничего! Я даже против этого был! – Арсений запереживал. И не зря, кстати.

– Уже поздно что-то обсуждать. Вряд ли ты вспомнишь, у вас тут реальные проблемы с памятью на этой планете, но постарайся в следующий раз с такими семьями не связываться. Убедись, что твоя мама не из семьи наркоторговцев, только тогда бери тело.

– Вы про что, парни? В какой следующий раз? При чём здесь мама? – растерялся Арсений от той ахинеи, что услышал от меня.

– Неважно, – Димон поднял пистолет, Арсений отшатнулся, но это было сделано исключительно, чтобы отвлечь внимание от Славика. Тот протянул руки и резким движением свернул Арсению шею. Не задалась жизнь у этого хомо, пусть в следующей попробует что-то другое, хотя мне не принципиально.

Так себе философия, конечно, у этого Слесарёва-старшего. Вспомнились рассуждения отца про слабаков-мудаков. Но раз у человека такие взгляды на жизнь, такая философия, почему бы её не применить к нему самому?

Итак, у нас три часа дня. Машина и два трупа в ней. Не самая безопасная локация. Но пока всё более-менее по плану.

Я вылез из машины и направил свои тела на парковочное место Слесарёвых. Парковка была пятиэтажная и открытая. Окон не было, забраться внутрь никаких проблем не составляло. Удобно было то, что машины Слесарёвых стояли на первом этаже. Я просто забрался внутрь и стал под камерой, которая снимала ту часть, где стояли блестящие мерседесы. Прыжок и удар камнем по камере превратили это место в слепую зону. После чего я направил оба своих тела к чёрному мерседесу GL и начал стучать по его лобовому стеклу тем же булыжником, которым рассадил камеру. Пришла в голову фраза «булыжник – оружие пролетариата», но что за ней кроется, я понятия не имел. Испанский я уже знал неплохо, английский тоже, а вот про пролетариат толком не понимал. Что-то из революционной тематики. Раз у меня сейчас булыжник в качестве оружия, то я, получается, пролетариат. Надо будет посмотреть, что это такое вообще.

В общем, буквально за минуту я рассадил пару боковых стёкол и заставил потрескаться лобовое. Хорошо, машина не бронированная. Димон стучал, а Славик осматривал подходы. Прислушиваться не получалось, так как противно верещала сирена.

Пять минут никого не было, но потом я глазами Славика заметил Слесарёва-старшего, который в компании второго, вернее, первого сына спешил к месту моего пролетарского вандализма. Славик и Димон спрятались за машинами.

Первым делом Андрей Алексеевич отключил сигнализацию, после чего оценил работу Димона исключительно в нецензурных выражениях. Старший же сын неожиданно достал пистолет и резко произнёс:

– Пап, Сеня трубку не берёт, Миха тоже не отвечает, нам разбили машину. Что-то не так!

Андрей Алексеевич мгновенно собрался и скомандовал:

– Звони Горячему!

Сын внимательно осмотрелся по сторонам, после чего засунул пистолет в кобуру и начал набирать номер.

Возможно, звонить некому Горячему и было правильным решением, но вот прятать при этом пистолет было совершенно неверно. Славик встал из-за машины и рванул в направлении стоящих рядом мужчин. Два выстрела – два пулевых ранения в голову. Ещё два выстрела – ещё два пулевых ранения и тоже в голову. В детективах пишут, что так правильно. Контрольный выстрел и всё такое. Имеет смысл. В живых оставлять этих товарищей я не мог себе позволить. Пистолет сработал как надо, хотя я и стрелял первый раз в этих телах. Видео про оружие – обязательная часть моей образовательной программы, но видео реальный опыт не заменит. Теперь надо валить. Программу мести или наказания я выполнил и перевыполнил.

Как только выскочил с парковки, сразу стянул с себя оверсайзные куртки, оставшись в более обтягивающих спортивных ветровках, также снял широкие джинсы, под которыми были треники, покидал все вещи в пластиковый пакет и помчался на другую сторону Бутово в Макдональдс. Алиби себе обеспечивать.

Поедая гамбургеры, я анализировал все этапы операции и был собой доволен. Все действующие лица вели себя в рамках ожидания. Например, я ждал, что Слесарёв-старший придёт лично, так как неделю назад уже выбивал ему стекло кирпичом в машине. И он прибежал сам проверить, что случилось. Что в этот раз он появится со старшим сыном, я не знал, но предполагал и был к этому готов. В общем, будем надеяться, что никаких неучтённых камер не было, но даже если и были, то мои лица были полностью закрыты масками и кепками. На руках перчатки. В общем, как мог подстраховался.

Какой-то глобальной войны с распространителями наркотиков я затевать не собирался, поэтому можно считать, что отомстил и пока хватит.

Но была ещё и третья проблема. Я всё ещё не знал, где же принц.

Глава 7

Одним из очевидных шагов, чтобы узнать, где принц, было посмотреть записи в роддоме. Но я несмотря на все свои способности пока опасался туда лезть. Во-первых, я понятия не имел, где и как они хранятся, во-вторых, я мог привлечь внимание, если попытаюсь начать их искать и допущу ошибку. В-третьих, я не оставлял надежды, что принц сам со мной свяжется. Всё-таки я расставил достаточно много известных только нам подсказок, чтобы меня можно было найти. Но принц всё не показывался. Я решил, что пока буду максимально осторожно исследовать, как получить доступ к записям в роддоме, а там уже что-то придумаю.

Пока же мне оставалось продолжать отыгрывать свою роль примерных сыновей и неплохих учеников в обычной школе. Хотя кому я вру. Единственное, что я скрывал, это факт управления двумя телами одной личностью. А так я не играл, я уже был сыновьями и учениками.

Надо признаться: я практически стал человеком. Необычным, но человеком. Важность спрятанного нами груза с течением времени становилась какой-то… неважной. Нет, если подумать, то за прошедшее время груз вряд ли утратил своё значение в политических играх. Такой козырь всегда останется козырем. Но вот в моей голове, всё изменилось. Почти шестнадцать местных лет в теле хомо, и я уже почти хомо.

Люди здесь были, конечно, немного сумасшедшими. Они всерьёз считали себя телами, считали, что умирают и рождаются. Многие уверенно полагали, что являются единственным местом во вселенной, где существует жизнь. На основании этих странных идей сформировалось множество религий, включая совсем мне непонятное учение про «Е равно МЦ квадрат». В последнее верили «учёные». По их мнению я не мог никак здесь оказаться, или раз уж оказался, то там, откуда я прибыл прошли уже чуть ли не миллионы лет. В общем, безумия хватало, но при этом ценилось всё то, что я сам считал ценным: верность слову, преданность, уважение, профессионализм, упорство, творчество. В общем, если особо не обращать внимание на странности, тут было неплохо. Но я почти стал человеком не из-за «неплохо». Из-за погружённости в этот мир. Кто-то мне помог, кому-то я помог, кто-то меня любит, например, родители, я отвечаю взаимностью. Я же не актёр, поэтому предпочитал жить, а не играть. Ну и вжился.

Если придётся покинуть эту планету и вернуться в привычные тела формикадо, то я без особых проблем перестроюсь, но здесь и сейчас я всё больше чувствовал себя человеком. Не могу сказать, что в этом было что-то однозначно плохое, скорее, опасное. Я создавал связи, за которые соглашался брать ответственность. Если я друг, то буду мстить за друга или помогать ему в беде, если я сын, то буду защищать родителей. Такое погружение в человеческую жизнь могло мне создать трудности, но, с другой стороны, совершенно отстранённое отношение могло привлечь ненужное внимание и тоже грозило трудностями. Я никогда не любил ни одиночество, ни отстранённое отношение к жизни, поэтому строил своё поведение наиболее комфортным образом. Кстати, все эти родственные и дружеские связи особо не противоречат моему опыту жизни в семье формикадо. Оказалось, что похожего в наших расах больше, чем виделось изначально. Есть тут, правда, на Земле ещё один весьма распространённый тип связей, с которым я никогда будучи формикадо дела не имел. Это связь как между моим отцом и матерью. Связь между мужчиной и женщиной. Это для меня что-то абсолютно новое.

Пока я у себя никаких намёков на такие связи не замечал. Хотя, как заметить то, что создаётся на нематериальном уровне? Да, есть всякие гормональные изменения, но что-то происходит и кроме физиологических реакций. Что такое эта их человеческая любовь между мужчиной и женщиной? Как минимум одно отличие от дружбы и родственных связей я знаю. Эта штука бывает односторонней. Кто-то может любить кого-то, а тот в ответ не любит. То есть существует любовь взаимная и не взаимная. С родственниками и друзьями я такого не замечал. Если ты кому-то брат, то и он тебе брат. Если ты кому-то друг, то и он тебе друг, ну или как минимум старается это показать. Что я могу сказать про себя? Я в этом плане никаких странных влечений не чувствую. А вот интересно, в меня кто-то влюбился?

Я застыл. Славик замер с широко открытым ртом, к которому он подносил гамбургер, а Димон завис с трубочкой во рту. Да я понятия не имею! А вдруг в меня кто-то влюбился, а я не в курсе. Я же никогда не отслеживал такие вещи. Так. Это стоит обдумать. Я «разморозился» и продолжил есть.

Первое, что стоит сделать, – это как следует присмотреться, прислушаться и принюхаться к тем девушкам, которые учились со мной в школе, и к тем, которые занимались в тех же спортивных секциях. Может, обнаружу какие-то отклонения в поведении.

Сам я старался сторониться особ противоположного пола, а если их общества избежать не удавалось, то вёл себя нейтрально. Максимально вежливо. Не шутил, отвечал односложно, сам инициативу в разговоре не проявлял. Я заметил, что присутствие рядом человеческой самки действует на меня по-особому. Я автоматически включал режим повышенной боеготовности и начинал внимательнее сканировать пространство на предмет возможных угроз. Я это объяснял тем, что любая женщина – это потенциальная Мать, а статус Матери – это самая высокая ступень в иерархии формикадо. А основная моя функция – это защита семьи, но в первую очередь именно Матери. Но при этом я также максимально контролировал эндокринную систему, что выражалось в том, что я немного эмоционально «притухал».

Ладно, посмотрим, что там эти потенциальные молодые матери думают по поводу Славика и Димона. Я доел свой калорийный обед, поднял с пола пакет с вещами, которые надо будет уничтожить, и пошёл в направлении парка между Северным и Южным Бутово.

Растительность между Северным и Южным Бутово кто-то называл лесом, кто-то парком. Заросшая деревьями территория, частично облагороженная, частично не тронутая вниманием человека. Имелись укромные уголки. В одном из таких я сжёг одежду, в которой провернул свою месть. Пистолет обернул в пластиковый пакет и прикопал у приметного дерева. У ясеня. Вот случайный прохожий раскопает яму под ясенем, найдёт пистолет под ясенем и скажет «ну ни фига себе!». Настроение было прекрасным.

Можно идти делать уроки.

На следующий день в школе я занимался тем, что внимательно прислушивался к одноклассницам, о чём они говорят. Старался ловить на себе заинтересованные взгляды и анализировать причину этого интереса. В общем, повысил наблюдательность в отношении девушек до максимума. При этом старался не афишировать свой интерес. Очень много информации давало обоняние. Большинство гормональных реакций можно было унюхать. Я давно научился распознавать, когда человек волнуется, когда спокоен, не говоря уже о том, когда он принимал душ. Влечение друг к другу представителей противоположных полов всегда сопровождалось тем или иным изменением работы желёз. Я мог это унюхать. Если же было мало отвлекающих факторов, то я мог считать изменение состояние достаточно быстро.

Через три дня тщательных наблюдений за противоположным полом в школе и спортивных секциях я понял, что жизнь моя намного сложнее, чем мне кажется.

В меня были серьёзно влюблены восемь девушек. Ну или испытывали влечение, которое давало о себе знать на физическом уровне. Про любовь пока не буду уверенно рассуждать. Распределение вышло таким: в Славика были влюблены три малолетки по тринадцать лет (мы пятнадцатилетние парни имеем полное право называть тринадцатилетних малолетками) три одноклассницы и одна девушка с рукопашного боя, возраста которой я не знал, но примерно пятнадцать-семнадцать лет; в Димона была влюблена одноклассница и девушка с борьбы. В общем, Славик явно лидировал как привлекатель женского внимания. Влюблены они были или нет, но у каждой в моём присутствии учащалось сердцебиение, начиналось волнение и менялось поведение. Одноклассниц я даже подслушал. Та, которой нравился Славик и та, которой нравился Димон, строили планы, как бы им привлечь наше внимание. Если бы не слух и обоняние, я бы, наверное, не догадался. Семь из восьми так или иначе меня критиковали, восьмая – одноклассница, что положила глаз на Димона, – просто старалась держаться от близнецов подальше, и, когда я посредством Димона к ней обращался, она краснела и тупила. Такие дела.

Заняв столик в ресторанном дворике нашего торгового центра и затарившись большими порциями фастфуда, я принялся обдумывать, что же мне со всем эти делать. А что делать? Надо продолжать социализироваться. Никто от меня в этом возрасте серьёзных отношений не требует, а общаться с этими странными существами – молодыми самками хомо – так или иначе надо. Иначе будут думать, что… Даже не буду думать, что будут думать… На этой планете в некоторых областях реальный бардак.

Значит что? Значит надо пытаться подружиться с одной из девушек. Но пока я решил подождать, не последует ли какой-то реакции на убийство почти всей семьи Слесарёвых.

Реакция была, но какая-то вялая. Арсения не любили, а его смерть просто показала, что кладмен – профессия опасная. Никто никаких теорий не строил. Несмотря на необычное событие, внимание с него быстро соскользнуло.

Школа закончилась, прошёл июнь. Я решил, что как раз у меня появилось время для того, чтобы попробовать начать какие-то отношения с кем-то из девчонок.

Выбирал я недолго. На одного меня, пусть даже и в двух телах, двух девушек будет слишком много. Поэтому из восьми надо выбрать одну. После недолгих размышлений решил остановиться на той, что занималась борьбой и была неравнодушна к Димону. Она, если честно, мне самому нравилась больше других. Во-первых, она не была одноклассницей, так что, если что-то пойдёт не так, с борьбы уйти проще, чем из класса или школы. Во-вторых, она мне действительно нравилась. Семьдесят пять килограмм мощных мускулов, отличная техника борьбы, на полголовы выше меня. Светка действительно была талантлива. Все остальные известные мне самки хомо были намного слабее её. Если бы Димон был обычным парнем, то против Светки у него не было бы шансов. Да против неё мало у кого были шансы. Светка была по-настоящему мощной. Кстати, она больше всех скрывала свои чувства, а гормональные изменения на тренировке тяжело отследить. Я узнал о её отношении ко мне, подслушивая через стенку разговор девушек в раздевалке.

– Как думаешь, у меня шансы есть? – спросила Света Иру, нашу легковеску.

– Не знаю, Свет. Он сложен идеально, на лицо тоже ничего, вокруг всяких пока не растолстевших тёлочек хватает. Наверняка на него западают, но насколько я знаю, ни с кем он не общается. Он же всё-таки мелкий ещё.

– Ну, сейчас не общается, а потом будет. Вокруг, куда ни плюнь – или танцовщица, или фитоняша. А я в шестнадцать выступаю «до семидесяти двух» и уже вес гоняю. Вряд ли неожиданно похудею. Скорее, ещё прибавлю. Грация у меня тоже так себе, как и осанка.

– Зато в борьбе ты реально крута. Может, ты ему из-за этого понравишься. Я видела, как он уважительно на тебя смотрит.

– На меня все уважительно смотрят, это немного не то.

– Свет, ну он из гимнастики к нам пришёл, а там никого не нашёл. Значит ему эти доски худосочные не нравятся, – я прям заценил Иркину фразу про худосочные доски, сказанную ярким представителем именно этой категории девчонок. Настоящая подруга!

По комментарию про гимнастику я понял, что речь обо мне в теле Димона. Не очень мне были понятны Светкины мысли по поводу внешности. Мне казалось очевидным, что из всех знакомых мне девушек она самая красивая. Не из тех, кому я как Димон или Славик нравился, а вообще из всех. У неё была отличная скорость и офигенная техника. Талант очевидный даже не знакомым с борьбой людям. А внешние качества просто идеальные на мой взгляд. Выше меня, почти на пятнадцать килограммов тяжелее – идеально.

В общем, по всем раскладам Света мне подходила лучше всего: и по внешности самая красивая, и не одноклассница. Значит, будем дружить с ней.

– Свет, можно вопрос? – я подловил момент на тренировке, когда никого рядом не было, и подошёл к девушке.

– Чего хотел? – строго спросила Света, стараясь не смотреть на меня.

– Я борцовки не могу выбрать нормальные. Можешь помочь?

– Это как? Тебе лекцию про борцовки прочитать? Или консультацию по цвету? Розовые не бери, а так любые нормально.

– Не помешает любая консультация. Но лучше прямо в магазине. Один раз расскажешь и покажешь, я выберу нормальные, и уже тупить в этом вопросе не буду. Можешь на меня время потратить? А с меня тогда обед или ужин.

Светка недолго переваривала такой подкат. Ответила, также не поднимая на меня глаз:

– Завтра в восемь вечера на Тульской в центре зала встречаемся. Помогу тебе.

– Спасибо, – я отошёл.

Тут же к Светке как бы случайно подошла Ирка.

– О чём говорили? – я стоял далеко, но слышал всё отлично.

– Прикинь, пригласил меня купить борцовки. Я так и не поняла, нафига. Тренер же раз двести рассказал, какие и где брать.