355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Павел Гросс » Мутанты (отрывок из романа 'Веномштейн') » Текст книги (страница 2)
Мутанты (отрывок из романа 'Веномштейн')
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 15:37

Текст книги "Мутанты (отрывок из романа 'Веномштейн')"


Автор книги: Павел Гросс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Но перед Кроем теперь были не отверженные... Грянул выстрел, и пуля угодила одной из тварей прямо в голову. Она, треснув от виска к виску, по окружности, тут же разлетелась на мелкие кусочки, забрызгав стены удушающе-зловонной жидкостью темно-зеленого цвета. Это разве мозги? Точно нет! А так как второй мутант стоял за спиной у первого, разрывной патрон, раскроив черепную коробку одного монстра, немного потеряв скорость, все же ударил в голову второго. Главное, цель была достигнута, и Винтон Крой, удовлетворенный, наконец-то опустил еще теплый от стрельбы пистолет. А девушка... Инга, что с ней?!.. Лоер подошел поближе к месту, где только что произошла перепалка. Но кроме двух, уже действительно мертвых тел, лежащих на полу ничком, в расплывшейся луже зеленоватой жидкости, никого больше не обнаружил. – Мистика! – прошептал Крой. – Инга, она просила меня о помощи... Она стояла на этом самом месте несколько минут назад и... Ее нет... Конечно же, так бывает, но чтобы со мной... Это впервые. А может никакой Инги, вовсе и не было? Может быть это сон? Я уже почувствовал, что такое иллюзия, вернее, иллюзорный мир. Ночью. Лоер, чтобы удостовериться, что теперь видит не сон, вытащил из воротника куртки, накинутой на плечи, небольшую швейную иглу и вколол ее на пару миллиметров себе в ладонь. И что? Боли, которую он жаждал ощутить... не было. – Черт возьми, я что, сплю все это время?!.. Если это так, то пора давно просыпаться. Сон слишком страшный, как мне кажется. Лоер снова вонзает в свою ладонь иглу. Боли нет... – Ничего не понимаю... Он осторожно, чтобы не поскользнуться на зеленоватой жиже, перешагивает, через, нее, и, как бы проверяя себя самого, неторопливо подходит к висящему на стене около выхода из кафе, зеркалу. – Интересно, можно ли увидеть самого себя, не со стороны, а глаза в глаза, находясь во сне? Винтон, конечно, никогда не задавался подобными вопросами, но теперь нельзя было верить никому, даже собственному Я. Закрыв глаза, он встал прямо перед зеркалом, продолжая держать в руке иглу, готовый вот-вот снова вонзить ее в собственную ладонь. Не на миллиметр, не на два, а гораздо глубже, по самое ушко. Зачем? Чтобы окончательно убедиться, сон ли все это? Отрыв глаза, он заново воткнул в ладонь иглу... Боли нет. Этого просто не может быть! Где же боль? Обшарив все придорожное кафе и его окрестности, Лоер еще раз убедился в том, что Инга, каким-то неведомым образом исчезла, просто испарилась, улетучилась, будто ее вовсе и не было. Ничего не остается делать, как сесть в машину и, вжав педаль газа в пол, унестись отсюда прочь... Стоп! Машина исчезнувшей несколькими минутами раньше девушки, все так же стоит на стоянке около кафе. Стало быть... "Нет, – Винтон останавливает сам себя на мысли, это обстоятельство в темной зоне абсолютно ничего не означает. – Я жив, вот главная составляющая мифа и реальности существования человека в этом, покрытом полумраком, вперемешку с пылью, городе призраков." На карте, которую до кучи всучил Крою Гест, маленьким, светящимся в темноте крестиком обозначена церковь – местный приход для страждущих. – Кстати, проходя по улицам, ни одного еще так и не встретил своем пути. Разве что пара заблудившихся отверженных, на которых и патронов, в общем, даже жалко. А вдруг попаду в переделку и там, не хватит того самого заряда, который, я считаю, выпустил просто так, задарма. Считай в молоко. Ага, вот она показывает ему издалека свои высокие, остроконечные шпили, похожие на те, которые некогда были на Шартрском соборе. А около него, тьфу, стыдно даже представить, жгли почти ежедневно, злобные инквизиторы, целыми пачками колдунов и ведьм во времена смутного средневековья. Сейчас, конечно, не тот период, но все же некое сходство есть. – Собор?!.. Вот он, стоит, ожидая момента, когда я ступлю на его порог. Инквизиторы? Боже святый, они толпами бродят по улицам города призраков в поисках свежих мозгов. Шпенглер-Инститорис? Да, он, как утверждал Гест, в этом загадочном городе существует в единичном экземпляре, который представлен на всеобщее обозрение в лице святого отца, или кто он там на самом деле. Которого я и должен прикончить. Нет, теперь я не стану раздумывать о памфлетности речей, вроде пустых изречений: можно убивать любого, кого посчитает необходимым лишить жизни такой вояка, как я? Я помолюсь и бог, если, конечно, посчитает, что содеянное не грех, обязательно простит меня. Простит! Раньше да, может быть, я и посчитал бы убийство отверженного, кощунством, но сейчас... Что-то во мне изменилось. Но что? Да, таких соборов, как этот, днем с огнем не найдешь в том мире откуда пришел Крой. В мире, где в принципе и отверженные, наверное, считаются диковинкой. В полумраке города призраков собор почему-то казался уже и не таким устрашающим, в отличие от окрестностей, кишащих всевозможными гадами, которым место только в аду. Лоер приподнял голову в надежде рассмотреть великолепие пост религиозной жизни этого странного, более того, несколько устрашающего места. Шпили собора уходили ракетами куда-то ввысь, в небеса, окрашенные смесью всего лишь двух красок: хаки и черной. Каламбур? Вовсе нет... Серость и тьма – непременный атрибут любой темной зоны. Такие цвета, как этот, в народе называют грязно-черными. Подойдя ближе к главному входу в храм, Винтон снова ощутил непонятное чувство потери сознания. Точно, это какая-то скрытая фобия, которая внедрилась в его организм от постоянного принятия денатурата, о воздействии которого лучше было бы вообще не вспоминать. Ком, образовавшийся в горле, на этот раз, заставил Лоера прокашляться. – Черт! – прошипел он, превозмогая боль в воспаленном горле. Он медленно опустился на колени и с силой, что есть мочи, заорал, схватившись обеими руками за горло. Но через секунду ЭТО дикое состояние прошло... испарилось, как предрассветный туман. Вдох полной грудью наконец-то наполняет его, сжатые от удушья легкие, бесценным подарком глотком свежего воздуха. – Кажется, жив, но... Что-то со мной происходит? Что это? Стоя на коленях у входа в божественное святилище Крой совершенно случайно заметил лежащую возле его колена прядь волос. Где-то в глубине подсознания возникло смутное предположение: "А не мое ли ЭТО?!.." Осторожно, почти на ощупь, Винтон провел ладонью руки по своей голове. – Дьявол! Действительно, на земле валялись, упавшие каким-то образом с головы, его собственные волосы. – Что-то рано лысею... не по годам. Лоер приподнялся с коленей и подошел к заветной цели, шаг за шагом, все ближе и ближе, превозмогая остаточные чувства загадочной боли, которая уже довольно часто начала проявляться в его теле. Что же это такое? Дверь собора открылась тяжело, со скрипом. Похоже, что храм уже забыл, когда его последний раз посещали. Внутреннее убранство, если конечно так можно выразиться, поражает и без того воспаленное воображение... Скамьи, находящие внутри огромного, почти, что метаболического сооружения, сплошь покрыты жирным, черно-серым слоем пыли, похожим, больше на испорченное, несъедобное масло трехгодовалой давности, позеленевшее от времени с отвратным, застоялым, зловонным запахом. Кажется, что здесь проводятся черные мессы каких-нибудь ортодоксальных сектантов или, как минимум подзабытых самим временем, сатанистов-демонологов. Тусклый свет коптящих, словно не догоревшие угли в костре, свечей, еле-еле освещает два небольших прохода, идущих вдоль огромной залы. Прямо к тому месту, где по идее, должен располагаться алтарь... Лоер медленно идет, стараясь не пропустить мимо глаз ни одной, пусть даже малозначительной детали. Акустика, которую заложил зодчий при строительстве этого культового сооружения, превосходно вписывается в его интерьер и сакральную геометрию каждой вещи, о значении которых можно только догадываться. – Я истребитель отверженных, а не какой-нибудь искусствовед-историк! Каждый шаг отзывается гулким, пронзительным эхом даже в самом потаенном уголке этого громадного культового сооружения. И в зловещей пустоте, как ни странно, Винтон слышит не только шум собственных шагов, но и колокольный перезвон своего, разрывающегося на части от ужаса, сердца. Кажется, оно... нет, все же это не от страха или бессилия, вот-вот должно выпрыгнуть наружу, разорвав Лоеру грудную клетку, и с хлюпаньем, ударившись о бетон пола, упасть возле его, дрожащих в коленях, ног. Но, сможет ли Крой в этой, наполненной мистицизмом вакханалии, перешагнуть, нет, раздавив его, пойти дальше, испачкав в крови только подошвы своих армейских ботинок? – О чем это я?!.. – Молодо-о-о-й человек... – слышится чей-то голос в кромешной тишине. Лоер не может определить, откуда доносится этот голос... Он снова тянет руку, к холодной и спокойной Беретте. "Черт, этот человек, кто бы он ни был, может в этой тишине легко услышать перезарядку оружия" – Не стоит пытаться застрелить меня. Даже забудьте об этом, молодой человек! – продолжает "невидимка". – Сначала прошу в... исповедальню... Вы ведь пришли ко мне именно за этим?!.. "Услышал, мать его так... Этот придурок-пастор, похоже, думает, что я обычный прихожанин. Ну что ж, может быть стоит ему немного подыграть?" – Где вы? – спросил Крой своего незримого собеседника, разворачиваясь на месте, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве. Где-то в глубине вспыхивает пара неярких, но хорошо заметных факелов. Их свет в одно мгновение растекается, и... Лоер замечает высокое, удаленное от него на несколько десятков шагов, старинное, деревянное, распятие... – Вы хорошо видите свет? – Да. – дерзко отрезал Винтон. – Превосходно! – Не бойтесь, идите в его сторону, не ошибетесь. А исповедальня... Она чуть правее распятия. Вы его, надеюсь, тоже заметили? Лоер идет вперед, не спеша, специально замедляя шаг при ходьбе. Его взгляд в какое-то мгновение останавливается на распятии. – Распятие. Чер... – Лоер почему-то не может даже выругаться, разве что сплюнуть куда-нибудь на пол, превозмогая внутреннее, непонятно откуда появившееся, оцепенение. Что-то есть в этом древнейшем сакральном символе веры. Но что? Что может так завораживать человеческий взгляд в большей степени, нежели, чем распятие. Но нет, такое впечатление, что на него теперь действует что-то иное... откуда-то извне. Но что это? Еще немного, и он у цели. Вот она, исповедальня, с маленькой, наверное, такой же, как входная дверь в храм, скрипучей дверцей, за которой горит еле уловимый, мерцающий свет свечи. "Скрипит, зараза, так и знал. Хотя нет, это не скрип, а, скорее всего, скрежет, нервно играющий на моих нервах ..." Крохотные отверстия-крестики, проделанные в стене, слабо, но все же выдают силуэт, стоящего на противоположной стороне исповедальной комнаты, человека. "Но я могу, как следует рассмотреть его. Может быть, просто пальнуть из Беретты? А?!.. Нет, надо немного подождать. Этот п-а-адре, скорее всего, после моего "раскаяния" выйдет наружу. Вот тогда-а-а... Обязательно сделаю контрольный выстрел в голову, чтоб мозги по полу. Чтобы не оставить никакой надежды... Хотя я не могу быть уверенным до конца, что они у него присутствуют, внутри черепной коробки. Может быть он тоже отверженный? Или что-то более... Ведь за все время моего пребывания в темной зоне, на улицах я почему-то так и не встретил ни одного нормального человека." – Вы будете молчать или?... – спросил пастор. – Отчего же. А что собственно говорить? – Ты грешен?! – перехватывая инициативу в свои руки, продолжает, святой отец. – Х-а-а... а кто, простите, сейчас может жить без греха? Я таких, если честно, не знаю. Тем более я молюсь, каждый вечер и это мне помогает. Пастор на секунду замолчал, а затем продолжил: – Сын мой, грех не вода, он не может стоять на одном месте, позволяя себе зацвести. Он не может подернуться болотной ряской, а потом гнить, пока совсем не протухнет, распространяя лишь смрадный запах. Да, никто не застрахован от грешных мыслей... Даже я. Ну а ты? Ты Лоер?!.. "Черт, этот ненормальный человек, похоже, не только хорошо слышит и видит, но так же здорово читает мои мысли." – Думал ведь когда-то, что ни одного из них никогда не то, чтобы убьешь, но даже и не повстречаешь в жизни. Убил же? Убил! Пять баллов! Видел, как мозги, прости... то, что осталось от них, разлетается в разные стороны? А какое наслаждение ты испытываешь, когда стреляешь в человека? Словами-то не передать... Правда? – Стоп, но это же просто работа. А по твоим словам, святой отец, выходит, что я должен целовать преступников? – Х-м-м. А то, что ты теперь ощущаешь, появились давно. – Это вы о чем? – Головокружение, тошнота, приступы астмы... – Честно говоря, не помню. – Ты помнишь тот день, когда пропала твоя жена Джина? – Не то, чтобы помню... Он, этот день, сидит в моей голове и постоянно и, словно, яблочный червь подтачивает все мой мозг. Иногда мне кажется, что именно из-за меня она могла пропасть... Хотя говорят, что ее убили отверженные. За стеной послышалось ерзанье. – Не просто из-за тебя, хотя... Ты, конечно же, ни в чем не виноват. Винтон прислонился лицом к стене, так, чтобы было лучше слышать то, что говорит этот странный человек... – Что вы имеете ввиду? – У-ф-ф. – вздохнул падре и, сделав короткую паузу, продолжил: – Да, ее убили отверженные, но ты, только ты, имеешь к ее смерти самое прямое отношение. Кажется, околесица, которую Крой сейчас слышал, начала тихонько его раздражать. Он медленно, и почти бесшумно, расстегнул кобуру и осторожно достал оружие. "Ну, ты, гаденыш, сейчас точно получишь меж глаз, давно для тебя приготовленную, порцию свинца... Хорошо, что Гест послал на дело именно меня, а не какого-нибудь желторотика, типа выпускника-курсанта спецшколы. Он-то точно повелся бы от рассказов этого отмороженного проповедника." – Может быть, – превозмогая собственное отвращение, продолжил Лоер. – Вы скажите, что я такой же отверженный, двух из которых, мне сегодня посчастливилось пристрелить в кафе? – Я ничего не стану говорить. Ты и сам через какие-нибудь десять минут все поймешь. "Нет, похоже, у моего собеседника точно с головой не все в порядке. Шизофреник, он и в церкви – шизофреник. Даже если носит рясу..." – Падре, что-то я не понимаю, вы – праведник божий, а несете такие речи, за которые вас в шестнадцатом веке сожгли бы на костре. – Ха. – безмятежно продолжил святой отец. – Это у вас, простых смертных все так просто, сжег и концы в воду. А сама суть, пусть останется где-то в забытьи. Помню в Тулузе, однажды мне пришлось отмаливать в течение целых суток одновременно четыреста, – падре погрозил Крою указательным пальцем, – сожженных заживо ведьм. "Какая Тулуза? Нет, его нужно прямо сейчас, немедля, отправлять к праотцам, иначе..." Крой аккуратно, большим пальцем отодвинул в сторону предохранитель. Нужно действовать быстро, не оставляя времени священнику принятие ответных мер. Бог его знает, кто он... Стараясь отвлечь его внимание, Винтон тихо спросил: – А как же сан, которым наделила вас церковь? – Какая церковь? – А что, она у каждого своя? – Сын мой, я прекрасно понимаю... нет, скажу больше, знаю, зачем ты пришел сейчас в темную зону. Но не спеши, ты все равно не сумеешь сделать то, что хочешь. Это лишено всякого смысла. И не смотри на меня вопрошающе... "Вот попал, так попал" – Вы знаете, зачем я сюда пришел? – Как не знать? Тебя послали для того, чтобы убить меня? Так? Было слышно, как стоящий за стеной святой отец начал что-то шептать себе под нос. – Твое бестолковое руководство уже несколько раз пыталось уничтожить меня, но зачем? Им не понять то, что создателя невозможно уничтожить, даже при помощи твоей безотказной, как ты полагаешь, Беретты. – Создателя? Черт подери, что я слышу? – Ты читал библию? Помнишь слова? В тишине зазвучало эхом:

"...и остался Иаков один. И боролся Некто с ним, до появления зари; И, увидел, что не одолевает его, коснулся состава бедра его, И повредил состав бедра у Иакова, Когда он боролся с Ним. И сказал: отпусти меня; Ибо взошла заря. Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он Сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе Будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: Скажи имя Твое. И Он сказал: На что ты спрашиваешь о имени Моем? И благословил его там. И нарек Иаков имя месту тому: Пануэл; Ибо, говорил он, я Видел Бога, лицом к лицу, и Сохранилась душа моя."

Сердце Кроя начало замедлять ритмичность ударов и через секунду, когда падре замолчал, Лоер спросил у него: – И что же вы имели в виду? – Да то, глупый ты человек, что... Какой бог может бороться с человеком ночью? Ответь на этот вопрос сам! Ночь, по всем церковным канонам, всегда была временем демонов... – он понизил тон. – Ты, падре, хочешь сказать? – Подожди, еще не время, чтобы я мог показать тебе свое истинное лицо. Не спеши... Но! Я именно тот, кого ты искал; ради которого ты пришел сюда. Я тот самый проповедник или... бог, которому ты молишься, каждый день во имя спасения своей души. – А отверженные? – Брось, это такой же миф. И ты вскоре станешь частью этого мифа... ты станешь частью легенды... – Ничего не понимаю. – Но как, черт подери? – Все очень просто. Все началась с того, что ты сам убил... свою супругу. Она, стоит заметить, была великолепной женщиной. Правда у тебя есть оправдание... ты был пьян. Да, да, ты правильно думаешь, денатурат. Но тебя еще в школе, а затем и на войне учили заметать за собой следы. Помнишь? Ответственность за убийство, как всегда приписали отверженным. А какие усилия пришлось приложить мне для того, чтобы задвинуть в ваш мир эту заразу. Денатурат!. – Стало быть, Джина... бедная Джина... – Не расстраивайся ты понапрасну. Ее я, конечно же, вернул к жизни, но в совершенно ином обличии. Помнишь Ингу? Она, собственной персоной. "Вот гад, ты точно заслуживаешь смерти, прямо сейчас, и не минутой позже." Винтон обернулся в сторону приоткрытой двери. Его взгляд почему-то снова упал на распятие, вернее на ту его часть, которую освещал тусклый свет факелов. Эта часть, лицо Иисуса, на глазах застыли капли багровой жидкости, почему-то напомнившей Лоеру человеческую кровь. В это мгновение в ушах застучали сотни маленьких молоточков, выбивая при стуке замысловатую мелодию, которую он уже где-то слышал. Началось... Оседая на пол, Винтон Крой прошептал: – Нет, участь отверженных, точно не для меня. Пусть кто-нибудь другой, только не я. Стрелять в этого придурка бессмысленно, он наверняка бессмертен, но вот я... Похоже, гравитация теперь перестала действовать на Кроя. Все вокруг, как по взмаху волшебной палочки, поплыло, муторно и мучительно медленно-медленно, как во сне. Боль, жуткая, ломящая тело боль. Через мгновение Кроя стошнило, желтовато-красной жидкостью, запаха которой он не ощущал. – Черт, может быть падре прав? Дыхание замедлилось. Еще чуть-чуть и он совсем перестанет дышать... – Нет, он точно прав. Медлить нельзя. Собрав остатки сил, Лоер приподнял Беретту и, направив ее... себе в лицо, медленно, словно в забытьи, надавил указательным пальцем на курок. Последнее, что успел поймать его, уже плавающий, взгляд – это куски мозгов, перемешанных с кровью... разлетающиеся грязью по стенам...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю