Текст книги "Из пыли времен (СИ)"

Автор книги: Павел Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Двери постоялого двора, как и следовало ожидать, оказались заперты по позднему времени. Но после настойчивого стука Саодира, за ними послышались шаркающие шаги.

– Кого несет среди ночи?! – раздалось сонное ворчание. – Чтоб вам Морет улыбнулся! Шастают – покоя нет! – что-то звякнуло о пол. – А, Бездна!.. – раздался следом приглушенный восклик, а затем – возня.

Скрипнула задвижка, и в двери открылось окошко, через которое на путников уставилось морщинистое лицо, недовольное потерей сна.

– Приносим извинения за столь поздний визит, почтенный хозяин, – вежливо обратился Саодир. – Не найдется ли места для ночлега?

Хозяин вгляделся в темноту, пытаясь осветить путников масляной лампой, но свет лишь мешал. Несколько мгновений, щурясь, всматривался в лица.

– Ого! Золотоволосый, ты ли это?! – удивленно и более радушно воскликнул мужчина. – Помню, помню. Именно таким и помню. Сколько ж прошло-то?

Окошко захлопнулось, и послышался лязг отпираемых засовов. Дверь приоткрылась.

Хозяин оказался невысоким коренастым мужчиной за гранью молодости. И хоть живот чуть выдавался над поясом, на ногах стоял твердо, а руки еще бугрились былой силой.

Он высунулся на крыльцо, подняв фонарь над головой, осветил улицу, глянул по сторонам и окончательно успокоился.

– Стойло найдешь? – связка ключей, брошенная Саодиру, звякнула. – Не забудь потом запереть. Хотя... кони-то ваши.

Мужчина широко улыбнулся незатейливой шутке, и Лита заметила, что за левым клыком не хватает одного зуба.

– Благодарю покорно, – вновь наклонил голову Саодир.

– Ты это брось! Не тебе мне кланяться, – скривился хозяин постоялого двора и отступил в сторону, пропуская Литу. – Проходи в дом, девочка.

Лита шагнула через порог, и теплый воздух окутал со всех сторон.

– Папа, кто там?

На лестнице появилась девчушка лет восьми в белой мятой сорочке, зевая во весь рот и протирая заспанные глаза.

– Просто путники, Сенира. Иди спать, – мягко произнес хозяин, и виноватым тоном обратился к Лите: – С ужина осталось немного мяса. Это все, что могу предложить, если голодны.

– Звучит прекрасно, – искренне улыбнулась Лита. – Что может быть лучше мяса.

– Я помогу, папа, – девчушка, только что кое-как отбивавшаяся ото сна, бойко сбежала по лестнице, и стремглав проскочила мимо них на кухню.

– Хозяйственная. Вся в мать, – тяжело вздохнул мужчина. – Я – Норан. Располагайся.

– Лита, – представилась девочка.

И Норан, проводив гостью к столу, ушел следом за Сенирой.

Убранство постоялого двора пришлось Лите по нраву. Тройка грубо сколоченных столов, отполированных и потемневших от времени, местами с выбоинами на столешницах. Такие же скамьи. Ни стойки, как в таверне Эренгата, ни зала для почтенных гостей. Судя по виду, не часто здесь бывали посетители. А о том, что кроме них постояльцев нет, свидетельствовала шутка о конях, когда Норан отдавал ключи от стойла.

И все же, чувствовался уют – простой и домашний. Хоть и сугубо мужской, ничего лишнего. Лишь аккуратно вышитые занавески украшали окна, да ухоженный розовый кустик алел на подоконнике.

Вскоре вернулся Саодир. Присел с торца, лицом ко входу, глазами обежав зал. А чуть погодя показался хозяин.

– Вот, угощайтесь, – Норан поставил на стол две кружки. – Свеженький. Только вчера "дозрел".

Лита уловила аромат темного эля. Саодир тоже уловил, потому как с укором глянул на хозяина.

– Девочке – квас, – растянул губы Норан. – Да, ты распробуй.

– Все еще лучший в Гольхеймурине? – Саодир поднял кружку, уткнувшись носом в пенную шапку.

– Обижаешь, адерик! Куда этим Ориенским псам – чтоб их рыбы глодали в Энсейской бухте! – до моего искусства, – и видя одобрение на лицах гостей, добавил: – Мясо сейчас разогреется.

И вновь скрылся за дверями кухни.

– Адерик? – Лита повернулась к Саодиру, отирая губы.

– Так Смертные называют нас, Высокородных, – смутился охотник. – Означает – "благородный правитель". Когда-то это звучало гордо... Давно меня так никто не называл.

Лите показалось, что ему неприятна эта тема.

– Ясно, – просто кивнула девочка, делая очередной глоток.

"Так или иначе, Судьба ведет всех нас", – вспомнила она слова, оброненные однажды охотником. "Она уведет..." – усмехнулась про себя Лита.

Саодир расценил усмешку, как одобрение кваса, который, надо признать, на порядок превосходил тот, что подавали в Эренгате – темный и ароматный, он освежающей влагой струился по горлу, – а следующие слова полностью убедили его в этой мысли.

– И правда, – облизнулась девочка, – эренгатское пойло не идет ни в какое сравнение!

И все же он пристально наблюдал, как Лита вытерла губы. Как отставила опустевшую кружку. Казалось, недавний разговор о Холаре остался в прошлом. Но он заметил, что ее ладонь несколько чаще, чем обычно касается на груди места, где под жилетом на шнурках висят два серебрянных кольца.

...Утро встретили уже в дороге, покачиваясь в седлах.

Всю дорогу от Денесерика Лита ехала молча. В голове вновь и вновь прокручивала все, что знала. Правду об отце, о происхождении рода, о своей... судьбе – девочка не могла подобрать другого слова.

Во всем, что говорилось в пророчестве о Линд де Риан, в каждой, на первый взгляд, витиевато звучащей строчке, она находила сходство. Это, конечно, с той же легкостью мог быть и кто-то другой, но... другого не было. Да, и сложно поверить, что где-то есть еще один такой, как она. Тот, чьи Линии Жизни сплелись таким же образом.

Сомнений нет. Она и есть Линд де Риан. Она – Дитя Солнца!

Лита пребывала в некой растерянности. Когда-то она считала пророчество лишь красивой историей. Но приняла без возражений, без каких-либо отрицаний. Пока Судьба ведет, куда нужно – она примет помощь. Но стоит Линиям Жизни отклониться от нужного пути, и Богине придется столкнуться с ее Волей – Волей Свободной Охотницы, дочери Дерриса Морте!

А ведь когда-то давно, когда отец рассказывал все известные истории Мира, ей так хотелось быть там, в его историях. Быть одной из тех героев, что повергали врагов сонмами, что сражались с Дикими драконами и наводили трепет на самих Богов. Чьи деяния оставляли неизгладимый след. О ком слагали саги, что стали легендами.

"Остерегись желаемого", – часто повторял отец.

Не зря, как выясняется...

"Что ж, получай. Назад пути нет", – твердила Лита сама себе.

И ехала молча.

***

Маарнак даже будучи довольно крупным, все же не относился к старейшим городам Гольхеймурина, вроде Эренгата, Кломарка или того же Регелстеда. Торговый путь, а точнее остановка на этом пути, не более – вот, что он из себя представлял. По крайней мере, когда только зародился.

Начиналось все, как обычно с постоялого двора, а потом пошло-поехало. Сначала в округе осели сыновья хозяина: кто сразу, кто – уже снискав приключений. За ними потянулись другие, уставшие от тесноты городских стен и желающие вырваться. Позже стали задерживаться торговцы. Сперва – только проездом, а затем как-то сам собой возник рынок. Появились лавки, выстроились дома.

В первое время у Маарнака даже стен не было, но оказалось, что без них никак – слишком много лихого народу собиралось в одном месте. Незамедлительно появился и наместник – тот самый основатель первого постоялого двора, – в чьи основные обязанности входила как раз организация и поддержание порядка. Понадобилась стража.

Город, а тогда еще городок, окружили возделанные поля, но он еще не был тем Маарнаком, что сейчас. Безымянный, быстро растущий, богатеющий и никому не подчиняющийся, он привлекал все новых и новых поселенцев.

Но первый же наместник сообразил, что недолго городу свободно "дышать полной грудью" – слухами, как известно земля полнится. И если Регелстед, стоявший уже к тому времени не одно тысячелетие, тогда еще никого не притеснял, то другие поглядывали волками.

И в первую очередь восточный Кломарк и западный Эренгат. Свободный Город, спасало лишь одно – постоянные войны на северных границах обоих королевств и шаткое перемирие между ними. И все же с каждым годом Маарнак становился все более лакомым куском, ради которого и Кломарк, и Эренгат повернут мечи друг против друга. Лишь вопрос времени, когда они предъявят свои права.

Наместник не стал дожидаться, когда это время настанет. Бывший воин отправился к королю Регелстеда с предложением взаимовыгодного союза – ежегодная пошлина, взамен на покровительство. И хоть в те времена Гольхеймурин еще не был единой Империей, с военной мощью нынешней столицы считались все королевства.

Притязания Кломарка и Эренгата быстро остыли.

Союз вряд ли удался бы, явись к королю кто-то иной. Но Маарнак – а именно так и звали наместника – большую часть жизни отдал служению Регелстеду. Как и его отец, и отец его отца. Род их пользовался уважением не только в народе и войске нынешней столицы, но и у правящей семьи. Это и решило вопрос. И впервые зародило у правителя Регелстеда мысли о Империи...

Тогда-то город и получил свое название. Сперва – не официально. Все говорили "к Маарнаку", "у Маарнака", подразумевая самого наместника. Да, так и повелось.

Позже, уже обосновавшиеся и успевшие пресытиться постоянной толчеей разномастных путников – не всегда добропорядочных, надо признать, – выходцы Свободного Города основали еще один город южнее – Содарн.

И лишь много позже, когда появилась Империя, объединившая все земли Смертных, Маарнак и Содарн стали уездом Кломарского Королевства. При этом сохранив свою "независимость" – как извечные верноподданные Регелстеда, города подчинялись лишь столице, и платили меньшую пошлину напрямую в Имперскую казну.

...Лита с Саодиром углубляться в город не стали и выбрали ближайшую таверну.

Саодир держался напряженно, бросал во все стороны косые взгляды из-под капюшона – даже в Эренгате так себя не вел. А загодя, перед въездом в город, велел держаться позади, словно они не вместе, и если что – ни в коем случае не вмешиваться. Что за "если что", объяснил скупо: мол, есть не оплаченные долги.

Ну, есть и есть – Лита лишь хмыкнула. Она знала, что адериков недолюбливают в Империи Ориен. Повиновалась, чуть отстала.

– Не страшно одной на ночь-то глядя по тракту шастать? – осведомился у девочки бородач на воротах, принимая плату.

Лита улыбнулась самой доброжелательной улыбкой и приподняла полы плаща, открывая рукояти двух мечей, выглядывающих из-за спины у поясницы.

– Ха! Ясно, – хохотнул бородач и добавил уже серьезнее: – Но ты все равно, поостерегись. Стража хоть и следит за порядком – всюду может и не поспеть.

Воин не принадлежал к Ордену – вся стража носила серые цвета Кломарка. В Маарнаке, как знала Лита, у Ордена нет храма. "Бордовые" бывают, конечно, но в основном проездом, реже – по делам к наместнику.

Девочка следовала за Саодиром на расстоянии. Старалась не оглядываться, будто впервые, но цепкий взгляд ловил все вокруг.

Ничем не примечательные дома в один, или два этажа, простые, сложенные из бревен, теснились окрест. В большинстве своем постоялые дворы, таверны и лавки. Дальше виднелись строения из камня, что превосходили и в количестве этажей, и в отделке. Еще дальше – второе кольцо стен, за которыми раскинулся "старый" город. Там же рыночная площадь и дворец наместника.

Маарнак уже не рос, как раньше, и чем дальше от внутренних стен, тем дома стояли плотнее. И все же, успел значительно раздаться, став крупнее Эренгата.

Лита кинула поводья на коновязь, и бросила мальчишке золотой, чтобы присмотрел и позаботился. Тот мгновенно просиял свалившемуся богатству – адерик перед этим поступил так же – и кинулся надевать торбу с овсом. Лита подмигнула, и неторопливо взошла на крыльцо.

Порог переступила, словно бывала каждый день. Не мешкая, свернула к столику в левом углу и уселась, бросив плащ на скамью. Весь вид говорил, что к общению девочка не расположена. И навершия мечей, словно в подтверждение, ловили отблески горящих ламп и хищно перемигивались сталью.

Служка появился незамедлительно, до боли похожий на встреченного у входа мальчишку. Лита сначала решила, что он же – не хочет упускать удачу. Но нет, от взгляда Охотницы не скрыть различия. "Братья", – решила девочка.

Мальчик справился, что госпожа желает. И получив золотой, кинулся исполнять "в лучшем виде".

Саодира Лита заметила еще со входа. Адерик занял место у стойки, и потягивал эль, ожидал еду, в окружении тех, кому скорость "обновления" кубков важнее удобства. Он не скрывался, но и головой особо не вертел. Словно завсегдатай уткнулся в кружку и будто не замечал происходящего вокруг. Для человека, у которого есть "неоплаченные долги", он вел себя более чем привольно.

Девочка усмехнулась этой дерзости – войти и посмотреть, не отреагирует ли кто, не припомнит ли "должок"? Изумрудные глаза внешне безразлично шарили по таверне. И на первый взгляд, адерик никого не интересовал.

– Что-нибудь еще, госпожа? – мальчишка выгрузил на стол мясо и овощи.

– Пока, достаточно, – улыбнулась девочка, и подмигнула: – Но ты не уходи далеко.

Он радостно ощерился и убежал, а Лита неторопливо принялась за еду.

Тарелка опустела наполовину, когда громко хлопнули двери, впуская очередных посетителей; блеснуло золото, и девочка мгновенно напряглась.

Четверка воинов Ордена вошли, оживленно споря. Заняли стол через проход, и вокруг них в мгновение ока образовалось пустое пространство. "Бордовых", похоже, недолюбливали в Маарнаке. Что для "преданных подданных Империи" казалось странным.

Впрочем, гомон в таверне скоро возобновился.

Лита отметила, что это не те воины, которых она встретила в Эренгате.

– Эй, куда?! – раздался оклик. – А где МОЙ эль?!

– Сейчас-сейчас, – донесся голос мальчика, – отнесу господам и мигом вернусь.

Возмущенный хотел еще что-то сказать, но "бордовые" все, как один, обернулись, и он осекся.

– Конечно, конечно... но потом сразу неси мне!

Трое "бордовых" вернулись к разговору, а четвертый окинул таверну победным взглядом. Глаза остановились на Саодире, и лицо дрогнуло.

– Гляньте. За стойкой, – шепнул он остальным. – Золотоволосый. Это ж Саодир.

– Кто? – тихо удивился один, оборачиваясь. – Его давно уже волки по лесу растащили!

– Да, ты приглядись!

Лита прекрасно расслышала. Да и адерик, судя по всему, узнал "бордовых". Напрягся, подобрался. Не знай она охотника так хорошо, и не заметила бы изменений в размеренных, небрежных движениях.

– Точно, он! – прошептал третий, вознамерившись подняться.

– Да, сядь ты! – грубо одернул первый. – Уйдет, тогда за ним. Не надо в городе. Слишком много глаз... Да, вы болтайте, чего умолкли?!

Саодир поднялся, хлопнул по стойке монетой и нетвердой поступью двинулся к выходу, как ни в чем не бывало. Он очень умело играл "попавшего под чары" хмельного меда, пару раз запнулся для верности, чем вызвал множество неодобрительных выкриков. Толкнул двери и скрылся за порогом.

Воины, чуть выждав, не расплатившись, последовали за ним.

Лита прожевала мясо, вскинула голову и тут же натолкнулась на взгляд мальчика. Он и впрямь не уходил далеко, неустанно наблюдая, и сразу замер рядом, ожидая распоряжений.

– Это тебе, – Лита протянула золотой. – Загляну еще как-нибудь.

– Спасибо, госпожа. Заходите, мы всегда вам рады, – мальчишка сиял во все зубы.

Его братец на крыльце, судя по виду, тоже разжился очередным золотым.

– Поди сюда, – мотнула девочка головой, снимая торбу с морды коня. – Видел куда повернул Высокородный?

Мальчик мигом насторожился, отступил, глаза подозрительно сузились.

– Я – друг, – заверила девочка.

Она не сомневалась, что тот умеет отличать ложь от правды – в таком городе, как Маарнак волей-неволей научишься.

Еще мгновение мальчишка разглядывал ее и, наконец, поверил.

– На восток, – и понизив голос, оглянулся по сторонам. – За ним, госпожа, "бордовые" поехали. Не к добру... Но я им не говорил! – тут же добавил он. – Они сами видели!

– Верю, – кивнула Лита, и улыбка мальчика могла осветить всю улицу, когда он поймал монету. – С братцем поделись.

– У нас все по-братски, госпожа! – возмущенно воскликнул он вслед.

...Конь вынес Литу на Окружной тракт, и зарысил в сторону Регелстеда.

Дневное Солнце еще только кралось к пикам Западной Гряды, но тракт уже пустовал – лишь, медленно клубясь, оседала пыль, мешая рассмотреть хоть что-то в сотне шагов впереди. Да и дорога не бежала прямой стрелой, и по правую руку скрывалась от неосторожных взглядов за изгибом леса.

Ветер скинул капюшон и подхватил пламенные волосы Литы, как только стены города пропали из виду. Деревья замелькали, словно сам мир сорвался с места. Гнедого не требовалось понукать – земля струилась под копытами, как буйная горная река, среди зеленых склонов.

Коротко свистнула тетива.

Несколько ударов копыт, и у края тракта блеснул золотисто-бордовый плащ. Кровь медленно растекалась по утоптанной земле. Но воин еще хрипел, бессмысленно зажимая пробитое горло. Конь неспешно волок его за застрявшую в стремени ногу.

Лита пронеслась, не оглянувшись; гнедой громко фыркнул, предупреждая собрата посторониться.

Еще три тонких свиста почти слились в один, и дорога, вильнув, выскочила из-за поворота.

"Вот же!.." – в сердцах воскликнула Лита, осаживая гнедого.

Стрела адерика, нацеленная в нее, медленно опустилась. Он обернулся на "бордовых", что безвольно тряслись в седлах чуть дальше – двое еще только заваливались, но третий уже опрокинулся на круп; мечи глухо звякнули, выпав из обессиленных рук.

Жеребец охотника понуро топтался на прилесье.

Лита прекрасно знала, насколько хорошо золотоволосый обращается с луком: три стрелы между пальцами срывались с тетивы древко в древко. У воинов не было шансов. Если бы они вынудили его принять бой... прожили бы чуть дольше: маскат, притороченный сейчас к седлу, адерик тоже вез с собой не для красоты.

– Даже не поговорили, – натянуто пошутил Саодир, пожимая плечами. – Столько лет не виделись...

И в этот момент оба напряглись: топот копыт догонял со стороны Маарнака. В тишине вечернего тракта он без труда заглушил шепоты леса и плеск волн моря Датален, что накатывали на камни у подножья обрывистого берега, скрытого за рощей.

Лита бросила руку на эфес Эли, готовясь принять бой, Саодир натянул тетиву до уха, и три оголовка хищно оскалились.

Из-за поворота выскочили восемь всадников, в одном из которых девочка узнала бородача с ворот. Все восемь разом осадили коней, в руках кровавым закатом блеснула сталь. И воины замерли, переводя взгляды с одного "бордового" тела на другое.

"Похоже, еще поговорим", – мелькнуло в голове Саодира.

Но бородач широко улыбнулся.

– Гарет Ингур! [Хранить Короля!] – воскликнул он, и, стараясь не делать резких движений, спрятал меч в ножны, и так же медленно прижал кулак к сердцу.

Слова хлестнули Литу, словно плетью – давно она не слышала их! И уж никак не ожидала услышать здесь, на Окружном тракте в чужом Мире, от каких-то Смертных! Глаза сверкнули изумрудным огнем, Эли скрипнул в ножнах...

– Иадарес Эанард [И да славится Империя], – опередил ее мысли адерик, опуская лук; но стрелу с тетивы не снял.

Лита замерла.

– Старая Империя еще помнит тебя, адерик. – кивнул воин. – Свободный Город не забывает своих клятв.

Остальные воины молча последовали примеру бородача. Без кломарских плащей ничто в них не выдавало стражу Маарнака. Они походили на обычных наемников, или того хуже – разбойников. И лишь наметанный взгляд мог уловить умелую руку одного и того же кузнеца, ковавшего их мечи, что для наемников редкость, а среди головорезов не встречалось вовсе – их оружие во все времена оставалось разномастным.

– Мы знакомы? – Саодир всматривался в лица воинов.

– Нет. Но я знаю тебя, адерик, – в бороде сверкнули белые зубы. – Время тебя совсем не тронуло.

Страж окинул взглядом три тела за спинами Саодира и Литы – золотисто-бордовые плащи напитывались влагой, темнели в спускающемся мраке, – и глаза цвета коры дуба вернулись к девочке.

– Надеюсь, ты позволишь встать с тобой плечом к плечу? – продолжал воин.

Лита понимала, что обращается он к Саодиру, но глазами "ощупывал" каждую черту ее лица; брови девочки еще больше нахмурились.

– Боюсь, надежды ваши тщетны, – горько усмехнулся адерик, перехватив взгляд.

– Значит, надежда все-таки есть? – уточнил воин, приподняв бровь.

Лита почувствовала, как подобрался охотник; напряженно скрипнула тетива, хоть стрелы и смотрели в землю. Не больше удара сердца потребуется, чтобы вскинуть лук...

Улыбка бородача стала шире.

– Не доверяешь... Но я сказал, Свободный Город не забывает своих клятв. Мы – не враги. И будь я постарше, могли бы быть друзьями.

Они смотрели друг на друга: Саодир – пристально вглядываясь, а воин – открыто улыбаясь. И только ветер заполнял тишину: деревья тихо роптали в ожидании, и море изредка выкрикивало что-то из задних рядов.

– Уходите, – кивнул бородач. – А за "бордовых" не беспокойтесь: времена нынче неспокойные, разбойников развелось... Но когда Старой Империи понадобятся верные воины, ты знаешь, где нас искать, адерик. Спроси Марнака.

Саодир медленно отошел к жеребцу, не спуская глаз с воинов. Жеребец тряхнул сбруей, когда он запрыгнул в седло.

– И будь осторожнее, – донеслось уже в спину. – Не все, кто звал тебя другом остались верны своим клятвам.

***

Звезды, словно взвившийся рой мотыльков, усыпали небо, и свет серебряным блеском пробивался сквозь "черное покрывало" ночи.

Лита изредка поглядывала на адерика. Две сотни шагов он не проронил ни слова, изучая тракт, ложащийся под копыта. Но она узнала его достаточно хорошо, и терпеливо ждала, давая ему время собраться с мыслями и решить с чего начать.

– Я служил в страже принцессы Эльвены... – наконец, заговорил Саодир.

– Ты рассказывал, – вставила Лита, когда пауза затянулась.

Охотник продолжил не сразу и какое-то время с каменным лицом покачивался в седле.

– Той ночью, когда погиб король Рикар, я вывел принцессу Эльвену из Регелстеда, думал, что смогу спасти. Я клялся оберегать ее ценой собственной жизни...

– Думал?

Девочка не раз замечала на его лице "тень", когда он вспоминал те времена. Вот оказывается, что она значила, вот, что терзало его все эти годы – не исполненная клятва способна сломить даже сильную волю.

– Богам оказалась не нужна ее жизнь, – Саодир поднял глаза на сияющее адамантами черное небо. – Именно тогда я и встретил твоего отца...

Лита наблюдала, как ссутулились его плечи, как поник взгляд... Но всего на несколько мгновений – он тряхнул головой, золотистые локоны сверкнули призрачной дымкой в слабом свете всходящего над Западной Грядой Элеса.

– Но ты не об этом спрашивала? Гарет Ингур – тебя это интересует?

Саодир обернулся, и Лита кивнула. Тьма не могла скрыть любопытства девочки, блеск пробивался сквозь мрак изумрудными искрами.

– Да, – добавила она вслух.

– Он спросил меня о том же... – адерик вновь устремил взгляд вперед.

И вновь лишь звуки окружавшего леса, близкого моря и мерный цокот копыт мешали тишине сомкнуться.

– Помнишь, я рассказывал про изгнание Кровавых Богов, про Перворожденных, возжелавших власти, и про "серебряный меч, что поднялся на защиту Мира"?

– Помню, – кивнула Лита, хоть адерик и не смотрел в ее сторону.

– В легендах, воинов, носящих "серебряный меч" называют Инглагарами. Считается, что они приняли Дар Морета, чтобы противостоять Перворожденным – "черным волкам", как говорится в рукописях...

– Зверям... – пробормотала Лита еле слышно.

– Да. "Гарет Ингур" – девиз тех Инглагаров. Легенды гласят, что они заплатили жизнями за ту победу... Хотя, теперь я уже не знаю, где правда...

"У каждого своя правда", – вспомнила девочка.

– И когда принцесса Высокородных стала королевой Регелстеда, – продолжал адерик, – король Рикар согласился, что ей нужна преданная стража... Нас нарекли Инглагарами. Мы не подчинялись королю, но после рождения наследника и вступления его на трон, стали бы полноправной королевской стражей. Так, по крайней мере, видел это Рикар.

– И ты не помнишь Марнака? – удивилась Лита.

– Его среди нас не было. Инглагары набирались исключительно из сеанаров, а Марнак по возрасту не мог им быть. Но, судя по всему, хотел им стать... Хотя, Смертных я в любом случае не подпускал и близко к принцессе. Как ты понимаешь, немногих обрадовал подобный союз, и тем более то, что он предвещал. А когда стало известно, что принцесса носит под сердцем ребенка...

– Так вот почему он так меня разглядывал! Решил, что я тот ребенок!

Саодир усмехнулся:

– Слухи, что принцесса спаслась в ту ночь, и эрфинг может быть жив, до сих пор будоражат умы. Некоторые помнят клятвы своих отцов, и пожелали бы вернуть трон законному наследнику, невзирая на то, что кровь в нем наполовину адерийская... и что эрфинг может оказаться принцессой...

Глухо стучали копыта; легкий шаг коней мерно покачивал в седле; Лита поймала взглядом Радеса, поднимающегося из-за восточного горизонта навстречу брату.

"Да, надежда тоже может заводить в тупик, из которого непросто выбраться", – пронеслось в голове.

Девять долгих витков она жила похожей надеждой, питаемая жаждой мести. Вся жизнь свелась к подготовке к одному моменту, к единственной встрече. Не видела ничего кроме стали, сжимаемой ладонями...

Прохлада ночи окутывала со всех сторон, заставляя сжаться и зарыться в мех воротника. Но девочка расправила плечи, позволяя воздуху ласкать лицо и шею. Свет близнецов играл в огненных волосах, отражался в изумрудах глаз и наполнял Литу неколебимой решимостью исполнить задуманное.

"С намеченного пути нельзя сворачивать, – всегда говорил отец. – Воля твоя должна быть крепка, как сталь твоих клинков".

Глава 7. 7 Эон 482 Виток 43 День Осени.

Регелстед раскинулся на острове в море Датален, в самом центре Гольхеймурина. Вода, окружающая город со всех сторон, делала его совершенно неприступным. Войти в эти воды можно лишь по реке Энса – каналу на северо-западе, соединяющему Датален с Теплым морем. В сам же Регелстед доступ осуществлялся только по мосту с восточной стороны острова, к которому вел Окружной тракт, что опоясывал все море по обрывистому берегу.

Все земли: от Призрачных гор на юге и до Крануольского леса на севере, а по левому берегу Энсы и дальше – до самого Теплого моря, а так же от Восходного моря на востоке и до Западной Гряды, именовались Империей Ориен. Империей Смертных, как порой выражались Высокородные.

Впрочем, земли эти и прежде принадлежали той же Империи, которую ныне называли не иначе, как Старая.

Правый берег Энсы и земли за Крануольским лесом принадлежали Высокородным. И хоть открытая вражда с ними давно осталась в прошлом, встретить адерика в Имперских землях выпадало не каждому.

Восхищение перед Регелстедом охватывало уже при въезде на Вечный Мост, ведущий к столице. Пять тысяч шагов белого камня в длину протянулись над сверкающей голубой гладью на высоте десяти ростов взрослого. На самом мосту свободно могли разъехаться четыре телеги, и все же, в случае нападения, численность войска теряла свою силу, и все решала его подготовленность.

По обе стороны моста защитные башни скалились каменными гребнями. Но Лита не увидела ни ворот, ни герс. И все же холодок пробежал по спине, когда проезжали портал длинной в сто шагов, а сверху, на протяжении всего портала, взирали "глаза смерти" [дыры-убийцы]. Желающим захватить город этим путем, придется пробиваться под дождем из стрел, камней и горящего масла.

По мосту курсировали повозки, за небольшую плату доставляя пеших путников в город и обратно. Тут же, на въезде, находился пост стражи, взимающей различные пошлины с прибывших, включая подать "на содержание моста в надлежащем состоянии".

И, судя по всему, мост действительно содержали не скупясь. На белом камне – ни одной трещинки, за которую мог бы уцепиться взгляд. Вечный Мост не зря носил свое название и выглядел, словно вчера построенным.

Правда, как и какими усилиями, не помнил уже никто.

Проходили тысячелетия, сменялись династии правителей, но каждый следил, за состоянием моста пуще, чем за своими отпрысками. И как отметил Саодир, Регелстед еще ни разу не поддался, желающим заполучить трон силой. Все перевороты свершались, выражаясь словами адерика, "более изощренными способами".

По итогам последнего над Гольхеймурином "взошло золотое солнце", говорил Саодир. И с тех пор Регелстед остался без короля.

Считалось, что Империей Ориен правит Золотой Совет. Но у Литы не возникало заблуждений на этот счет, она прекрасно понимала, КТО правит ныне Империей.

...Сверкающие пики королевского дворца росли по мере приближения. О богатстве правителей кричала каждая деталь, не только, украшенных золотом крыш, но и резных колонн, поддерживающих сверкающие купола. И все, выполненное с таким мастерством, что невольно залюбуешься.

Арку главных ворот украшала лепнина. Изображение рисовало сцену из какой-то битвы прошлого. Большинство полагали, что это Светлая война, но единого мнения на сей счет не существовало. Сражавшиеся воины походили друг на друга, и могли быть, как Смертными, так и Высокородными, а то и Перворожденными.

Но сцена не содержала ни единого Зверя.

Впрочем, даже Саодир, проживший всю жизнь в Ярком Мире, и знакомый со многими легендами и мифами (которых ничуть не меньше, чем в Ардегралетте) не имел ни малейшего представления о Зверях. Пыль времен плотно покрыла эту веху истории.

Белые крепостные стены города нисколько не уступали в изяществе. Вынесенные вперед башни "стерегли" мраморные хищники, свисающие наружу и огрызающиеся острыми клыками. Они напомнили Лите драконов, что "охраняли" зал Хемингара, но уступали размерами. А сами стены, через равные интервалы, покрывали ребристые полуколонны. Их добавили много позже. Как объяснил Саодир, каждый из правителей вносил что-то свое в оформление города, не знавшего ни осады, ни поражения.

На первый взгляд, столица Смертных больше походила на один огромный храм Старших Богов, нежели на крепость. Но не стоило заблуждаться, Регелстед являл себя настоящей неприступной крепостью. Берега моря Датален возносились обрывами над водной гладью. А у самого подножья на песке скалились острые камни.

Саодир упоминал, что местами на Окружном тракте встречаются ступени, позволяющие спуститься к воде. Но много ли "навоюешь" с узкой полосы в десяток шагов, если учесть, что треть такого же противоположного берега теряется за горизонтом? А на вершине – плотно подогнанные камни крепостных стен, что начинаются почти от самой кромки, и оставляют лишь узкую полоску в тот же десяток шагов у основания, и выглядят сплошным монолитом – ни зазора, ни трещинки.

Высота берега вкупе с высотой самих стен делала установку лестниц физически проблематичной. Осадные орудия получилось бы использовать только с кораблей. Но ширина Энсы не позволяла нагрянуть в море крупному вражескому флоту. И даже если бы врагам удалось пройти до Энсейской бухты, Хрупкий мост, соединяющий берега Энсы у самого входа в море Датален, мог быть с легкостью обрушен.