Текст книги "Паолина ищет питомца"

Автор книги: Патриция Шрёдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Планы по получению домашних животных

– Хомячки милые! – так громко прокричала Паолина, что её голос наверняка было слышно не то что в коридоре, а может, даже на кухне и немного в гостиной. – Разве вы со мной не согласны? – Она развернулась к своим мягким игрушкам, которые сидели в кругу на кровати Паолины.

– Ну да, – проворчал Тимитом и провёл по лицу передними лапками. – Очень даже милые!

– М-м-м, – пробормотала овечка Вильма. Она, конечно, тоже была согласна, но набрала полный рот травки и поучаствовать в разговоре не могла.

– Очень-очень-очень милые! – пропищала Лили.

– И вкусные, – сказал Кнутфеликс.

– Об этом и думать не смей! – сказала Паолина. Она состроила серому коту строгую рожицу. – Ты не станешь есть моих хомячков, а будешь о них заботиться.

– Как? Где? Что? Почему? – спросил Шарли-Шлаппо, который снова завязал себе уши огромным узлом – он и слушать не хотел про все эти глупости, из-за которых нельзя было купить хомячка.

– Нужно будет придумать ему имя, – сказала Паолина.

– Но хомячка же пока нет, – заметил Тимитом.

– Верно, – сказала Паолина. – Но скоро будет.

Какое-то время обиженно полежав на кровати, Паолина подумала о бабушке Мари.

У неё в голове назревал замечательный план, как переубедить маму и папу купить ей хомячка.

Можно считать, что он уже у неё в кармане!

– Ему определённо нужно имя, – настаивала Паолина.

– Ну хорошо, – согласилась Вильма.

Она наконец-то прожевала травку и снова могла говорить.

– Я за Отто, – сказал Шарли-Шлаппо, так и не развязавший уши и каким-то чудом принимавший участие в разговоре, который он никак не мог слышать.

– А я за Ханнилори, – пропищала Лили.

– Думаю, Колбаска будет звучать неплохо, – сказал Кнутфеликс. – Или Салями. Или Жареная Мышка. И желательно с кусочком сыра.

– Да что ты такое говоришь! – отругал его Тимитом. – Жареная Мышка С Кусочком Сыра уж точно никакое не имя! Ты бы ещё назвал хомяка Булочкой С Изюмом!

– Но я не люблю булочки с изюмом, – проворчал Кнутфеликс.

– Ты не станешь его есть, Паолина же тебе уже сказала, – пропищала Лили. – Ты будешь о нём заботиться.

– Всё равно я не стану заботиться о булочке с изюмом, – проворчал Кнутфеликс.

– Прекрати сейчас же! – Паолина пригрозила коту пальцем. – Хомячка будут звать Пушель! И на этом закончим! И вообще я пошла звонить бабушке Мари, – сказала она и спрыгнула с кровати.

Паолина змейкой скользнула к двери, немного приоткрыла её и прислушалась.

На кухне гремели посудой.

Мама и папа о чём-то разговаривали. Паолина, конечно, даже знать не желала, о чём именно.

Она навострила ушки и на цыпочках пробралась в гостиную.

Вжух! Паолина схватила телефон со столика и так же незаметно вернулась в детскую.

Тимитом, Кнутфеликс, овечка Вильма и Лили от волнения всё это время даже не дышали и сейчас во все глаза смотрели на Паолину.

Только Шарли-Шлаппо, который, как и прежде, совсем ничего не слышал завязанными узлом ушами, валялся на животе и храпел.

– Тсс! Сидите тихо и не мешайте. Это совершенно секретный телефонный разговор!

– О боже-боже-боже! – прошептала Вильма и схватила с покрывала ещё пару травинок.

Она смотрела на Паолину не мигая и выглядела порядком напуганной.

Жевание же так успокаивает!

На доске для заметок над письменным столом Паолины висела записка с телефоном бабушки Мари и дедушки Петера. На всякий случай. Вдруг когда-нибудь понадобится.

«Когда-нибудь» наступило.

Тык, тык, тык – набирала их номер Паолина.

Сначала в трубке послышались лишь тихие щелчки, сменившиеся гудками. Длинными и с большими паузами, что означало, что бабушка Мари ни с кем по телефону в это же время не разговаривает.

Лишь бы она была дома и лишь бы она не легла спать после обеда! Паолина ждала и ждала её ответа и всё это время не сводила взгляда с двери, чтобы успеть вовремя спрятать телефон под подушку. Вдруг в комнату зайдут мама или папа, чтобы проверить, всё ли у неё в порядке и снова позвать обедать.

Или посмотреть, не злится ли ещё она.

Или чтобы продолжить свой глупый разговор о хомячках.

– Алло, здравствуйте, Виммерик на линии, – вдруг произнёс чей-то голос прямо в ухо Паолины.

– Бабушка, это ты? – спросила она.

– Ну конечно, Паолиночка, – ответила бабушка Мари. – Кто же ещё это может быть?

Паолина не знала, что на это можно сказать, и молчала. Бабушка спросила:

– Что случилось, моя милая? Почему ты мне позвонила?

– Потому что я должна кое-что у тебя оставить, – сказала Паолина.

– Ого! – удивилась бабушка Мари. – И что же?

– Это секрет, – прошептала Паолина.

– Ого, значит, оставить у меня секрет! – воскликнула бабушка. – Звучит интригующе. Надеюсь, я найду для него место.

– Конечно, – ответила Паолина. – Он очень маленький, правда сам по себе храниться не может…

– Вот как… – бабушка Мари ненадолго задумалась. – И когда ты мне его принесёшь? И сколько он будет у меня храниться?

– О… – растерялась Паолина. – Я ещё точно не знаю, потому что…

Она вдруг поняла, что у её плана есть изъян. Весьма ощутимый. Раньше такого не случалось, ведь все планы они придумывали вдвоём с Беном, который сейчас наверняка играл с Лукасом или занимался своими таинственными исследованиями…

– Паолиночка? – позвала бабушка Мари. – Ты ещё здесь?

– Да, – сказала Паолина. – Я пока не могу привезти тебе секрет, потому что он не поместится на багажнике моего велосипеда.

Кроме того, ей всё равно не разрешали ездить к бабушке с дедушкой на велосипеде, поскольку они жили очень далеко и дорога к ним проходила через множество широких трасс, светофоров и мимо угловых домов, а значит, была довольно опасной.

– Тогда мы с дедушкой сами приедем к вам и заберём твой секрет, – предложила бабушка Мари.

На самом деле это звучало здорово. Но не настолько здорово, насколько хотелось бы.

– Не говори про него маме с папой, – попросила Паолина. – Я хочу сначала купить его сама.

Бабушка Мари вздохнула.

– Звучит как-то сложновато, – сказала она. – Может быть, ты просто скажешь мне, что это? Тогда, думаю, мы могли бы вместе принять решение.

– Хм, – задумалась Паолина. – Хм… хм…

Тимитом, Лили, Вильма и Кнутфеликс задумались вместе с ней, и даже Шарли-Шлаппо начал вдруг храпеть особенно громко.

– А теперь то же самое вслух, – подбодрила её бабушка Мари. – Я уверена, всё не так плохо, как тебе кажется.

– Но так и есть, – прошептала Паолина. – Я боюсь, что тогда ты откажешься мне помогать.

– Вот как! – только и произнесла бабушка Мари. И потом ещё раз: – Вот как.

Потом Паолина услышала, как тяжело она вздохнула в трубку. Казалось, что сам телефон вдруг начал дышать.

– А что ты скажешь, если мы вдвоём поболтаем за вкуснейшей стопкой блинчиков с яблочным муссом? – спросила бабушка Мари, когда телефон снова прекратил дышать.

– Конечно, – сказала Паолина и вдруг заметила, что мама стоит в дверях её комнаты.

О ужас! Паолина совсем не заметила, как она зашла. А ведь Тимитом, Вильма, Кнутфеликс и Лили всё это время смотрели на дверь.

– С кем разговариваешь? – спросила мама.

К счастью, в её голосе звучало только любопытство, а не упрёки, которые успела нафантазировать Паолина.

– С-с бабушкой Мари, – чуть запнулась Паолина.

– Понятно, – сказала мама. – А я уже думала с Беном.

– Нет, – ответила Паолина.

Ему бы она точно не позвонила!

– Мы хотим вместе поесть блинчиков, – поспешно объяснила Паолина. – Только мы с бабушкой.

– Какая хорошая мысль, – сказала мама. – Я бы сама с удовольствием составила вам компанию. Но если бабушка хочет пообщаться только с внучкой, то мама им ни к чему, – подмигнув, добавила она.

– Вовсе нет, – сказала Паолина. – Это только на один раз.

– Всё хорошо, – улыбнулась мама, прошла в комнату Паолины, села на край кровати и протянула руку к телефону. – Бабушка ещё на линии? – уточнила она.

– Э… Думаю, да, – сказала Паолина и протянула маме телефон.

После пары привычных фраз вроде «Привет!», «Как дела?», «Как вы с дедушкой поживаете?», прозвучавших одна за другой, мама наконец договорилась, что Паолина приедет в гости к бабушке на блины с яблочным муссом. Правда, только в следующую пятницу, то есть придётся ждать целых три дня.

– Обидно, – едва слышно проворчал Кнутфеликс.

Лили скакала по кровати, а Шарли-Шлаппо продолжал беззаботно храпеть.

– Послушай, моя болтушка, – сказала мама, после того как закончила говорить с бабушкой Мари. – Мы с папой сейчас кое-что обсудили.

Ага.

Паолина состроила обиженное лицо.

Вряд ли они решили купить ей хомячка.

– Мы с папой тоже бы очень хотели завести домашнюю зверюшку.

Что, правда?

– Которая принадлежала бы всем нам…

О нет!

Паолина поморщилась.

– …и о которой мы все вместе стали бы заботиться, – закончила мама.

Ясно…

Паолина подумала, что так это звучит не так уж и плохо.

– Но тогда нам стоит вместе решить, кого именно мы станем покупать, – продолжила мама.

Угу.

Паолина кивнула.

Это звучало обнадёживающе.

– Но никаких рыбок, – сказала она. – Рыбки скучные.

Шарли-Шлаппо прекратил храпеть, зато заворчал Кнутфеликс.

– Эй, мне нравятся рыбки, – промурлыкал он. – Рыбки вкусные.

Мама так посмотрела на плюшевого кота, как будто поняла, что именно он сказал.

– Годится. Никаких рыбок, – пообещала она.

– И как же мы тогда станем решать? – спросила Паолина.

– Хмм… – мама дотронулась указательным пальцем до подбородка, как делала всегда, когда о чём-то задумывалась. – Знаешь, у меня есть идея…

Рисование домашних животных и «разбор полётов»

В самом деле: идея мамы была замечательной.

Паолина лишь сомневалась, что в итоге они действительно заведут хомячка.

Так что идея была хорошей лишь наполовину. Хотя и – тут Паолине, к сожалению, пришлось согласиться – была довольно честной.

Идея была такова.

Каждый – а именно мама, папа и Паолина – должны были нарисовать на листе бумаги своих самых любимых домашних животных. В строгом порядке: сначала самого желанного, потом желанного чуть меньше, ну и желанного «в крайнем случае». Потом сложить лист бумаги и спрятать его в папину летнюю шляпу, которая лежала в коридоре на комоде.

Выборы должны были быть такими же тайными, как выборы старосты класса. Ни мама, ни папа, ни Паолина не должны были знать, кто какое животное нарисовал. Как только в шляпе появятся все три листочка, папа их вытащит и подсчитает баллы. Конечно, это звучало ужасно научно и Паолина с трудом представляла, как именно всё это сработает. Но папа обещал ещё раз всё объяснить, когда придёт время.

– Не беспокойся об этом раньше срока, – сказала мама, прежде чем вышла из комнаты Паолины. – Лучше подумай о том, почему и каких именно животных ты будешь рисовать. Помни, тебе придётся ухаживать за этим животным и заботиться о нём.

«Да-да-да», – подумала Паолина.

Как же мама всё всегда усложняет! Домашнее животное – не задачка по математике, чтобы часами ломать над ним голову. Оно ведь должно приносить удовольствие!

Во всяком случае, так считала Паолина.

Она достала альбом и цветные карандаши и нарисовала хомяка. Хотя… Скорее получилась морская свинка.

Как же так!

Паолина вытащила из пенала красный карандаш, нарисовала жирный крест на предательски напоминающем свинку хомячке и попробовала нарисовать его ещё раз. Но новый хомячок получился кривым и косым и со слишком длинными ушами.

– Какой замечательный, – сказал Шарли-Шлаппо, подглядывавший за процессом у Паолины из-за плеча. – Он похож на меня!

– Ага, верно, – проворчала Паолина и опять перечеркнула «неправильного» хомяка.

– А какое животное ты бы хотела во вторую очередь? – спросил Кнутфеликс, и усы его дрогнули.

– Возможно, кошку, – пробормотала Паолина.

– Так нечестно! – возмущённо пропищала Лили. – Я тоже хочу в домашние животные!

– И я! – протянула овечка Вильма.

– И я тоже! – потребовал Тимитом. – Да я же самый лучший домашний зверь на целом свете!

– Но вы у меня и так есть! – возразила Паолина. – К тому же птицы, овцы и еноты не могут стать домашними животными.

– А вот коты могут, – промурлыкал Кнутфеликс. Одним длинным прыжком он приземлился на письменный стол Паолины, сел перед альбомом и посмотрел на неё. – Можешь меня нарисовать.

– Так и быть, – сказала Паолина.

В этот раз она вытащила грифельный карандаш, потому что при необходимости его всегда можно стереть.

Она слегка прищурила правый глаз, будто настоящая художница, и нарисовала самого красивого и самого замечательного кота.

Вот только теперь он оказался на первом месте. Поэтому прямо перед ним Паолина нарисовала цифру два. Цифры от одного до девяти она уже прекрасно знала. А вот с буквами дела обстояли хуже.

Написать правильно «Хомячок» или «Кошка» она ещё не могла. Почему всё так глупо!

– В пятницу ты сможешь попросить бабушку Мари подписать твоих животных, – предложил Шарли-Шлаппо. – Что бы у тебя ни получилось, бабушка внизу подпишет, что это хомячок, и всё сразу станет понятно.

– Прекрасная мысль, – сказала Паолина и чмокнула Шарли-Шлаппо в нос.

– И меня! И меня! И меня! – наперебой закричали Кнутфеликс, Лили и Вильма.

– Ну хорошо, – сказала Паолина и начала целовать свои мягкие игрушки одну за другой.

В итоге, когда мама поинтересовалась готовностью рисунка, Паолина попросила её подождать до пятницы.

– Ах, вот как, – сказала мама. – Но ты точно уверена, что в пятницу определишься с выбором?

– Нет, – ответила Паолина. – Я ещё точно не знаю.

– Ничего страшного, моя милая, – успокоила её мама и нежно взъерошила Паолине волосы. – Это же не срочно. К счастью, мы не собираемся заводить домашних животных прямо сейчас.

– Сейчас не стоит, на следующей неделе – обязательно, – сказала Паолина.

И это самое позднее!

Проблема была только в том, что она никак не могла решить, какое животное ей стоит нарисовать в третью очередь.

Например, было бы здорово завести собаку. Но её же нужно выгуливать, и не важно, хочешь ты того или нет, иначе ей придётся делать свои дела в квартире. А Паолина совсем не была уверена, что ей захочется гулять с собакой ежедневно.

Кролики казались Паолине ужасно милыми. Но поодиночке они не живут, а про двух питомцев уговора не было. Про то, что кролики грустят в одиночестве, Паолина узнала от Фриды.

В последние дни девочки немного сдружились, потому что на занятиях теперь сидели вместе.

– Нарисуй черепашку на третьем месте, – предложила ей Фрида. – Ты же точно сможешь её красиво нарисовать.

Фрида продолжала сторониться других ребят, но, кажется, была не против пообщаться с Паолиной.

– Не хочешь завтра после школы прийти ко мне в гости? – спросила Фрида в среду. – Тогда ты сможешь ещё раз посмотреть на Хелонию.

– Хорошо, – сказала Паолина. – Я подумаю.

Сначала ей нужно было спросить разрешения у мамы или папы. А ещё был Бен, с которым нужно было попытаться поговорить ещё хотя бы раз.

О том, что при всем обаянии Хелонии, черепашки так и не смогли занять прочное место в сердце Паолины, говорить Фриде явно не стоило.

Как и обсуждать это с Беном.

Паолина так и не решила, как следует себя с ним вести.

* * *

Бен всё это время крутился только вокруг Лукаса и всякий раз отворачивался, стоило Паолине только посмотреть на него. Но по пути в школу и дома он вёл себя так, будто ничего не случилось.

«Совсем по-дурацки!» – считала Паолина.

По утрам у неё то и дело перехватывало горло – так, будто она проглотила целую ленту жевательной резинки! – стоило ей только подумать о Бене.

Поэтому Паолина решила устроить «разбор полётов». Это выражение она услышала от мамы, когда у той на работе случились сложности в общении с коллегами. Паолина точно знала, что такое «разбор» и была не до конца уверена в том, как именно он происходит в отношении «полётов», но точно знала, что их с Беном отношениям это не повредит.

Паолина решила, что сегодня непременно поговорит с Беном, и ждала у гардероба, пока Бен надевал куртку, натягивал на плечи рюкзак и кричал: «Пока, Лукас!»

Вот только Бен совершенно не заметил Паолину и проскочил мимо.

Сначала Паолина на него обиделась.

Потом расстроилась.

И наконец пришла в ярость.

– Эй, болван! – прокричала она и бросилась вслед за Беном.

Он тут же прекратил прыгать и развернулся к Паолине.

– Ты это мне? – нахмурившись, спросил он.

Паолина встала перед ним, с трудом переводя дыхание. Сначала нужно было немного отдышаться.

– Конечно, тебе, – сказала она. – Кому же ещё?

– Не знаю, – пожал плечами Бен. – Просто раньше ты меня так не называла.

– Верно, – согласилась Паолина.

По крайней мере, она никогда не называла Бена болваном достаточно громко, чтобы кто-то услышал. И он сам прежде всего. Сердце у Паолины в груди болезненно сжалось.

– Я от тебя такого не ожидал, – сказал Бен. – Я же твой самый лучший друг!

«Мой самый-самый-самый лучший друг», – мысленно поправила его Паолина.

Она видела, как Бен часто заморгал глазами, словно пытаясь удержать слёзы.

Но Бен никогда не плакал. Просто так, за исключением тех случаев, когда он во что-нибудь врезался.

Ох! «Разбор полётов», оказывается, не такое простое дело. Особенно после того, как назвала болваном своего самого-самого-самого лучшего друга.

– Можно я сегодня наконец снова поеду с тобой? – выпалила Паолина.

– Нет, – ответил Бен.

А потом он просто развернулся и побежал домой.

Без Паолины.

И больше не прыгая.

Папины объятия

Паолине было сложно не думать о Бене. Ещё сложнее оказалось прекратить на него злиться.

Больше всего Паолине хотелось перестать ходить в школу, а вместо этого приклеиться к матрасу до конца своей жизни. Но папа бы этого, конечно, не допустил. Он бы нашёл способ доставить Паолину в школу вместе с матрасом. Чего бы ему это ни стоило!

До чего настырный человек!

И поэтому Паолина продолжала сердиться на папу.

– Но лежать целый день в кровати было бы так скучно, – попытался было переубедить её Шарли-Шлаппо.

– Зато уютно, – возразила ему овечка Вильма и мягко обняла Паолину за шею.

– Если ты не пойдёшь в школу, то так ничего и не выучишь, – хитро прищурился Тимитом.

– А от долгого лежания на матрасе у тебя лапы забудут, как шевелиться, – проворчал Кнутфеликс.

– У меня нет лап, – возразила Паолина и глубоко вздохнула. – Только руки и ноги.

Они, как и все остальные части тела Паолины, должны были сегодня поехать к Фриде после школы. Ведь сегодня был четверг.

Паолина не знала, чего ждать от этой поездки, и радоваться не спешила.

– Сейчас же вставай! – пропищала Лили. Она мягко пихнула Паолину лапкой. – Тебе пора в школу, а мы найдём чем заняться!

«Да, да, да», – подумала Паолина.

Конечно, Лили не могла дождаться, когда же она наконец уйдёт в школу. Да и все остальные игрушки, скорее всего, радовались, когда она оставляла их одних на постели.

– Тогда я, пожалуй, навсегда останусь у Фриды, – сказала Паолина, хотя ей совсем этого не хотелось.

– Ну и оставайся, – проворчал Кнутфеликс. – Мы и сами можем прекрасно испортить себе настроение.

– Вот как! – воскликнула Паолина. – У меня совершенно нет плохого настроения. – И добавила: – Вы вообще ничего не понимаете.

– Разумеется, – протянула Вильма. – Ты же нам ничего не рассказываешь!

– Нет времени, – пробормотала Паолина и одним махом спрыгнула с кровати.

* * *

По правде говоря, радоваться Паолине было нечему. Она быстро почистила зубы, быстро оделась и так же быстро затолкала в себя размякшие мюсли. Паолина изо всех сил делала вид, что с ней всё нормально, но папа всё равно что-то почувствовал.

– Что-то ты сегодня не слишком разговорчивая, маленькая болтушка, – сказал он.

– Нет, – возразила Паолина. – Я уже никакая не болтушка.

И уже давно не маленькая.

– Может, ты всё ещё немного на меня злишься? – осторожно спросил папа, упаковывая контейнер с обедом Паолины и бутылку с водой в небесно-голубой рюкзак с бирюзово-морским отливом.

– Может быть, – проворчала Паолина. – И, может быть, это навсегда.

– Хм, – произнёс папа.

Теперь он выглядел настолько грустным, что Паолина даже не осмелилась встретиться с ним взглядом.

– Так-то, – поскорее произнесла она. – Но возможно, что я сержусь вовсе не на тебя, а на Бена. И немного грущу, – едва слышно добавила она.

– Я понимаю, – сказал папа. – У мамы сейчас тоже очень много работы, и поэтому у неё едва хватает на меня времени. Но я знаю, что это скоро пройдёт.

– Но Бен не работает, – сказала Паолина.

– Разумеется, – не стал спорить папа, – но, несмотря на это, он всё равно может быть очень занят.

– Ну да, исследованиями. В которых я ему только мешаю, – Паолина скривилась ещё больше.

– Раньше такого не было, – сказал папа.

– Но сейчас всё так, – возразила Паолина. – Бен прекрасно знает, что я тоже хочу участвовать в его исследовании хомяков, но ему это безразлично. Ему просто нравится проводить время с Лукасом. И ещё с кем-то тайным.

– Тогда тебе стоит с ним поговорить, – сказал папа.

– Я уже пробовала! Но из этого ничего не получилось, – дрожащим голосом ответила Паолина.

– Ох, милая, – сказал папа. Он застегнул рюкзак Паолины и широко раскинул руки. – Иди сюда, моя девочка.

Вообще-то Паолине этого совсем не хотелось, но папин тёмно-зелёный свитер выглядел таким заманчивым. От него знакомо пахло стиральным порошком. И папой. Сопротивляться свитеру у Паолины попросту не было сил.

Папины ладони гладили её по спине и немножко по волосам. Объятия у него были нежные и тёплые.

Обида на папу прошла как-то сама собой.

Паолине представилось, что тёмно-зелёный свитер папы превратился в уютную тёплую обросшую мхом пещеру, в которой можно было укрыться от всего-всего на свете.

Может быть, папа прав и Бен скоро прекратит свои тайные исследования хомячков и снова сможет найти время для Паолины.

Паолине показалось, что в груди у неё запорхала крылышками крошечная бабочка, и девочка впервые немного порадовалась тому, что сегодня поедет к Фриде.

Может, Бену просто нужно провести пару дней только с Лукасом.

А Паолине – день с Фридой.