Текст книги "Прекрасная мука любви"
Автор книги: Патриция Мэтьюз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
К концу войны ему присвоили звание лейтенанта, что в условиях военного времени было очень неплохо. Когда война закончилась, Глэдни исполнилось всего восемнадцать, но чувствовал он себя на десяток лет старше. Ничего удивительного – пройдя через суровые испытания, человек взрослеет быстро. Бывало, и не раз, когда Глэдни казалось, что сегодняшний день – последний в его жизни. То, что он выжил, пройдя такой ад, Глэдни считал настоящим чудом и именно поэтому отказывался воспринимать жизнь слишком серьезно. Каждый новый день казался ему подарком судьбы.
Подобные взгляды не позволяли Глэдни ни к одной женщине относиться серьезно. Но теперь, после знакомства с Ребеккой, он чувствовал, как сильно изменился. Ребекку он полюбил всей душой, о чем свидетельствовал тот факт, что он намеревался приобрести в Кларксвилле лошадь.
Лошадь понадобилась Глэдни для того, чтобы научиться ездить верхом. И не важно, что эта наука может стоить ему переломанных рук и ног. Он будет ездить верхом, и точка!
– Я дал телеграмму, что мы приедем этим пароходом. Так что нас должны встречать, – сказал Стивен Генри и Ребекке. Они вместе с остальными пассажирами стояли на палубе и смотрели, как пароход причаливает к пристани Луисвилла.
– А кто будет нас встречать? Наверное, ваш отец? – поинтересовалась Ребекка.
Стивен рассмеялся:
– Вот уж не думаю! Мой отец слишком занят своим виски.
– Он так любит виски? – удивилась девушка.
– Да, конечно, он... Погодите-ка, вы имеете в виду, что он пьяница?
– Ну да, – нехотя согласилась она. Стивен снова рассмеялся.
– Нет, моя дорогая Ребекка. Он не пьет виски, а делает его. Мой отец возглавляет компанию по производству виски под названием «Кентукки хоум».
– «Кентукки хоум»? Но это очень большая компания, – вмешался в разговор Хок. – У них полным-полно филиалов.
– Вторая по величине в Америке. – Стивен улыбнулся. – Теперь, Ребекка, вы понимаете, какая горькая ирония заключается в том, что я не имею права покупать спиртное. Я могу продавать его, но мне его никто не продает.
Внезапно Ребекку осенило.
– Ой, Стивен, да вы, должно быть, богаты! – воскликнула она.
– Богат ли я? Думаю, что да. По крайней мере мой отец – человек весьма состоятельный. Впрочем, я никогда об этом не задумывался. Видите ли, большую часть времени я провожу вне дома. Езжу по ярмаркам, участвую в скачках и живу на то, что зарабатываю. Так сказать, из гордости.
В этот момент пароход с легким толчком причалил к берегу, и в ту же секунду раздался такой оглушительный гудок, что Ребекка зажала уши. Палубу окутало белое облако дыма, однако быстро рассеявшееся.
– Смотрите! – Стивен указывал в сторону берега. – Вон стоит Джимс. Значит, нас все-таки встречают.
Ребекка взглянула в ту сторону, куда показывал Стивен: у края булыжной мостовой, тянувшейся вдоль кромки воды, стоял красивый новенький фаэтон, запряженный вороными лошадьми. На козлах его восседал кучер – величавый негр.
– Какой красивый экипаж! – восторженно воскликнула Ребекка.
– Не такой быстрый, как двуколка, но гораздо более удобный, – поддразнил ее Стивен. – Пойдемте, я еще должен проверить, все ли в порядке с нашими лошадьми и багажом, а мне не терпится показать вам «Дубовую долину».
И он сбежал по трапу на берег и устремился к фаэтону. Увидев Стивена, возница улыбнулся во весь рот и, соскочив с козел, крепко обнял его. Стивен быстро представил его Хоку и Ребекке.
– Ваш отец, мистер Стивен, наказал, чтобы я перво-наперво угостил вас и ваших друзей мятным джулепом по случаю вашего возвращения домой, – сказал Джимс и, подойдя к задку экипажа, открыл крышку сундука. – У меня для этого все припасено.
И действительно, в сундуке оказались: измельченный лед, виски, вода, сахар, мята и три серебряные чаши.
– Джимс в нашей семье с тех пор, как я себя помню. Он мне как второй отец, – тихонько пояснил Стивен.
– Я как-то раз пытался наглядно показать своим английским друзьям, что такое мятный джулеп, – заметил Хок. – И хотя я знал точный рецепт, когда стал смешивать компоненты, ничего у меня не получилось.
– Вкуснее того джулепа, что делает Джимс, я еще никогда не пробовал, – признался Стивен. – Джимс, выдай мистеру Хокинсу свой секрет.
– С удовольствием, но это вовсе не означает, что он сумеет им воспользоваться.
– И все-таки расскажи, – попросил Стивен, ухмыльнувшись.
– Как скажете, сэр. Итак, сначала берем листья мяты. Они должны быть свежими и молоденькими, как вот эти. Мнем эти листочки в серебряном кубке серебряной ложкой, но только очень осторожно.
И Джимс продемонстрировал, как это делается. Ребекка не сводила глаз со старого негра и поражалась его грациозным движениям.
– Потом, – продолжал Джимс, – после того как вы осторожненько помяли листья, вытаскиваем их из кубка, оставляя в нем только сок. Затем наполняем кубок колотым льдом, не более чем до половины. Затем берем самое выдержанное виски, которое только есть на белом свете... – Улыбнувшись во весь рот, Джимс вытащил из сундука бутылку «Кентукки хоум». – Лучше этого не найти, оно, как и положено, выдержано в дубовых бочках. Наливаем дозу с небольшой стаканчик. Только смотрите, чтобы оно растекалось по льду медленно-медленно.
Приготовив три чаши, Джимс продолжил свои объяснения.
– А теперь в большом хрустальном кубке вам нужно смешать сахарный песок с холодной водой, тоже очень медленно. Полученную смесь, густую, словно свежайшее масло, изготовленное в Древнем Египте, выливаем поверх льда.
И Джимс принялся разливать джулеп в чаши, тщательно следя за тем, чтобы порции были одинаковыми. В довершение ко всему Джимс украсил каждую чашу веточкой мяты.
– Прошу вас, мисс. – И он с легким поклоном подал Ребекке чашу.
Она взяла ее, ощутив приятный холодок, и с наслаждением вдохнула мятный аромат. Вслед за Ребеккой Хок и Стивен тоже получили свои порции.
– За что выпьем? – спросил Стивен.
– Как насчет того, чтобы выпить за победу? – предложила Ребекка.
– Отличный тост, – согласился он и, подняв вверх свою чашу, чокнулся с остальными. – За победу, – повторил он.
– М-м-м... Как вкусно! Просто восхитительно! – похвалила Ребекка, сделав глоток. – Джимс, Стивен прав: вкуснее вашего джулепа я ничего в жизни не пробовала.
– Я тоже, – подхватил Хок.
– А знаете ли вы, как появился джулеп? – спросил Джимс, прямо-таки расцветший от похвалы.
– Нет, с удовольствием послушаю, – ответила Ребекка. – И как же?
– Его изобрел один лодочник. Он причалил как-то к берегу, чтобы набрать в ручье воды для виски, и увидел, что на берегу растет мята. «А что, если попробовать добавить ее в виски?» – подумал он. Так он и сделал, и напиток ему очень понравился. Вот так и появился мятный джулеп.
– Какая замечательная история! – воскликнула Ребекка и захлопала в ладоши, понимая, что Джимс ждет от нее именно такой реакции. Впрочем, рассказ этот ей и в самом деле понравился.
– А кто-нибудь позаботился о наших вещах? – поинтересовался Стивен. – И о наших лошадях? Ведь помимо Брайта Мона, на борту парохода находятся и две лошади моих друзей.
– Не беспокойтесь, обо всем уже позаботились, – ответил Джиме. – Залезайте-ка лучше в фаэтон и наслаждайтесь своим мятным джулепом, а я мигом домчу вас до «Дубовой долины».
Какое это оказалось удовольствие – ехать в шикарном экипаже, потягивая прохладный мятный напиток! Ребекка откинулась на мягкие подушки, искренне наслаждаясь поездкой. Они ехали по Большому проспекту, и Стивен не преминул показать Ребекке с Хокинсом, где находится Луисвиллский жокейский клуб. Неподалеку от этого здания располагались только что построенные трибуны. Перед трибунами пролегала новенькая скаковая дорожка.
– Полагаю, вы в курсе, Хок, что это такое? – спросил Стивен.
– А как же! – отозвался Генри, – Здесь будет проходить первое Кентуккийское дерби.
– Дедушка – член ассоциации, – с гордостью сказала Ребекка.
– Ну конечно! – Стивен хлопнул себя по лбу. – Простите, пожалуйста, Хок! Какой же я идиот! Нашел кому показывать новый ипподром!
– Ну что ты, сынок, – успокоил Стивена Хок. – Не переживай, мне очень приятно еще раз на него взглянуть.
По скаковой дорожке бежали две лошади, и Стивен попросил Джимса остановиться на минутку, чтобы понаблюдать за ними. Лошади шли ноздря в ноздрю. Одна гнедая, миниатюрная, другая – вороная, покрупнее. Вороная оказалась сильнее. Она постепенно вырывалась вперед, и к тому времени, как лошади пересекли финишную черту, она опередила гнедую на два корпуса.
– Вы знаете, чьи это лошади? – спросил Стивена Хок.
– Да. Они принадлежат Макгрейту. Вороного зовут Чесапик, а гнедого – Аристид.
– Чесапик, похоже, отличная лошадь, – заметил Генри, и в голосе его прозвучала зависть.
– Почти все считают, что он выиграет Кентуккийское дерби.
– Но найдутся такие, кто станет против этого возражать, – буркнул Хок.
– В этом я не сомневаюсь. – Стивен кивнул Джимсу, и они тронулись. – Я, конечно, надеюсь, что победит Брайт Мон. А вы, я уверен, думаете то же самое про Черного Принца.
– Про Черного Принца? – нахмурившись, переспросил Хок. – А с чего ты взял, что я собираюсь выставлять его на Кентуккийском дерби?
– Ну, я... – Бросив быстрый взгляд на Ребекку и заметив, с каким волнением она на него смотрит, Стивен запоздало вспомнил, что обещал не выдавать ее тайны, и смущенно продолжил: – Я просто так подумал. Ведь это великолепная лошадь, вот я и предположил, что вы непременно будете ее выставлять.
– Никогда не стоит просто так что-то предполагать, – проворчал Хок и, немного успокоившись, добавил: – однако надо признаться, что ты прав. Черный Принц – отличный скакун. Только я пока что не решил, стоит ли его выставлять. – И, внезапно подавшись вперед, заметил: – Вижу, твой отец велел перекрасить конюшню.
Ребекка с удивлением обнаружила, что они уже почти приехали. Она никогда не была в «Дубовой долине» и теперь с интересом осматривалась.
– Вам приходилось здесь бывать раньше? – удивился Стивен.
– Да, – не задумываясь ответил Хок. Он окинул взглядом окрестности: аккуратные строения, добротный каменный забор, отличные дороги, поля, покрытые зеленой травой. – Я рад, что твой отец приобрел эту ферму, Стивен. Именно такой она и должна быть.
– А вот и усадьба, – сказал Стив, показав на большой двухэтажный дом, величаво возвышавшийся на вершине холма. К дому вела длинная извилистая подъездная аллея, вымощенная осколками мрамора.
Когда фаэтон свернул на нее с главной дороги, к нему тотчас же со всех ног бросилась молоденькая девушка.
– Стивен! О, Стивен! Ты вернулся! – радостно воскликнула она, но, увидев его забинтованную голову, застыла как вкопанная. – Что с тобой? Ты ранен?
– Пустяки, так, пара царапин, – отмахнулся Стивен и легко выпрыгнул из фаэтона, стремясь подтвердить свои слова. Подойдя к девушке, Стивен нежно обнял ее, и Ребекка почувствовала укол ревности.
Встречавшая была примерно одного с ней возраста. Лицо ее обрамляли мягкие каштановые кудри, голубые глаза сверкали. В общем, очень привлекательная юная особа.
Ребекка с Хоком вылезли из фаэтона и теперь неловко переминались с ноги на ногу, ожидая, когда Стивен с девушкой закончат обниматься. Бросив взгляд на Ребекку и сделав вид, будто только что ее заметила, девушка отстранилась и вопросительно взглянула на Стивена.
– Джин, – сказал он, – я хочу познакомить тебя с Ребеккой Хокинс и ее дедушкой, Генри Хокинсом. Ребекка, Хок, это моя сестра Джин.
Неожиданная вспышка ревности тотчас же погасла. Ребекке даже стало стыдно за нее.
– Как я рада с вами познакомиться, Джин, – улыбнулась она, приветливо глядя на девушку.
– Стивен, да она прехорошенькая! – горячо воскликнула Джин. – И как хорошо, что ты привез в дом гостей! Особенно сейчас. Стивен, ты еще не знаешь, но у меня потрясающая новость! На следующей неделе я выхожу замуж!
– Это просто замечательно! – обрадовался Стивен и, нагнувшись, поцеловал сестру в щеку.
– Ребекка, – обратилась к ней Джин, глядя поверх головы брата. – Я надеюсь, вы останетесь на свадьбу и будете одной из моих подружек?
– Вряд ли она сможет это сделать, – ответил за внучку Хок. – Мы должны ехать в Цинциннати.
– Но неужели вашу поездку нельзя отложить? – расстроилась Джин.
– К сожалению, нет.
– И кто же этот счастливчик? – спросил Стивен. – Хотя я и так догадываюсь.
– Поль, конечно, – произнесла Джин и снова взглянула на Ребекку. – Я очень надеюсь, что вы и ваш дедушка сможете по крайней мере присутствовать на званом обеде. Я хочу познакомить вас со своим женихом. Его зовут Поль Стэнфорд, он живет по соседству.
– Как его зовут? – недоверчиво переспросила Ребекка и, услышав, что Хок изумленно хмыкнул, поспешно схватила его за руку.
– Поль Стэнфорд.
– Он сын Томаса Стэнфорда, – пояснил Стивен. – Бывшего владельца «Дубовой долины».
– Да, я... я знаю, – тихо сказала Ребекка и взглянула на Генри. Лицо его внезапно стало пепельно-серым, и выглядел он теперь намного старше своих лет.
– Дедушка, с тобой все в порядке? – забеспокоилась Ребекка.
– Не волнуйся, девочка, – ответил Хок и, нахмурившись, повернулся к Стивену. – Я должен кое-что рассказать тебе о Стэнфордах, Стив.
– Это касается Поля? – разволновалась Джин. – С ним что-то случилось?
Хок ласково ей улыбнулся.
– Ну что вы, девочка, не беспокойтесь, с вашим Полем все в порядке. – Он повернулся к Лайтфуту. – Стивен, я рассказал тебе не все. Ты спросил, бывал ли я здесь раньше, и я ответил, что бывал. До того как Стэнфорд приобрел эту ферму, я работал на ней старшим тренером. А купил он ее потому, что его дочь и мой сын полюбили друг друга. Он пытался разлучить их, но ему это не удалось. Они поженились, и у них родился ребенок. Девочка.
Стивен взглянул на Ребекку. Смутная догадка, мелькнувшая у него вначале, превратилась в уверенность.
– Да, – продолжал Хок. – Бекки и есть та самая девочка. Так что получается, она приходится Полю двоюродной сестрой.
Джин захлопала в ладоши.
– Но ведь это просто замечательно! Значит, Ребекка, скоро мы с вами станем родственницами! А еще вы сможете рассказать мне о Поле все-все, начиная с детства. Каким, например, он был маленьким. Мне очень интересно узнать о нем все, что вы помните.
– Боюсь, что я ничего не смогу вам о нем рассказать, – покачала головой Ребекка. – Видите ли, я никогда с ним не встречалась. Более того, до этой минуты я даже не подозревала о его существовании.
– Вы никогда не встречались с собственным кузеном? – удивилась Джин.
– Да, – подтвердила Ребекка. – Ни с ним, ни с дедушкой Стэнфордом.
– Но вы должны с ним познакомиться! Мистер Стэнфорд – замечательная личность! – Она звонко рассмеялась. – Правда, он никак не может понять, зачем мы собираемся разводить в «Дубовой долине» чистокровных рысаков, но поскольку наш отец – человек достаточно преуспевающий, он решил, что не стоит лезть не в свое дело. Говорят, к старости характер у него стал мягче.
– Ну, если он сейчас стал мягким, представляю, каким он был в молодости! – воскликнул Стивен.
– А я говорю, стал! – упрямо повторила Джин.
– А тебе не кажется, что сейчас, когда ты собираешься породниться с этим старым скупердяем, ты его видишь в розовом свете?
– Замолчи, Стивен! – бросила Джин, вспыхнув, и повернулась к Ребекке. – Вы и вправду не знакомы с Полем Стэнфордом? Вы это серьезно?
– Вполне. Моя мама сбежала из дому, чтобы выйти замуж за моего отца, и мистер Стэнфорд заявил, что больше не считает ее своей дочерью.
– Тем более вы должны остаться по крайней мере еще на день, – продолжала настаивать Джин, – потому что мистер Стэнфорд и родители Поля приедут к нам завтра вечером.
– Нет, мне бы этого... не хотелось, – пробормотала Ребекка.
– А по-моему, ты должна остаться, – внезапно подал голос Хок.
– Что? – У Ребекки даже глаза округлились от удивления. – Дедушка, ты понимаешь, что говоришь?
– Понимаю, девочка. – Хок бережно обнял Ребекку. – Бекки, я полюбил тебя, как только впервые увидел. Да это и понятно, ведь ты моя внучка. Но все эти годы меня мучила совесть: я не имею права все время держать тебя при себе.
– Нет, ты имеешь на это полное право, дедушка! – пылко возразила Ребекка. – В конце концов мама выбрала тебя, хотя была дочерью дедушки Стэнфорда. Это он от нее отказался, а не она от него!
– И все-таки это неправильно, – продолжал настаивать на своем Хок. – Размолвка произошла между твоей мамой и ее отцом, и ты к этому не имеешь никакого отношения. Ты должна познакомиться со своим дедушкой по материнской линии, и он должен познакомиться с тобой. – Хок взглянул на Стивена. – Стивен, ты приглашал нас погостить в «Дубовой долине». А что, если мне поехать в Цинциннати одному? Что, если я оставлю Бекки у вас? Мы с ней можем встретиться позже – в Лексингтоне на скачках. Я и без нее могу купить новую двуколку.
– И вы еще спрашиваете! Да это будет просто замечательно! – радостно воскликнул Стивен. – Лучше и не придумаешь!
– Отлично, тогда этот вопрос решен. Так и сделаем.
– Дедушка, не могли бы мы с тобой поговорить наедине? – спросила Ребекка.
Взглянув на нее, Хок вздохнул.
– Конечно, Бекки. Не возражаете, если мы вас на минутку покинем? – обратился он к брату с сестрой.
Те дружно кивнули, и Хок отвел Ребекку к большому раскидистому дубу.
– Дедушка, по-моему, мне здесь оставаться не стоит, – без обиняков заявила Ребекка, удостоверившись, что их никто не слышит.
– Нет, стоит, девочка, – решительно возразил Хок, и лицо его стало грустным. – Я должен был привезти тебя сюда и познакомить с твоим вторым дедушкой давным-давно, когда мы еще только вернулись в Штаты. А я поступил как последний эгоист. Но я всегда чувствовал себя виноватым и был о себе из-за этого не самого высокого мнения. Теперь пришла пора исправить это упущение. Как, ты думаешь, будет чувствовать себя Стэнфорд, если узнает, что ты была здесь и уехала, даже не повидавшись с ним?
– Мне наплевать, как он будет себя чувствовать!
– Не думаю, Бекки, – возразил Хок. – Ты ведь у меня девочка добрая.
– Если я его увижу, я могу его возненавидеть!
– Возненавидеть? Это еще почему?
– Из-за того, что он так ужасно поступил с мамой.
– Девочка моя, эта история произошла давным-давно и касается только твоей мамы и мистера Стэнфорда. Кроме того, у медали, как говорится, две стороны. Твоя мама оказалась не менее упряма, чем ее отец, иначе она поехала бы к нему, когда заболела. И я не хочу, чтобы ты судила своего дедушку слишком строго, даже не познакомившись с ним. Тем более сейчас, когда представляется такая возможность. Подумай, ведь если ты откажешься от встречи, ты можешь пожалеть об этом в будущем. Не забывай, ведь он стар, намного старше меня.
Ребекка взглянула на Генри и увидела в его глазах такую боль, что у нее сжалось сердце. Бросившись к нему, она крепко обняла его, и он ответил ей тем же.
– Я люблю тебя, дедушка, – прошептала она. – Я любила маму и папу, но я их уже почти не помню, зато у меня есть ты. Ты и есть моя семья.
– Благослови тебя Господь, девочка, за эти слова, – растрогался Хок.
В глазах обоих стояли слезы.
– Славная же мы с тобой парочка, – заметила Ребекка дрожащим голосом и взглянула в сторону дома.
– Подожди, – попросил Хок. – Давай немного постоим, прежде чем вернуться. Я не хочу, чтобы Стивен видел, что я плакал. Это как-то не по-мужски.
– Еще как по-мужски, – возразила Ребекка, поцеловала дедушку поочередно в оба глаза и почувствовала на губах соленый привкус слез. От любви к нему у нее снова защемило сердце. – Но если тебе хочется еще постоять, давай постоим.
– Мистер Хокинс, – послышался издалека незнакомый мужской голос.
Ребекка с Хоком взглянули в сторону дома: к ним направлялся какой-то человек лет шестидесяти. Нетрудно было догадаться, что это отец Стивена, – такое же красивое мужественное лицо, такая же, только чуть более плотная фигура.
Подойдя, мужчина улыбнулся и протянул Хоку руку.
– Добро пожаловать в «Дубовую долину». Сын рассказал мне, что вы служили здесь когда-то старшим тренером. Так что с возвращением! Прошу вас, входите и чувствуйте себя как дома. – Он усмехнулся. – Налью-ка я вам, сэр, стаканчик старого доброго виски «Кентукки хоум» – лучшего виски в мире.
– Звучит заманчиво. Пошли, Бекки, – позвал Хок.
Задержавшись на секунду, Ребекка взглянула на возвышавшийся на холме большой дом, потом перевела взгляд на ферму. Именно эту картину видела ее мать более двадцати лет назад. Ребекка почувствовала себя в эту минуту так, будто мама находится с ней рядом. Внезапно на небо набежала тучка, подул прохладный ветерок, и Ребекка, вздрогнув, обхватила себя руками, чтобы согреться.
– Бекки, ты идешь? – спросил Хок.
– Иду, дедушка, – отозвалась она.
