Текст книги "Измена. Ты сжег все мосты (СИ)"

Автор книги: Панна Мэра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5

Сижу на переднем сидении, бессмысленно глядя в окно. В голове, кажется, абсолютная пустота.

Делаю размеренный вдох и прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Как-будто и рана внутри постепенно начала затягиваться, покрываясь корочкой равнодушия.

Но стоит мне только вспомнить Кирилла, как внутри снова что-то щелкает.

Обида. Злость. Непонимание.

Автомобиль плавно выезжает на широкую дорогу, ведущую в город.

Не знаю, почему я согласилась на помощь незнакомца. Хотя сейчас даже он казался мне более надежным, чем мой муж.

– Вы в порядке? – спрашивает мужчина в который раз, не сводя глаз с дороги.

– Да, более-менее. Спасибо, что согласились меня подбросить, у вас наверняка своих дел полно.

– Каким бы я был мужчиной, если бы бросил вас в беде?

– Ну я не совсем в беде. Моей жизни ничего не угрожает, а личные вещи вообще должно быть находятся в соседнем доме у сестры, – отнекиваюсь я, но мужчина тут же возвращает меня в реальность.

– Но ведь вы бы однозначно туда не вернулись.

– С чего вы взяли?

– С того, что я знаю, каково это быть преданным.

Его слова задевают. Словно кто-то прошелся лезвием по свежей ране.

– Откуда вам знать? – прохожусь по незнакомцу взглядом.

Видный, статусный мужчина. С идеальной стрижкой и ухоженным лицом. Да и судя по той машине, на которой мы едем – еще и не обделенный деньгами.

– Мне кажется, что таким мужчинам, как вы, не изменяют.

– От таких как я не уходят, а вот изменяют очень даже активно, – отвечает он, горько хмыкнув.

– Значит вам тоже кто-то изменил?

Он не спешит отвечать, пристально изучая дорогу, окутанную вечерним туманом.

Должно быть, ищет повод избежать ответа на вопрос, и, к моему разочарованию, находит.

– Как вас зовут? – спрашивает он после долгого молчания.

– Ангелина.

– Красивое имя.

– Спасибо, но вы так и не ответили на вопрос, – подмечаю я, но мужчина лишь бросает на меня хитрый взгляд, – вас тоже предавали?

– Расскажу, когда придет время.

– А разве сейчас не оно? – обижено настаиваю я.

На секунду даже становится обидно.

Мы вряд ли снова с ним встретимся! Так почему бы не поделиться своими мыслями с тем, кого никогда больше не увидишь⁈

– Нет, не время. Ведь мы уже приехали.

В эту же секунду, он давит по тормозам, и машина резко останавливается у входа в офис отца.

Я и не успела заметить, как быстро прошло время за разговором.

– Спасибо, что вызвались меня подбросить, – произношу я, одарив его короткой улыбкой, – мне стало немного легче.

Он молча кивает, а затем вдруг наклоняется вперед и достает из бардачка небольшую глянцевую визитку.

– Вот. Это если вдруг снова понадобится вас забрать из каких-нибудь кустов.

Я робко улыбаюсь.

– Спасибо. Осталось обзавестись телефоном, чтобы было по чему звонить.

Обменявшись с ним короткими взглядами, я, наконец, выхожу из машины.

Внутри остается своеобразное послевкусие от общения с мужчиной.

Он был такой загадочный, медлительный. Изучал меня будто хищник, но при этом даже намеком не показал на то, что хотел бы мной завладеть.

Может, он и правда помог мне, потому что знает, что такое боль предательства?

Разговор с отцом обещает быть непростым.

Но он всегда был тем человеком, который вставал на мою защиту! Не зря же Князев так испугался, когда узнал, что я поеду к нему в офис.

На проходной меня без проблем пропускают внутрь, и я быстро поднимаюсь на нужный этаж.

Еще немного и мне должно стать легче.

Только бы вынести этот непростой разговор.

Достигаю нужной двери и без лишних разговоров тяну ее за ручку, оказавшись в знакомом кабинете.

Отец сидит за столом, как и обычно неспешно подписывая бумаги, однако стоит только мне появится на пороге, он едва не подскакивает от удивления.

– Ангелина? – Белов удивленно приподнимает бровь. – Почему ты в таком виде⁈ Что-то случилось?

Ком боли и обиды снова подступает к горлу.

– Да, кое-что, – подхожу ближе, заправляя за ухо прядь выбивающихся волос.

После побега по кустам от Князева, я и правда выгляжу не очень.

– Я не знаю, что мне делать? – слова застревают в горле, и я едва могу заставить себя договорить. – Кирилл мне изменяет.

Внутренние терзания и без того казались невыносимыми, но теперь, когда я сказала это вслух самому близкому человеку, внутри все совсем перевернулось.

Отец молчит, хмурится, словно тоже не может поверить.

– Почему ты ничего не говоришь?

– А что мне говорить? – вдруг выдает он, разводя руками. – Думаешь, я не знал об этом?

Леденящая дрожь проникает под ребра.

Я смотрю на мужчину, но не могу поверить, что говорю со своим защитником с детства!

У меня парализует голосовые связки, так что я могу только ошеломлено смотреть на Белова.

– Ты знал, но ничего не сказал мне⁈

– Если ты думаешь, что я буду тебе сочувствовать, Ангелина, извини, – говорит он небрежно, даже не отрываясь от папки с бумагами, – все семьи так живут, а ты уже достаточно взрослая, чтобы смириться с этим.

Глава 6

Делаю вдох. За ним еще один. Однако в голове все еще стоит отчетливый шум, и я отказываюсь верить в то, что слышу из уст отца.

– Как ты можешь так говорить⁈ – внутри все переворачивается с ног на голову. – Твою родную дочь предают!

– Никто тебя не предает, Ангелина. Кирилл ведь не подает на развод, не лишает тебя имущества.

– Но он спит с…

На секунду прикусываю язык, еще раздумывая, стоит ли говорить имя сестры, но злость берет вверх и я беспощадно выдаю:

– Князев изменяет мне с моей сестрой! Это унизительно!

– Ангелина, ты взрослая, умная женщина. На твоем месте, я бы закрыл на это глаза и наслаждался теми благами, которые дает тебе работа мужа.

– Но ты сам пристроил его на работу! Он обязан ТЕБЕ своей карьерой!

Белов бесстрастно молчит, склонившись над своими документам.

Как же мне надоело это равнодушие и холод.

У меня разбито сердце, мой муж меня предал, а отцу хватает наглости делать вид, что это какой-то пустяк.

В два присеста, словно дикая кошка, я подлетаю к столу Белова, и нагло вырываю у него из рук один из документов.

– Я с тобой разговариваю или со стенкой⁈

Вот уж сейчас он точно не сможет быть равнодушным истуканом!

Отец ненавидит, когда ему дерзят и отвлекают от работы. Я переступила сразу две черты, а значит, и разговор сейчас станет совсем другим.

– Ангелина… – шипит он, а я чувствую, как гнев закипает в его груди, – не зли меня.

– Тогда, будь добр, сделай мне услугу! Перекрой Князеву все двери, пусть его контору разорвут в пух и прах. Тебе же это по силам!

Несколько секунд отец молчит, словно обдумывая реальность моей просьбы, а затем спокойно выдает решение:

– Нет, я не буду этого делать.

– Но почему?

– Потому что Кирилл амбициозный, умный, изворотливый и, к тому же, настоящий стратег. Я знаю, что он далеко пойдет, а мне нужны такие люди в близких друзья, – продолжает добивать меня Белов.

– Значит то, что он унизил и растоптал твою дочь, для тебя ничего не значит⁈ – с каждой фразой надежды внутри остается все меньше.

– Ангелина, пойми, я не буду портить с Князевым отношения только потому, что ты не можешь смириться со своей гордыней.

Гордыней? Гордыней⁈

У меня не хватает воздуха в легких.

Значит требовать от мужа верности – это уже гордыня?

Ноги немеют, а тело будто парализовало мощным ударом тока. Права была мать, когда говорила, что у Белова нет сердца.

– Но мне больно, отец. Я не могу жить с человеком, зная, что он делит кровать с кем-то еще.

– Ой, Ангелин, – отмахивается он от меня, как он назойливой мухи, – ты слишком много времени уделяешь всем этим бессмысленным разговорам о верности. Меньше мать надо слушать.

– Но они не бессмысленны! Я не могу смириться с предательством. Это немыслимо, это отвращает!

– Значит, придется тебе найти способ справиться со своими чувствами, потому что для нас, мужчин, это природа!

От обиды бросает в дрожь. Мы говорим на слишком разных языках.

Чувствую, как сквозь пальцы ускользает надежда на то, что отец сможет мне помочь.

– Значит, это я должна найти способ справиться с изменами Кирилла? – выдыхаю тихо.

– Разумеется, – отвечает он холодно. – Я надеюсь на твое благоразумие. Ведь не может же быть у меня глупой дочери.

Я лишь ехидно улыбаюсь отцу в ответ.

Раз он не хочет встать на мою сторону, мне придется защищать себя самой!

– Отлично, пап. Я уже даже знаю, как я решу нашу проблему.

– И как же? – спрашивает он, впервые проявив искрение удивление, но улыбка на моих губах становится еще шире.

– Развод. Я подам на развод.

Развернувшись на одном месте, я решительно направляюсь к выходу из кабинета, но до меня тут же доносится предупреждающий рык Белова.

– Ангелина, что ты творишь⁈

– А что? Ты ведь сказал решить проблему – я решаю.

– Я не позволю тебе развестись с Кириллом.

Я безмолвно закатываю глаза.

Внутри все прожигает от боли и обиды.

– Мне и не нужно твое позволение. Не в средневековье вроде живем.

Снова делаю попытку приблизится к двери и улизнуть из этого душного помещения, как в меня прилетает жесткий ответ Белова:

– Не нужно… Вот только вспомни, кто составлял, заверял и подписывал твой брачный договор…

– Ты не посмеешь, – выдыхаю я, не в силах поверить, что это правда.

– Тогда подумай о том, как ты будешь извиняться перед Князевым за свое поведение, – роняет он цинично, – или ваш брачный договор резко признают недействительным, и потери здесь будут вовсе не у него.

Глава 7

Слышу только, как сердце бешено стучит в груди.

Это не могут быть слова моего отца. Да, он всегда был прагматичным, местами жестким и волевым, но со мной он всегда обходился бережно и аккуратно!

Неужели…

Неужели моя боль сейчас перестала для него вообще хоть что-то значить?

– Ты не посмеешь так со мной поступить, – шиплю в ответ, но голос срывается на хрип.

– Ангелин, дорогая, я тоже очень на это надеюсь. Ты же знаешь, что я не сторонник жестких мир. Только в редких случаях.

– Значит, встать на сторону предателя для тебя нормально?

– Я не вижу здесь предательства. Тебя никто с голой попой не оставляет. Это ты уже раздуваешь из мухи слона.

У меня не хватает сил, чтобы продолжить этот разговор, а слезы сами собой катятся по щекам.

– Не знала, что ты такой, отец!

Руки дрожат, а все тело пробирает насквозь от парализующего холода. Не могу больше стоять здесь и смотреть на равнодушное лицо Белова. Права была мать, когда говорила, что у отца больше нет сердца.

Не проходит и секунды, как я рывком открываю дверь, но в то же мгновение впечатываюсь лицом в твердую грудь моего мужа.

– А вот и ты⁈ – Кирилл заходит в кабинет Белова, резко оттеснив меня от двери. – Не ждал тебя увидеть здесь раньше меня.

– Как видишь. Мы уже и поговорить успели.

На секунду замечаю тень страха в глазах Князева. Еще бы.

Не хочет оказаться пустышкой для моего отца.

– Правда? Уже успели?

– О да, дорогой. Отец уже в курсе наших с тобой последних дел.

Князев кривится, неловко глядя на Белова, а затем пытается ухватить меня за руку, но мне удается ловко ускользнуть в другую сторону.

Даже не думай, что можешь касаться меня после того, что сделал!

– Добрый день, Николай Казимирович.

– Кирилл, рад видеть.

Белов приподнимается из-за стола, протянув руку моему мужу.

Меня снова задевает чувство обиды и опустошенности.

Когда в кабинет зашла я, отец даже не удосужился оторваться от документов, но стоило появится Князеву и он уже исходится фальшивой радостью.

– Я вам не помешал? – начинает издалека Кирилл, всматриваясь в бесстрастное лицо моего отца.

Он наверняка ждет яростной реакции Белова. Ждет криков, оскорблений и манипуляций.

По мой отец все такой же холодный, циничный карьерист.

Только лишь сидит за столом с интересом наблюдает за Князевым.

– О нет! Все хорошо. Мы уже закончили.

– И каков итог беседы? – продолжает щупать почву Кирилл.

– Каков итог… – вздыхает Белов, а затем уставившись на меня, заявляет: – Займи уже мою дочь делом, Кирилл. А то она слишком много думать за мужчин стала.

Князев довольно хмыкает.

Понимает, что победил. Понимает, что теперь ни что не помешает ему обходиться со мной, как с вещью.

А я…

Что я?

Рассыпаюсь на тысячи мелких кусочков, разбитая словами предателей.

Ненависть поднимется из груди, испепелив внутри последние остатки надежды.

– Как? Как ты можешь так говорить? – не выдерживаю я. – Почему ты вообще защищаешь его?

– Не понимаю, о чем ты, Ангелина. У твоего мужа хватает времени, чтобы гоняться за тобой по всему городу в рабочий день и выслушивать твои истерики. По-моему, тебе стоит быть более благодарной.

– Ты шутишь, да⁈ А еще у него есть время, чтобы трахать мою сестру! За это мне тоже ему спасибо сказать⁈

С трудом сдерживаю себя, чтобы не разрыдаться.

Я ожидала от Белова любой реакции, вплоть до равнодушия, но того, что он встанет на защиту предателя – я и думать не могла.

– Николай Казимирович, – тут же вмешивается мой муж, – все не так, как вы могли бы подумать…

Слышу в голосе Кирилла несмелые ноты.

Это он так пытается оправдываться перед моим отцом⁈

– Успокойся, Князев, – сухо произносит мой отец, – я в это дело уже не полезу.

Ну лице моего мужа застывает легкое недоумение. Наверняка он тоже ждал иной реакции.

– А ты, Ангелина, запомни, – спокойной продолжает тираду мой отец, – я не хочу и не буду участвовать в семейных драмах, которые ты достаешь из воздуха. Мне и своих хватает.

Ощущение, будто что-то внутри с треском ломается.

Хочется снова возмутиться, но в последнюю секунду я просто замолкаю, парализованная осознанием бессмысленности этого разговора.

Отец не встанет на мою сторону.

Ни сейчас. Ни после.

– Николай Казимирович, вы такой мудрый человек, – исходится комплиментами Кирилл, – как я могу…

Но Белов тут же заставляет его замолчать одним лишь взглядом.

– Сделай мне услугу, Кирилл.

– Да? Какую же? – переспрашивает муж с любопытством.

– Забери ее уже домой, а то слишком много постороннего шума, который мешает мне работать.

Глава 8

Не успеваю даже вдуматься в слова отца, как руки оказываются парализованы стальной хваткой Кирилла.

Это мой родной отец только что потребовал выставить меня за дверь?

С недоумением и ужасом смотрю на Белова, который с пристальным интересом смотрит на свои бумаги.

Бумаги! Документы! Дела!

Конечно! Для него все что угодно сейчас важнее, чем дела дочери.

Видимо, я была для него милым ангелочком только тогда, когда послушно выполняла все его прихоти, но когда у меня вдруг появились свои желания – он перестал думать обо мне, как о человеке.

– Я вас понял, Николай Казимирович, – муж открывает дверь, – считайте, что нас уже нет.

Спустя секунду мы уже стоим на коридоре, и Князев прожорливо сверлит меня взглядом.

– Пошли в машину, поговорим.

– Я с тобой никуда не поеду, предатель, – шиплю в ответ, но мое сопротивление его только забавляет, и Князев продолжает тащить меня за локоть в сторону лифтов.

– Убери от меня руки! Не трогай!

Никакой реакции, словно Князев волочет в машину бесчувственный мешок с картошкой.

Я даже не знаю, что стало для меня большим ударом. Предательство любимого мужа и сестры или дорогой папочка, который выставил меня за дверь, когда я отчаянно нуждалась в поддержке.

В голове стоит звон.

Такой, словно мой мир вокруг разбивается на кусочки и разлетается мелкими осколками во все стороны, вонзаясь мне в сердце.

Белов был моей последней надеждой. Но что делать теперь, когда Князев понял, что отец не встанет на мою защиту? Дальше продолжит захаживать к Машке, делая вид, что в нашей семье все хорошо?

Когда мы оказываемся внизу, и Кирилл запихивает меня на переднее сидение, у меня нет никаких сил сопротивляться.

Ни физических. Ни моральных. Только горячие слезы обжигают мои щеки, анпоминая о том, что я абсолютно бессильна сейчас перед этой сволочью!

Последняя надежда ответить предателю с помощью отца умерла в тот момент, когда он выставил меня за дверь.

Князев хлопает дверью спорткара и долго молчит, глядя на опустевшую дорогу.

Интересно, может он хоть извинится за то, что сделал, но вместо извинений, Кирилл спокойно заявляет:

– Ангелина, ты должна успокоиться.

– Я никому и ничего не должна, – фыркаю в ответ, – особенно тебе.

– Послушай, – продолжает строго, – что бы ты там не видела у Машки в доме, забудь. Это тебя не должно касаться.

– Значит ты хочешь, чтобы я просто закрыла глаза на твои измены? Делала вид, что у нас все хорошо, пока ты гуляешь где-то на стороне? – обиженно переспрашиваю я. – Хорошо ты устроился, Князев, ничего не скажешь.

– Хочу, чтобы ты была мудрее, Ангелин. Например, как твой отец или сестра, – огорошивает своим цинизмом, – Ведь что бы я не делал – я всегда думаю о благополучии нашей семьи.

Становится до нелепости смешно.

Интересно, когда она перед ним на коленях стояла, он тоже думал о семье⁈

Только Князев мог так изощренно перевести стрелки.

– Не смеши меня, Кирюш. Я прекрасно слышала ваш диалог и знаю, что единственная причина, которая удерживает тебя около меня – это мой отец.

Он долго молчит, словно признавая мою правоту.

В глубине души хочется, чтобы он умолял меня простить его. Клялся, что все это ошибка и мой отец – последний человек, о котором он думает, но чем больше Кирилл молчит, тем больше я понимаю, что оказалась права.

– Так я и не говорил, что люблю тебя. Я говорил, что думаю о семье, потому что этот союз выгоден нам обоим. Ты это прекрасно знаешь.

– И что? Ты думаешь, это заставит меня молча смотреть, как ты развлекаешься с моей сестрой⁈

– Но женат то я на тебе, – без доли смущения заявляет Князев, – остальные просто физиология.

– А я значит для тебя мешок с картошкой? Со мной со своей физиологией ты уже справиться не можешь⁈ – закипаю, чувствуя, как вытягиваются в струну мои нервы.

– Ты не сможешь понять разницу. Ты ведь женщина. Для вас любовь и секс – это одно и то же.

– Но ведь так и должно быть у нормальных людей!

– Нет, Ангелин. Так бывает только в сказках, которые вы сочиняете друг для друга. В мужском мире все иначе.

Мне снова хочется зареветь. Завыть громко и тоскливо, чтобы весь мир слышал о том, как мне больно.

– Значит, в вашем мире нормально спать с родной сестрой жены?

– Если она горячая и сама хочет этого, – разводит руками мой муж, – а Машка, она именно такая. Ну, ты понимаешь…

Он пытается подобрать слово, а я с ужасом понимаю, что не хочу, чтобы он продолжал.

– Такая живая, игривая, страстная… С ней можно без обязательств. И она все прекрасно понимает, а еще она так круто делает…

– Хватит, – жестко произношу я, не в силах переваривать эту информацию, – я поняла, что ты считаешь меня пустышкой по сравнению с ней.

– Я вовсе не говорил этого.

– Правда? Тогда почему Маша для тебя особенная, а меня ты всегда будто держал на скамейке запасных вариантов⁈

Князев молчит несколько секунд, а затем устало выдает:

– Понимаешь, твоей сестре свыше даны и ум, и красота, и харизма, – вздыхает он, – а тебе… Ну а тебе даны влиятельные родственники.

Глава 9

– Если Машка такая прекрасная, то почему ты не женился на ней, а⁈ – хочется со всей силы треснуть Князева, и только желание не вылететь на обочину удерживает меня от этого решения.

– Ангелина, прекрати свои бабские драмы. Маша не подходит для брака, ее дело – блистать среди светской элиты и строить карьеру, а твое…

– Покорно ждать мужика на коврике в прихожей⁈ – переспрашиваю с ненавистью.

Кирилл поднимает на меня усталый взгляд. Такой незаинтересованный и опустошенный, будто претензию ему предъявляет незнакомая бабка в автобусе.

На Машку сегодня утром он совсем не так смотрел….

Там была и страсть, и интерес.

– Тебе бы родить, наконец, Ангелин. Может спокойнее станешь.

– От тебя рожать я точно не буду, Князев, – отвечаю ему стиснув зубы, а сама задумчиво провожу рукой по животу.

Почему же все так не вовремя? И что теперь делать с маленьким чудом, чье сердце уже бьется внутри меня⁈

– А что ты будешь делать? – словно прочитав мои мысли, переспрашивает муж, – еще скажи, что на аборт пойдешь? Или может найдешь дурочка, готового принять чужого отпрыска?

Внутри все сводит от обиды.

Князев прав. Уходить от него мне невыгодно. Особенно сейчас, когда я только узнала о беременности.

Но разве я готова сложа руки наблюдать за изменами и похождениями мужа⁈ Разве я готова вынести этот абсурд, эти унижения, делая вид, что этого нет?

– Я знаю тебя, Ангелина. Ты только с виду такая дерзкая, а внутри… – муж довольно причмокивает, – одна ты ничего не сможешь. Сама же знаешь об этом.

Он знает, куда целиться, знает за какие струны тянуть, чтобы усыпить мою бдительность и поверить в собственную никчемность.

В этом весь Князев.

Манипулятор, циник и эгоист. И я так надеялась, что таким он бывает только на работе, но вон он начал становиться таким со мной!

Кирилл выкручивает руль, и мы съезжаем с МКАДа на широкую загородную дорогу.

– Куда мы едем? – напряженно переспрашиваю я, заметив, что мы все дальше отдаляемся от города.

– К моей матери. У нее ведь юбилей сегодня. Ты что, забыла?

Точно!

Проклятый юбилей! И как у меня только вылетело из головы, что я обещала свекрови помощь в приготовлении салатов к столу!

Софья Николаевна меня невзлюбила с первой секунды. И как бы я ни старалась задобрить ее подарками, стряпней, вниманием – все ей во мне казалось неправильным.

Ножки кривые, глазки косые, ну а с приготовлением борщей и пирогов, по ее мнению, мне вообще лучше было не связаться.

– Постарайся не портить маме праздник. Веди себя хорошо.

– Может мне просто стоит остаться дома?

Кирилл в очередной раз бросает на меня задумчивый взгляд.

– Нет. Я обещал, что мы будем. Мама хотела с тобой побеседовать.

– Побеседовать⁈ О чем?

Когда речь заходит обо мне и желаниях свекрови, меня начинает подташнивать.

Еще ни разу ее пожелания не совпадали с моими, а иногда и вовсе были абсолютно противоположными.

– Не знаю, о чем будет беседы. Она только сказала, что это очень важно для тебя.

Он бьет по тормозам, и машина с треском останавливаемся у широкой парадной.

Кирилл глушит мотор.

– Вот держи, – протягивает мне стопку салфеток, – приведи себя в порядок. Не хочу, чтобы гости испугались.

– Да ну? А может ты просто не хочешь, чтобы гости говорили, что у великого Князева что-то не так с женой? Боишься, что поползут слушки о твоем неидеальным браке?

Он молчит, сканируя меня хищным взглядом.

– Я знаю, что ты будешь хорошей девочкой, Ангелин, – улыбается он, но так едко, что я невольно ощущаю дрожь в коленях.

– А если не буду, а? Если я всем расскажу, какой ты на самом деле⁈

Его улыбка становится все шире.

– Тогда ты очень сильно испортишь репутацию своего семейства. Не боишься, что папочка наругает?

Я нервно сглатываю, но Князеву хватает этого, чтобы заметить, что он попал в точку.

– Я так и думал, Ангелин. Ты слишком зависима от своей семьи. А значит будешь делать то, что мы тебе скажем.