Текст книги "Ресторан «Кумихо»"

Автор книги: Пак Хенсук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Деньги за украденную собаку

К двенадцати часам начали подтягиваться посетители. Кажется, за несколько дней мы успели приобрести в округе репутацию приличного местечка.

Шеф занимался стряпней и при этом постоянно выглядывал в зал. Он с нетерпением ждал человека по имени Нана, но тот не появлялся. Лицо шефа становилось все тревожнее и тревожнее.

Закончилось обеденное время, было уже три часа дня. После окончания ланч-тайма поток посетителей почти прервался.

– Может, позвонить? – обратился к Ачжосси брат.

– Нет, подождем еще немного. Не нужно торопить. – Шеф, не в силах скрыть обеспокоенность, вытянул руки ладонями вниз, как бы призывая самого себя успокоиться.

– Не знаю, что это за человек, но выглядит все очень странно. Я бы на его месте прибежал с восходом солнца. Можно подумать, что три миллиона – цена бродячей собаки и просто так на дороге валяются. Я как-то продал собаку, поэтому хорошо знаю. Когда мне было пятнадцать, я украл соседское злобное чудовище и продал торговцам. Какими же они оказались скупыми, дали мне, можно сказать, копейки. Я тогда впервые узнал, что цена за собак такая мизерная.

Я чуть не завопил во весь голос, пока брат рассказывал эту историю. Если бы Ачжосси не удержал меня за руку, я бы кинулся на него и свернул ему шею.

Я вспомнил собаку, которая с невозмутимым видом мужественно противостояла метели. Узнала ли она перед смертью человека, укравшего ее и отдавшего торговцам? Наверняка узнала. Потому что видела его каждый день, утром и вечером.

Из глубин души вихрем поднялось незнакомое чувство:. пронзительнее, чем грусть, но тягостнее, чем боль. Меня слишком душили эмоции и слезы.

– Скотина! – Я пронизал брата ненавидящим взглядом.

В другое время он назвал бы меня придурком и покрутил пальцем у виска. Но сейчас он выглядел явно уставшим и никак не отреагировал.

– Куда ты потратил деньги, вырученные за собаку? – спросил я сквозь зубы. Хотя спрашивать было бесполезно.

– Я, собственно, по поводу акции… – В ресторан именно в тот момент, когда брат шевелил губами, раздумывая над ответом, вошла высокая женщина с длинными волосами.

– Вы Нана? – быстро переключился на нее брат.

– Да.

В тот миг, когда женщина произнесла это слово, лицо нашего шефа настолько угрожающе исказилось, что невозможно передать словами.

– Шеф, она пришла, пришла.

– Поздравляю вас. Пожалуйста, присядьте вон туда, за тот столик. Мы оставили его свободным специально для вас. – Брат с наигранным радушием указал на зарезервированный столик.

– Ну что вы, не стоит так беспокоиться…

– Очень даже стоит. Ведь вы выиграли приз в три миллиона. Что и говорить, такие деньги на дороге не валяются, как бездомные дворняги.

Я чуть не задохнулся от слепой ярости.

Нана, пугливо оглядывая ресторан, осторожными шагами прошла к столику.

– Минуточку! – Ачжосси подбежал к женщине и грубо схватил ее за руку. – Откуда вы знаете рецепт «Сливочной нежности»? Это невозможно. На всем белом свете рецепт блюда знают только два человека. Да-да, только двое. Так откуда вы знаете рецепт? – начал он допытываться.

Видимо, Нана оказалась не тем человеком, которого он так неистово ждал.

– Эй, что с ним? Мы же успешно провели акцию, и чего он вдруг? Передумал вручать три миллиона? Нет, так не пойдет. Ведь пост об акции был выложен на моем аккаунте. А если он не сдержит обещание, то как я буду выглядеть? Черт, если эта женщина напишет правду в соцсетях, я опозорюсь как последняя собака, – кипел от негодования брат.

– Я спрашиваю, откуда вы узнали рецепт «Сливочной нежности»? – Шеф продолжал допрашивать гостью.

– А вы здешний повар? – поинтересовалась та.

– Да, я шеф-повар этого ресторана. Это я изобрел рецепт «Сливочной нежности». Признавайся, как ты узнала рецепт? – грубо допытывался шеф.

Нана смерила его уничижительным взглядом.

– А вы-то как научились готовить «Сливочную нежность»? Как вы сами сказали, рецепт блюда знают всего два человека на этом свете, – теперь уже Нана накинулась на собеседника.

– Я первый задал вопросы.

– Сначала вы ответьте.

Глаза у обоих сверкали от ярости.

– Эй, – брат хлопнул меня по руке, – что с ними?

Признаться, мне и самому было любопытно.

– Послушай! А вдруг «Сливочная нежность» запатентована? И кто-то из них двоих украл патент? Да, так оно и есть. Кто-то из них воришка. Ну и люди… Зачем же воровать чужое? Ну и подлость. – Брат цыкнул языком.

– Не тебе судить. Ворам собак вообще слова не давали.

– А при чем здесь собаки? – рассердился брат.

– Ты знакома с Со Чжиён? – обратился шеф к Нане.

– А вы в таком случае знакомы с Ли Минсоком? – спросила Нана.

– Кто ты ей? Это она тебя прислала?

– А вы какое отношение имеете к Минсоку? Я должна знать.

Двое продолжали осыпать друг друга вопросами. Казалось, что ни один из них не собирается уступать.

Конец затянувшейся перебранке положила Нана. Она просто повернулась и пошла к выходу, ни словом не упомянув о трех миллионах, как будто и не собиралась их получить. Ачжосси побежал до двери вслед за хладнокровно уходящей женщиной и схватил ее за руку:

– Дайте мне номер Чжиён.

– Не могу. Откуда я знаю, что вы за человек? – Нана равнодушно отбросила руку шефа.

– Ну так передай ей, что таким образом она ничего не добьется. Передай, что Минсок ни за что не отступится. Ведь она знает об этом, раз прислала сюда тебя? Она знает, что я найду ее любыми путями, если она не придет сама! – выкрикнул он в спину уходящей Нане.

Та сделала вид, что не услышала его, и ушла семенящей походкой.

– Шеф, а кто из вас двоих воришка? Это подло – воровать патент на чужое изобретение.

Вместо ответа Ачжосси обхватил обеими руками голову и ушел в комнату.

– На сегодня торговля окончена, мы закрываемся. Так что можешь идти. – Я махнул брату, чтобы тот поскорее убирался.

– Почему? А как же вечерние посетители?

– Ты что, не видишь в каком он состоянии? – Я кивнул подбородком в сторону комнаты.

– А моя оплата? – Брат протянул ладонь.

Я выдал ему деньги, рассчитав оплату с утра до четырех дня. Он с суммой не согласился и начал горячо спорить, говоря о том, что планировал работать до вечера. А поскольку его преждевременно освободили по вине владельца, значит, мы должны компенсировать ему ущерб. Мне было лень препираться с ним и даже противно глядеть на него и встречаться взглядом.

– На, подавись! – Я почти швырнул деньги на столик, находящийся перед ним.

– Малой, больше так не делай. С деньгами нужно обращаться бережно. – Ван Досу собрал купюры, одну за другой.

– Можно тебя спросить? – обратился я, наблюдая за ним.

– О чем угодно. – Брат, обслюнявив палец, пересчитал деньги и спрятал в карман.

– Ты на что потратил деньги за украденную собаку?

– А тебе-то что? – Он поднял голову и пристально посмотрел на меня.

– Просто интересно, на что ты потратил деньги, вырученные от такого плохого поступка. Ты что, шмотки купил? Или в клуб сходил?

– Какой еще клуб? Мне тогда всего пятнадцать было, придурок! Да я и не помню уже, давно было дело. Так, гроши несчастные. – Он похлопал рукой по карману с деньгами.

– Гребаный ублюдок!

Слова «гроши несчастные» больно резанули мою душу. Я прикрыл ладонью переносицу – так неистово защипало в носу.

– Что? Гребаный ублюдок? Ты что, сдурел? Думаешь, если я тебя терплю, то уже можно и берегов не видеть? Ты за своим базаром следи! – Брат занес руку над головой.

Я нагнул голову в его сторону:

– Ну давай, бей! Бей, не стесняйся!

Мне казалось, что я перенесу любые побои, если это облегчит душу бедной собаки, погибшей пять лет назад.

Ван Досу, который был готов вот-вот ударить меня по голове, неизвестно по какой причине опустил руку и потер ее об полу рубашки.

Брат ушел, и я закрыл за ним дверь ресторана. На улице еще было светло, но внутри повисла мертвая тишина, присущая только глубокой ночи, и меня охватило чувство полного одиночества.

Я бросил взгляд за окно. Автобусная остановка и станция метро были все так же оживленны, как и утром.

В это время школьники возвращаются с занятий. Они наперегонки выбегают за ворота школы и идут или домой или в хагвоны[14]14
  Хагвон – коммерческий частный институт, академия, школа или курсы, распространенные в Южной Корее, фактически выполняют функции дополнительного образования.


[Закрыть]. Кто-то отправляется в дешевые кафешки, а кто-то в укромные места возле рынка. Дети, выбравшие закоулки, будут курить и смачно ругать учителей, которые сегодня им чем-то не угодили. В одной из таких ребячьих стаек наверняка окажется и Сучан. После перекура он пойдет в ресторан своего отца, а затем поможет ему с доставкой жареной курицы. Лица других одноклассников я помнил смутно, но вот его лицо отпечаталось в памяти.

Семья Сучана открыла в нашем районе ресторан, где готовили жареную курицу, когда мы с ним были первоклашками. Я намного позже узнал, что он на год, даже почти на два, старше меня, хоть мы оба и учились в одном классе. Не знаю, почему он пошел в школу позже других детей.

Сучан делал вид, будто не замечает, как я временами катаюсь без спроса на их ресторанном мопеде для доставки. Наверняка он догадывался, что у меня нет водительских прав, но знал и о том безграничном ощущении свободы, которое я испытывал во время езды. Потому молчал.

Мы с Сучаном не разговаривали ни в школе, ни на улице, но отлично понимали друг друга.

Он занялся доставкой курицы около двух месяцев назад. До этого ею занималась его мать, и причины, почему она бросила это делать, я не знал. В общем, я каким-то шестым чувством угадывал, когда ему не хотелось работать, и именно в это время угонял мопед.

Обычно, прокатившись с ветерком, я оставлял мопед в укромном закоулке, а Сучан его там находил. Мы с ним стали соучастниками преступления, связанными большой тайной. А еще начали доверять друг другу благодаря одной общей беде.

Однажды я стал свидетелем того, как отец нещадно избивает Сучана прямо перед рестораном. Тяжелая и мускулистая мужская рука раздавала такие оплеухи, что худенький мальчишка, не удержавшись на ногах, приземлялся то пятой точкой, то падал ничком, ударяясь головой. Это происходило регулярно. Каждый раз, наблюдая такую картину, я думал, как было бы здорово, если бы я был суперменом. Мне хотелось схватить в охапку Сучана и подняться с ним высоко в небо.

Он тоже нередко видел, как я убегаю из дома, спасаясь от побоев отца. Как и я, Сучан никогда не утешал меня. Вполне возможно, что он тоже мечтал превратиться в супермена и спасти меня, но я не мог знать этого наверняка, ведь мы никогда не разговаривали друг с другом; мы только переглядывались, чувствуя товарищескую солидарность. Единственное преимущество Сучана передо мной состояло в том, что у него была мать, которая иногда защищала его от побоев отца. Она казалась такой же худой, как и Сучан.

Его мать? Когда я подумал о ней, в памяти всколыхнулись смутные воспоминания. На душе стало тоскливо.

Бах… – открылась комнатная дверь. Это Ачжосси отправился в туалет.

– Я не отступлюсь, – сообщил он, вернувшись и усаживаясь на стул.

– Со Чжиён – это имя того человека, которого вы хотели увидеть?

– Сколько дней у нас осталось?

Не дождавшись ответа, он посмотрел на бумажку на стене.

Раз, два, три, четыре… – глазами считал он кружочки.

– Тогда почему Нана не дала вам ее номер телефона? Ведь они знакомы друг с другом?

Ачжосси, как и прежде, ничего не отвечал.

– Ни за что, ни за что не отступлюсь.

Глаза его сверкнули зловещим блеском, когда он резко сжал кулаки, словно приняв какое-то решение. Невозможно объяснить, что выражал его взгляд, но что-то в нем вызывало страх. Я впервые увидел Ачжосси таким за двадцать с лишним дней.

Вскоре он опять скрылся в комнате.

Я вытащил из кассового аппарата ящик с деньгами, которые переложил в целлофановый мешок и спрятал в укромное место на кухне возле холодильников.

– Так, а продукты у нас остались? – Я открыл один из них.

Его содержимое заметно убавилось с того времени, как мы впервые появились здесь.

Я оглядел кухню, на которую практически не заходил за исключением пары раз, когда жарил яичницу и мыл посуду, – она полностью принадлежала шефу и сейчас блестела чистотой. Даже посуда, оставшаяся после обеденных посетителей, была уже вымыта и аккуратными стопками стояла на кухонном столе, – кроме той, что в перевернутом виде лежала на сушилке. Тряпки сверкали белизной, а раковины Ачжосси начистил до блеска. Он в совершенстве владел качествами, необходимыми шеф-повару: вкусно готовил, любил порядок. Такие педантичные люди почти никогда не допускают ошибок в общении с другими. Вот только почему-то женщина по имени Нана смотрела на него, как на врага. Очевидно, что отношения у них были непростые.

Интересно, какая же между ними тайна?

Ночное происшествие

Брат не появлялся целых пять дней. Я попросил у одного из посетителей мобильник, чтобы позвонить ему, но тот не брал трубку. Что ни говори, а от этого типа никакой пользы. Мало того, что помощи от него не дождешься, так он еще и все нервы истрепать может.

Ачжосси ждал, не забывая о нем ни на минуту. Очевидно, он жаждал узнать телефон Наны. Словно сговорившись с братом, не появлялась и седая старушка, иногда заходившая к нам по пути. И без того синеватое лицо шефа стало таким жалким и отчаявшимся, что на него было тяжело смотреть, а остальная кожа, которая до этого была сиреневатого оттенка, теперь и вовсе стала фиолетовой. Казалось, что при таком раскладе он не протянет и нескольких дней, не говоря уж о двадцати.

– Может, нам лучше закрыть ресторан? Как бы у посетителей аппетит не пропал при взгляде на ваше лицо.

– Ни в коем случае!

– Вы хоть взгляните на себя в зеркало!

– Мы продолжаем работать.

– Мне кажется, все это бесполезно.

Ачжосси заблуждался. Он впал в иллюзию, думая о том, что если ресторан продолжит работать, то Нана и Со Чжиён придут сюда. По моим подсчетам, такая вероятность была почти равна нулю.

– Лучше поищи своего брата. Узнай, почему он не приходит, – попросил он.

Голос его был колючим. Я догадывался, что у него на душе, но где мне искать брата? У кого я должен узнать, почему он не приходит?

Ох уж этот так называемый братец! Я не обманывался на его счет, но, с другой стороны, мне было любопытно, что с ним.

– Время летит, как ветер. – Ачжосси нарисовал очередной кружок и бессильно уронил ручку.

Он несколько дней толком не спал и, видимо, сегодня, очень уставший, пораньше удалился в комнату. Я тоже ощущал тяжесть во всем теле, словно оно состояло из набухшей от воды ваты. Потушив свет, я плашмя повалился на столики.

Вдруг раздалось легкое дребезжание. Спросонья я подумал, что это ветер раскачивает плохо закрытое окно. Мне было лень вставать, да и открытое окно не сулило никаких проблем, поэтому я перевернулся на бок и попытался снова уснуть.

Бабах! – от резкого звука я проснулся. Когда глаза привыкли к темноте, мне удалось разглядеть размытую тень, отражающуюся в кухонном окне. Человеческую тень. Я вмиг стряхнул остатки сна. Вор! Нужно было закричать, но губы мои не двигались, словно мне их заклеили, тело одеревенело и не слушалось.

Тень осторожно пробралась на кухню. Послышался шорох, словно вор что-то искал. Дзынь! – раздался громкий звон упавшей кастрюли. Внезапно все стихло. Очевидно, грабитель испугался шума и затаился. Повисла напряженная, пугающая тишина. Через некоторое время он снова оживился. Тихие шорохи сменились более громкими. Видимо, вор решил, что хозяева спят глубоким сном, раз не отреагировали на звон.

Шшшш – послышался характерный звук, словно что-то тащат волоком. Я догадался – мешок с деньгами. Как же быть? Может, закашлять, чтобы вор сбежал? А вдруг он не сбежит, а нападет на меня? Это ни к чему. Но ведь нам с дядькой деньги не нужны; что с того, если их украдут? Нет, нельзя позволить унести мешок! Ни в коем случае! Будет обидно, если неизвестный грабитель утащит всё, с таким трудом нами заработанное.

Бабах! – Ачжосси в один миг избавил меня от колебаний. Видимо, он вышел в туалет. Двое против одного. Даже если грабитель силен, вдвоем у нас есть шансы одолеть его. Нужно действовать!

– Вор! Ачжосси, на кухне вор! – заорал я во все горло.

Вжих! – одновременно с шумом ветра на окне повисла тень. Я сам не понял, как бросился по направлению к ней. Вор хотел отшвырнуть меня, но я вцепился в его одежду, чтобы не дать ему уйти.

В тот момент, когда Ачжосси включил на кухне свет, грабитель оттолкнул меня и, выскочив в окно, скрылся в темноте.

– Ну и дела, – шеф не мог закрыть рта от удивления.

– Он приходил за этим, – я показал пальцем на мешок с деньгами, брошенный посреди кухни.

В тот момент я понял, что сжимаю в руке какой-то предмет. Это были две пуговицы. Без сомнения, они оторвались, когда я схватил вора за рубашку.

Ачжосси задвинул мешок с деньгами обратно между холодильниками.

– Зачем класть их на то же место, которое известно грабителю? Это равносильно тому, что сказать: «Забери их». Спрячьте в комнате. И впредь закрывайте окна хорошенько. Ведь это вы открыли их, чтобы проветрить помещение, а потом притворили, не задвинув шпингалет?

– Мы все равно уйдем через девятнадцать дней, оставив эти деньги в ресторане. – Он безучастно смотрел на мешок.

– Все равно – деньги желательно хранить в укромном месте.

Я затащил мешок в комнату и поставил в один из свободных углов, затем вышел и плотно закрыл окно. И только потом внимательно осмотрел пуговицы, все еще зажатые в руке. С первого взгляда они показались мне знакомыми: черные, с узором из мелких коричневых капель. Кажется, я уже где-то видел их, но где?

В тот момент, когда я выключил свет и собирался лечь, меня ошеломила страшная догадка. Я вспомнил рубашку брата. Точно! Эти пуговицы – с той рубашки.

– Так я и знал!

Я сжал их в руке. Подтвердились мои худшие опасения. Вот с какой целью он не появлялся несколько дней – хотел отвлечь внимание, заставить забыть о себе. Мое предположение, что брат и седая старушка сообщники, полностью подтвердилось, если судить по тому, что Седая тоже не показывалась последнее время в ресторане.

Уснуть не получалось. Ненавистный братец, как всегда, в своем репертуаре. Мало того, что он издевался надо мной при жизни, так и сейчас продолжает преследовать и надоедать мне. Он, конечно, не догадывался, что я Ван Доён. Ему такое и во сне не могло присниться. Уверен, в предыдущей жизни, мы были заклятыми врагами из знаменитой легенды: кошкой и собакой, которые переходили реку с жемчужиной и обронили ее в воду[15]15
  Корейская сказка «Как собака с кошкой врагами стали».


[Закрыть]. Очень уж подходящее сравнение.

Наступило утро, а я так и не успел толком поспать. Ачжосси отравился на кухню со словами, что нужно хотя бы яичницу приготовить. А я сидел за столом и пялился на пуговицы.

– Что ты там разглядываешь? – поинтересовался шеф, вынося две тарелки с яичницей и яблочный сок.

– Я оторвал эти пуговицы с рубашки грабителя.

– Правда? Ты что, дрался с ним? Зачем ты? Это же опасно.

– Сам не знаю, как так получилось. Тело само среагировало.

– Тело само среагировало? Значит, ты тоже борец за справедливость.

Ну как вам сказать? За свои пятнадцать лет я не совершил ничего плохого, но и не был настолько правильным, чтобы постоянно бороться с несправедливостью. Напомню: я без зазрений совести угонял мопед у Сучана.

Мне хотелось сказать шефу, что пуговицы принадлежат брату, но передумал. После того случая с наличными из кассы, я побоялся, что шеф снова обвинит меня: мол, создаю проблемы, не имея на то веских оснований. Конечно, пуговицы – доказательство, но, с другой стороны, на воре могла быть такая же рубашка, как у брата. Нужна была достоверная улика.

– Осталось девятнадцать дней, – произнес Ачжосси.

– Да.

– Время быстро летит, не так ли?

В последнее время он очень часто говорит об этом.

Шеф не стал продолжать разговор.

Я запихнул в рот жареное яйцо целиком и запил его яблочным соком, затем открыл настежь окна и принялся за уборку.

Со скрипом открылась входная дверь и в ней показалась чья-то голова. Это была седая старушка, наша старая знакомая. С какой же целью она пришла именно в такой момент? Я запутался: разве она не должна скрываться, если состоит в сговоре с грабителем?

– Добро пожаловать! Давненько вы у нас не были. А мы так ждали вас. – Ачжосси радушно встретил ее, не подозревая даже, что старушка и мой брат – соучастники неудавшегося ограбления.

– Зачем ждать меня? Я ведь вас бесплатно объедаю. У вас не было происшествий? – Она покрутила головой, внимательно оглядывая ресторан.

Вид ее показался мне немного странным, не таким, какой был обычно. В прошлые разы она заходила в ресторан и сразу садилась за столик. Ума не приложу, почему сегодня она так озирается, как будто попала в незнакомое место.

В тот миг меня пронзила догадка – преступника тянет на место преступления!

Да! Так оно и есть! Седая пришла осмотреть его вместо брата и получить ответы на волнующие вопросы: догадались ли мы о том, что тот является преступником; приезжала ли полиция; что стало с деньгами, которые не удалось украсть. Брат, конечно, не осмелился заявиться, ведь он увидел, что оторвались пуговицы. Старушку могут интересовать только они.

Я решил ни слова не говорить о пуговицах и понаблюдать за ней.

– Каких происшествий? – хором спросили мы с шефом.

– Да так, к слову… А где ваш помощник?

Вот! Я знал, что в первую очередь она спросит о брате. Ее больше всего волнует, подозреваем ли мы с шефом, кто именно проник ночью в ресторан.

«Ха! Так вы, наверное, лучше знаете. И почему вы спрашиваете о нем у нас? Вы же пришли проверить, догадались ли мы, что вор есть не кто иной как брат», – так и хотелось мне сказать, но я сдержался, чтобы не произнести это вслух.

– А я у вас хотел спросить о нем. Джон Ван уже несколько дней не выходит на работу. – пожаловался Ачжосси.

– Ой! Неужели? – Седая притворно удивилась.

– Он и трубку не берет. Может быть, у него номер поменялся? Дайте мне номер Джона. Нужно проверить, тот ли у него номер или нет. Я очень беспокоюсь о нем. Кстати, ведь вы же порекомендовали его. Стало быть, знаете, где он живет? Может быть, проведаете его?

– Не выходит на работу и даже не предупредил? Зачем же он так делает, ведь он знает, как нужны рабочие руки в ресторане. Какой безответственный! – Седая сделала удивленное лицо.

Надо же, как она убедительно играет. Ей даже актеры позавидовали бы.

– Сходите, пожалуйста, домой к Джону. Передайте ему, если он не хочет больше работать, то пусть хотя бы зайдет на минутку. Я заплачу вам за беспокойство, – взмолился Ачжосси, сложив ладони перед грудью.

– Я сама не знаю, где он живет, – покачала головой старушка.

– А я думал, вы его хорошо знаете. И поэтому порекомендовали нам, разве нет? – шеф жалобно потряс сложенными ладонями.

– Ну да, я его порекомендовала. Но я сама в тот день с ним только познакомилась. Я стояла у автомата с горячим кофе и услышала, как рядом глотает слюнки молодой парень. Подумала, что он хочет кофе и угостила его. Ведь стаканчик стоит всего двести вон. Цена не обременительная, чтобы сделать кому-нибудь приятно. Из благодарности парень помог донести сумку и был очень дружелюбен. Так мы с ним разговорились, и я узнала, что он ищет подработку. Кажется, он говорил, что у него кто-то заболел, и нужны деньги. Вот я и порекомендовала ваш ресторан. Вы же сами просили найти помощника.

– То есть вы на самом деле не знаете, где он живет? – Казалось, что от разочарования Ачжосси вот-вот разрыдается.

– Ну я же говорю. А, вот его телефон. Я сохранила его, когда он просил найти работу. – Седая показала нам экран мобильника. Номер брата был тот же.

Старушка ушла, пообещав снова прийти. Я вышел вслед за ней.

– Помните, вы приходили несколько дней назад, когда заказывали твенчжан ччиге? Вы что-то шептали Джону на ухо. Говорите, что плохо знакомы друг с другом, но уже тогда между вами были какие-то секреты? Мне показалось, вы очень хорошо знакомы, – саркастично произнес я.

«Хм, бабуля, ты думаешь, что ты идеально сыграла свою роль, потому что Ачжосси безоговорочно поверил тебе, не так ли? Но не все так просто в жизни», – вертелось у меня в голове.

– Я шепталась с Джоном? Не было такого, – отрезала Седая, не моргнув и глазом.

– Ну вспомните. В тот день, когда вы с аппетитом съели твенчжан ччиге с вареным рисом. Вы еще одна приходили, без подруг.

– Я в последнее время забываю даже свое имя и возраст, как же я вспомню, что было несколько дней? Доживи до моих лет. В моем возрасте девять из десяти – склеротики.

Было очевидно, что она всячески старается увернуться от разговора, ссылаясь на возраст. Но в ее годы многие люди занимают даже президентские посты. Возраст – не убедительная отмазка.

– Джон Ван стоял рядом с кассой. Вы осторожно к нему подошли, чтобы не заметили другие. Вот так, – я изобразил ее действия.

– Ах, тот день! – Только после этого старушка закивала головой.

Видимо, она решила, что лучше признать очевидное.

– Что вы ему сказали? Тогда лица у вас обоих были мрачными. Ведь что-то произошло? Именно с того дня он больше не приходит в ресторан. Да и вы тоже. После того случая вы только сегодня явились.

– Неужели? – Старушка сделала вид, что задумалась, подняв глаза в потолок.

Я снова подумал, что играет она просто виртуозно. Но меня не убедила.

– Даже не знаю, можно ли об этом говорить. Если парень узнает, может обидеться. По правде говоря, он просил одолжить ему денег. Клялся накопить с подработки и вернуть. Я пообещала узнать. У меня и самой денег немного, потому хотела занять у подруг. Но ни у кого из них лишних не нашлось. Вот эти слова я ему и нашептала.

– Просил одолжить ему денег?

– Именно так.

– Зачем?

– Наверное, раз у него кто-то заболел, нужно оплатить лечение. Мы ведь говорили об этом, когда встретились у автомата в больнице.

– А с чего вы ему поверили, раз даже хотели занять для него денег у подруг?

– Ты что хочешь узнать от меня? Допрашиваешь, будто следователь. А почему бы ему не поверить? По нему же видно, что он хороший парень.

Ну и ну, до чего же она не разбирается в людях. Этот парень, бабуля, очень плохой человек.

– А вы знаете, кто у него заболел?

– Кто его знает? Он не говорил, кто заболел. В ту больницу в основном старики обращаются. Возможно, кто-то из его стариков тоже там.

Я-то знал, что Джон Ван не настолько хороший человек, чтобы зарабатывать своим трудом или занимать деньги на чье-то лечение, и хотел дать старушке это понять. Если Седая и брат не соучастники, то она сильно заблуждается на его счет; но если все-таки соучастники, то старушка – гениальная актриса.

Я все еще не верил ей, она вызывала у меня подозрения, но по необъяснимой причине в глубине души шевелилась и не давала покоя мысль, что все слова старушки – правда. Если так оно и есть, то на чье лечение брату понадобились деньги? Неужели для бабушки? Нет, быть такого не может. Она даже простудой редко болела, а ее желудок был настолько крепкий, что мог переваривать даже камни; от расстройств она никогда не страдала. С какой стати нашей бабушке болеть? Но даже если такое случилось, брат не стал бы так активно искать деньги ей на лечение.

Да и что с того, что бабушка больна? Какое мне до этого дело?

Я попытался отмахнуться от этих мыслей, отогнать ее образ, возникший в памяти. Меня это не касается. Между нами, застыла неприязнь, словно кусок льда, и его ничем не растопить.

После ухода Седой я долгое время не мог привести мысли в порядок, но со временем во мне окрепла убежденность, что все-таки они с братом сообщники. Досадно, ведь я почти поверил в слова старушки.