355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Орландина Колман » Когда убивает любовь… » Текст книги (страница 1)
Когда убивает любовь…
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 21:44

Текст книги "Когда убивает любовь…"


Автор книги: Орландина Колман


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Annotation

Берег!

Мне сразу же стало ясно, что я нахожусь в большой опасности. Если я действительно так близко к морю, как мне кажется, то недалеко и до скалистого обрыва. Неосторожный шаг может стоить мне жизни!

В неприятном предчувствии я повернулась спиной к глухому рокоту бушующих волн и ощупала правой рукой землю перед собой. Затем испуганно отдернула руку, когда камень из-под моих пальцев неожиданно выскользнул и куда-то покатился. Я в оцепенении затаила дыхание. Вскоре далеко внизу раздался тихий всплеск: камень шлепнулся в воду у берега. Я была на расстоянии шага от пропасти!

Орландина Колман

Читайте в следующую среду, 28 августа:

Орландина Колман

Когда убивает любовь…

Амулет из Африки убивает всех девушек, посмевших влюбиться в Нормана Трудора.

Берег!

Мне сразу же стало ясно, что я нахожусь в большой опасности. Если я действительно так близко к морю, как мне кажется, то недалеко и до скалистого обрыва. Неосторожный шаг может стоить мне жизни!

В неприятном предчувствии я повернулась спиной к глухому рокоту бушующих волн и ощупала правой рукой землю перед собой. Затем испуганно отдернула руку, когда камень из-под моих пальцев неожиданно выскользнул и куда-то покатился. Я в оцепенении затаила дыхание. Вскоре далеко внизу раздался тихий всплеск: камень шлепнулся в воду у берега. Я была на расстоянии шага от пропасти!

Наконец-то побережье снова принадлежало лишь Алине. Несколько дней узкая береговая полоса у подножья отвесных скал была огорожена. Видимо, именно здесь произошел несчастный случай. Кто-то упал со скалы и разбился насмерть.

Теперь полиция убрала желтую оградительную ленту и снова открыла береговую полосу для всех желающих.

Из-за этого происшествия полиция приходила и к Алине. Двое полицейских постучались в дверь ее маленького каменного дома и очень вежливо попросили разрешения войти. Мужчины интересовались, не видела ли она что-нибудь подозрительное той ночью, когда на побережье произошло несчастье. Алина лишь покачала головой и сказала, что переехала сюда, чтобы обрести покой, и жизнь других людей ее не касается.

Ее ответ полицейских явно не устроил, это отчетливо читалось на их лицах. Но ей было все равно, она лишь хотела, чтобы мужчины побыстрее убрались и оставили ее наедине с собой. Что они через некоторое время и сделали.

Этот визит и тот факт, что берег так надолго огородили, натолкнули Алину на мысль, что у полиции имеются сомнения в том, что это был несчастный случай. Возможно, убийство. Ее предположения подтвердились на следующий день, когда к ней в дом снова пожаловала полиция. На это раз пришел мужчина в гражданском. Он представился Идоном Траутом, инспектором по расследованию убийств из Глазго.

Траут задавал ей почти те же самые вопросы, что и его коллеги день назад. Алина повторила, что совершенно ничем не может помочь полиции. В ту ночь она крепко спала дома и ничего не слышала.

Когда Траут спросил, может ли это кто-то подтвердить, Алина не на шутку испугалась: «Боже мой, неужели меня в чем-то подозревают?»

– Той ночью я была одна, – не очень уверенно проговорила она. – Я каждую ночь одна. И днем, между прочим, тоже, и мне это нравится!

В ответ на это инспектор Траут внимательно осмотрел скромно обставленную комнату, из которой, по сути, и состоял маленький дом. Затем он недружелюбно кивнул на прощание и протянул ей визитку:

– Позвоните мне, если вдруг что-то вспомните.

После этого инспектор ушел. Больше полицейские Алину не беспокоили, и когда с берега убрали оградительную ленту, она смогла вновь наслаждаться прогулками вдоль моря.

Что именно произошло той ночью и кто погиб, ее не интересовало. Если бы она заглянула в местную газету, то сразу узнала бы о деталях происшествия. Но такие вещи ее не заботили. Не для того она переехала на атлантическое побережье Шотландии, чтобы принимать участие в жизни местного населения. Девушка перебралась в Крейгхаус, чтобы в самобытной уединенности этих пустынных мест найти покой.

Алина сняла туфли и чулки и босиком балансировала на мокрых камнях, выглядывавших из воды. Слева от нее простиралось море, а справа круто уходил вверх скалистый утес.

Она была уверена, что не наткнется между камней на жуткие следы несчастного случая. Каждый миллиметр береговой полосы был обследован полицейскими по нескольку раз. А то, что они вдруг упустили, уже давно забрал с собой прибой, – в этом Алина была уверена. Поэтому она совершенно спокойно продолжала прогулку босиком.

Сегодня море было относительно спокойным, сонным. Небо покрывали серые облака, придавая водной глади стальной оттенок. Девушка была даже немного разочарована: ей нравилось, когда высокие волны с неистовством бросаются на береговые скалы и с фонтанами брызг откатываются назад. Нравилось ощущение силы прибоя.

После таких прогулок она всегда возвращалась домой насквозь мокрая. Одежда, словно вторая кожа, прилипала к ее молодому, стройному телу. Обычно после прогулки на пронизывающем ветру Алина долго не могла согреться, разжигала печку и грелась у нее до тех пор, пока тепло огня не выгонит холод из замерзшего тела.

Но в этот облачный полдень волны лениво плескались в нескольких метрах от скал. Так что их языки, шипя и клокоча, безобидно растворялись между камнями и едва обдавали брызгами ноги Алины.

Таинственный шепот и шипение раздавались всякий раз, когда волны отступали и шуршали по прибрежной гальке. «Словно меланхоличная музыка!» – подумала Алина.

Она остановилась, повернула лицо к морю и закрыла глаза. Так она лучше чувствовала ритм моря.

Вскоре девушка с грустью открыла глаза. Море по-прежнему пело и наигрывало свою жутковатую музыку. Но сегодня эти звуки не могли пробудить в Алине никаких идей, а ведь раньше она легко сочиняла мелодии! Даже шум уличного движения в Глазго порождал музыку в ее голове. Потом сами по себе возникали строчки текста, и раз – новая песня готова! Эти песни Алина исполняла вместе со своей группой Sleep Dark, и в какой-то момент музыканты стали очень популярны. Но затем способность сочинять мрачные песни иссякла.

Вот и сегодня у нее не возникло ни малейшей, даже самой незначительной идеи, сколько бы она ни слушала море и ветер. Девушка печально посмотрела в сторону горизонта. Ничего, кроме сияющей сталью воды и волн. В какой-то момент ей захотелось, чтобы поднялась огромная волна, накрыла ее и безжалостно утащила за собой в пучину. И тогда ее мучения закончатся!

Но желанная волна не появлялась, как и то пьянящее чувство, которое всякий раз охватывало Алину, когда она начинала сочинять новую песню для своей группы.

Девушка вздохнула. Уже месяц она уединенно жила в маленькой хижине на самом побережье. Она уехала сюда в надежде, что вдохновение вновь придет, но оно не приходило. И лучше ей не становилось. Ее до сих пор мучили неприятные воспоминания о ссоре с остальными музыкантами Sleep Dark, которая привела к распаду коллектива.

Больше всего Алину задевало то, что Джим Хенсон, гитарист ее группы, постоянно настраивал всех против нее. Но этот болван, видимо, даже не догадывался, насколько сильно девушка была в него влюблена!

С раздражением она отбросила воспоминания. Мысли о Джиме настолько разозлили ее, что она уже была не в состоянии воспринимать тайный язык моря! Нервным движением руки она убрала с лица длинную прядь рыжих волос, заправила ее за ухо и вытерла невольно потекшие слезы.

Алина поняла, что сегодняшняя прогулка по берегу не сможет отвлечь ее от воспоминаний. Дни, которые она была вынуждена провести дома из-за полицейского расследования, видимо, почти без остатка разрушили все очарование этих мест.

С чувством досады она потерла лоб и посмотрела на скользкие камни под ногами. Наверное, скоро во всем мире не останется ни одного места, где она сможет черпать вдохновение и сочинять новые мелодии!

Алина повернулась и с поникшей головой побрела в сторону дома. Ей нужно было пройти приличный участок берега до маленькой бухты, от которой вверх поднималась крутая, извилистая дорожка, ведущая к ее каменному дому на обрыве.

Она развела руки в стороны для равновесия и стала ловко перескакивать с камня на камень. Алина уже почти добралась до бухты, как вдруг резко остановилась. Она увидела блестящий предмет размером с грецкий орех, лежавший между двумя камнями. Девушка встала на колени и внимательно разглядела эту вещицу. Предмет был полностью черный, за исключением двух блестящих точек, которые, словно два маленьких глазка, смотрели на нее.

Это и были глаза, сделанные из благородного камня. «Бриллианты!» – предположила Алина с растущим волнением.

Ее пальцы дрожали, когда она просунула руку между камней и вытащила оттуда загадочный предмет.

Такой странной вещи она никогда в жизни не видела: нижняя плоская часть предмета была сделана из эбенового дерева, а на верхней, каменной, было изображено лицо женщины, судя по всему, негритянки. Бриллианты были ее глазами. Алине даже показалось, что эти странные глаза смотрят ей прямо в душу!

Обратную, плоскую сторону находки покрывали вырезанные руны и символы. Похожие символы украшали и черное каменное лицо.

Девушка с волнением предположила, что речь идет о каком-то амулете. «Это счастливый талисман, который мне послало море!» – подумала она, но тут же вскочила и стала с тревогой озираться по сторонам. Ее вдруг охватило какое-то неприятное ощущение: будто за ней кто-то наблюдает. Но вокруг не было ни единой души.

Алина в нерешительности стояла на берегу и с удивлением разглядывала странный амулет. Возможно, эта драгоценность принадлежала женщине, которая упала со скалы. Девушку передернуло от этой мысли.

Впрочем, полицейские обследовали каждый миллиметр побережья и, конечно, просто не могли не найти этот амулет. Значит, его принесло волнами позднее. Эта мысль успокоила Алину. А раз эта вещь не связана с преступлением, значит, она может с чистой совестью оставить драгоценную находку себе.

Она положила амулет в карман. Ее охватило непривычное ощущение уверенности и счастья. Может, эта находка положит конец полосе ее неудач? Может, этот амулет поможет ей сочинить новую песню и даже собрать новую группу?

Девушка продолжила свой путь, легко перепрыгивая с камня на камень. Она хотела как можно быстрее добраться домой и попробовать написать новую песню.Тихий внутренний голос твердил: «Выкини его обратно в море». Он будто бы предостерегал Алину от амулета. Но Алина не обратила внимания на этот голос. Ничто не разлучит ее с новым талисманом, на который она уже возложила столько надежд!

* * *

Водитель Глен Макрей, очевидно, был необщительным и замкнутым парнем.

– Вы археолог Бренда Логан? – это была пока единственная фраза, произнесенная им больше часа назад, когда он встретил меня в зале прилета аэропорта Глазго.

С тех пор он молча крутил руль старого «Роллс-Ройса» и с мрачным лицом поглядывал на суровый прибрежный ландшафт. На все мои вопросы мистер Макрей отвечал лишь кивком головы, ворчанием или хмыканьем. Если он что-то и бормотал, то это было настолько неопределенно, что невозможно было определить, согласие ли это, отрицание или просто некий звук, которым водитель давал понять, что разговоры со мной его не интересуют.

Я оставила попытки: водитель явно не подходил на роль источника информации. Нужно было немного потерпеть, пока я не доберусь до цели своего путешествия.

Вчера утром, когда я пришла на работу в Британский музей, меня срочно вызвал к себе директор.

– Завтра вам нужно отправиться в Шотландию, Бренда! Это важно! – так поприветствовал меня профессор Соломон Слоан, когда я вошла в его кабинет.

– Что за пожар, профессор? – поинтересовалась я.

Директор музея лишь неопределенно пожал плечами:

– Видимо, вы должны выручить одного из своих помощников, Бренда.

Я посмотрела на нахмурившегося профессора, сидевшего за заваленным бумагами столом. В этот день он был на удивление неярко одет, что было для него не характерно. Черно-белая полосатая рубашка, бирюзовый галстук и такого же цвета жакет, по меркам профессора, можно было считать почти однотонными.

– Помощников? – переспросила я. – Вы имеете в виду моих таинственных покровителей?

Директор кивнул.

Я исследую в музее разные амулеты, как правило, старинные: их историю, происхождение и назначение. Но не только с точки зрения археолога. Дело в том, что у каждого талисмана есть свои функции: хозяина он охраняет, а чужакам может принести несчастья. Почти каждый старинный амулет нужно обезвредить, поскольку его хозяева уже давно умерли. А недавно несколько влиятельных людей решили поддержать мои исследования. Но они потребовали не разглашать их имен.

– Я должна снова разузнать что-то о каком-то магическом амулете? – предположила я.

Обычно именно этого и требовали от меня мои тайные покровители в обмен на свою финансовую поддержку. Периодически они использовали меня в качестве охотницы, которая должна обезвредить тот или иной магический амулет. Это были настоящие, незабываемые приключения!

– Данные как всегда крайне скупы, – сказал профессор с сожалением. – Вы же знаете, Бренда, что эти господа никогда не называют вещи своими именами. Они боятся мистических происшествий, связанных с этими вещицами.

Я кисло улыбнулась. Профессор Слоан тоже боялся. Но, в первую очередь, он боялся, что может пострадать его солидная репутация крупного ученого, если вдруг кто-то узнает, что он держит в Британском музее археолога, твердо убежденного в существовании магии и колдовства.

Я верю в оккультизм и трансцендентные силы не потому, что разочаровалась в жизни. И я не спятившая старуха. Нет, мне чуть за двадцать, и я знаю, что магические силы существуют, потому что почти каждый день имею с ними дело. А уж сколько было всяких приключений, связанных с разнообразными магическими амулетами!

Об этом мой муж, доктор Ирвин Коннорс, мог бы написать не один печальный рассказ. Не только потому, что из-за моей работы он всегда беспокоится за меня, но еще и потому, что с моей помощью зачастую сам оказывается втянутым в водоворот событий.

Конечно, он не может это прекратить. Наоборот, старается помогать в моей охоте за амулетами, в конце концов, он меня любит больше всего на свете. Он делает все возможное, чтобы оградить меня от темной, злой магии, против которой я борюсь.

Он очень хотел поехать со мной в Шотландию. Но, как это часто случалось, не смог из-за работы в госпитале Святого Томаса. Врач-невролог не может просто так взять и уехать в отпуск. Ирвин был бы плохим врачом, если бы оставлял в беде людей, полагавшихся на его знания и опыт, лишь потому, что ему захотелось сопровождать жену…

Я вздохнула и недовольно посмотрела на водителя «Роллс-Ройса». Он делал вид, что не замечает мой нетерпеливый пристальный взгляд. Совершенно спокойно он продолжал вести автомобиль. С правой стороны был скалистый берег, с левой – тянулась цепь холмов, настолько безжизненных, что растущей на них скудной травой, наверное, даже не прокормить семью кроликов.

– Вы не хотите мне, наконец, сказать, куда мы все-таки направляемся? – я начала выходить из себя. – Ваше загадочное молчание мне определенно не нравится. Здесь нет ни одного дома, а последнюю деревню мы проехали пятнадцать минут назад.

– Мы почти приехали, – коротко отозвался водитель.

– Я очень рада, – ответила я с сарказмом. – А то у меня уже нет сил находиться в этом гробу на колесах.

Водитель с возмущением посмотрел на меня. Ему явно хотелось ответить мне, но он предпочел проглотить свое негодование. Вместо этого пренебрежительным кивком он указал вперед:

– Вон там уже виден замок Гэлли.

Я наклонилась вперед и уставилась в лобовое стекло. Слева, рядом с шоссе, возвышалась приличных размеров скала, а на ее гребне вытянулось мрачное здание, которое по цвету едва отличалось от самой скалы.

На первый взгляд, это сооружение походило на крепость. Из печных труб в пасмурное небо поднимался дым – единственный признак того, что в замке кто-то живет.

Я смиренно вздохнула и откинулась на спинку сиденья:

– Я начинаю понимать, почему цель моего путешествия окружена такой таинственностью, – не удержалась я от ироничного замечания. – Если бы я заранее знала, что должна отправиться в этот неуютный замок, то попросила бы снять мне гостиничный номер в Крейгхаусе.

Водитель никак не отреагировал на мое замечание. Вместо этого он свернул с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую на верх холма. Она заканчивалась усыпанной гравием парковкой.

«Роллс-Ройс» остановился. Водитель молча вышел. Я не стала дожидаться, пока он обойдет машину и откроет мне дверь, вышла сама и посмотрела в сторону мрачных и неприветливых стен, возвышавшихся надо мной. К замку вела лестница с вырубленными прямо в камне ступенями. Она была узкая, извилистая, с не вызывающими доверия деревянными перилами и круто уходила вверх на сотню метров.

– Есть какой-нибудь другой способ попасть в замок? – спросила я у водителя, который тем временем вытащил из автомобиля мой багаж. – Эта лестница уж очень длинная!

Он холодно ухмыльнулся и захлопнул крышку багажника. Затем взял оба моих чемодана и молча стал подниматься. Качая головой, я смотрела вслед мужчине. То, что люди, которые вынуждены жить в такой неуютной местности, подвержены депрессиям и малообщительны, я очень хорошо понимала. Но меня не радовала перспектива подняться по этой почти отвесной лестнице, даже не зная, что ждет наверху.

К счастью, я могу похвастаться хорошей физической формой. Если бы я не была такой выносливой, то сдалась бы уже на середине лестницы. Так что я непринужденно следовала за водителем, не высказавшим, к его чести, никакого возмущения по поводу веса моих чемоданов.

Когда мы достигли конца лестницы, мне все-таки потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Я стояла и, тяжело дыша, осматривалась по сторонам.

Передо мной располагалась маленькая площадка. Громоздкие цветочные горшки, в которых росли рододендроны и розы, не смягчали унылого впечатления от стен, окружавших маленькую площадь. Каменный фасад производил мрачное впечатление. С этой стороны, защищенной от ветра, стены замка поросли мхом и лишайником. По плотным шторам на окнах можно было предположить, что в замке холодно и, наверное, гуляют сквозняки.

Водитель бодрым шагом двинулся к входу в замок. Остановившись у массивной двустворчатой двери, он посмотрел на меня через плечо:

– Ну, что там? – прокричал он грубо. – Вы идете или нет? Сэр Роберт уже ждет вас. Он очень не любит, когда его заставляют ждать!

Я поспешила к нему. Створки двери резко скрипнули, когда водитель толкнул их и вместе с моим багажом исчез внутри замка.

Чувство отчаяния, охватившее меня при одном только взгляде на здание, усилилось. Но пришлось шагнуть внутрь вслед за водителем.

Я попала в просторный холл. Пара побитых молью ковров и несколько картин висели на неоштукатуренных стенах. Влево и вправо от холла уходили дугообразные коридоры. На другой стороне холла располагалась еще одна двустворчатая дверь.

Неожиданно раздался резкий стук, и я увидела, как на другой стороне холла кто-то повернул круглую ручку двери. Затем двери медленно и со скрипом распахнулись. В дверном проеме появился худой человек в инвалидном кресле. В сером свете сумрачного холла он был похож на привидение. И хотя я не видела его лица, но чувствовала, что он внимательно разглядывает меня.

– Вы Бренда Логан? – донесся до меня хриплый, недружелюбный голос. Создавалось впечатление, что мужчину явно не удовлетворили результаты первичного осмотра моей внешности.

– Да, это я, – ответила я и начала злиться, потому что этот мужчина и вся эта обстановка стали меня пугать.

– Вы очень молодо выглядите, – угрюмо проворчал он.

Самообладание постепенно возвращалось ко мне.

– Обычно, я расцениваю такие замечания, как комплимент, – заметила я с сарказмом. – Но из ваших уст это звучит, скорее, как оскорбление.

Мужчина закашлял:

– Простите, пожалуйста, я лишь надеялся, что мне пришлют зрелого человека. Дело в том, что для моего сына и меня слишком многое на кону. Речь идет о жизни и смерти! Такая неопытная, молодая женщина, как вы, очевидно, вряд ли сможет помочь.

– Все зависит от того, что вы от меня ждете, – ответила я спокойно. – Может, для начала, вы расскажете, зачем заставили меня ехать в такую даль?

Я выдержала небольшую паузу и продолжила:

– Или вы хотите приказать своему немому водителю отвезти меня обратно в Глазго? Если честно, я сделаю это без особого сожаления.

– Нет, нет, – со скрипом выдавил он. – Вы должны остаться, мисс Логан. Вы моя последняя надежда!

– Миссис Логан, – поправила я.

Он кивнул, давая мне понять, чтобы я следовала за ним в комнату.

– Меня зовут Роберт Трудор, – проговорил он. – Сэр Роберт Трудор. Нам нужно многое обсудить.

С этими словами он развернул инвалидное кресло и исчез за створкой двери. Я сдержанно вздохнула и отправилась следом. Мои шаги глухо раздавались в полутемном холле. Еще никогда я не чувствовала себя настолько неуютно, как здесь, в замке Гэлли.

* * *

Комнату за двустворчатой дверью, пожалуй, можно было назвать залом. На противоположной от входа стене было шесть окон, из которых открывался вид на скалистый берег и море. Напротив двери стоял письменный стол, настолько громоздкий и массивный, что сдвинуть его с места смогли бы только несколько дюжих мужчин.

Судя по всему, зал служил Роберту Трудору рабочим кабинетом. На эту мысль меня натолкнул компьютер, стоявший на столе, и несколько стеллажей с папками. Но они меркли на фоне многочисленных африканских предметов искусства, которыми было заставлено помещение.

Тотемные столбы возвышались почти до потолка и изображали жутко изуродованных людей. На полках стояли фигурки из эбенового дерева и слоновой кости всех мыслимых размеров и форм. Один из углов зала занимала целая батарея барабанов. Стены покрывали предметы культа и маски, а на полу, покрытом толстым ковром ручной работы, стояли большие деревянные чаши, в которых поблескивали полудрагоценные камни.

Пока я с восхищением осматривала зал, сэр Роберт на своем кресле ловко заехал за письменный стол. Меня не отпускало чувство, что все это время он не сводит с меня глаз.

Мужчина явно наслаждался моим восхищением.

– Вы удивлены, – констатировал он и улыбнулся.

– Правда, я не знаю, чему я удивлена больше, – ответила я дерзко, – компьютеру в этих старых стенах или потрясающей коллекции африканских предметов искусства. Многие из них – очень ценные антикварные вещи. То, что вы собрали в этом зале, явно не ширпотреб, который африканцы делают для туристов. У ваших вещей есть история.

Сэр Роберт самодовольно улыбнулся. Он указал на старое кресло, видимо, сделанное еще в английский колониальный период.

– Насколько я вижу, вы кое-что понимаете в африканской культуре, – сказал он, не скрывая насмешки в голосе.

– Не больше, чем любой другой ученый, – ответила я холодно и села в кресло.

Роберт Трудор выглядел худым и изможденным. Седые и жидкие волосы, глубокие морщины на лице. Эти морщины явно свидетельствовали не только о возрасте, но и о тех событиях, которые пришлось пережить этому мужчине.

Тем обиднее и унизительнее показалось мне его язвительное замечание по поводу моих способностей.

– Вы правы, я хорошо знакома с историей африканской культуры. И я уже сейчас, лишь осмотревшись, могу сказать, что вы владеете несколькими очень древними предметами. Если бы племенам, которым они когда-то принадлежали, стало известно, что эти вещи находятся у вас, они бы потребовали их обратно.

Лицо моего визави помрачнело.

– Моя семья владеет этими предметами на законных основаниях, – ответил он. – В основном, это подарки, которые мои предки, а потом и я получали от вождей племен.

Сэр Роберт указал на компьютер.

– Мой прадед в колониальный период основал торговую фирму в Восточной Африке, – пояснил он. – Мы поддерживали контакты с местными племенами и всегда предлагали выгодную цену за товары, которые вывозили из Африки.

Я пристально посмотрела на него.

– Вы же пригласили меня сюда не для того, чтобы поведать о торговых традициях вашей фирмы? – спросила я невозмутимо.

Сэр Роберт нахмурил брови и рассерженно посмотрел на меня.

– Понимаю, вы хотите вывести меня из себя, чтобы поквитаться за мое невежливое замечание, – недовольно пробурчал он.

– Я всего-навсего хочу подчеркнуть, что с вашей стороны было ошибочно судить по возрасту об опыте.

Трудор сухо рассмеялся.

– А ведь вы на самом деле потрясающая женщина! – воскликнул он. – Мой друг, сэр … э-э-э, неважно… ничуть не преувеличивал, когда рассказывал о вас и о ваших способностях. Я надеюсь, что он прав во всем, и вы сможете мне помочь.

Я знала, что нет смысла расспрашивать сэра Роберта о том, кто ему меня порекомендовал. С моей стороны было некорректно выяснять личность человека, который, поддерживает мою работу и не хочет себя афишировать. Так что я оставила замечание Трудора без внимания.

– Может, вы мне расскажете наконец, о чем идет речь?

Сэр Роберт откашлялся.

– На самом деле сейчас здесь должен бы сидеть мой сын Норман и заниматься делами фирмы, – его голос прозвучал печально. – Я недавно передал ему руководство компанией. Однако теперь я должен снова заняться бизнесом.

– А что мешает вашему сыну заниматься коммерческими делами? – спросила я, когда почувствовала, что именно этого ждет от меня сэр Роберт.

– Потому что в настоящий момент он сидит в тюрьме.

– Это, конечно, весьма печальное обстоятельство, – ответила я сдержанно. – Могу я поинтересоваться, за что?

– Нормана подозревают в убийстве, – пояснил хозяин замка. – Его обвиняют в смерти его возлюбленной Роз Уотерс.

Он со вздохом откинулся на спинку инвалидного кресла и спокойно посмотрел на меня:

– И вы, Бренда Логан, должны вытащить моего мальчика из тюрьмы и доказать его невиновность! Именно по этой причине вы здесь.

* * *

– Я не знаю, что вам рассказал обо мне ваш друг, – сказала я после небольшой паузы. – Но я не адвокат и никак не гожусь на роль частного детектива.

– Это мне известно, – в раздражении произнес Трудор. – Вы археолог, Бренда, и специалист в области амулетов!

Беседа медленно продвигалась к своей кульминации. Но было понятно, что сэру Роберту важно было начать издалека. И еще ему было трудно называть вещи своими именами.

– То есть вы полагаете, что в данной ситуации могут быть замешаны магические силы?

Мой собеседник бессильно кивнул:

– Вы должны мне поверить, миссис Логан, Норман – не убийца!

Он предупреждающе поднял руки, когда увидел, что я собираюсь возразить. Это движение далось ему с большим трудом, так как на его лице возникла болезненная гримаса:

– Я знаю, что вы хотите сказать, Бренда! Вы скажете: каждый родитель считает, что его ребенок невиновен и не способен причинить кому-то вред.

В его бесцветных глазах заблестели слезы:

– Но мой сын действительно невиновен, вы должны мне поверить. Он… он очень любил Роз. Ее смерть разбила ему сердце. А теперь полиция заявляет, что он убил любимую!

Мой сарказм при виде слез старика моментально испарился:

– Я понимаю вашу боль, сэр. Однако если вы хотите, чтобы я помогла вам, вы должны мне поподробнее рассказать о том, почему вы считаете, что в деле замешаны магические силы.

Трудор сжал губы, которые начали дрожать. Затем он быстро смахнул навернувшиеся слезы и пристально посмотрел на меня:

– Все, что я вам могу сказать, это то, что я убежден в невиновности Нормана. Он не сбрасывал Роз со скалы. Наоборот, он отдал бы жизнь, если бы мог ее спасти.

Он помолчал, стараясь совладать с нахлынувшими на него эмоциями:

– Я готов перечислить Британскому музею щедрое пожертвование, если вы согласитесь взяться за это дело и доказать невиновность моего сына, миссис Логан.

Я беспомощно пожала плечами.

– Я бы с удовольствием помогла вам, сэр, – ответила я осторожно, – но боюсь, что в этом случае мало что можно выяснить. Местная полиция наверняка уже тщательно изучила все обстоятельства дела. Если ваш сын действительно невиновен, чему я охотно верю, то он скоро выйдет из тюрьмы. Вы должны верить в то, что полицейские хорошо сделают свою работу.

– Эти люди придерживаются только фактов! – закричал сэр Роберт в неожиданном приступе гнева. – Этих людей интересуют только улики, с помощью которых они могут обвинить моего сына. Но эти улики ошибочны, – продолжил он, немного успокоившись. – Только такой человек, как вы, привыкший иметь дело со сверхъестественным, поймет истинное значение этих улик.

Это уже было интересно. Сэр Роберт покачал головой:

– С Норманом что-то не так, я это чувствую. Но он об этом не говорит.

Я вздохнула:

– Вы должны мне дать хоть какую-то зацепку, сэр. Как я должна помочь вашему сыну, если вы меня держите в полном неведении?

– Примерно полгода назад Норман отправился в Кению по делам фирмы. Когда он вернулся в Шотландию, это был абсолютно другой человек. Видимо, что-то произошло во время его путешествия. Но мне он ничего не рассказывал. Раньше мой мальчик был общительным, веселым человеком и пользовался большим успехом у женщин. Однако после возвращения из Кении его как будто подменили. Он вдруг утратил интерес к жизни и стал избегать общества женщин.

– Но возлюбленная у него все же имелась, – вставила я.

Сэр Роберт мрачно кивнул:

– Не спрашивайте меня, как Роз Уотерс удалось привлечь его внимание, несмотря на его удрученное состояние. Роз была очень обаятельной, и своей веселой, неунывающей натурой она смогла расположить к себе Нормана. И он влюбился в нее.

Мой собеседник печально вздохнул:

– Но две недели назад Роз бросилась со скалы и разбилась о камни…

Мужчина со скорбью качал головой, в уголках его глаз снова заблестели слезы.

– Норман ничего не предпринял для своей защиты. Мне даже показалось, что он испытал облегчение, когда за ним пришла полиция.

– Так он демонстрирует свою причастность к этому? – рискнула я сделать предположение.

Сэр Роберт кивнул в знак согласия:

– Я не знаю почему, но Норман даже хотел оказаться в тюрьме. Полагаю, он прячется от чего-то, пытается сбежать. Он чего-то боится и надеется, что тюрьма защитит его от этого!

Я предпочла промолчать. Слова Трудора можно было истолковать и так, что Норман на самом деле чувствовал себя виновным и даже был готов нести ответственность за свой поступок.

– Вы наверняка уже подключили к делу своего адвоката. Как он оценивает положение вашего сына?

– Она, – поправил сэр Роберт. – Миссис Харриет Джонсон делает все возможное, чтобы снять обвинения с моего сына. Но он не предпринимает ничего, чтобы облегчить ей задачу!

Я откинулась на спинку кресла:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю