Текст книги "Assassin's Creed. Преисподняя"

Автор книги: Оливер Боуден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Постойте… вы еще не сказали… раз нашли двоих убитых, значит Роберт до сих пор жив?

Абберлайн и Обри снова переглянулись.

– Мадам, боюсь… Конечно, это всего лишь предположения, не подкрепленные доказательствами. Теория, не больше того. Но, по нашей версии, ваш муж мог быть убит кем-то другим вскоре после тех выстрелов. Полагаю, у вас найдется фотография мистера Во. Мне нужно удостовериться, что это его тело было обнаружено в северной части города, на строительстве подземной железной дороги.

Просьба о фотографии была формальностью, чтобы официально сообщить миссис Во о смерти мужа. Услышав о подземке, она помрачнела.

– Класс. Лучше не придумаешь, – качала головой миссис Во, проникаясь страшной правдой. – Я всегда говорила, что он увязает там все глубже и добром это не кончится. Я всегда знала, что он играет с огнем.

Обри будто бы пропустил слова вдовы мимо ушей, Абберлайна же они порядком взволновали.

– Как понимать «все глубже»? Миссис Во, расскажите нам обо всем, что вам известно…

Окно в кухне дома Во было высоким и черным, как ночь. Оно напоминало витраж, но без цветного стекла. Миссис Во смотрела на Абберлайна, собираясь заговорить, как вдруг что-то отвлекло внимание полицейского.

А еще через секунду стекло со звоном разбилось.

29

Нерешительность Призрака длилась меньше секунды. Он понял, что не может замарать руки кровью двух невиновных полицейских, и осуществил свой маневр.

Успеху маневра способствовала, во-первых, его меткость, а во-вторых – шум, производимый миссис Во. Тут и мертвый проснулся бы.

Расчет Призрака оправдался.

Перед ним стояли две задачи: спасти жизнь полицейским, одновременно помешав им увидеть его, Марчанта или Харди. Оглянувшись в поисках камня, Призрак быстро нашел, что искал. Цветочную клумбу окаймлял бордюр. Вытащив оттуда камень покрупнее, Призрак сжал его в ладони, а затем, увидев напрягшегося Харди и блеснувшее серебром лезвие, осуществил свой маневр.

Лохмотья Призрака не могли уберечь его от осколков, и потому, когда он стремительно влетел через разбитое окно в кухню, в его тело впились, словно миниатюрные ножи, тысячи острых стеклянных зубцов и деревянных шипов от сломанной рамы. Приземлился он прямиком на столик с фаянсом по другую сторону окна.

Кухня освещалась единственной лампой, висевшей под потолком. В нее-то и целил Призрак. Его камень, пробив оконное стекло, попал в ламповое. Цель была поражена: фитиль мигнул и погас. Тьма наступила стремительно, как быстрая смерть. И в эту же секунду послышались громкие вопли миссис Во.

С опрокинутого столика посыпалась посуда, и ее звон лишь добавил шума, но Призрак уже двигался дальше. Он метнулся к сушильной доске, потом, обогнув миссис Во, прямо к полицейским. Призрак перемещался по кухне, не касаясь пола. Это напоминало детскую игру. Мальчишкой он так играл в родном Амритсаре. Следующий прыжок: с сушильной доски – на полицейских, которые его не видели и не слышали. Времени на сопротивление у них тоже не было. Призрак быстро ударил Абберлайна по горлу, лишив полицейского сознания, затем проделал то же самое с толстяком. Все это заняло считаные секунды и сопровождалось неумолчными криками миссис Во.

Маневр Призраку удался блестяще. Кроме него самого, никто толком не знал, что́ случилось, и это его очень устраивало. Всеобщее замешательство было ему только на руку.

– Хватайте ее, – скомандовал он своим подельникам, ворвавшимся в кухню.

Даже в темноте Призрак видел, что лицо Харди перекошено яростью.

– Выволакивайте ее отсюда, пока на ее крики сюда не сбежались другие полицейские.

Затем уже приказания стал отдавать Марчант. Всего минуту назад он хлопал глазами, беспомощно наблюдая, как ситуация неумолимо выходит из-под его контроля. Теперь он снова почувствовал себя главным.

– Харди, вы слышали? Тащите ее отсюда, но предварительно заткните ей рот.

Харди, которого лишили главного развлечения, решил отыграться на несчастной вдове. Хрустя обломками посуды, он прошел туда, где стояла вопившая миссис Во. Призрак увидел блеснувший кастет и отвернулся. Через мгновение крики прекратились.

Им пришлось втроем вытаскивать миссис Во из дома и запихивать в «кларенс». Призрак, который намеренно покидал дом последним, плотно закрыл входную дверь.

В разбитое окно кухни дул ледяной ветер. На полу зябли двое полицейских, еще не успевших прийти в сознание.

30

Это был день взаимных обвинений.

Имя Бхарата Сингха вновь разнеслось по туннелю метро, и снова Призрак поднимался по лестницам и шел по дощатым настилам к передвижному офису. Как и вчера, за столом восседал Кавана. Марчант, Смит и оба Харди стояли на своих привычных местах.

Но обстановка в конторе изменилась. Если вчера Харди смотрел на Призрака в лучшем случае с любопытством, сегодня в его взгляде сквозила нескрываемая ненависть. Зато Марчант разглядывал землекопа с куда бо́льшим интересом.

– У меня, юный Бхарат, есть для тебя важная новость, – сказал Кавана, глаза которого оставались полузакрытыми. – Мы повышаем тебя по службе. Отныне – никакого ковыряния в земле. О своей лопате можешь забыть. С этого дня ты будешь работать здесь, под началом Марчанта. Мы нашли достойное применение твоему умению читать и писать. Поздравляю. Ты достиг того, о чем всегда мечтал твой отец.

Кавана изобразил на лице фальшивое «отеческое» восхищение. Вместо радости Призрак ощутил волну поднимающейся ненависти к этому человеку.

– Возможно, тебе интересно узнать, почему мы решили тебя повысить, – продолжал Кавана. – Разговор с миссис Во подтвердил достоверность всего, о чем ты говорил. Тебе наверняка уже известно, что мистер Смит побывал в туннеле под Темзой и забрал упомянутую фотопластинку. Таким образом, твое первое задание – исполнить смертный приговор мистеру Во, предавшему нас. Но поскольку приговор уже приведен в исполнение, я убедился: тебе можно доверять.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Призрак. – А что со вдовой моей жертвы?

– О ней позаботились.

В лице Призрака ничего не изменилось, но мысленно он записал на счет Каваны еще одну невинную жертву.

Меж тем Харди, стоявший за его спиной, выразительно кашлянул.

Кавана кивнул и вновь обратился к Призраку:

– Мистер Харди недоволен твоими вчерашними действиями. Он толком ничего не понял.

Кавана посмотрел на Марчанта, затем на Харди.

– Оба твоих вчерашних спутника считают, что ты действовал импульсивно и подверг их риску.

Призрак открыл рот, приготовившись защищаться.

– Но… – Кавана махнул рукой, показывая, что сказал еще не все. – В данном случае я склонен не соглашаться с мистером Марчантом и мистером Харди. В траншее нашей стройки был обнаружен труп, и это породило вопросы. Меньше всего нам нужны новые трупы, особенно полицейских. У нас не столько возможностей, чтобы выдерживать лавину вопросов. И вам, мистер Харди, это следовало бы знать.

– Может быть, и так, – прорычал Харди, – но парень как с цепи сорвался. Ведь решено же было: мы с мистером Марчантом вламываемся в кухню, а он следит, чтобы никто не улизнул через заднюю дверь. А он что сделал? Разбил камнем это чертово стекло. И это у него называется «застать врасплох»?

Кавана улыбнулся одними губами:

– Интуиция мне подсказывает: наш новый учетчик точно знал, что́ делает.

31

У очнувшихся Абберлайна и Обри раскалывались головы. Они поспешно убрались с развороченной кухни дома Во. В отделение они вернулись, ощущая себя сильно побитыми псами. Никому ничего не объясняя, констебли улеглись спать.

Сон был недолгим. Едва рассвело, дежурный поднял их на ноги. Чумазые, по-прежнему усталые и не избавившиеся от головной боли, оба смотрели на испуганную женщину, выкрикивающую слово «самоубийство».

– Где? – догадался спросить дежурный.

– Да на Бедфорд-сквер, по соседству с моим домом…

Потрясенные известием, констебли разинули рты. Затем, переглянувшись, поспешили к двери.

Не прошло и получаса, как Абберлайн и Обри снова стояли на хорошо знакомой двум констеблям кухне. Уходили они в темноте. В разбитое окно дул холодный ветер. Терракотовые плитки пола были усеяны битым стеклом. Среди осколков валялась скалка.

Сейчас на кухне было достаточно светло. Сама кухня находилась в прежнем состоянии, вот только на этот раз миссис Во не кричала и не размахивала скалкой. Она висела на потолочном ламповом крюке. Петля из свернутой простыни туго стягивала шею. Голова мертвой вдовы была запрокинута, между синими губами торчал язык, а на полу, прямо под ногами, блестела лужа мочи.

«Увидеть мертвеца перед завтраком – испортить себе аппетит», – подумал Абберлайн и торопливо покинул злополучную кухню.

– Они мочатся себе под ноги!

Кавана, трое его «карателей», Марчант и Призрак по-прежнему находились в передвижной конторе, когда в дверь постучали. Стук был громким и требовательным: «Открывайте, полиция!» Но Обри и Абберлайн не стали дожидаться, пока им откроют. Они ввалились сами и тут же заговорили о людях, которые мочатся себе под ноги.

Лицо Обри в любом состоянии оставалось красным. Но сейчас таким же красным было и лицо разгневанного Абберлайна. Пылающие глаза «Усердного Фредди» поочередно оглядели всех и наконец остановились на Призраке.

– Вы! Где вы получили эти порезы? – рявкнул Абберлайн.

– Констебль, – заговорил Кавана, упреждая ответ Призрака, – мистер Сингх – землекоп. Он не настолько владеет английским, чтобы ответить на ваш вопрос. Поэтому я отвечаю вместо него: вчера вечером в туннеле произошел несчастный случай. Это и стало причиной порезов.

Кавана не делал попыток понравиться Абберлайну или расположить констебля к себе. Он просто констатировал факты. Закончив говорить, Кавана кивнул Другому Харди. Тот повернулся, собравшись уйти.

– Куда это вы направились? – встрепенулся Абберлайн.

– Мой подчиненный идет туда, куда я его посылаю или куда хочется ему самому. Возможно, даже в ваше отделение, если у него вдруг возникнет сильное желание поговорить с вашим сержантом… Он волен покинуть это место, если только вы не намерены его арестовать. В таком случае нам всем будет интересно узнать причину ареста и доказательства его виновности.

Абберлайн зашипел от досады. Ему было нечего возразить. Идя сюда, он не очень представлял, в каком русле потечет разговор. Уж точно не в этом.

– Вы что-то говорили… о людях, которые мочатся себе под ноги, – сухо напомнил Кавана. – О каких людях речь?

– О тех, что болтаются в петле, – резко ответил Абберлайн.

– Самоубийцы?

– Не только они. Подвесить к потолку можно и насильно. Но и у тех, и у других внизу под ногами непременно будет лужа. Мочевой пузырь, понимаете ли, не выдерживает. – Для большего эффекта Абберлайн сделал паузу. – Иногда не держат и кишки. Но, к счастью для миссис Во, не в ее случае.

Взгляд констебля скользил по тесному помещению конторы. Кавана сидел с непроницаемым лицом, Марчант маслено улыбался, трое подручных Каваны явно потешались на Абберлайном. И этот… индус.

Абберлайн мог поклясться: в глазах парня что-то мелькнуло. Что-то искреннее и не зловещее. Обри всегда говорил, что Абберлайн, если постарается, тоже научится проявлять чувства.

Констебль медленно переместил взгляд с индуса на рослого подручного с золотым зубом.

– Вы, – сказал Абберлайн. – Это ведь вы, честное слово. Вы были в ее доме.

Харди. Кажется, так звали молодца с золотым зубом. В ответ на слова полицейского Харди улыбнулся еще шире, показывая не только золотой, но и остальные зубы, белые и крепкие.

– Нет, мистер Синий Мундир, я все время находился здесь. Мистер Кавана вам это подтвердит.

– Врете! Вы только посмотрите на этого наглеца! Он… – продолжал свирепствовать Абберлайн, тыча пальцем в сторону Харди.

– Мистер Харди, – сочувственно вздохнул Кавана, – не стоит злить нашего гостя. Он и так уже порядком зол. А вам, констебль, я могу повторить еще раз: мистер Сингх, мистер Харди, Марчант, Смит и Другой Харди вчера вечером находились со мной… Абберлайн, похоже, за вами пришли.

– Абберлайн! – послышалось у констебля за спиной.

Он сжался, узнав голос сержанта.

– Что это ты тут, черт побери, устроил?

32

По-прежнему злой, Абберлайн стремительно покидал строительную площадку. Обри едва за ним поспевал.

– Осади назад! Куда ты так несешься? – вопрошал его краснолицый спутник, силясь перекричать грохот рабочих машин.

– На Бедфорд-черт-побери-сквер – вот куда! – крикнул Абберлайн через плечо.

Подойдя к деревянным воротам, он стремительно распахнул створку. Сонный сторож даже не пошевелился.

– Я все видел по их глазам. Они насквозь пропахли всем этим дерьмом.

Выйдя за ворота, констебли очутились в пестром и разношерстном людском потоке. Кого здесь только не было: уличные торговцы всех мастей, проститутки, карманные воришки – всех их стройка манила возможностью продать, заработать, украсть. Были и те, кто приходил и приезжал сюда совсем по другим делам, никак не связанным с подземкой. Сквозь эту толпу констеблям пришлось пробиваться назад, к дому несчастной четы Во.

– Ты считаешь, они там что-то задумали? – спросил Обри.

Стараясь поспевать за Абберлайном, он придерживал шлем, чтобы тот не свалился в уличную грязь.

– Этого я не знаю. Если бы знал, жизнь была бы куда проще. – Абберлайн остановился, повернулся к Обри и поднял палец, будто школьный учитель, читающий нотацию своим оболтусам. – Но попомни мои слова, Обри Шоу: они причастны к случившемуся. – Тот же палец переместился в сторону забора стройки. – И наверняка затевают что-то нехорошее.

Абберлайн двинулся дальше все тем же бодрым шагом.

– Ты помнишь, с какими лицами они все стояли? Чуют, что виноваты. А этот молодой индус? Весь в крови, даже смыть не успел. «Несчастный случай в туннеле». Так я им и поверил. Парень поранился, когда прыгнул в разбитое окно кухни миссис Во.

– Думаешь, это был он?

– А кто же еще? – взорвался Абберлайн. – Мне и думать не надо. Я знаю: это был он. И они знают. Даже ты знаешь, что это был он. Вот только с этими чертовыми доказательствами у нас затор, но вчера индус был там. Он прыгнул в разбитое окно. Лампу расколотил тоже он. А потом и нас с тобой вышиб из сознания.

Обри задыхался от быстрой ходьбы. Он глотал воздух ртом, одновременно выплевывая слова.

– Фредди, ты хоть понимаешь, что́ ты сейчас сказал? Тут уже твоя теория ни в какие ворота не лезет. Индус никак не мог проделать такие головокружительные трюки. Для этого надо быть акробатом или как там у них называется.

Казалось, они и не покидали дома на Бедфорд-сквер. Абберлайн вошел внутрь. Обри остановился в проеме. Пытаясь восстановить дыхание, он схватился за косяк, скрючился и замер.

Из кухни доносились бормотания Абберлайна, сменившиеся громким возгласом.

– Что там? – спросил Обри.

Держась за бок, он поплелся на кухню.

Абберлайн стоял в дальнем конце помещения, под разбитым окном. Увидев Обри, он торжествующе указал на покореженный посудный столик.

– Посмотри сюда. Что ты видишь? – спросил Абберлайн.

Обри не увидел ничего, кроме засохшего пятна крови, о чем честно и сказал напарнику.

– Правильно. Пятно, оставленное тем, кто влетел через окно. Согласен? Тебя ведь не удивляет, что при таком прыжке немудрено пораниться?

– Конечно. Вон какие острые зубцы.

– Кровь явно принадлежит тому странному индусу. У Каваны он стоял тише воды ниже травы. Дескать, я вообще ни при чем. Но я готов побиться об заклад: это его кровь, – сказал Абберлайн.

– Фредди, это всего лишь предположение. А нас всегда учили искать доказательства. Не строить догадки, а находить улики.

– Но бывает и по-другому: сначала у тебя появляется теория, потом ты находишь факты, которые ее подтверждают. Что скажешь по этому поводу? – спросил Абберлайн, глаза которого возбужденно блестели.

«А ведь надо отдать ему должное, – подумал Обри. – Когда он начинает излагать…»

– Продолжай.

– Ты заметил, что этот индийский чудак ходит босым?

– Заметил. Должно быть, экономит на пошиве ботинок…

– Теперь, помня, что индус ходит босым, посмотри еще раз на засохшее пятно крови.

Обри послушно вгляделся в пятно. Абберлайн наблюдал, как до напарника медленно начинает доходить смысл его изысканий.

– Боже милостивый, да ты прав: это след.

– Верно, Обри. Не просто след. След босой ноги. Теперь давай порассуждаем. Мы с тобой вчера стояли вон там.

Абберлайн повел Обри на то место, где менее суток назад они оба стояли, переминаясь с ноги на ногу и слушая разгневанную миссис Во.

– Напряги воображение и представь оконное стекло целым. Когда темно, оно становится зеркалом. Согласен? Черным зеркалом. Так вот: перед тем как это черное зеркало разлетелось вдребезги и на нас обрушились семь бед, я кое-что на нем разглядел.

– Ты увидел нападавшего раньше, чем он бухнул камнем по стеклу?

– Нам сейчас кажется, что нападавшим был индийский парень. Иначе зачем ему разбивать стекло, так? Но я видел не индуса. Тот, кого я увидел, был более рослым и плотным. И это наводит меня на мысль… А не видел ли я отражение?

Абберлайн потер лоб, словно выдавливая ответ из собственных мозгов.

– Обри, а как тебе такая мысль? Что, если один или двое молодцев Каваны находились у нас за спиной? Что на это скажешь?

– Мы дверь закрыли на задвижку. Как они могли попасть внутрь?

– Сейчас покажу.

Абберлайн потащил Обри к двери угольного подвала. Она была приоткрыта. Ничего подозрительного. Но посередине погреба начиналась борозда, явно оставленная чьими-то ногами. Она тянулась вверх, прямо к дверце, выходящей на улицу.

– Понял! – воскликнул Абберлайн. – Пошли…

Они вернулись на кухню и снова встали на свои вчерашние места.

– Если мы правильно стоим и если вчера я действительно видел в оконном стекле отражение, получается… Этот громила лишь ждал момента, чтобы нас прикончить. Он ведь был совсем рядом. А мы, не забывай, стояли к нему спиной. Ты понимаешь, Обри? Мы были для него удобной мишенью. Пара раскормленных уток, ждущих, когда им свернут шеи. Он мог проломить нам черепа дубинкой. Мог полоснуть ножичком по горлу… А индус, зная, что этот громила находится у нас за спиной, вдруг взял и расколошматил окно.

Абберлайн посмотрел на ошеломленного коллегу:

– Как ты думаешь, зачем ему это понадобилось, Обри? За каким чертом он разбил стекло и прыгнул в кухню?

Часть вторая

Потерянный город

33

У пятнадцатилетней Иви Фрай, дочери Итана и покойной Сесилии, появилась новая привычка. Нельзя сказать, что Иви слишком уж ею гордилась, но и сопротивляться тоже не пыталась. С какого-то момента эту любопытную девчонку потянуло подслушивать разговоры отца с Джорджем Уэстхаусом, когда тот приезжал к ним домой.

А почему бы и нет? Не ее ли отец постоянно говорил, что скоро она включится в «борьбу»? И не была ли его любимой присказкой поговорка «лови момент»?

Иви и ее брат-близнец Джейкоб уже несколько лет учились премудростям ассасинов, проявляя изрядное рвение. Джейкоб, больше тяготевший к спорту, обожал учебные поединки. В них он чувствовал себя как рыба в воде, хотя, в отличие от сестры, не имел природной склонности к поединкам. По вечерам брат и сестра любили поговорить о будущем. Оба с волнением и восторгом ждали дня, когда отец наконец-то покажет им знаменитый скрытый клинок.

Однако интересы Иви простирались дальше упражнений с оружием. То, что давалось легко, не захватывало ее так, как брата. Стоило отцу показать им утром новый прием в сражении на мечах, как Джейкоб потом весь день проводил во дворе их дома в Кроли, бешено кружась, словно дервиш, и осваивая полученные уроки. Иви же частенько сбегала с таких занятий, заявляя, что ей скучно без конца повторять одни и те же движения. Если старшего Фрая не было дома, она пробиралась в его кабинет, где отец также хранил книги.

Получение новых знаний – вот что воспламеняло воображение Иви. Она зачитывалась летописями, оставленными великими ассасинами прошлого и, прежде всего, легендарного Альтаира ибн Ла-Ахада, чье имя в переводе с арабского означало «летящий орел». Ее захватывали мемуары смелого и обаятельного флорентийца Эцио Аудиторе, англичанина Эдварда Кенуэя, француза Арно Дориана, африканца Адевале, мулатки Авелины де Грандпре и, конечно же, Арбааза Мира, с которым отец в молодости провел много времени вместе.

Все эти люди вели неустанную борьбу, не давая тамплиерской заразе расползаться по миру. В разные века и в разных странах они боролись за свободу. Нередко их борьба сопровождалась поисками очень древних предметов. Но не таких, что пылятся на полках музеев. Предметы, за которыми в равной степени охотились ассасины и тамплиеры, остались от невероятно древней цивилизации – цивилизации Тех-Кто-Пришел-Раньше. Особый интерес для обоих орденов представляли частицы Эдема. Они являлись источниками поистине сказочной силы и якобы заключали в себе обширнейшие знания о прошлом, настоящем и будущем. Но не все знаменитые ассасины верили в упомянутые свойства древних артефактов. Альтаир ибн Ла-Ахад подозревал, что эти предметы – не более чем забавные безделушки. Иви внимательнейшим образом прочитала перевод его рукописи и поняла: чужого мнения ей недостаточно. Ей захотелось самой увидеть частицы Эдема, подержать их в руках и почувствовать связь с цивилизацией, существовавшей в незапамятные времена. Иви хотелось понять эти неведомые силы, что помогли сформировать человечество.

И потому, когда однажды вечером из-за дверей отцовского кабинета девушка уловила слово «артефакт», она остановилась и стала слушать разговор взрослых. Потом еще раз, и еще. Так повторялось всякий раз, когда к отцу приезжал Джордж Уэстхаус.

Порой в мозгу Иви вспыхивал вопрос: знает ли отец о ее подслушиваниях? Очень по-отцовски было бы знать и ничего не говорить. Совесть Иви несколько успокаивало то, что отец не обязательно стал бы возражать. И потом, она всего лишь раньше времени узнавала сведения, которые ей так и так предстояло узнать.

– А твоему парню в смелости не откажешь, – говорил Джордж Уэстхаус.

– Да. Его помощь повышает шансы на усиление нашего влияния в Лондоне. Тамплиеры считают, что от нас почти ничего не осталось. Пусть пребывают в такой уверенности. Зато в их рядах действует наш агент, и это дает значительные преимущества.

– Конечно, – согласился отцовский гость, – но только если он узнает что-то полезное для нас. Может, уже узнал?

– К сожалению, нет, – вздохнул Итан. – Нам известно, что к Каване регулярно наведывается Кроуфорд Старрик. И еще мы знаем о необычайном интересе Люси Торн к строительству подземки. Она проводит там немало времени…

– Раз Люси Торн там пасется, значит мы на верном пути.

– Конечно. Я в этом и не сомневался.

– Весь вопрос в том, когда тамплиеры надеются найти то, что они так упорно ищут?

– Пока ответа на этот вопрос у меня нет. Но когда они найдут искомое, Призрак украдет его для нас.

– А если уже нашли?

– Он продолжает завоевывать их доверие и потому наверняка узнает о находке. И потом, он все равно сейчас там, где нужно, и сумеет вырвать древнюю вещицу из тамплиерских лап, чтобы передать нам.

– Что это ты тут делаешь? – послышалось у Иви за спиной.

Иви вздрогнула от неожиданности и с тихим хрустом в ногах обернулась на шепот. Джейкоб, как всегда, улыбался во весь рот. Иви поднесла палец к губам и поспешно увела брата наверх. Время было позднее, и близнецам полагалось спать.

Иви всегда рассказывала Джейкобу о том, что сумела узнать. Ее поражала особенность брата: он требовал подробных рассказов, а сам слушал вполуха. История ассасинов, их политика и тактика в разные эпохи, предметы, оставленные загадочной древней цивилизацией, – все это Джейкоб охотно откладывал на потом. Когда отец сочтет их готовыми, тогда и расскажет.

Иви была другой. Иви жаждала знаний.

34

Со времени трагедии в доме Во прошло несколько месяцев. Все эти месяцы Абберлайн не переставал размышлять. Иногда в одиночку. Иногда в компании Обри, который был не так склонен к размышлениям, как Абберлайн, но стремился поддержать напарника и заодно пропустить пару кружек пива в «Зеленом человеке».

Они садились в дальнем углу, склоняясь над кружками и стараясь не выглядеть как парочка констеблей, уклонившихся от служебных обязанностей. Обри пытался развлечь напарника шутками, подслушанными в мюзик-холле.

– Фредди… Фредди, я к тебе обращаюсь. Скажи, почему портные всегда заискивают перед заказчиками?

– А я почем знаю?

– Потому что, если у портных не будет заказов, они зашьются с долгами.

И это еще был не самый плохой из его анекдотов.

– Фредди… Фредди, я к тебе обращаюсь. Скажи, когда лодка бывает меньше дамской шляпки?

– Не знаю. А когда она бывает меньше дамской шляпки?

– Когда она берет правильный курс. «Берет» – понимаешь, Фредди?

Иногда Обри пытался втянуть Абберлайна в более глубокий философский разговор.

– В жизни всякое случается, – изрек Обри в один из дней.

– Это ты к чему? – спросил Абберлайн, который давно уже забыл свое собственное правило не пить на службе и залпом прикончил свою пинту. – Если бы что-то случилось… скажем, в силу стечения обстоятельств, я бы так не мучился. Знаешь, Обри, что́ бесит меня больше всего? Незнание того, как все это было на самом деле. Меня бесит, что вруны и убийцы вышли сухими из этой истории и думают, будто обвели вокруг пальца всю полицию… Да о чем я говорю? Ни один констебль, кроме нас с тобой, не поверит, что пропажа трупа и человек в длиннополом плаще могут быть связаны. Будут считать это несчастливым стечением обстоятельств.

– Фредди, хочешь знать, в чем твоя проблема? – печально качая головой, спросил Обри. – Ты хочешь, чтобы мир четко делился на черное и белое. Тебе нужны ответы на все вопросы. А иногда ответа-то и нет, Фредди. Белое перемешано с черным, и мы видим разные оттенки серого. В мире полно событий мрачных, как дно Темзы, и таких же зловонных. Ты можешь что-нибудь сделать с Темзой? Нет, не можешь. Потому и некоторые вопросы остаются без ответа.

– Ты не прав, – поспешно возразил Абберлайн, но тут же умолк и задумался над словами напарника. – Точнее, прав, но только наполовину. Если рассуждать о том, что правильно и неправильно, там действительно есть оттенки серого. Здесь я с тобой согласен и даже угощу пинтой пива за проницательность.

Абберлайн поднял два пальца, и его сигнал был немедленно принят.

– А вот насчет ответов ты ошибаешься. Ответы существуют. И я хочу их узнать.

Обри кивал, пытаясь взбодрить напарника еще какой-нибудь шуткой, но припоминалась разная неуместная чепуха вроде «отсутствие плохих новостей – это хорошая новость». И потому констебль не сказал ничего. Коллеги молча выпили по пинте, продолжая размышлять.

Выйдя на Риджент-стрит, они попрощались и собирались уж было разойтись в разные стороны, когда Абберлайн задумался, за кем из них двоих последует человек, которого полицейский заприметил еще в пабе, – незнакомец проявлял к ним с Обри повышенный интерес.

Абберлайн отправился своей дорогой, продолжая гадать, когда в витрине одного из магазинов увидел отражение незнакомца.

35

– Может, скажете мне наконец, почему вот уже несколько дней подряд вы таскаетесь за мной по пятам?

Этот разговор происходил в переулке близ Нью-роуд, где сильно раздосадованный Абберлайн оказался один на один со своим преследователем. А раздосадован он был по той причине, что не далее как сегодня утром его вызвали в кабинет сержанта, командующего их подразделением. Сержант дал ему нагоняй… пожалуй, правильнее сказать, устроил настоящую взбучку. И все потому, что некий мистер Кавана из «Столичных железных дорог» – этот мерзавец с мертвыми глазами – подал на него жалобу. Оказывается, констебль Абберлайн проводит на строительной площадке слишком много времени, докучая своим присутствием. Более того, позволяет себе клеветнические утверждения, что Кавана и пятеро его работников причастны к убийству.

Сержант потребовал, чтобы Абберлайн раз и навсегда забыл дорогу на стройку.

Поэтому сейчас Абберлайн, которому досада лишь придала сил, смотрел, как стремительно багровело лицо незнакомца, поскольку шею этого незнакомца сжимала рука констебля в синем саржевом мундире. Преследователь был одет в темный костюм и шляпу-котелок, немного поношенную, но сохранявшую вполне респектабельный вид. Так одевались детективы в подразделении, где служил Абберлайн.

Но Фредди прекрасно знал детективов своего подразделения, равно как и детективов из других подразделений. Этот фрукт не был никем из них. Может, он не был и детективом. Другой рукой Абберлайн обыскал незнакомца и нашел небольшую кожаную дубинку, которую тут же опустил в карман мундира.

– Стало быть, частный проныра? – спросил Абберлайн.

Незнакомец шумно закивал. Вероятно, это означало «да».

Абберлайн ослабил хватку.

– Да, констебль Абберлайн, я действительно частный детектив, и вы только выиграете, если позволите мне высказаться, – прохрипел незнакомец.

Любопытство заставило Абберлайна убрать руку от шеи незадачливого проныры.

– Извольте представиться, – потребовал констебль.

– Леонард. Леонард Хейзлвуд.

– А теперь, мистер Хейзлвуд, выкладывайте, почему вы таскаетесь за мной по пятам, и постарайтесь, чтобы причина была убедительной.

Хейзлвуд вначале распрямил плечи, затем поправил шляпу, воротничок и одернул костюм. Только после этого он заговорил.

– Вы правы. Я действительно частный детектив, нанятый одним аристократом. Он – виконт, щедро оплачивающий мои услуги. При этом его не волнует, кому он платит. Надеюсь, вы понимаете, что́ я имею в виду.

– Да, прекрасно понимаю. А если я арестую вас за попытку подкупить констебля ее величества?

– Кто вас подкупает, констебль? Я свое дело знаю. Мне также известно кое-что и о вас. Коллеги зовут вас Усердным Фредди. Вы – приверженец закона. Я даже в курсе, что на дежурстве вы не позволяете себе завернуть в паб и пропустить кружечку…

Абберлайн виновато кашлянул. «Знал бы ты, приятель, чего только теперь я не позволяю себе на службе…»

– И что с того? – спросил он.

– Насколько могу судить, раскрытие преступления интересует вас ничуть не меньше, чем содержимое вашего кармана. Возможно, даже больше. И если я помогу вам в одном, что будет означать помощь и в другом, тогда это будет выглядеть уже не как подкуп, а как признание вашей безупречной полицейской работы. Закон не запрещает одному человеку облагодетельствовать другого.

– Давайте без хождений вокруг да около. Говорите прямо, что к чему.

– Виконт, на которого я работаю, и его друг подверглись нападению. Это случилось около полутора лет назад на кладбище при Мэрилебонской церкви. Друг виконта был жестоко избит и скончался на месте.

– Смотрите, как удобно. Даже на кладбище везти не пришлось, – вырвалось у Абберлайна.

– Простите, констебль, но это довольно сомнительная шутка.