Текст книги "Османская империя. Шесть веков истории"

Автор книги: Оливье Буке

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

С неверными: дипломатия

Однако войны не были единственной заботой. Султаны напрямую контактировали с разнообразнейшими правителями и засылали шпионов в страны неверных. Они придавали особое значение символике дипломатических обменов и даров и одевали послов в парадное платье, стоимость которого зависела от ранга представляемого монарха. Держась в стороне от игр заключения супружеских союзов, распространенных среди христианских государств, они заботились о создании прагматических союзов, обусловленных балансом сил и потребностями торговли: франко-османский военный союз как следствие усилившегося антагонизма с Габсбургами, взаимодействие с польско-литовскими Ягеллонами, политическое и торговое сотрудничество с Англией и Голландией. Перемирие между сообществом верующих «территории ислама» (дар аль-ислам) и «неверующими» (kâfir) на «территории войны» (дар аль-харб; dar al-harb) осуществлялось по договору, который считался соответствующим исламскому закону. Султаны разумно использовали этот инструмент (как со Священной империей в 1547 году или Испанией в 1578-м), – и откладывали его в сторону, когда решали возобновить боевые действия. В их риторике неверные не переставали быть противниками, которых нужно бить и побеждать. Но война, которую они ведут, – прежде всего захватническая: они не менее безжалостны к соперникам-мусульманам; они устранили несколько ближневосточных государств (в частности, караманов и мамлюков) и считали Сефевидов ненавистными еретиками. Участь посланников шаха Персии, живущих под постоянной угрозой тюремного заточения, зачастую хуже той, что уготована христианским представителям.

В правление Сулеймана османы установили новый тип политических отношений с французами. Плод имперской реал-политики, он вытекал из состояния баланса сил в Европе между христианскими державами. Ничто не объединяло «христианнейшего короля» и «падишаха ислама», кроме грозного противника: Карл V, специалист по турецкой войне, поддерживал своего брата Фердинанда, который был намерен сохранить права на Венгрию. Ярый противник турок в начале своего правления, Франциск I больше опасался давления Габсбургов на свои границы и вынашивал планы на Италию. Из-за пленения короля Франции в Мадриде после поражения в Павии в 1525 году регентша Луиза Савойская была вынуждена в условиях строжайшей секретности отправить эмиссаров в Стамбул. Султан благосклонно откликнулся на призыв Франциска I. Последовал обмен письмами. В 1536 году наметился проект договора, который, однако, так и не будет заключен. Его часто представляли как текст первых франко-османских капитуляций. Напрасно: первый договор, заключенный между двумя странами, на самом деле датируется 1569 годом[166]166
  См. недавний обзор d’Işıksel, 2022.


[Закрыть]. Тем не менее Франциск I получает разрешение на посольское представительство в Порте, и его преемники по праву пользуются этой древней и уникальной политической связью.

Первая современность

Растущая демография

Как и в Западной Европе, империя переживала период роста населения. Конечно, страну регулярно поражали эпидемии чумы (ими отмечены 40 % лет между 1453 и 1517 годами); еще чаще этот бич распространялся на территориях, завоеванных между 1517 и 1570 годами (чумные годы составляют 83 %); по данным, в Стамбуле эпидемия на пике в 1561 году уносила от 1000 до 1200 жертв ежедневно[167]167
  Varlık, 2015. P. 159–160, 183, 259.


[Закрыть]. Тем временем демографический рост был характерен для сельской местности. Причиной тому была стабилизация положения провинций. Означало ли это, что прекрасный конец XV века продолжится и в прекрасном XVI?

Н. Мишель исследует этот вопрос применительно к Египту. Он релевантен и для других провинций. Путешественник Белон дю Ман передавал восторженные слова одного старика с Лемноса: «Никогда еще остров не был так хорошо возделан, так богат и не имел столько людей, как ныне». По оценкам специалистов, с конца XV до конца XVI века население на Балканах и в Малой Азии выросло в среднем на 50 %, в большинстве городов – на 80 %. В Морее между 1461 и 1512–1520 годами оно удвоилось. В Биляд-аш-Шаме рост населения привел к заметному продвижению границ оседлости. В Анатолии регистры налоговых поступлений указывали на возросшую оседлость кочевников (юрюков), разводивших овец. Сократились целинные земли. Изолированные хозяйства (mezraa) стали деревнями. Выращивание ячменя опередило выращивание пшеницы – это было признаком активного развития крупного скотоводства. Египет стал первым поставщиком риса в империю и снабжает зерном святые места Хиджаза. Несмотря на непрерывный рост, городское население было в явном меньшинстве – положение останется таковым вплоть до конца империи. Возникают немногочисленные новые города: Эльбасан (1466) и Корча (1504–1505) в Албании, Хезарград в Болгарии. Большинство региональных городов, подразделений губерний и крепости насчитывают по несколько тысяч человек. На Балканах население 3,5 % городов превышает 10 000 жителей. В Биляд-аш-Шаме или в Западной Анатолии городская сеть относительно гармонична: малые и средние города покрывают всю территорию. Империя имеет два крупных городских центра – Стамбул и Каир. Обескровленная после осады 1453 года новая имперская столица постоянно увеличивала свое население: по переписи 1478 года, в ней проживало около 70 000 жителей; в конце периода оно достигло нескольких сотен тысяч жителей, источники не дают более точных сведений[168]168
  Yerasimos, 2005.


[Закрыть]. В региональном масштабе такое расширение продолжает четко идентифицируемое византийское наследие, оно ограничивает развитие городов во Фракии, но не затрагивает издавна разветвленную сеть Вифинии. В 1517 году в Каире будет насчитываться 30 500 хозяйств (сложных фискальных единиц, связанных с главами семей)[169]169
  Garcin, 2000. P. 208.


[Закрыть]. В последующие десятилетия население превысит 200 000 жителей, опираясь на мощную турецкую колонизацию и регулярную иммиграцию из Северной Африки[170]170
  Raymond, 1975. P. 206–207.


[Закрыть]. На Ближнем Востоке Дамаск простирался на 250 гектаров, и в конце XVI века его население колебалось в районе 56 000 жителей. В 1516 году Алеппо занимал 238,5 га; постоянный рост населения делает его третьим городом империи. В Магрибе во время османского завоевания Тунис насчитывал около 30 000 жителей; Алжир занимал площадь 54 га, но небезопасность окружающих земель ограничивала его расширение вовне.

В Анатолии и на Балканах выделились три крупных города. Бурса, располагавшая в 1573 году населением около 60 000 человек, изначально развивалась на плодородной равнине и пользовалась ресурсами древесины, произраставшей на холмах Вифинии. Ее межрегиональный рынок стал международной площадкой, заполненной русскими, иранскими и итальянскими торговцами. Город стал новой столицей шелка. Постоянно обрастая новыми кварталами, Эдирне – безусловно, крупнейший город на Балканах – достигает размеров Флоренции (точно измеренной по первой переписи населения 1427–1430 годов)[171]171
  Borsook, 1973. P. 158; Klapisch-Zuber, Marin et Veysset, 2016.


[Закрыть]. Хотя государь переехал во дворец Топкапы, Эдирне оставался имперской столицей – местом важнейших построек и зимнего пребывания султанов. Расположенный в пяти днях пути от Стамбула, город приближался к венгерскому фронту, когда весной следующего года готовилась военная кампания. Несмотря на регулярные вспышки чумы, климат здесь считался более здоровым. Расположенные южнее Салоники выиграли от прибытия евреев, изгнанных из Испании в 1492 году; между 1500 и 1520 годами население удвоилось, достигнув 30 000 жителей, – отныне этот город становится «городом евреев» (54,4 % дворов в 1520–1530 годах[172]172
  Panzac, 2015. P. 335.


[Закрыть]). Упомянем также Афины: в 1540 году там насчитывалось 18 000 душ.

В Анатолии и на Балканах городские кварталы развивались и множились. К Большой мечети (Улу Джами) добавились местные, квартальные мечети, поддерживаемые благотворительными фондами. В Морее строились мечети, школы, бани, караван-сараи и монастыри дервишей. Некоторые города сосредотачивались вокруг крепости (kale), в них преобладал оджак янычар. Завоеванные цитадели частично сохранялись, но в большинстве городов их не было. Исключением являлись города-крепости (Белград, Буда, Видин), в которых военнослужащие превышали численность местного населения. Более многочисленны города, организованные вокруг почитания определенного святого или деятельности братства. Наиболее динамичны были порты со скудной инфраструктурой, или же поселения ремесленников или торговцев (kasaba), интегрированные в сельскую местность, от которой они напрямую зависели. Разрушенные пожарами, землетрясениями или войнами поселения отстраивались в более просторном и прочном виде. В Стамбуле власти старались снизить загрязнение воды, мостили улицы, сносили антисанитарные и перенаселенные жилища и застраивали менее плотно периферийные кварталы[173]173
  Varlık, 2015. P. 276–281.


[Закрыть].

Города полностью или частично находились в ведении служебных вотчин (хассы или зеаметы). Вакфы, созданные для имперских построек, поглощали местные налоги или налоги, взимаемые в других провинциях: так, мечеть Селима I в Стамбуле собирала налоги, взимаемые в Варне. «Бедное» население Мекки и Медины жило за счет райи многих регионов империи. Города всех размеров получали большие отчисления от состояний крупных сановников. Хорошо известен случай великого визиря Соколлу Мехмеда (ум. 1579), основавшего фонды в Сараеве, Буде, Сигетваре и Баня-Луке. Сановники (аяны; ayan) стояли во главе благотворительных организаций, которые обеспечивали работу по оказанию помощи (раздача еды), а также управление имуществом и, частично, торговлю и распределение воды.

Исламизация и оседлость

К середине XV века исламизация христианского населения Малой Азии в значительной степени завершена, в Вифинии это, возможно, имело место в конце XIV века[174]174
  Lefort, 1993. P. 107.


[Закрыть]. Согласно переписям, проведенным в начале XVI века, христианские домохозяйства составляли всего 8 % от общей численности населения (после четырех столетий сельджукского, а затем османского господства). На Балканах интеграция старых элит привела к полной ассимиляции за три-четыре поколения – в начале XVII века случаи христианских сипахи были крайне редки. Наиболее заметная эволюция видна в Боснии: если в 1489 году на 25 000 христианских семей приходилось всего около 4500 мусульманских, то при Сулеймане большинство населения составляли мусульмане. Однако в других местах христианское население по-прежнему в большинстве: в 1512 году мусульмане составили примерно 18 % жителей провинции Румелия, в албанском населении мусульман 5 %[175]175
  Panzac, 2015. P. 335. По данным A. Minkov (2004. P. 38–42), мусульмане составляли в 1520 г. более одной пятой части населения европейских частей империи.


[Закрыть]. Более того, продолжительность османского присутствия не способна объяснить все: на Балканах переход в другую веру продолжился в разном масштабе, в зависимости от региона в последующие века вплоть до окончания османской эпохи в Албании.

На волне завоеваний Селима I несколько туркменских групп возвращаются к большому горному кочевью, прерванному в период мамлюков, они покидали летние стоянки на высоких анатолийских плато (yayla) и перебирались в северо-сирийские степи или искали зимние пастбища дальше к югу. На востоке по-прежнему отмечаются значительные племенные объединения: боз-улусы покинули юг Мардина, чтобы провести лето на плато Диярбакыр, или достигли Грузии или Ирана, ведя с собой 40 000 человек и примерно два миллиона голов мелкого скота. Другие группы, зимовавшие на Киликийской равнине и проводившие лето в степях Центральной Анатолии вплоть до региона Конья, обеспечивали переход с юрюками и находились под более тесным османским контролем. С окончанием завоеваний Стамбул счел необходимым обложить это население данью и военной повинностью. Была организована охота на кочевников, уклонисты насильно отправлялись работать на строительстве укреплений или в рудниках. Они также служили для тюркизации недавно завоеванного Кипра: на острове, насчитывавшем от 170 000 до 180 000 жителей по переписи 1572 года, поселилось около 20 000 человек, и до 30 % населения обратились в ислам[176]176
  Aymes, 2015.


[Закрыть]. Губернаторы считали кочевников плохими плательщиками, ограничивали их маршруты и отдавали предпочтение оседлым людям, благодаря которым имели более стабильные доходы. Столкнувшись с усилившимся авторитарным давлением в пользу оседлости, некоторые конфедерации распались, кочевники шиитской принадлежности искали укрытия в новом государстве Сефевидов, а небольшие суннитские группы проникали в Западную Анатолию.

В конце XVII века государство стремилось любой ценой удержать кочевников на зимних территориях, ранее занимаемых туркменскими группами на Киликийской равнине, а также южнее, в бассейнах Оронта (районы Хамы и Хомса) и Евфрата (вокруг Ракки). Эта политика обернулась провалом: не желая каждый год мучиться от летней жары, кочевники, силой поселенные здесь, бежали на Анатолийское плато. В долгосрочной перспективе случившееся оказалось чревато тяжелыми последствиями: уход кочевников освободил место арабским группам с юга и материализовал раздел, превратившийся в 1923 году в турецко-сирийскую границу. Чтобы обеспечить защиту восточной границы и заполнить стратегическую пустоту, образовавшуюся в результате ухода шиитских элементов в Персию и дислокации крупных конфедераций, государство приступило к усиленной политике реномадизации: освобожденные от налогов при условии пополнения постоянной военной дружины, суннитские курдские племена самостоятельно возобновили великие миграции исчезнувших туркменских конфедераций с севера на юг. Ранее существовавшее армянское население оказалось вынуждено участвовать в приеме зимующих стад.

Оседлые деревенские общества

При судебном процессе люди обозначали себя по месту жительства (село, деревня или обособленное хозяйство, mazraa)[177]177
  Michel, 2018. P. 338–339. P. 419.


[Закрыть]. Земля вокруг их домов возделывалась лучше всего, потому что в нее вносится больше навоза. С 1480-х годов увеличиваются площади поднятой целины и пахотных земель. Резервы культивации оставались значительными и варьировались в зависимости от природного окружения. Доля обрабатываемых земель зависела от плотности населения. Наиболее населенные районы часто эксплуатировались лучше всего, сочетая богатые пастбища, выращивание злаков и плодовые деревья. Однако плотность там редко превышала 20–30 жителей на кв. км. В сельском хозяйстве засушливого Средиземноморья преобладали невозделываемые земли, являвшиеся стержнем агропастбищных систем, для которых характерен баланс между пастбищами в засушливый период, местами сбора (фуража или топлива), резервами культивации для возможной расчистки и паровой землей, обогащенной выпасом скота и включенной в севооборот. Земельные участки старательно возделывались и тщательно пропалывались. Почвы орошаемого земледелия богаты, каждый гектар был обработан, плодородная земля Египта и качество урожая вызывали восхищение у приезжих иностранцев[178]178
  Michel, 2018. P. 338–339. P. 342.


[Закрыть].

Военно-фискальное государство, безусловно, живет за счет рыночных налогов, таможенных пошлин и продуктов ремесел и торговли. Но в долгосрочной перспективе оно зависит, прежде всего, от сельской местности и ее процветания. Оно охраняет существовавшие ранее аграрные системы, чтобы тимариоты могли жить за счет них круглый год, и соблюдает интересы крестьянских общин для получения устойчивого дохода. Если крестьянин платит налог по размерам своего землевладения, он волен использовать его по своему усмотрению: решив превратить хлебное поле во фруктовый сад или огород, он должен сообщить об этом управляющему, поскольку они попадают под другой налоговый режим. Зато деревня не живет в зависимости от городов – в этом, например, заключалось отличие от средневекового итальянского контадо (contado). Статус земли мири не всегда позволял городам окружать себя плодородной сельской местностью; их снабжение часто зависело от отдаленных земель и от торговцев, доставляющих оттуда продукты. Зато те, что были окружены мульковыми владениями, богатыми фруктовыми садами, огородничеством, а также полевыми культурами, ежедневно снабжались свежими фруктами и овощами.

Сельская местность – это место производства товаров на продажу (в Египте – риса и сахарного тростника), предназначенного для городских или экспортных рынков, продуктов питания, поступавших в близлежащие городские поселения, а также продуктов для собственного потребления. Основными продуктами питания были злаки, бобовые, сезонные фрукты и кисломолочные продукты на основе овечьего, козьего или коровьего молока. Похлебка из злаков, хлеб и тушеное мясо – вот повседневная пища бедного населения. Изредка ели баранину, реже – домашнюю птицу и дичь. Из кипрского или египетского сахарного тростника изготавливали сахарные головы и патоку. До XVIII века сахар оставался предметом роскоши. Для повседневного употребления его заменяли изюмом, медом и виноградным сиропом. Наиболее часто используемый жировой продукт – топленое масло, оливки использовались скорее для изготовления свечей и мыла, чем в пищу[179]179
  Faroqhi, 2018. P. 33–49.


[Закрыть]. Вино производилось в Албании, Венгрии, Западной Анатолии, на Эгейских островах, в нижнем течении Дуная, на Кипре, в Южном Крыму и вокруг Трабзона.

В центральных провинциях для администрации основной единицей сельской жизни была ферма (чифт; çift). Будучи аграрной и облагаемой налогом, она соответствовала тому, что в дореволюционной Франции называлось производственной единицей, хозяйством: каждый землепользователь должен был иметь хотя бы одну упряжку волов для удовлетворения потребностей своего хозяйства (hane) и платить сумму причитающегося ему налога[180]180
  İnalcık, 1997. P. 146.


[Закрыть]. По мнению ряда специалистов, эта структура во многом объясняет часто наблюдаемое преобладание нуклеарных семей. Отсюда вытекает, что площадь чифта на каменистой почве обычно больше, чем на плодородной земле. Начинающий молодой фермер сдавал внаем свои руки, а затем приобретал корову или быка, чтобы образовать прообраз чифта. В дополнение арендовал второго, чтобы иметь упряжку; затем пытался обзавестись еще одним быком и всеми необходимыми элементами для возделывания земли (строения, припасы, инструменты). Его цель заключалась в убеждении тимариота, к которому он относился, что он способен устроить полный чифт. После его смерти пользование чифтом обычно переходило к одному из сыновей, а материальные элементы, приобретенные в течение его жизни, выплачивались наследникам[181]181
  Faroqhi, 1983.


[Закрыть].

Мир производства

Пшеница – первый из злаков. Мягкой озимой пшеницы возделывали много, овса – гораздо меньше. В районах с малым количеством осадков преобладал ячмень, который сменялся рожью в зонах с большим количеством осадков. Просо выращивали в Болгарии, а сорго – в Верхнем Египте[182]182
  Hütteroth, 2008. P. 38.


[Закрыть]. Лен эксплуатировали в Египте, коноплю – в Эгейском море, во Фракии и на Кипре. Хлопок выращивали на юге Сербии и на побережье Албании. Отмеченная в Вифинии в середине XIV века культура риса была введена в районе Филибе (Пловдив) во время правления Мурада I[183]183
  Beldiceanu, Beldiceanu-Steinherr, 1978. P. 12, 15.


[Закрыть]. Государство контролировало производительность рисовых полей, устроенных в XV веке во Фракии, Албании и Македонии. Османы предпочитали сеять семена, а не пересаживать рассаду, как это делалось в Юго-Восточной Азии. Популярный рис оставался в последующие века скорее роскошью, используемой в умеренных количествах в похлебках и сладостях.

Животноводство было широко распространено как у кочевого, так и у оседлого населения. Быки и лошади использовались как тягловая сила и предназначались для перевозки, овцы и свиньи давали молоко и мясо, шкуры и кости. Козы и овцы также использовались для производства шерсти. Стада овец разного размера были весьма многочисленны на равнинах Болгарии, Македонии и Фракии, а также в степях Понта. Буджак, Молдавия и Центральная Анатолия славились своим коневодством.

Рыболовство имело второстепенное коммерческое значение и оставалось занятием прибрежного и островного населения.

В то время как потребление мяса становится признаком социального статуса, рыба и морепродукты исчезли из списков закупок дворца после правления Мехмеда II. Морепродукты употребляли в портах и на побережьях, на островах Эгейского моря, на богатых рыбой побережьях Черного моря, вдоль побережья Ливана или на берегах Геллеспонта. У Туниса стационарные рыбные промыслы были развернуты на островах Керкенна, где плоскодонные лодки в дополнение используются не только для рыбных ресурсов, но также для вылавливания губок. Богатое косяками сардин египетское побережье не используется феллахами (крестьянами). К северу от Понта промышляли осетров, которые в изобилии водятся в лиманах по берегам больших рек. Их добыча была прерогативой государства.

Ремесла составляли растущую долю производства. Крупные текстильные центры возникли в Бурсе, Пергаме, Анкаре и Пловдиве. Здесь совершенствовались этапы выделки и окраски и проводились коммерческие операции. Болгарская специальность, грубые шерстяные ткани, называемые аба, отныне производятся в Анатолии. Благодаря техническим приемам, импортированным иммигрантами – иберийскими евреями, в Эдирне и Салониках создавались более тонкие ткани. Прядение шерсти было уделом женщин, а сочетание кочевой жизни с земледельческой и скотоводческой деятельностью способствовало обработке кожи и металла. В Бурсе, Эдирне и Стамбуле росло количество лавок портных, трикотажников, шорников, одеяльщиков, кузнецов, ковалей-подковщиков, лудильщиков, бакалейщиков, кожевников-дубильщиков и ювелиров; дубильщики получали шкуры от мясников и превращали их в кожу для продажи шорникам и сапожникам. В Каире ковры, которые сегодня рынок искусства называет мамлюкскими, производились и после завоевания 1517 года. Они славятся высоким качеством по сравнению с коврами из Анатолии, а их мастера высоко ценятся в мастерских Стамбула. Так называемые турецкие ковры были ценным товаром, представленным на картинах так часто, что искусствоведы даже связывают их с именами художников: картины Гольбейна узнаются по большим квадратным коврам, выстилающим полы; для Лотто характерна золотисто-желтая сетка на красном фоне.

В строительных профессиях было занято значительное количество рабочих. Государственные стройки включали возведение или укрепление крепостей, акведуков и мостов. Огромная масса более или менее квалифицированных ремесленников, рабов и набранных крестьян, выполняя множество профессиональных задач, составляла вселенную османского производства, осуществляя под руководством зодчих и мастеров повседневное обслуживание и ремонт труб и источников. Рекруты, сформированные из распущенных в XV–XVI веках вспомогательных войск (яя, юрюк и мюселлем), направлялись на выполнение функций надзора за порядком, охраны транспортных коридоров и каторжных работ. Они участвовали в ремонте крепостей, производстве смолы, необходимой для пропитки и ремонта галер, и в литье пушечных ядер на имперских рудниках. В арсеналах Галлиполи и Стамбула неотличимые друг от друга толпы рабов и чернорабочих выполняли плотницкие работы, изготавливали весла и шкивы, ковали, конопатили и закладывали паклю. Корабельная древесина, добытая из обширных лесов Коджаэли и понтийского побережья, доставлялась на лесопильни Измита и Гейнюка. Резервуар рабочей силы для государства, кандидаты (аджеми-огланы) работали на производстве оружия, доспехов и пороха в Стамбуле, на селитровых копях, в тележных мастерских и в мастерских чеканщиков монет. По большей части эти несчастные выполняли любую работу и «[по смерти] не оставляют денег даже на собственный саван. Хватает только обмыть тело»[184]184
  Неизвестный автор «Янычарских правил», цитируется по Veinstein, 2020. P. 264.


[Закрыть].