Текст книги "Совершенная crazy"

Автор книги: Ольга Степнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Чем-то знакомым пахнет, – прошептал Славка. – Машинным маслом, кажется…

– Да это подземный гараж! – воскликнула Лидия. – Я знаю, где здесь включается свет! – Она куда-то ушла, и через секунду вспыхнула яркая лампочка под потолком.

Свет на мгновение ослепил, заставив зажмуриться. Когда Славка открыл глаза, он… остолбенел, снова зажмурился, и снова открыл глаза, надеясь, что увиденное исчезнет, как зыбкий мираж.

Он не исчез – толстомордый джип, в котором Славка прятался от лейтенанта. Он только стал ещё более материалистичным и осязаемым – Славка потрогал его капот, фары, бампер и зеркало.

– Ты чего? – удивилась Лидия. – Зачем ты его так щупаешь?

Оставалась ещё маленькая вероятность, что Славка ошибся, что это вовсе не тот джип, что он, вжившись в образ блондинки, нафантазировал, преувеличил и перепутал.

Орлик дёрнул дверь на себя, она оказалась открыта: какой дурак будет запирать машину в собственном гараже?..

В салоне, на переднем сиденье, небрежно скомканные лежали его вещи – джинсы, майка, и даже мобильный, который он зачем-то отдал девице, откомандировавшей его на похороны своей троюродной бабки. Чтобы удостовериться, чтобы не дай бог не напутать, Славка понюхал шмотки. Они пахли его дешёвым парфюмом, его потом, его общагой, и его приключениями.

– Чёрт… – Славка попытался не выдать – нет, не удивления! – удара в самое сердце.

Значит, девица-блондинка, красавица – его надула?! Она не уехала к своему эпизодическому таланту Карпову, а находится где-то в доме, иначе как этот джип оказался в подземном гараже?..

Мозги закипали от невероятных догадок и мыслей, кровь стучала в висках, а грудь впервые в жизни сдавило сердечной болью.

– Ты не знаешь, чья это машина? – дрожащим голосом спросил он у Лидии.

– Понятия не имею. А зачем тебе? Тут какие-то мужские шмотки…

– Я знаю! – вдруг вмешался Феликс Григорьевич. – На этой тачке Ида раз в месяц приезжала ко мне с огромным тортом и бутылкой вина, называя это «сестринским визитом».

– Сама?! – поразилась Лидия. – За рулём?!

– Нет, конечно. У неё был водитель «по вызову» – Григорий, кажется, симпатичный такой брюнет лет сорока. Ида с ним страшно кокетничала!

То, что Ида Григорьевна раз в месяц приезжала с тортом, вином и брюнетом, ничего не объясняло Славке, и он еле справился с порывом заявить прямо здесь и сейчас, что он не внебрачная дочь Суковатых, а обладатель этих брутальных мужских вещей. И предъявить этому веские доказательства…

Он еле справился с этим порывом, ценой прикушенного до крови языка и сведённых в судороге кулаков.

– И чего ты так разволновалась? Ничего не вижу тут интересного, – Лидия оглядела гараж, в котором кроме «Лэндкруизера» не было ни одной машины.

– И… я … не вижу… тут ничего… интересного… – деревянным языком произнёс Славка.

– Ты побледнела! Тебе нужно на свежий воздух!! – Лидия нажала на стене какую-то кнопку, и автоматические ворота медленно поползли вверх.

Славке действительно нужно было на свежий воздух, поэтому, поднырнув под массивную створку, он помчался по длинному, плавно поднимающемуся вверх тоннелю. Тоннель вывел на тыльную сторону дома, куда не выходило ни одного окна, ни одной двери. Стена была ровная, словно крепость, а вдоль дороги, ведущей в подземный гараж, росли густые, ровно подстриженные кусты.

Славка упал на землю, под куст, вдохнул в грудь ночной воздух, в котором дневной духоты было больше, чем ночной прохлады, посмотрел на далёкие равнодушные звёзды и… зарыдал.

В женском платье это было не стыдным. В женском платье это было естественным и доступным, как почесаться в том месте, где возник зуд.

Слёзы градом бежали по Славкиным щекам, скатывались на землю, удобряя кусты, а он думал, что не плакал со времён своего несчастного, бесприглядного, неухоженного младенчества.

В какую историю он влип?!

Никакой логике, никаким просчётам и объяснениям события, происходящие с ним, не поддавались.

А, может, он просто недоученный дурак, и кто-то играет с ним, как со слепым котёнком?!

Вот почему одним всё – и образование, и воспитание, и деньги, и хорошие гены, (гены – это особенно важно, верил Славка даже важнее, чем деньги); а другим – шиш без красной икры?!

Его родители наверняка были алкоголики, наркоманы, воры, а, может, и того хуже, хотя, что может быть хуже, Славка не знал. Он не пил-не курил, оттого, что боялся дурной наследственности, этих самых «генов», которые могли пустить его жизнь уж совсем под откос. Воровал Славка большей частью от скуки и для романтики, а не по велению испорченной натуры или из желания обогатиться…

Жил себе, никого не трогал, имел скудные развлечения, скудные деньги, символическое жильё, рабочую профессию и неопределённые перспективы, и вдруг – на тебе! – оказался тупой, безвольной игрушкой в чьих-то руках. Поймать бы за наглые пальчики эти самые руки… И в тисочки бы их слесарные, чтобы перстенёчки в крошево, чтобы косточки захрустели, чтобы поняли – нельзя обижать обиженных. Нельзя экспериментировать над сиротами, за которых и заступиться-то кроме старенькой Марьи Вольфрамовны некому.

Ну почему одним – всё, другим – шиш без красной икры?!.

Звёзды сквозь слёзы выглядели как маленькие яркие кляксы. Если на них и есть какая-то жизнь, то не такая несправедливая.

– Эй! – крикнула Лидия, выбежав их тоннеля. – Женька, ты где?!

– Здесь, – отозвался Славка, сел и вытер подолом юбки мокрое лицо.

– Ну ты и бегаешь! Как пацан… Еле догнала. – Она плюхнулась на землю рядом с ним, задрав юбку и обнажив длинные загорелые ноги.

Я и есть пацан, хотел сказать Славка, но опять прикусил до боли язык и ущипнул себя за мускулистую ляжку.

– Я всё раскопаю, – вместо этого со злостью сказал он. – Всё!

– Мы раскопаем, – взяла его за руку Лидия. – И когда бабулька взаправду помрёт, поделим её деньги пополам.

Славка хотел сказать, что плевать ему на все доллары, евро и тугрики мира, но тут со стороны гаража что-то коротко и выразительно хлопнуло.

– Ой, что это? – вздрогнула Лидия.

– Похоже на выстрел из чего-то мелкокалиберного…

– Может, у джипа колесо лопнуло?

– Не лопало, не лопало, а тут взяло, да лопнуло! – скороговоркой проговорил Орлик.

– Там Феликс! – Лидия хотела схватить его за руку, но Славка уже мчался в гараж.

Жирный джип по-прежнему вальяжно занимал полгаража. Натюрморт изменился лишь в том, что на его капоте лежал Феликс Григорьевич и выл, держась за плечо. Из-под старческих пальцев на благородную полировку сочилась кровь, портя дизайн машины и интерьер гаража.

Славка бросился к старику, оторвал от плеча его руку, содрал рубашку и осмотрел рану.

– Царапина, – облегчённо выдохнул он. – Кто в вас стрелял?!

– Я не умру? – прошептал Феликс.

– Умрёте, но не от этого, – Орлик немного его встряхнул, чтобы у Феликса встали мозги на место.

– Я вернулся картинки посмотреть, – прошептал Феликс. – Занятные картинки, забавные… А тут шаги со стороны подвала и – ба-ба-а-ах!!! Плечо обожгло, в глазах потемнело, я в гараж убежал…

– Значит, кто стрелял, вы не видели, – мрачно уточнил Славка.

– Не видел. Но шаги были лёгкие, выстрел неточный, значит, стреляла баба, – проявил чудеса сообразительности Феликс Григорьевич. – Скажите, я точно не умру?!

– В вашем возрасте стыдно бояться смерти! – В гараж, наконец, забежала Лидия.

– Посмотрю я на вас в моём возрасте, – обиделся старик и страдальчески закатил глаза.

Достав из салона аптечку, Славка усадил Феликса, обработал и перевязал ему рану. Старик сидел смирно, следил за ловкими Славкиными руками и пытался заглянуть в вырез его кофточки.

– Я бы на вас женился, – с придыханием сказал он, когда перевязка закончилась.

– Боюсь, это невозможно, – ухмыльнулся Славка.

– Как хорошая девушка, так ничто невозможно!

– Я не девушка, – шепнул ему на ухо Славка и бесстыдно приложил его руку к своему паху.

Феликс отдёрнул руку и начал икать, содрогаясь всем телом.

– Все картины изрезаны! – крикнула Лидия из «галереи». – За нами кто-то следил, увидел, что мы обнаружили полотна с вытравленными подписями, попытался застрелить Феликса, а потом испортил картины!!

Орлик зашёл в длинный тамбур, подсвечивая себе телефоном. Все картины, все восемь полотен, были вспороты одинаковым образом. От правого верхнего угла в левый нижний шёл ровный разрез, сделанный твёрдой рукой. От одинаковости этих варварских повреждений становилось не по себе. Гениальные пейзажи других планет умерли, так и не дождавшись своего места в музее.

Что-то не видывал Славка женщин, которые носят с собой и пистолет, и нож, что-то не слыхивал про таких отпетых злодеек… Если уж кто и следил за ними, то точно не баба. Может, позвать милицию, мелькнула логичная мысль, но вся Славкина сущность, в которой бродили плохие, неправильные гены, воспротивилась этому простому решению.

– Как ты думаешь, всё это связано с исчезновением Иды Григорьевны? – шёпотом спросила его Лидия.

– Это связано с убийством Алины, – отрезал Славка и вернулся в гараж.

– Я не умру, девчонки? – икнул Феликс, лежа на капоте.

– Вы женитесь, – пообещал ему Славка.

– Только не на тебе! – Феликс с ужасом посмотрел Славке в то место, куда тот прикладывал его руку.

– Я рада, что вы это поняли, Феликс Григорьевич. А знаете, что? Давайте-ка, вы поживёте тут, в гараже!

– Что значит, поживу? – Феликс приподнялся на локте и осмотрел гаражные стены, словно прикидывая, пригодны ли они для проживания.

– То и значит, – обрадовался Славка своей гениальной мысли. – Смотрите, вы исчезнете из дома, и убийца подумает, что убил вас. Что он сделает? Вернётся сюда, чтобы избавиться от тела! И тут вы его накроете!

– Чем?

– Тазом! Или вон монтировкой, тут их до фига… Разве вы не герой, Феликс Григорьевич?!

– Герой. А если он не придёт?

– Ну… посидите тут денёк-другой, рану залижите.

– Чем?

– Языком, чёрт вас возьми! Шершавым, розовым языком! Так посидите?

– А что мне за это будет?

– А что надо?

– Наследство!

– Будет вам наследство, если тот, кого вы накроете монтировкой, окажется убийцей Горазона, – вмешалась в разговор Лидия. – Посидите тут, дорогой! И мы узнаем, кто хотел вас убить!

– Хорошо, посижу, – согласился старик, состроив мученическую гримасу. – Только принесите мне много еды, много вина и снайперскую винтовку из кабинета Андреаса Васильевича.

– Принесём! – в один голос закричали Славка и Лидия, но Славка тут же уточнил: – А кто такой Андреас Васильевич?

– Пятый и последний муж Иды Григорьевны, с помощью которого она так сказочно разбогатела, – охотно пояснила Лидия. – Он умер давным-давно, хотя был моложе Иды на двадцать лет.

– У Андреаса денег было до хренища, – с неприязнью сказал Феликс. – Он в Америке до перестройки жил и по всему миру курорты буржуйские держал, олигофрен сраный!

– Олигарх, – поправила Лидия.

– Олигофрен, – упёрся старик, перебираясь с капота в уютный салон джипа. – О покойниках или правду, или никак. – Он уселся на переднее сиденье, натянул на лицо свою харизматичную шапочку и вдруг заливисто захрапел.

– Во, нервы! – поразился Славка.

– Возраст, – вздохнула Лидия.

Взявшись за руки, они побежали вон из гаража по гулкому, длинному тоннелю.

В доме их поджидал сюрприз.

В столовой стоял такой грохот, что дрожали напольные вазы в холле.

– Что это?! – испугалась Лидия.

– Что это?! – высунулся из-за угла бледный от страха Евгений Суковатых.

Подёргав массивную дверь, которая оказалась закрыта, Славка припал глазом к замочной скважине. В принципе, Орлик ко всему был готов в этом доме, но увиденное его удивило.

– Вы не поверите, но там статуэтки сами по себе летают и о стены бьются… – сообщил он.

– Не может быть, – твёрдо сказала Лидия.

– Быть не может, – пробормотал Суковатых, попытавшись приобнять Лидию, за что получил от Славки сильный удар по печени.

– Точно вам говорю, статуи летают и о стены бьются! – Славка сделал приглашающий жест рукой. Суковатых и Лидия поочерёдно прильнули к маленькой дырочке, предназначенной для ключа.

– Так не бывает… – прошептал Суковатых, рассматривая то, что происходило за дверью. – Если бы я был полным придурком, то подумал бы, что орудует привидение.

Достав сигарету и зажигалку откуда-то из недр лифчика, Лидия жадно закурила.

– Завтра брошу, – пообещала она, затянувшись.

Грохот за дверью то усиливался, то затихал, то достигал такого накала, что закладывало уши.

– Что это?! – Суковатых перекрестился, поплевал через плечо, и, особым образом скрестив пальцы, спрятал их за спину, малодушно оберегая себя от нечистой силы.

– Горазон! – захохотал Славка. – Разве ты не слышал, папуля, что этот дом каждую ночь атакует призрак знаменитого актёра?!

– Кто атакует дом?!! – прошептал Евгений, запоздало хватаясь за печень, которую умело пробил Славка.

– А что это ты, папуля, ночью ищешь с лупой, словно Агата Кристи?! – Славка выхватил у Суковатых из нагрудного кармана рубашки огромную лупу с чёрной ручкой.

– Так все что-то ищут, – принялся оправдываться «папуля». – Весь дом, того… не спит.

– Кто не спит?!

– Все! Все по дому тихонько ползают и что-то вынюхивают!

– С лупами? – удивился Славка.

– Лупу я в сортире нашёл, она возле унитаза валялась, – стыдливо потупился Суковатых.

– Сумасшедший дом! – Славка изо всех сил пнул ногой дверь столовой.

Грохот немедленно прекратился.

В восстановленной тишине было слышно, как тикают напольные часы в холле и новостными голосами тихонько бормочет телевизор.

– Ты волшебница, дочь! – восхитился Евгений и тоже пнул дверь столовой.

Грохот возобновился.

– Блин! – подивился «папуля». – Будто и правда призрак орудует!

Он повернулся спиной к двери и стал монотонно колотить ногой в дверь.

Грохот усилился.

– Последняя… – Лидия опять достала из лифчика сигарету, но закурить не успела. Дверь, не выдержав натиска огромного Суковатых, с треском распахнулась, «папуля» со всего маху влетел в столовую и плюхнулся на пол с универсальным воплем: «Твою мать!»

В столовой царил полный разгром. На полках серванта не осталось ни одной фарфоровой статуэтки пастушек, любовно расставленных в ряд. Все они, превращённые в мелкое крошево, лежали на полу, на столе, на диване, на стульях, и не было в мире ни одного мастера, способного подарить им новую жизнь.

Воздух трещал от витавшего в нём электричества.

Никто не заметил, как в окно вышмыгнул полупрозрачный мужской силуэт…

– Ты мою маму не трожь, – наклонился Славка над Суковатых. – Она и так настрадалась.

– Она Нострадамус? – удивился Евгений и потёр ушибленный зад. – Колдует, что ли на досуге помаленьку? За деньги?

– Тьфу! – Славка в сердцах пнул фарфоровые осколки. – Если человек умер, то это надолго, если он туп, это, к сожалению, навсегда.

– Это о чём?! – заинтересовался Евгений.

– Да всё про те же Сочи восемьдесят пятого года, – вздохнул Славка, осматривая столовую.

Лидия села на корточки и собрала в пригоршню осколки.

– Кто-то пустил слух, что Ида собирает фарфоровых пастушек, – сказала она. – И все ринулись ей дарить статуэтки! Она терпеть их не могла, а пастушек всё дарили и дарили…

– Ой, я тоже дарил! – воскликнул Суковатых, поймавший, наконец, нить разговора. – На каждый день рождения дарил, на Восьмое Марта дарил, на день Сурка и в день смерти её третьего мужа тоже дарил!

– Даже страшно подумать, кто устроил это кладбище, – вздохнула Лидия, пытаясь приладить осколки друг к другу так, чтобы получилась пастушка.

– Если это проделки Горазона, то я ему аплодирую! – Славка похлопал в ладоши и взял Лидию за руку. – Нам нужно идти.

– Девчонки! – встал у них на пути Суковатых. – Я так рад, что одна из вас моя дочь, а другая – не дочь!

Лидия выразительно посмотрела на Славку и постучала по голове пальцем.

– Дай пройти, папа! – Славка попытался отодвинуть гиганта, но тот стоял, словно скала. Он даже раскинул руки и попытался обнять их – сразу обеих, – фамильярно и вовсе не по-отечески.

– Может, обмоем знакомство? На кухне прорва вина! – недвусмысленно предложил «папуля».

Славка попытался дать ему в лоб, потом в печень, но Суковатых был готов к нападению, ловко уклонился от ударов, и они прошли вскользь.

– Моя кровь! – похвалил он Славку, и опять заканючил: – Девчонки, может, обмоем знакомство?!

Вдруг погас свет.

Форточка с грохотом распахнулась, и злой сквозняк ворвался в столовую, вздув парусом тяжёлые портьеры на окнах.

Полутень с очертаниями идеального мужского тела, – со всеми его бесстыдно-физиологическими подробностями, нарушавшими аэродинамику, – ворвалась в комнату, закружилась в бешеном вихре, не давая рассмотреть себя, и вдруг залепила Суковатых пощёчину, от которой тот рухнул как подпиленный дуб, натворив много шума и разрушений.

Полутень умчалась мгновенно, хлопнув форточкой, и похохотав напоследок.

Лидия пронзительно завизжала, выскочила из столовой и помчалась по бесконечному коридору, никогда не видывавшему такой суеты и визга.

Славка со всех ног помчался за ней. Он тоже повизжал за компанию, из женской солидарности. Всё-таки вжился он в новый образ, привык, и с уважением и пониманием стал относиться к рефлексам противоположного пола…

Они неслись неизвестно куда, плутая в длинных извилистых коридорах, взлетая по лестницам и слетая по ним же вниз, путаясь в открытых и закрытых дверях, теряя дыхание и едва не умирая от бешено колотящихся сердец.

Наконец, бежать стало бессмысленно.

А уж тем более – визжать.

Они синхронно плюхнулись на какой-то диван и огляделись.

Это был лучший уголок в мире.

И хоть по календарю царствовало лето, этому зелёному буйству в доме было оправдание: здесь росли исключительно экзотические растения – пальмы, бамбук, и ещё что-то потрясающее, чему Славка не знал названия, но что поразило его не меньше, чем сквозняк и мордобитие в столовой.

Через каждые пять метров били фонтаны, а рядом с фонтанами стояли плетёные диваны и кресла.

– Ух, ты! – восхитился Орлик. – Вот это тропики!!

– Ты видела?! Видела, там, в столовой?! – закрыв руками лицо, прошептала Лидия.

– Не слепая, – буркнул Славка, продолжая созерцать окружающую его красоту. – Слушай, это чучела на пальмах сидят?! – указал он на огромных разноцветных птиц.

– Нет, настоящие попугаи. Ида любила экзотику, – всхлипнув, ответила Лидия. – Это её зимний сад.

– Ух, ты!!! И попугаи у неё, и призраки!

– Если на тебя поползёт игуана, не пугайся. Здесь есть террариум, они на полу кишмя кишат.

– Хорошо, игуаны я не испугаюсь, – пообещал Славка, хотя смутно представлял, что это за птица такая – игуана.

– Мы совсем забыли про Феликса, – простонала Лидия, укладываясь на диван и складывая ноги Славке на колени.

– Не помрёт твой Феликс до утра без еды, – отмахнулся Орлик и осторожно положил руку на щиколотку Лидии.

Сказать, что ли, что он не девушка?!

Рассказать про джип, про красотку-спасительницу, про актёришку Карпова, про… Про коттедж, который он грабил, про токарный станок, про нищенскую зарплату, про койку в общаге?!. Славка зажмурился, сжав щиколотку Лидии. Первый раз в жизни он пожалел, что не принц на племенном мерине.

Сейчас бы – хлоп! – скинул женскую одежонку, косметику стёр, хвостик распустил, и – здрасьте, я сын президента Медведева!

Или нет, президент сильно молод для такого великовозрастного сына…

Я наследник короля Марокко!

А она – хлоп! – в обморок. От счастья, разумеется. Какая девушка не захочет быть королевой страны, где попугаев как грязи? А каждый такой попугай стоит в Москве от тысячи до десяти тысяч у.е..

Орлик только хотел спросить, пошла бы Лидия замуж за наследника короля Марокко, как Лидия опередила его.

– Расскажи мне про своего парня, – попросила она.

– Что?! – испугался Славка.

– У такой красивой девчонки, как ты, наверняка есть любимый парень! Расскажи мне про него, – Лидия подмигнула Славке. – Какой он?

– Обыкновенный. – Славка мигом вспотел. – В штанах.

Лидия захохотала.

– Все они в штанах!

«Не скажи», – грустно подумал Славка, нервно одёрнув юбку.

– Он брюнет, блондин, высокий, среднего роста?! – не унималась Лидия. – Где он учится, чем занимается?

– Он… это… токарь-фрезеровщик он! – выпалил Славка. – Вырос в детдоме, живёт в общаге, а раньше… раньше он даже воровал понемногу и состоял на учёте в инспекции по делам несовершеннолетних!

От ужаса Славка снова зажмурился. Первый раз в жизни он вроде бы врал, но говорил чистую правду.

Лидия в изумлении приподнялась.

– Ну и кадр ты нашла! И чем он тебя покорил?

– Добротой! Искренностью! – с обидой выкрикнул Славка. – Ты знаешь, какой он хороший? Да, он обычный парень, без богатых родителей, он вообще без родителей, но в душе он смелый, сильный, он умеет брать жизнь за горло, а ещё он… романтик! Он умеет любить так, что все богатые отдыхают!

– Прямо как в кино «Барышня и хулиган». Но всё равно, извини, не понимаю, зачем тебе детдомовский токарь с воровскими наклонностями и койкой в общежитии.

– Сама не понимаю, – зло фыркнул Славка. – Просто принцев на всех катастрофически не хватает.

– А я бы всё же принца дождалась, – вздохнула Лидия. – И даже не из-за денег, а из принципа. Чтобы отомстить Вахрамееву.

– А я плевать на принцев хотела!! Особенно из Марокко!

– При чём здесь Марокко?!

Орлик промолчал. Он злился на себя, злился на Лидию, а в особенности на попугаев, которые вздумали пронзительно орать.

– А я знаю, чем тебя взял этот токарь! – весело сказала Лидия.

– Чем?

– Сексом! У вас уже было?!

– Б-было… – икнул Славка.

– И как? – Её глаза засветились неприличным любопытством.

– Как племенной бык! – заорал Славка, скидывая её ноги со своих колен. – Утром фрезерует, днём дофрезеровывает, а вечером заново фрезерует! Он гений секса!! Шестой разряд!! А знаешь, какая у него фреза?! Во!!! – Славка широко раскинул руки. – Нет, во!! – Он вдвое увеличил размах.

– Ты обиделась? – испугалась Лидия его агрессивной весёлости. – Прости, если я была груба. Извини! – молитвенно сложила она руки. – Я просто в шоке от того, что произошло в столовой, и поэтому…

– Проехали, – зевнул Славка, и, прислушавшись, добавил: – Тебе не кажется, что где-то кошка мяукает?

– Ида терпеть не может кошек. Их тут быть не может!

Лидия тоже прислушалась.

В тишине, которая кратковременно восстанавливалась, когда попугаи замолкали, отчётливо слышался длинный, протяжный стон.

– Это не кошка, – побледнела Лидия. – Это… это…

– Человек, – закончил за неё Славка и пошёл вдоль пальм, заглядывая под огромные кадки.

Попугаи устроили шумный переполох, перелетая с ветки на ветку. Стонов стало не слышно, и Славка замер на месте.

– Там… – указала Лидия на один из фонтанов и тут же закричала: – Осторожнее! Вдруг опять будут стрелять?!

Славка плюхнулся на пол и пополз по-пластунски.

– Прям боевые действия, – проворчал он и вдруг перед носом увидел огромную зелёную ящерицу, похожую на дракона.

– А-а-а-а-а! – заорал Орлик.

– А-а-а-а-а! – ответила Лидия на плетёном диване.

Ящерицу как ветром сдуло.

– Отбой тревоге, – объявил Орлик. – Тут экзотика шастает.

– А-а-а! – сбавила накал Лидия.

Славка пополз дальше, отчего-то ощущая себя героем.

У фонтана, под бамбуковым креслом, лежала Рада Родимцева. Если бы не громкие стоны и не хриплое дыхание, вырывавшееся из её груди, Орлик подумал бы, что Рада мертва – такое бледное было у неё лицо, такими запавшими глаза с синевой вокруг них, такими безжизненными губы.

– Мамочки! – схватилась за голову подбежавшая Лидия. – Что с ней?!

– Упилась до смерти, – принюхался Славка. Запах спиртного был таким острым, что Славка зажал нос. – Вот только почему она нажралась в зимнем саду?!

– А это что? – Лидия подняла с пола бутылку от водки, разбитую «розочкой».

– Чёрт! – Славка приподнял Раде голову и увидел окровавленный затылок.

На полу, под головой, бурым пятном растеклось совсем немного крови.

– Эй! – похлопал он по щеке Родимцеву. – Что тут случилось?!

– Д… ра… кон… – еле слышно шепнула Рада.

– Кто вас ударил?

– З-зелёный… – с трудом выговорила Родимцева и потеряла сознание.

– Что она имеет в виду? – спросил Славка у Лидии.

– Может, её напугали зелёные игуаны, которые бродят здесь толпами?

– Не говори ерунды! Ящерицы не могут сделать «розочку» из бутылки и ударить по голове.

– Не могут, – эхом повторила Лидия.

– В любом случае, Раду скорее нужно в постель и… что там – лёд, таблетки, уколы, лоботомия?..

– Фрадкин ей нужен! – Лидия схватила Раду за ноги и так быстро поволокла к выходу, что Славка даже не успел ей помочь. – Дверь закрыта! – вдруг закричала Лидия, ткнувшись спиной в плотно сомкнутые дубовые створки. – Нас кто-то запер!!

– Кто? – глупо спросил Славка, безуспешно подёргав двери во всех направлениях и даже пнув их ногой.

– Зелёный дракон, – Лидия скорчила смешную рожицу и снова схватилась за голову: – Что делать?! Что происходит?

– Нужно выбираться отсюда, – решил Славка. – Это какой этаж?

– Это крыша! Ты альпинистка?

– Нет, но попробовать можно… – Славка подошёл к огромному окну, без труда распахнул его и закричал: – Тут широкий карниз! Куда-нибудь он, да выведет!

– Ты предлагаешь тащить по карнизу полумёртвую Раду?!

Лидия так и стояла возле двери, держа за ноги Родимцеву. Юбка у Рады задралась, обнажив сухие, бледные ноги.

– Родимцеву придётся оставить здесь, а самим попытаться пробраться в дом, вызвать Фрадкина… – Что нужно было делать дальше, Славка не знал, поэтому замолчал.

Лидия бросила Радины ноги, и, посмотрев на них то ли с сочувствием, то ли с брезгливостью, подошла к Славке.

Они взялись за руки и ступили на широкий карниз.

Ночь уже разбавлялась рассветом, отступала и блекла, словно чернила под пятновыводителем. В лицо пахнуло утренней свежестью, запахом еловых иголок и куриным помётом.

Славка боялся высоты. Страшно боялся, дико, до потери рассудка.

У него голова кружилась даже на табуретке. Он зажмурился и пошатнулся.

Из открытого окна с воплем вылетел попугай.

Славка отчётливо произнёс ругательство женского рода, в единственном числе. Ветерок подхватил его и понёс неизвестно куда.

– Это ты у фрезеровщика своего научилась? – Лидия посмотрела на него с осуждением, но, заметив синюшную бледность лица, догадалась: – А-а, ты высоты боишься!

– Боюсь, – признался Славка, и, отпустив её руку, попытался свалиться с двадцатиметровой высоты.

Лидия поймала его за шиворот и виртуозно удержала на карнизе, повторив слово женского рода, в единственном числе. Она, очевидно, заплакала, потому что на лицо Славке полилось что-то горячее и солёное. Последнее, что он слышал, были электронные звуки нажимаемых кнопок мобильного и сумбурные слова Лидии:

– Сэм Константинович! У меня два тела. Одно в зимнем саду, другое на крыше. Да, я тоже на крыше. Нет, я не тело, я пока что в сознании. Я понятия не имею, что случилось, но что-то случилось…

Лидия очнулась в своей кровати, поверх одеяла, в верхней одежде.

Пахло валерьянкой, мужским парфюмом и кофе.

За окном орали павлины, через толстую портьеру пробивался яркий солнечный свет.

Лидия повернула голову и увидела спящего в кресле Фрадкина.

– Что со мной? – спросила Лидия большей частью у себя, чем у доктора.

– Стресс, переутомление, низкий гемоглобин и ещё какая-то чертовщина, вызывающая галлюцинации, – не открывая глаз, сказал Фрадкин

– Что? Какая чертовщина? – Лидия приподнялась на локте, но, почувствовав головокружение, снова легла. – Какие галлюцинации?!

– Я обнаружил вас на крыше в обнимку с подружкой. Вы плакали, дрожали и несли бред про зелёного дракона и какое-то тело. Никакого тела я в зимнем саду не нашёл.

– Что?! – подскочила Лидия. – Вы не нашли Раду?!

– Нет.

– А бутылку, разбитую «розочкой»?

– Нет.

– А следы крови на полу возле фонтана?

– Нет! – Фрадкин взял кофейную чашку, стоявшую на столике возле него, и сделал маленький глоток.

– Может, игуан там тоже нет? – в ужасе прошептала Лидия.

– Игуаны кишмя кишат, а вот попугаи все вылетели, – невозмутимо ответил Фрадкин, отставляя чашку и прикрывая зевок рукой.

– Скажите, – шёпотом продолжила Лидия, – а дверь… дверь зимнего сада была закрыта снаружи?!

– Открыта. Распахнута настежь!

– То есть, вы хотите сказать, что я сумасшедшая?!

– Я хочу сказать, милая, что у вас стресс, переутомление, низкий гемоглобин и ещё какая-то чертовщина, вызывающая галлюцинации. – Доктор встал, поклонился и собрался уйти.

– Сэм Константинович, и вы не будете меня лечить?

– Само пройдёт, – подмигнул ей Фрадкин и снова собрался уйти.

– Стойте!

– Стою, – замер у двери Сэм Константинович.

– У меня впечатление, что вы что-то скрываете.

– Что вы, милая, я никогда ничего не скрываю от своих пациентов.

– Значит, не скажете…

– Что?!

Лидия и сама не знала, чего хочет добиться от доктора, поэтому почувствовала себя полной дурой.

– Что делать девушке, если она влюбилась в другую девушку? – выпалила она вопрос, который задавала Фрадкину только в фантазиях.

– Переспите с ней, вдруг понравится?! – без эмоций отрапортовал Фрадкин и исчез.

Лидия с ужасом смотрела на закрытую дверь.

«Переспите с ней, вдруг понравится!»

Это говорит доктор? Которому она верила всей душой?

Из головы напрочь вылетели все несуразицы, которые нёс Фрадкин про распахнутые двери зимнего сада, про исчезновение раненой Рады, отсутствие следов крови на полу и бутылки-«розочки».

«Переспите с ней!» – стучало в висках…

Лидия встала, и, распахнув шторы, выглянула в окно.

За окном в самом расцвете стоял летний день. Наверное, было часа два или три, потому что тени от елей падали точно на дорожку, ведущую к дому. Читая какую-то книжку, по дорожке прогуливалась Мила Брагина. На голове у репетиторши красовалась широкополая шляпа, а глаза скрывали солнцезащитные очки с розовыми стёклами.

Лидии показалось, что это перебор – и шляпа, и розовые очки, и книга с «серьёзной» обложкой, и такие размеренные шаги, словно Мила приехала на каникулы к тётушке, а не находится в доме, где женщин убивают ударами по голове.

Лидия раздражённо задёрнула шторы.

Переспите с ней – вот, что доктор прописал! Переспите с девушкой токаря-фрезеровщика, который вырос в детдоме, который имеет койку в общаге, который фрезерует с утра до вечера огромной такой фрезой.

Лучше бы она помирилась с Вахрамеевым…

Лидия быстро приняла душ, переоделась, накрасилась и постаралась привести в порядок мысли. Одна из них настойчиво требовала, чтобы Лидия удостоверилась в своей нормальности.

Она глянула в зеркало, одёрнула пиджачок, вздёрнула подбородок и пошла в комнату Рады.

Для начала Лидия воспитанно постучалась. Когда на стук никто не ответил, Лидия пнула дверь ногой, и та с лёгкостью распахнулась.

Рады в комнате не было. Там вообще присутствовало мало следов её пребывания – только три пустые бутылки дешёвой водки, брошюрка о вреде алкоголя и трикотажные колготки на стуле.

Ни мобильника, ни денег, ни документов, ни дорожной сумки.