Текст книги "С Новым Годом! (СИ)"

Автор книги: Ольга Янышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 16

Не знаю почему, но школа меня встретила без язвительных фраз и насмешливых взглядов.

Мелюзга и выпускники весело гомонили, общаясь между собой, радуясь первому дню после каникул.

Социализация шла полным ходом.

Одна я выбивалась из общепринятого режима. Стояла у кабинета информатики и ждала звонка, грустно посматривая на телефон.

«Загуглю, сколько времени летит самолёт от Москвы до Глазго… Нет. Не буду… надо было спросить у Мишки… нет, не надо… Господи, я схожу с ума».

– Аля…

Вскинув голову, удивлённо посмотрела на Лину.

«О, блин! Тут люди ходят».

– Чего тебе?

– Всё разрешилось. Молотов приезжал. Извинился, видео удалил при мне. Клялся, что копий у него не осталось.

«Наверное, папочка привёз засранца, – о свидетеле-внедорожнике, припаркованном около парочки школьников, спрашивать не стала. Мне вообще было всё равно. – Хотя… нет».

– Рада, что у тебя больше нет проблем. Это всё?

– Нет. Я извиниться хотела, поэтому подошла. Просто не знала, как начать.

– Я прощаю тебя, – улыбнулась дёрганно, опять снимая блокировку с мобильного телефона и проверяя сеть.

«Ничего нет».

– Так значит, мы можем и дальше общаться, как общались?

Недоуменно приподняв бровь, как это часто делал Миша, уставилась на бывшую подругу.

– Ты меня, конечно, прости, Лин, но о чём ты? Разве можно общаться с человеком, который тебя предал? Подставил – называй, как хочешь. Ты ведь могла меня предупредить или хотя бы признаться до того, как на меня вся эта грязь обрушилась. Да о чём я говорю? Ты бросила меня на маскараде, УЖЕ зная, что задумал Молотов. Твои поступки выходят за рамки не только дружбы. Знаешь, ты опасна. Нет никого хуже человека безразличного, и вдвойне отвратительно, когда этим человеком является кто-то из близких. Извини, но нет. Я прощаю тебя – да. Буду общаться в рамках школы, класса, но дружить… нет. – Стараясь говорить спокойно и без эмоций, всё равно сделала бывшей подруге больно.

Ангелина стояла бледная, с безжизненным взглядом. Её голова понуро склонилась.

– Знаешь, я завидовала тебе. Когда Серёжа рассказал о пари, стала завидовать ещё больше. Ты всегда такая разумная, независимая, предупреждала меня о его подлой душонке… удрала от него, когда он к тебе начал подкатывать… не повелась, как дура… как я, на популярность и его симпатичное лицо. Когда Молотов стал меня шантажировать, требуя помощи, я согласилась не от страха. Хотела тебя проучить и доказать, что я – единственная, кто от тебя не отвернётся, когда все будут шушукаться за твоей спиной, быстро позабыв о том, какая ты добрая и отзывчивая. Всё обернулось против меня. Сначала ты поняла, у кого Сергей взял те трусы, потом забила на мнение окружающих… и ко мне на каникулах не пришла в расстроенных чувствах. А я так хотела тебя утешить…

«Ку-ку, блин, совсем».

– Ангелина, даже не познакомившись с одним человеком, который помог мне справиться со всеми неурядицами, я бы не пришла к тебе. Признаюсь честно, я отослала тебе поздравление с Новым годом только из-за теории «Хорошего Нового года».

– Что за теория?

– Не важно, – мотнула головой, улыбнувшись. – Эта теория не работает по всей видимости… и слава Богу.

Прозвенел звонок.

Я оставила подругу позади и спокойно вошла в класс.

Никаких проверок домашнего задания сегодня не было. Учительница без умолку говорила в единственном лице, знакомя нас с новым материалом, и я была ей благодарна, быстро записывая необходимые термины в тетрадь.

Когда пошли таблицы и чертежи, точнее зарисовки схем программирования, вообще хорошо себя почувствовала. С такой динамикой никакие посторонние мысли в голову пробиться не могли.

Дышать стало легко и свободно.

«Надеюсь, история будет такой же загруженной…» – подняв глаза, посмотрела в окно.

Внутри всё оборвалось.

На секунду мне показалось, что я вижу по улице идущего Мишу.

Проморгавшись, потеряла парня из виду.

«Трындец! Неужели он мне теперь везде мерещиться будет?»

– Домашнее задание! Народ, повнимательнее, – обратилась к десятиклассникам Ирина Геннадьевна, пялясь в мою сторону. – Ворон за окном не считаем. Записывайте. Страница…

Телефон громко пиликнул. Я даже подскочила от испуга и радости одновременно.

– Смородинова. Что за безобразие? Договорились же, звук выключать на гаджетах! Вы уже в конец оборзели…

«Блин-блин-блин! Это он! Это точно он! Мне сообщение написал!» – я на попе заёрзала, едва дождавшись, когда информатичка отвернётся.

«Я придумал! Сейчас расскажу…» – гласило письмо в приложении.

«Что придумал?! Ну! Рассказывай! – Сообщений больше не было. – И всё!? Блин! И карандашик даже не отображается! Не пойму: он пишет или нет?»

Прозвенел звонок.

Закинув учебник и тетрадь в сумку, взгляд оторвать от дисплея не могла.

«Ну? Где?»

– Ох! – выдохнул кто-то восторженно, открывая двери кабинета.

– Переходова?! Чего зависла? Не собирай мне тут пробку. Что там… вау!

Понять, «что там», и почему все в шоке, у меня получилось не сразу.

Я отвлеклась от телефона и вышла почти последней. Но когда это сделала, так же изумлённо открыла рот, как и мои одноклассницы с Ириной Геннадьевной.

Удивлялись не только они.

Вся школа «встала», заморожено глядя себе под ноги.

Весь пол был устлан лепестками роз. Красными, розовыми, белыми… их было так много, что предположить страшно, сколько это «удовольствие» стоило ненормальному романтику.

«Это ж у кого такой парень чудной?» – улыбка возникла на губах непроизвольно.

Подняв глаза, смутилась.

Все смотрели на меня.

– Что?

– Алинка… это ты, – утвердительно прошептала восхищённым шёпотом моя одноклассница Маша.

– Что?

Десятки рук указали мне в сторону.

На стенах коридора висели мои портреты.

«Не сошла с ума! Не померещилось! Он!» – Я чуть не задохнулась от счастья, которое, казалось, разорвало меня изнутри, вырываясь на свободу и не оставляя после себя ни капельки печали или тоски.

Сорвавшись с места, побежала, куда настойчиво указывали стрелочки, оставленные под подписью любимого художника.

Один поворот, второй, лестница на второй этаж, невозможно длинный коридор… поворот…

Я застыла на месте, резко останавливаясь.

Миша сидел на подоконнике и внимательно смотрел только в мою сторону, не обращая внимания на шепотки девушек и парней.

Кто-то что-то говорил, шутил, а мы будто оглохли.

Орлов не двигался.

Сердце стучало бешено.

Сделала один шаг, второй… мне стало страшно.

«Может, я брежу? Разве такое может быть в школе? Нас бы уже давно учителя отчитали, а они молчат… мама, вон, так и вовсе плачет… – мельком глянула на чуть ли не весь штат педагогов, проследовавших, как и ученики, по стрелочкам моего шотландца. Преподаватели стояли молча и улыбались. – Чудесааааа…»

Приблизившись к колонне, с облегчением прислонилась к ней. У меня сильно дрожали колени.

– Привет… – протянула тихо. Миша только кивнул. – Я тебя вижу, – прошептала, оправдывая своё присутствие возле кабинета истории. – Ты здесь. Не в Шотландии.

– Да, – чёрная чёлка упала парню на лоб.

«Чёрная?»

– Что с твоими волосами?

– Вернул свой настоящий цвет, – Орлов провёл рукой по тёмным прядям, и, наконец, усмехнулся родной улыбкой. – У нас с Олей и Софкой хоть и не такие пари, как тут… в вашей школе, но выполнять их условия тоже весело. Я тебе потом расскажу. Там всё банально… на морепродуктах замешано.

«Что? Морепродуктах… Да разве ж это сейчас важно? Болтун, блин!»

– Ты почему не уехал? – выпалила громче, чем надо, останавливая любимую тараторку. – А как же школа? Университет? Твоя мечта?!

Хотелось бросится в объятия Миши, но он продолжал сидеть на подоконнике, а у меня не было сил сделать ещё хотя бы шаг.

– Знаешь, когда я уже пристегнулся, понял, что без альбома возвращаться мне нельзя.

– Что?

– И карандаши… Ты вообще знаешь, сколько стоит один набор? Надеюсь их… Ой, да ладно! – Орлов спрыгнул, быстро оказываясь рядом. – Шучу я! У тебя такое лицо было… чудачка! Люблю я тебя! Ты – моя мечта! Единственная и неповторимая! Как же я могу тебя оставить?!

Мне кажется, так я не плакала даже тогда, когда поняла, что проспала уход парня!

Вжавшись в свитер Орлова, рыдала в голос, наплевав на огромную толпу школьников и учителей.

«Кстати! Учителя…»

– Нас накажут, – всхлипнула, размазывая слёзы по щекам.

– Не накажут, муза моя. Я у директора сначала разрешение вымолил. Она у вас – что надо… только собрать мне всё это поможешь… Уборщица оказалась пострашнее директрисы. – Я потянулась к губам Миши, но он осторожно отстранился, целуя меня в щёку и тихо шепча: – Тю-тю-тю. Не подбивай меня на разврат в стенах храма знаний. Мне тут ещё одиннадцатый класс заканчивать.

Сердце у меня в груди разорвалось на сотню тысяч бабочек, которые стали порхать по всему организму, наполняя меня силой и невероятной любовью.

– А потом?

– «Потом» будет потом. Не грузи меня, Искорка. Дай насладиться предстоящим полугодием.

– Даю… Всё, что угодно бери, только не отпускай меня…

– Ни за что!

Звонок прозвенел, и все медленно разошлись по классам, обсуждая увиденное, а мы, счастливые и улыбающиеся друг другу, слушали ворчливые бормотания бабушки Кати и «спасали» коридоры, лестницы и пролёты от лепесткового плена.

Миша рассказывал, как задержал рейс, как из-за него родителям пришлось платить огромный штраф аэрофлоту. Потом как деду стало «плохо» после признаний внука, и он внезапно понял, что только сибирский воздух и покупка новой квартиры в Красноярске смогу поставить хитреца на ноги, вылечив от недуга.

Я смеялась.

Довольная, как слон, смотрела на Орлова и с удивлением понимала, что у меня никогда не было и нет шансов устоять перед обаянием его и его семейства, их отношением друг к другу. Я хотела быть частью их мира, расширив его ещё сильнее, добавив к ним свой! Мне не хотелось расставаться с Мишей больше никогда!

Расстаться всё-таки пришлось.

Миша отправился к директрисе, оформлять документы для перевода, а я, со стопкой своих цветных портретов, которые любимый художник нарисовал, возвращаясь обратно в сибирский городок, вошла в кабинет истории, извиняясь за опоздание.

Вера Леонидовна лишь кивнула, пряча милую улыбку за обложкой журнала.

Одноклассники провожали меня зачарованными взглядами.

Чтобы не мешать никому своим счастьем, присела за последней партой.

Этот день был для меня самым долгим. Пять уроков, а как медленно они тянулись!!!

Когда последний звонок прозвенел, я вылетела из школы самой первой… и попала в объятья Орлова.

– Жду тебя уже полчаса, копуша.

– Жалобы к системе образования. Лучше займись со мной развратом.

Я имела в виду поцелуй, но Миша не был бы парнем, если бы не воспользовался такой возможностью меня подколоть.

– Э, нет. Твой отец уже дал мне ценные указания на счёт поведения «подружки» в предстоящие полгода. Не то, чтобы я чего-то испугался, в конце концов это подполковнику внуки нужны, но проверять, что будет, «ЕСЛИ…»

– Заткнись и поцелуй меня.

– Аааа! Ты об этом?! Это пожалуйста! За ради Бо…

Я не выдержала и сама поцеловала Орлова.

Ощущение такое, словно стоп-кран у болтливого паровоза сорвала, если такой существовал бы.

Миша обнял меня так сильно, что у меня рёбра чуть не треснули. Охнув, удивлённо заморгала, впервые пробуя чужой язык на вкус.

«Вот это да! Солнце погасло! Аааа, нет. Это я глаза закрыла… – Орлов всё углублял поцелуй, а я млела от вкуса барбарисок на своём языке. – И как некоторым это может не нравиться? Здорово же!»

Шотландец отстранился.

Я с любовью поправила его чёрную чёлку.

– Это тебе аннотация к роману.

– Какому роману? – спросила, удобнее устраиваясь в тёплых объятьях парня.

– К самому, что ни на есть любовному. Теперь, Искорка, мы повязаны навсегда… пока ты училась, я сбегал к тебе в гости, забрал со стола все твои ручки и спрятал их в своей новой комнате. Про свои карандаши напоминать не буду.

– Какой же ты дурашка, – захохотала, отстраняясь.

– Я – дурашка?! Ах ты…

Домой мы вернулись уставшими, запыхавшимися и мокрыми от снега. Все сугробы пересчитали, толкая друг друга и забрасывая снегом.

Я чувствовала себя такой счастливой, что хотелось обнять весь мир.

«Эти полгода наши! Мои и моей «подружки»!

«А потом?» – спросите Вы.

Я процитирую мою Вселенную: «Не грузите меня! Дайте насладиться предстоящим полугодием!!!»

****

Фух! Стресс пережила, пока главу нервотрепательную дописала!

Это Вам хорошо – Вы готовую проду читаете, я же у своей Музы в рабынях… то одну концовку послушаю, то другую… у меня, наверное, седые волосы появились, пока я напечатала)))

ваша Олия…

P.s. Надеюсь, никто не расстроился, что Миша у нас черноволосый обаяшка… Просто его родители брюнеты. Это было бы странно)))

Эпилог

Шотландское солнце уже давно настойчиво светило в окно спальни, пробиваясь сквозь серые облака, а я всё лежала на кровати и боялась открыть глаза.

«Мне двадцать пять лет! – Поморщившись, зажмурилась ещё сильнее. – Опять Мишка что-нибудь сегодня вычудит!»

Перед закрытыми глазами сразу пронеслись дорогие сердцу воспоминания, отматывающие время назад:

24 года – Исполнение моей мечты, выпытанной наглым образом с помощью нежных поцелуев и крышесносной близости.

Замок Уркхарт из Инвернесса… построенный ещё в средних веках на скале, возвышающейся над рекой Несс. Испокон веков он был центром различных вооружённых конфликтов, но сейчас вход в замок закрыт для посещений общественности, открыта только территория вокруг замка, и это меня просто убивало. Мы с Мишкой всю Шотландию облазили, а в замке не были!

Примерно за месяц до своего дня рождения, я и проговорилась… может специально? Ну… не суть! Важно, что мы провели волшебные сутки в компании друг друга! А ещё я подтвердила свои подозрения: мой муж – сумасшедший экстремал! Заниматься любовью на кровати, где ни одна королева Шотландии спала?!

«Фух! Выдыхай… Что там дальше?»

23 года – Парный прыжок с парашютом со скалы Хой, высота которой достигает 335 метров.

«No comments! Если в трёх словах – «я тоже сумасшедшая!»

Было очень страшно, но жутко интересно! Как вспоминаю, аж дух захватывает!

22 года – Мы соединили сразу два важных события: мой диплом филолога и двадцати двухлетие. Отправились в круиз вокруг земного шара. Сдуреть можно, сколько интересного и нового я увидела!

21 год – Предложение руки и сердца от Миши. Не знаю даже, кто кому подарок сделал – Орлов это «Да» буквально стряс с меня. Куда спешить, я не понимала, но согласилась – Миша потребовал исполнения своего второго желания, которое словно нарочно приберёг, настоятельно советуя исполнять пункты старого договора.

«Хммм… а через год меня с горы столкнул, дурашка. Вот так и верь в вечную любовь!» – я захихикала, сводя следующих друг за другом дня рожденья.

Свадьба состоялась у нас весной, перед защитой диплома.

20 лет – Тридцатиминутный фейерверк в кампусе Эдинбургского университета, который я смотрела из-за плеча Миши… очень часто закрывая глаза.

«Я так и не научилась получать удовольствие с открытыми глазами…» – ещё раз хихикнув, перевернулась на спину.

19 лет – Миша стал таким популярным художником в стиле «love story», применив его в живописи и написании портретов, что смог купить дом в Глазго. Он подарил его мне, доставив родных из Красноярска прямо туда.

Я рыдала – так соскучилась за год по родным.

Там же Орлов сделал мне первое предложение, на которое я ответила просьбой не спешить.

Впереди у нас была вся жизнь! Я училась, Миша был на последнем курсе своего абердинского университета… Какая семья? В моём представлении семья – это ужины вместе, ночь – в объятьях друг друга, дети (мама моя родная!)… у нас ничего этого не было. Я – в Эдинбурге, он – в Абердине… в разных городах, каждый по своим кампусам! Пусть мы встречались в выходные, но это всё равно не то.

Миша не обиделся… или сделал вид, что не обиделся.

До конца вечера я просидела в напряжении, которое смог снять только сам Орлов, затащив меня на крышу, когда я вышла на кухню помыть руки.

«Больше нас никто не видел в тот день…» – улыбка заиграла на моих губах.

18 лет…

«Ох… – Моё совершеннолетие вообще вынесло бы мозг любой девушке! – Оно оказалось противоречивым, наполненным полярными эмоциями…»

По порядку!

Во-первых, я впервые прилетела в Шотландию.

Во-вторых, мы с Мишей не виделись целый год! Я закончила школу и, после сотни семейных советов и тонны пролитых слёз, наконец, выгрызла себе разрешение на поступление в Эдинбургский университет. Дураку понятно, почему свой выбор я сделала именно в пользу филологического факультета города, несколько веков бывшего столицей Шотландии.

Папа с мамой расставались со мной очень тяжело, но они понимали, что их единственная дочь не может вечно просидеть возле них, держась за мамин подол.

Как сейчас помню: «Шереметьево», 23 июня…

«Осталось два дня до моего дня рожденья! Я стану совершеннолетней! Я смогу, наконец, по-настоящему стать взрослой…» – в груди всё замирало.

Я прилетела в Эдинбург, и тут мы подходим к пункту «в-третьих»!

Миша не встретил меня!

В аэропорту меня ждали сёстры Орлова: Оля и София. Девочки тепло приветствовали, но на вопросы о своём брате молчали, загадочно улыбаясь.

Оля забрала меня к себе.

Всё происходило так спонтанно и вне какой-то логики, что я просто согласно шла, куда меня вели.

Внутри бушевал тайфун. Мысли разрывали черепную коробку.

«Он меня не любит больше? Не хочет видеть? Готовится признаться в измене? Полюбил другую? Блин… конечно, мне никогда не стать ровней сыну миллиардера!» – Вот, когда самооценка даёт трещину!

Я понимала, что мы с Мишей не виделись целый год, да и за те полгода, что он провёл в России, заканчивая 11 класс, между нами ничего из того, что хотелось бы попробовать воспалённому молодому организму, не было, а это тяжело для мужчины, каким Миша всегда себя позиционировал, доказывая взрослость и словами, и поступками.

Я заснула в расстроенных чувствах. Даже поплакала немного. Чуть не выбросила неоновое сердце, которое привезла с собой в подарок парню.

В день совершеннолетия проснулась, почувствовав, что на меня кто-то смотрит.

Открыв глаза, огляделась.

Когда, наконец, увидела Мишу за высокими окнами, которые в доме Ольги были почти на всю стену, чуть не упала с кровати, торопливо выбираясь из одеяла.

Орлов приник к стеклу двумя руками и жадно смотрел на меня.

Я с сожалением оглядела раму. Окно не открывалось. Коснулась холодного стекла, будто дотрагиваясь ладони любимого.

Сердце бухнулось в пятки, когда Миша коварно улыбнулся.

«Иди сюда…» – прошептала я одними губами.

Орлов отрицательно мотнул головой.

Все сомнения вернулись сразу же, поднимая бедное сердце и снова роняя его вниз.

«Почему?»

– Я тебя съем, моя Красная Шапочка… – глаза у Миши блестели так ярко, что я нервно хихикнула. Шотландец оценил мою пижаму. – Хочу тебя поцеловать… – глухо донёсся голос парня через стеклянную преграду.

Шагнув вперёд, прижалась к стеклу. Миша с готовностью ответил, касаясь губами стекла, где замерли мои губы.

– Даже отсюда чувствую, какая ты сладкая…

«Болтун – погибель женская, девочки!» – прерывисто сделав вдох, зарделась.

– Скоро увидимся… – тяжело вздохнул Орлов и исчез.

Я была готова его убить!

Когда ко мне пришли сёстры Михаила, чтобы поздравить с восемнадцатилетием, я уже немного отошла, но быстро завелась снова, едва девочки пригласили меня на прогулку в Глазго.

«У нас самый классный музей в городе!» – весело щебетала Софа, а я зубами скрипнула от досады.

Всё исчезло вмиг, едва я переступила порог галереи.

«Я», «Я», «Я», «Я»! Везде! На стенах, в рамах! Разная – чёрно-белая, цветная, оживлённая рукой любимого художника!

Я не фанат своей внешности, но глядя на себя, не могла от восторга рот закрыть.

«Он сотворил меня на холсте!»

Стрелочек в этот раз не было. Только подпись и стайки людей, переходящих от картины к картине.

Миша нашёл меня сам.

Я стояла, как заворожённая, перед шестнадцатилетней самой собой у ели, росшей возле моего дома. «Она» улыбалась и нежно трогала колючие иголки символа нового года, а в её волосах таяли снежинки.

– Искорка моя… С Днём Рожденья!

Обернувшись, бросилась в объятья любимого, желая только одного – по-настоящему и до самой капли своего существа стать его.

Первый сексуальный опыт получился волшебным. Я, как пьяная, не могла насладиться ласками и поцелуями Миши, требуя ещё и ещё. Даже небольшой дискомфорт не смог погасить моего энтузиазма.

«Да. Именно «Волшебный!» – это всё, что сейчас приходило на ум мне – жене идеального мужа.

17 лет…

Тоже двоякое ощущение.

Полёт на воздушном шаре над Красноярском – с одной стороны, и предстоящая разлука – с другой. Это был единственный раз, когда я не хотела своего дня рождения, страшась его приближения.

Потянувшись, перевернулась на бок, закругляясь с воспоминаниями.

«Вчера весь вечер умоляла Мишку ничего не делать. Если он… Блин! Когда я успела стать такой занудой?! Человек старается! Каждый год меня шокирует размахом своей фантазии, а я – неблагодарная козюля! Может, во всём виноваты гормоны? – Улыбнувшись, коснулась ещё пока плоского живота. – «Сегодня моя очередь дарить подарки!»

– Ты такая красивая, Искорка. Не двигайся. Сейчас.

«Нет-нет-нет! Только без сюрпризов!»

– Не открывай глаза.

– Миша, я тебя задушу, если ты мне что-нибудь подаришь.

– Никаких подарков, детка. Мы же договаривались! Я даже фунта не потратил… всё! Открывай!

Собравшись с духом, села на кровати, досчитала до десяти и только потом выполнила приказ Орлова.

На первый взгляд ничего страшного не заметила.

В центре комнаты стоял красивый брюнет с кисточкой в руке – всё.

Потом пригляделась.

«Спасибо…», «Спасибо…», «Спасибо…», «Спасибо…», «Спасибо…» – одно единственное слово повторялось снова и снова, очаровательно сливаясь в интерьере на обоях и некоторых участках мебели.

«ОН ЗНАЕТ!» – Миша внимательно следил за моей реакцией, а я, под властью гормонов, не удержалась и скисла, обиженно поджав губы.

– Что? Тебе не нравится? – встревоженно спросил муж, быстро убирая кисточку и прыгая ко мне на кровать. – Блин. Так и знал, что этот минимализм тебе не понравится! Лучше бы полетели на острова отдыхать! Чёрт… но ты же сама просила. Я подумал, что «спасибо» за твой день рождения – как раз то, что нужно… и в рамках твоей просьбы.

С надеждой вскинув голову, прищурилась.

– Только за день рождения?!

– Ну… – глаза мужчины забегали. Он искал подвоха в моём вопросе. Боялся умалить моё существование и значение в его жизни. – Не только. За то, что ты со мной… за то, что стала моей женой… просыпаешься рядом… – Фантазия у любимого болтуна работала всегда, что надо! Он разошёлся. – Искорка! Да солнце встаёт только потому, что тебе надоело спать, и ты глаза скоро откроешь!

– АААААААА! – довольно взвизгнула, заваливая Мишу на спину и забираясь на него сверху. – Ура! Ура! Ура!!!!

– Что происходит? – перепугано протянул муж, обнимая меня за бёдра. – Ты так не радовалась даже тогда, когда я тебя в королевской кровати…

– Тц! – зажав рукой болтливой рот Орлова, улыбнулась от уха до уха. – Ты не знаешь!

– Чего не знаю? Это что? Месть?! Ты мне мстишь?

– Ага! – кивнула, запрыгав на муже, как егоза. – За семь дней рождений? За ожидание и нервотрёпку каждого вечера! Ты не знаешь… Ты не знаешь! А я до вечера не скажу!

Попробовав встать, рухнула на матрац.

Миша навалился сверху, придавливая меня своим телом.

– Я тебя сейчас свяжу и пытать буду, госпожа Орлова, – баритон мужчины завибрировал, будто превращая своего обладателя в одного из представителей семейства кошачьих.

– Тигр мой ненаглядный… я не сдамся, – вызывающе улыбнувшись, поцеловала Мишку в нос.

– Посмотрим! – муж провёл рукой по моим рёбрам, мягко щекоча, и я задохнулась от смеха.

– Нет-нет! Не надо! – извиваясь, запричитала быстро, всегда боясь этой пытки.

– Сдавайся, ужик.

– Нет! Пусти! – у меня слёзы на глазах выступили.

– Пока не скажешь…

– Я беременна! Беременна!

Всё резко прекратилось.

– А? Что? – Секунда, и Миша отскочил от меня на край кровати, как от прокажённой. – О, Господи! Я тебя нигде не придавил?!

От смеха я согнулась пополам.

– Тебе больно? – никак не мог взять себя в руки мужчина, впервые имея дело с беременностью в живую. Ни у его сестёр, ни у друзей детей пока не было.

– Дурашка… – потянувшись к любимому, с невероятной любовью приняла его объятья. – У нас только десять недель. Придавить малыша можно только если кишки мне выпустить.

– Фу! Алька, блин! – Миша вздрогнул. – Что за чёрный юмор?! Кошмар! Бр!!! На ближайшие девять месяцев забудь о нём, иначе муж у тебя будет седым и очень нервным! – Мужчина прижал меня сильнее, с нежностью заглядывая в глаза. – Ох! Алинка… Я буду папой… Спасибо, Искорка! Это самый удивительный день рождения! Даром, что не мой.

Мы захохотали, глядя друг другу в глаза с любовью.

«Это так просто – любить! Любовь не бывает случайной. Любовь осознанна, любовь – это усилие. Она – только твоё решение, хоть ты и редко успеваешь это осознать до того момента, когда уже слишком поздно. Господи, я благодарна тебе за свою любовь! – Прижавшись к широкой груди мужа, восторженно смотрела в окно, где солнце щедро одаривало своими лучами шотландскую землю, освещая светом мою Вселенную. – Спасибо! Я – самая счастливая из всех твоих Искорок!»