Текст книги "Безжизненно стучат не любящих два сердца (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Эром, ты для меня как старший брат. А брат на сестре жениться не может, дети уродами родятся.

Всех тонкостей здоровенный мужчина еще не понимал, поэтому поверил. С того разговора его поведение ко мне изменилось и к занятиям стал относиться серьезно.

Пока шла к слуге, воспоминания стайкой птиц пролетели в голове.

– Говори, что произошло? – проходя мимо него, попросила я и засеменила легкой трусцой по дорожке.

Эром последовал за мной быстрым шагом, выговаривая на ходу.

– Я сегодня в городе был. Его светлость, герцог Лавир Барванский, письмо для ее светлости передал. Графиня бумагу развернула, прочитала и сразу отправила меня за вами.

– Ясно.

Предчувствие чего-то нехорошего поселилось тяжестью в груди. И я уже со всех ног понеслась домой.

Вбежав в избу, задыхаясь от тяжелого дыхания, с волнением посмотрела на мать и уже поняла, что мои опасения подтвердились.

– Лавир узнал, что у меня есть дочь. Срочно требует моего возвращения домой и объяснения того позора, что я навлекла на его голову.

Облокотившись о стену, я пыталась собрать свои мысли в порядок и немного отдышаться. Отдохнув, сбросила у порога теплые мягкие полусапожки. Всунув ноги в сшитые из меха тапочки, побрела к столу. Сев на стул у стола, стала медленно расстегивать пуговицы на камзоле. Скинув его с плеч, бросила на стоящий возле стены сундук. Окинула взором тетушек, бабушку, нервно курившую трубку, и мать, опустившую взор в пол. И пришла к неутешительному выводу: мои ведьмочки находятся в удручающем состоянии и с этим нужно что-то срочно делать.

Побарабанив пальцами по столу, покопалась в памяти Ливин. Семейный кодекс Марвайского государства сводился к паре строк:

«Брак заключался единожды и на всю жизнь. Семья – это крепкая ячейка общества. Создав ее, супруги проживали вместе всю жизнь, независимо от того, удачным оказался брак или нет. Если один из супругов умирал, то приветствовалось вторичное закрепление брака».

«Ой, ты моя ядрена вошь! Зачем меня ты так грызешь? Твоей хозяйке я устрою дебош». Вспомнив слова одной из песен группы «Сектор газа», резко встала, уже придумав, какую заварушку устрою «родному папаше». От предвкушения встречи с ним, улыбаясь, с хитринкой в глазах посмотрела на тетушек.

– Так, девушки… Я топаю мыться. Ваша задача во время моего отсутствия напрячь свои извилины и быстроту передвижения. Даю вам задание переписать всю недвижимость графа Лавира Барванского.

Увидев недоумение на лице матери и призраков, загадочно подмигнула.

– Мама, ты составляешь список. Тетушки летят и проверяют, в каком состоянии находятся строения графа. И все записываете. На другом листе делаете опись всех драгоценностей и имеющейся наличности у тебя, – встав со стула, я направилась в ванную комнату.

Включив краны с горячей и холодной водой, принялась раздеваться, в очередной раз радуясь, что хоть какая-то цивилизация присутствует в этом мире.

Не представляю, если бы пришлось нагревать воду, затем таскать ее, наполняя лохань. А потом наблюдать, как слуги, опустошая емкость, прогибаются под тяжестью ведер.

Ливин данный вопрос не интересовал. А вот мне стало любопытно. Посмотрев, куда протянуты трубы, я залезла на чердак, исследовала две емкости, наполненные водой. Потрогала их руками и чуть не обожглась от соприкосновения с одной из них. Поняв, что это бак с горячей водой, осмотрела его внимательно и нашла то, что искала. Внизу резервуара находилась металлическая корзина, наполненная раскаленными камнями, от которых исходил жар. Если честно, меня это напрягло. Изба деревянная, не дай Бог загорится. Спустившись с чердака, высказала свои опасения Яриме. Но она сразу меня успокоила: «Камни магические и никакого ущерба дому не причинят».

– И надолго хватает горящих угольков? – тут же задалась я вопросом.

– В зависимости от пользования горячей воды. Я, когда в имение перебралась, сразу вызвала службу бытовых услуг. Они заменили камни для подогрева воды, а так же магически заряженные пластины в канализационных сборниках.

– Оу! А вот это уже интересней! – не унималась я. Вспомнив, как в городе, шествуя по тротуару, порой улавливала запахи вони, идущие от люков. И мне стало любопытно, как в этом мире справляются с данной проблемой. – Так куда все нечистоты уходят?

– Какие нечистоты? – удивилась Ярима. – Невдалеке в землю вкопаны три железные емкости. В каждой лежат магически заряженные камни. По трубе, идущей от дома, отработанная вода попадает в первый бак. Пройдя первую фазу очищения, она перетекает во второй бак, затем в третий. Выходящая из последнего резервуара вода кристально чистая, но мертвая. Пить ее можно. Но она, как бы это тебе лучше объяснить. Ей невозможно напиться. Сваренные в ней продукты безвкусны и не приносят организму пользы. Поэтому от всех городов и имений Марвайского государства глубоко в земле к горной реке проложены трубы с отверстиями. Часть воды, бегущая по тоннелям, просачивается в землю, и лишь малая ее толика попадает в реку.

– Понятно. Получается круговорот воды в природе. А откуда вы воду берете для питья? – подумала тогда, грешным делом, что из реки, и сразу поспешила оборвать рассказ матери. – А хотя лучше не говори. Меньше знаю, лучше буду спать, – вымолвила я и рассмеялась от удивленного взгляда материнских глаз.

– Ничего секретного нет, – не поняла она моего напряга. – Выкапывают колодцы. От них по трубам с помощью магически заряженного клапана вода доставляется в дом.

Увидев мое немое изумление, Ярима засмеялась и ответила: «Я сама недавно об этом узнала. Когда жила в замке, мне это ни к чему было. Уехав в свое имение, поняла, что слуг нет, и поэтому я должна хоть немного разбираться в вопросах обслуживания дома».

Пока вспоминала первые мои шаги по исследованию нового мира, не заметила, как вымылась и уже накинула халат. Сунув босые ноги в тапочки, в предвкушении азарта поспешила в горницу.

Усмехнулась, увидев, как тетушки облепили с двух сторон сидящую за столом Яриму.

Кавис, сидя в кресле, как всегда выпускала кольца дыма из своей курительной трубки. И время от времени, поглядывая на праправнучку, что-то тихо говорила.

– Ну, как дела? – с задором в голосе выкрикнула я и поспешила к матери. Подойдя к столу, обняла ее со спины и, наклонившись, бросила взор на лежащий на столе лист бумаги. Почерк у Яримы был красивым. Ровными строчками она уже расписала все графские строения. Их оказалось не так уж и много. К тому же тетушки постарались приплюсовать сюда еще и несколько деревень с домами и численностью работников.

Присев рядом на стул, я придвинула к себе лист, взяв ручку, стала читать и вычеркивать ненужные нам пункты:

– Двенадцать деревень мы вычеркнем сразу. Нас они не должны волновать. Это ведь родовое имение графа, и вряд ли мы сможем его у него отнять, – бросив взор на Симору, ухмыльнулась в душе ее открывшемуся в удивлении ротику. Стала читать дальше:

– Графский замок. Его мы тоже вычеркнем. Заодно доставшееся ему от матери имение. Пусть пользуется, пока мы добрые. А вот двухэтажный каменный особняк в столице, пожалуй, нам очень даже подойдет. В каком состоянии дом? – подняв голову, обратилась я к близнецам.

– В плачевном. Внутри сырость и затхлость. Вокруг трава с нас ростом. Кругом все заросло диким виноградом. Не понимаю. Зачем нам этот гостевой дом? – не выдержав, спросила Хамира.

– Все очень просто. Мама потребует у отца развод. А компенсацией за прожитые годы будет этот милый особнячок, – я обвела всех победоносным взором.

– Хм… – выпустив кольцо очередного дыма, Кавис покачала в отрицании головой. – В нашем государстве разводов нет.

– Нет, так будут, – сказала я с уверенностью. – Пока мылась, все разложила по полочкам. Честно скажу, это самый лучший для нас поворот событий. Все время отсиживаться в вашем родовом имении я не могу. Мне еще с насильниками расквитаться надо. А сидя на одном месте этого не сделаешь. В столице у меня будет больше времени и ресурсов разузнать о нахождение убийц. Что у нас с драгоценностями и деньгами? – подхватив другой лист бумаги, я беглым взглядом пробежала по нему. – Смотрю, тоже не густо. Пять ювелирных гарнитуров, включающих в себя колье, серьги и кольцо. Приблизительная стоимость одного комплекта – тысяча золотых. Помимо этого имеются два ожерелья, кольца, серьги, броши и подвески, общей стоимостью три тысячи золотых. Денег в наличии нет. А вот это уже совсем плохо. Особняк требует вложений, и, думаю, немалых. И в дальнейшем нужно этот дом как-то содержать. Помимо этого будут расходы на слуг, продукты, одежду, лошадей и магические штучки-дрючки.

– Чего? – захлопав ресницами, вымолвила Симора.

– Не обращай внимания, это я так, словечками балуюсь. И о самом главном не спросила. Мамочка, прости. А ты согласна развестись со своим мужем? – я вопросительно посмотрела на Яриму.

– Я бы с удовольствием. Но, как сказала Кавис, в нашем государстве разводов нет.

– Как уже и говорила, этот вопрос доверьте мне. Приедем в замок, я устрою твоему мужу такую райскую жизнь, что он с удовольствием подпишет все бумаги, которые мы ему подкинем. Потом понесешь прошение королю. Он ведь не дурак связываться с ведьмой, у которой три покровителя, – подмигнув прабабушке, продолжила разъяснять мою задумку:

– Я еще не совсем разбираюсь в ценовой политике вашего государства. По приезду в графское имение будем сидеть вечерами, вести расчет возможных расходов и предполагаемого притока денег. Всякое может случиться. Я хочу быть уверенной в завтрашнем дне мамы. Пока эту усадьбу нам никак нельзя оставлять. Будем приезжать сюда каждый день. Мама займется зельеварением, а я буду продолжать осваивать удержание чужого облика.

– У тебя большие успехи в освоении магии метаморфа.

Увидев в глазах бабушки промелькнувшую боль, я поднялась. Накатила волна понимания, что подошла пора в изменении моей дальнейшей жизни. Какая она будет? Да и будет ли вообще? Смогу ли я хладнокровно вонзить нож в тела убийц? Или они, осознав, кто перед ними, быстро расправятся со мной? Волна жутких воспоминаний вновь накрыла меня с головой. На душе стало муторно. Эйфория слетела, и меня стало немного потряхивать от предстоящих изменений. Чтобы закрыться от пережитых воспоминаний, я развернулась и в очередной раз запев песню, побрела в свою комнату:

«Не надо больше слов и глупых оправданий,

Не надо больше слез и разочарований.

Пусть все пройдет, как снег, весенний талый снег…

Все это было с нами как во сне…»

– Бедная девочка.

Услышала я дрогнувший голос Кавис. Смахнув набежавшую слезу, я продолжила срывающимся голосом:

«И чья же здесь вина уже не разобраться,

Бокал любви до дна мы выпили напрасно.

Растаяли, как дым, все нежные признанья,

Остались нам двоим одни воспоминанья…»

Воспоминания, вырываясь из моей памяти, подбрасывая картины пережитого ужаса – душат, обжигают болью сердце. И хочется забыться, удалить их раз и навсегда из своей жизни, но я твержу себе: рано.

Глава 4. Не надо больше слов и глупых оправданий

Колеса кареты мирно поскрипывали, наводя на меня тоску и сонное состояние. Широко зевнув, я едва успела прикрыть рот ладошкой, как тут же получила недовольный взгляд одной из сестер-призраков.

– Симора, не зуди. У меня полнейший недосып и физическое истощение после портнихи. То ли дело в нашем мире. Нужен наряд. Пошел в бутик, выбрал, что душа желает, и носи на здоровье. А здесь: встаньте так, поднимите руки вверх, опустите, наденьте, снимите, опять наденьте. И так дни напролет. Это просто издевательство над тонкой нервной системой моего организма и души! А времени сколько уходит! Я бы лучше потренировалась личины менять! Кстати, у меня в один момент возникло желание перекинуться в Уфу и впиться клыками в жирный зад Улары, – вспомнив, как при ходьбе переваливались задние «булки» портнихи, я быстрыми движениями ладоней провела пару раз по своим губам, за что получила негодующий взор, только теперь со стороны Хамиры.

– Мам, ну хоть ты им скажи! – обхватив локоть Яримы, я прижалась к ней. Положив голову ей плечо, наслаждаясь ее присутствием в моей жизни, и закрыла глаза в надежде подремать. Но не тут-то было.

– Киара, а что такое бутик?

И хотя вопрос задала Хамира, но от Симоры исходили такие волны любопытства, что на моей коже волосинки дыбом встали.

Тяжко вздохнув, сетуя на то, что любознательные приведения не дали окунуться в «царство Морфея», объяснила им значение слова.

– Хм… – хмыкнула Хамира, добавив: – Готовую одежду только низшее сословие населения покупает.

Спорить и что-то доказывать не стала, не видела смысла, да и тряска резко прекратилась. Из этого стало понятно, что мы выехали на главную дорогу, ведущую к столице.

Отстранившись от матери, я отодвинула занавеску и посмотрела в окно. Вид простирающихся полей, покрытых белым снежным покрывалом, не привлек внимания, а вот видневшийся вдалеке замок впечатлил.

– И чья это каморка? – повернув голову, с усмешкой в глазах поинтересовалась у матери.

– Если ты о замке, то его владелец – граф Рихал Лохвент. У него обширные земли. Но основным его доходом считаются породистые скакуны, – Ярима улыбнулась одними уголками губ, с лаской в глазах смотря на меня.

Она уже привыкла к моим словечкам и тихой войне с призраками. А вот нечего нравоучениями долбать с утра до вечера о том, как должна себя вести истинная леди. Не понимают, что у меня другой менталитет. Я скучаю. Мне тяжело в одно мгновение расстаться с тем, чем я жила на Земле. А может, боюсь забыть и удерживаю словечками эту незримую нить прошлой жизни. Во мне осталась память Ливии. В любой момент смогу переключиться и вести себя, как подобает леди. Но моим красавицам так не терпится увидеть во мне отражение истинной барышни. Ничего, скоро потешат свое самолюбие.

– Ясно, – в очередной раз вздохнув, я устремила взор вдаль в надежде увидеть герцогские владения.

Воссоздать в памяти карту Марвайского государства не составляло труда.

Мне повезло. Малышка Ливия прилежно училась и изучила несколько языков мира Карвас. А для меня нужна была лишь исходная точка, чтобы понять расположение графств и городов.

Сарвас окружали земли самых родовитых графов. Меня интересовали лишь двое. Мы подъезжали к столице с юго-западной стороны. Чтобы добраться до Манджонского графства, мне необходимо было пересечь весь город и очутиться в северо-востоке. Радовало одно. Замок Арвайских возвышался на востоке. Земли душегубов граничили. Видно, на этой почве два голубка и спелись.

В омут с головой кидаться не собиралась. Предстояли нелегкие дни слежки и изучения жизни двух сиятельных отпрысков. Подойти и пырнуть ножом Дирвана не составляло труда. Мне даже часто снилось, с какой мстительной сладостью я это делаю. Но был еще один субъект моей ненависти. Оставить его жить на этом белом свете – не могла. Поэтому необходимо было рассчитать каждый шаг и действие.

На повестке близлежащих дней стояло провернуть развод четы Барванской.

Вторым пунктом было обеспечить дальнейшую жизнь матери. Эта женщина столько для меня сделала, что я должна целовать ей не только пальчики рук, но и ног. И хотя я дотошно несколько раз расписала ей о ее дальнейшей жизни без мужа, но порой в глубине родных голубых глаз видела затаенный страх.

Всю свою жизнь Ярима жила под чьей-то опекой, и теперь ее страшило будущее. И мне предстояла задача обеспечить маму всем необходимым и научить самостоятельности. Легкая задача для многих женщин нашего мира и непосильная, на первый взгляд, для леди этого. Как говорил один маленький принц: мы в ответе за тех, кого приручили. Если я собралась кардинально менять чью-то жизнь, то должна быть уверенной в ее завтрашнем дне.

Я давала себе отчет, что мой план по убийству насильников может дать сбой. Нет, моя рука не дрогнет. Но я могу быть поймана на месте преступления. Или кто-то заметит меня и донесет агентам тайной канцелярии. А вот с ними мне ну никак не хотелось встречаться. Опять же, за себя не боялась. Мне была дорога жизнь самого близкого в этом мире человека – моей мамы.

И третий пункт… Да. Он уже несколько раз переплелся со вторым. Но не выполнить его не могу. А просто обязана! Если у меня не получится отомстить за смерть Риан и Ливии, то с моей стороны это будет предательством.

В очередной раз углубившись в свои мысли и переживания, не заметила, как мы подъехали к городским воротам. Карету слегка качнуло, когда Эром спрыгнул с козел. Я вопросительно посмотрела на мать.

– Пошел вносить плату за въезд в столицу, – ответив, Ярима в волнении сжала державшие в руках перчатки.

– А разве мзду дают не стражникам? – тут же задала я вопрос, вспомнив, как в книгах описывали подобную процедуру. К сожалению, в памяти Ливии этот пунктик отсутствовал. А причина была банальна. Юных девушек берегли. Их первый выход в высший свет должен иметь свое очарование и загадочность. Поэтому девушек держали дома. Нанимали учителей и обучали всем премудростям предстоящей жизни.

– Стражники охраняют вход и следят за порядком. Плату собирает привратник. Он записывает фамилию и сословие въезжающего в столицу человека, а также количество прибывающих людей. Плата для всех одна – пять медяков с души. Такая же процедура происходит и по выезду из города, – Ярима замолкла, когда наша повозка в очередной раз прогнулась под тяжестью Эрома.

И карета продолжила свой путь. Со всех сторон на нас обрушилась лавина звуков: гомон людей, ржание лошадей, цокот копыт по мощеным камнем улицам и грозное покрикивание стражников на глупых прохожих, попавшихся на их пути.

– Волнуешься, – тут же спросила у матери. Подхватив ее ладонь, сжала в поддержке.

Даже мои тетушки притихли. И лишь бабушка с невозмутимым видом продолжала дымить своей трубкой. Она редко вступала в перебранку между мной и ее родственницами. Порой мне казалось, что она наблюдает за нами и молчаливо ждет, что же получится из всей этой затеи.

– Сколько по времени нам ехать до вашего графства? – решила своими вопросами немного развеять накалившее напряжение.

– Чуть более получаса, – вздохнув, ответила Ярима. Потом, о чем-то подумав, сказала: – Можем съездить посмотреть гостевой дом.

В ее глазах было столько надежды, что я не смогла отказать. Да и самой хотелось посмотреть на то, где нам предстоит жить.

– Я обеими руками за. Осталось предупредить Эрома, что у нас немного изменился маршрут.

Встав, я подошла к перегородке, разделяющей нас от возчика. Открыв дверцу маленького окошка, высунув руку, стукнула по широкой мужской спине:

– Эром... Мы меняем траекторию полета! – шутя, выкрикнула я и тут же добавила: – Сначала едем в гостевой дом.

Закрыв окошко, подсела к матери и, решив немного разрядить обстановку, дурачась, громко крикнула:

– А сейчас, дамы и господа! По вашим многочисленным заявкам песня «Вечная любовь»! – вновь подхватив Яриму под локоток, запела очередную песню из моего мира:

«Если однажды горячее солнце станет холодным, как утренний лед,

Если зима жарким летом вернется и на песок белый снег упадет…»

Раскачивалась под такт слов, голосила во все горло, совершенно не заботясь о том, что меня могут слышать за пределами кареты. С улыбкой на лицах наблюдала за призраками, с застывшими лицами вслушивающихся в слова песни. Я не удивилась. Когда раз за разом пела на бис эту песню. Да и по-другому не могло быть. Вслушиваясь в текст, раскрывается женская душа, и хочется, чтобы именно для тебя складывали такие красивые строки.

– Ваше сиятельство! Приехали! – крикнул Эром.

Тем самым спустив нас с облаков на землю. Окунув в действительность, находящуюся за пределами тонких стен повозки, в которой мы находились. При открытии мною двери иллюзорная защита вмиг развеялась. Опустившись со ступеньки кареты, я с особой тщательностью поняла, что с этих мгновений наша жизнь потечет по другому руслу. А какое оно будет, во многом зависит от нас самих.

Разглядывая кованые ворота, закрытые на большой замок, бросила взгляд на двухэтажный особняк, и единственное, что смогла вымолвить:

– Да…

Почувствовав прикосновение холодных пальчиков к моей руке, повернулась и увидела расстроенный взгляд материнских глаз. Да и немудрено.

Особняк, в котором нам предстояло жить, больше походил на дом с привидениями. Тетушки точно описали творившиеся вокруг запустение. Обшарпанные от краски стены дома вызывали ступор. Ухмыльнувшись точности промелькнувшей мысли, в поддержке похлопала рукой по ладони матери и, улыбнувшись, вымолвила:

– Не переживай. Глаза боятся, а руки делают. Я одного не понимаю. Почему дом в таком запущенном состоянии? У графа Барванского проблема с деньгами?

На мой вопрос Ярима лишь пожала плечами и еще больше сникла.

– Мам, ты что-то совсем раскисла. Понимаю, что в твоем имении условия проживания лучше. Но если бы не один недоумок, мы могли бы и до сих пор сидеть в лесной глуши. А то, что произошло, нам не изменить. Поэтому только вперед. Сейчас садимся в карету и двигаемся в замок. Пора снимать с папаши дань за последние двадцать лет.

По вопросительным женским взглядам поняла, они в очередной раз не совсем смекнули, что я сказала. Да и не беда. Мне главное – целенаправленно двигаться в нужном направлении.

Заняв места в повозке, я углубилась в мысли о предстоящих расходах на ремонт особняка. И хотя не знала расценки, но уже предполагала, что будут они немалые. Предстояло подумать, как наилучшим способом потрясти отчима. За очередными думами не заметила, что мы приехали к месту назначения.

Эром подвез нас к парадному крыльцу. Открыв дверь кареты, помог спуститься со ступенек.

Перед моим взором возвышался старинный пятиэтажный замок. Задрав голову, я с интересом рассматривала шпили крыш, уходящих высоко в небо, темно-серый монолит стен, из-за давности лет кое-где покрытый темно-зеленым мхом. Не ускользнули от моего внимания и оконные рамы, разделенные на маленькие квадраты деревянными перегородками, и движение штор, и мелькающие за стеклами любопытные лица прислуги.

Ярима, подхватив пальчиками края юбки платья, стала подниматься по ступенькам. Я последовала ее примеру. Тетушки зависли, смотря на меня восхищенными взглядами. Они еще ни разу не видели у меня такого горделивого достоинства и милого личика, на котором читалась одна скромность. Но меня хватило ненадолго.

Едва мы вошли в холл, первым, кого увидели, это был невысокого роста мужичок. Гладко прилизанные черные волосы на его голове напоминали цвет вороньего оперения. Узкие свинячьи глазки, усики и бородка сразу вызвали у меня отвращение. Ну не люблю я бородатых мужчин и ничего не могу с собой сделать. Да и обязана ли. Костюмчик, надетый на нем, был выглажен и отпарен так, что позавидовали любые хозяюшки.

Увидев, каким взглядом крысеныш проводил мою мать, сделала пару шагов и оказалась вплотную с управляющим. Перехватив его руку в мертвой хватке, нажала на болевую точку локтевого сгиба и, наклонившись к уху, едва слышно прошептала:

– Слышь ты… упыреныш. Если я еще, хоть один раз увижу брошенный пренебрежительный взгляд в сторону моей матери… Обещаю тебе ночные свидания с очаровательными тетушками. А знаешь, кто они у меня?

Сглотнув, едва сдерживая от боли пелену слез на глазах, мужчина замотал в отрицании головой.

– Ну, как же так! Вот папаша! Всей округе растрезвонил, что у его жены внебрачная дочь. А о прекрасных тетушках-призраках умолчал. Умолчал? – ткнув пальцем под ребра управляющему, с шипением спросила я:

– Умо-о-л-л-л-чал, – заикаясь, едва вымолвил старикашка.

Но быстро пришел в себя. Хорохорясь, попытался вырваться из моего крепкого захвата. Задрав голову, с вызовом посмотрел на меня.

– О! Да я смотрю, у тебя гонору с три короба. Призраков, выходит, не боишься.

– Нет…

Очередная презрительность, но уже в мою сторону, вызвала в груди гнев и немного растерянность. Я понимала, что должна поставить на место этого ничтожного человечишку, возомнившим себя неизвестно кем. Но не знала, как. Призраков видели только маги с седьмым уровнем магического потенциала. Стоявший передо мной мужичек магией навряд ли обладал. И я уж было занервничала, но на помощь пришла Кавис.

Ее появление было фееричным. Управляющий дернулся и застыл, выпучив глаза.

– Говоришь, приведений не боишься. А их удавки? – прапрабабушка выпустила изо рта извивающееся белого цвета кольцо. Оно, словно лассо, метнулось к мужскому горлу, обвив его, стало медленно затягиваться.

Управляющий захрапел, хватал руками удушающую петлю, но его пальцы ничего не могли нащупать.

Взмахом руки Кавис развеяла умерщвляющий силок. Замогильным голосом промолвила: – Я не потерплю неуважения от слуг. Надеюсь, ты запомнил урок. Могу еще раз ночью прийти, напомнить. Всем в замке накажи, чтобы головы не смели поднимать перед хозяйкой и ее дочерью. Распоясались. Забыли, за чей счет живете, – бросив леденящий душу взгляд на мужичка, она подплыла ко мне, шепнув: – Пошли Яриму догонять. Чувствую, Лавир мозг ей вынесет, – дородные плечи прапрабабушки дернулись от смешка.

Я тоже улыбнулась. Смешно было слышать из уст призраков мои словечки. Бросив управляющего, поспешила вслед ушедшей матери, шепнув на ходу:

– Ба, спасибо.

– Всегда, пожалуйста, моя девочка. Ты сильно мне напоминаешь меня в годы молодости.

Я понимала причину, по которой Ярима поспешила удалиться от меня, а затем и скрыться. Переживание в последние дни все чаще наползали на лицо матери. Не выдержав, спросила у нее:

– Мам, ты боишься возвращаться к мужу?

Графиня Барванская, вскинув голову, некоторое время смотрела на меня с грустью в глазах. Встав с кресла, она подошла и, взяв мою руку, сжав ее своими прохладными пальчиками, с печалью в голосе вымолвила:

– Я переживаю за тебя. Лавир – импульсивный человек и порой бывает грубым и прямолинейным. Боюсь, он наговорит много лишнего и не совсем приятного для твоих ушек.

В душевном порыве к женщине, сделавшей для меня так много, обхватила ее руками, шепнув:

– Не бойся за меня. Мы отправляемся в змеиное логово. Я сумею выдержать любые толки и оскорбления. Переживаю лишь за тебя. Ты – леди из высшего общества. Предполагаю, что презренные взоры и, возможно, плевки в твою сторону будут куда «выразительнее».

– Девочка моя. Я стала жить только благодаря твоему появлению в моей жизни. А мнение высшего общества с некоторых пор меня мало волнует».

Воспоминания недавнего разговора всколыхнули в моей душе нежность и сердечную благодарность. Заслышав мужской резкий баритон с нотками злости, вновь подхватила пальчиками края пышной юбки платья (до чего нравится это делать) и поспешила в том направлении, откуда раздавался шум. Жалела об одном, что отсутствовала при всем разговоре четы Барванских:

– Ты не имела права без моего разрешения покидать замок. Не дождавшись от тебя наследника рода, я привел в дом своего ребенка. Ты должна была заняться его воспитанием.

В голосе мужчины, стоявшего в метре от матери, сквозил один лед. Я замедлила шаги в желании рассмотреть Барванского.

Тучный, слегка полноватый, среднего роста мужчина лет пятидесяти. Густые, крупной волной, темно-русые волосы без единой седины. И, на мой взгляд, это единственное, что могло привлечь к нему особ женского пола. Хотя, как говорят, о вкусах не спорят. У мужа Яримы было немного опухшее, багрово-красного цвета лицо. Возможно, оно побагровело от бурлящего внутри гнева. Ершистые брови больше напоминали грозовые тучи, нависшие тяжестью над небольшими искрометными глазами. Я ошиблась, считая, что у графа красивые были только волосы. Волевой подбородок и греческой формы нос скрадывал все недочеты, придавая лицу Лавира строгую аристократичность.

Бросив в мою сторону взгляд, граф вновь посмотрел на мать в желании продолжить разговор, но тут же закрыл рот и буквально через мгновение впился в меня глазами.

«В бой», – мысленно вымолвила я и, выпятив вперед губы, ринулась на амбразуру:

– Ах, мамА! Прости, я немного отстала. Представляешь! Встретила в холе пренеприятного типа. Пришлось провести с ним воспитательную беседу. А это, как я понимаю, мой папА. Так вот, любезнейший, сразу заявляю…

Договорить не успела. В нашу сторону побежал пухленький мальчуган лет пяти. При виде нас он немного стушевался. Замедлив шаг, подошел к графу. Не спуская с нас испуганного взгляда, малыш спрятался за Лавиром. Но сразу выглянул из-за него, и теперь в таких же серых, как и у отца, глазах, лучилось любопытство.

Графенок оказался копией своего папаши. Мне почему-то стало смешно. Таких вот маленьких наследников влиятельных родов в бархатных синих костюмчиках с белыми накрахмаленными жабо я видела лишь в кино. А тут, пожалуйста, бесплатное представление и пора к нему привыкать. Дети в разборках взрослых не должны принимать участие, но нужно сразу поставить все точки над «и».

– Какой красивый мальчик! – нараспев вымолвила я и тут же расплылась в притворной улыбке. – Так на чем я остановилась? – посмотрев на мать, как бы прося у нее помощи или подсказки, и, не дождавшись ответа, перевела взор на графа Барванского.

– Вспомнила. Так вот, драгоценнейший вы наш. Вам не кажется, что вы берега попутали. У моей мамА есть я. И она должна заниматься только мной и никем больше. Вы же должны понимать, у меня было трудное детство, деревянные игрушки и тому подобное. Я жила без материнской любви и ласки и никому не позволю отнимать ее внимание от меня. А у вас есть сын. Вот и занимайтесь сами его воспитанием, – выговорив на одном дыхании свое негодование, посмотрела на мать.

– Ах! МамА… Я так устала с дороги. Хочу полежать, отдохнуть! – мгновенно придав голосу капризные нотки, бросила взор на графа, с изумлением смотрящего на меня. И решив добить отчима, сразу перешла на хныканье:

– Мамочка! Ну, покажи, наконец, мои покои! Надеюсь, окна в комнатах выходят на солнечную сторону? Не люблю темень, – подхватив Яриму под локоток, повела по коридору, гневно крикнув на ходу:

– Куда подевались все слуги?! Это полное безобразие! Неужели мне придется и тут заняться их воспитанием?

Лавир Барванский был слегка потрясен визитом в его замок внебрачной дочери жены. Провожая потерянным взглядом две удаляющихся женские фигурки, вздрогнул от вопроса сына:

– Папа, а это моя сестра?

Граф посмотрел на сына с недоумением.

– С чего ты взял? – ответив, Лавир в очередной раз содрогнулся, услышав дикий женский истеричный визг, разносящейся из покоев жены.

Слуги в данный момент напомнили хозяину замка тараканов. Выскочив из разных щелей, они переглядывались недоуменными, заинтересованными взглядами, нагло позабыв о смотрящем на них графе. Но их быстро привел в чувство Огиб Франке, крикнув отчего-то хрипловатым голосом: