Текст книги "Мой темный принц"

Автор книги: Ольга Шерстобитова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Позволишь? – Его рука замерла возле моего хвоста.

Лир, обнимавший меня, напрягся.

Аран хвост, что ли, хочет потрогать? Смешной какой!

Разрешила, конечно. Захихикала, едва его ладонь коснулась чешуи, а потом скользнула к плавникам. Щекотно! Аран неожиданно поймал мою руку, склонился и поцеловал запястье. Очень нежно, бережно, словно меня коснулось дуновение ветерка. Его глаза сияли неподдельным восхищением.

– Спасибо, Ариадна. Как же много мы потеряли, лишившись русалок! И как бы мы, эльфы, хотели, чтобы вы вернулись! – В его голосе пряталась горечь.

Ответить я не успела, Лир развернул меня, впился в губы поцелуем. Ревнует? Или просит прощения за темных магов, которые наверняка погубили немало русалок? Я ведь о многом догадываюсь – нерассказанном, тщательно скрываемом.

Отпустил, пощекотал пальцами чешую на талии.

– Ты так прекрасна, Ариадна! – неожиданно заявил Аран, посмеиваясь.

– Ты снял защиту? – хрипло спросила я.

– Как и договаривались, – ответил Лир, касаясь моих льняных волос, отросших почти до пояса, зарываясь в них пальцами, перебирая.

– Сейчас будет песня, раз уж пообещала Арану.

Солнце окончательно растаяло в воде, рассыпав последние крохи света. Мир медленно терял краски, тонул в сумерках, растворялся в неясных тенях.

К воде нам до утра не подойти, защитный круг Аран начертил хоть и на берегу, но рисковать никто из нас не станет.

– О чем мне спеть, Аран? – спросила я.

– О чем хочешь, Ариадна.

Первые звезды вспыхнули на небе, руки Лира приятной тяжестью лежали на талии. Песня полилась сама, легко и просто. Она была прекрасной и светлой, какой-то особо согревающей, переворачивающей душу. И когда стихла, Аран ошеломленно смотрел на меня, кажется забыв обо всем на свете.

– Умеешь ты выбрать песню, Ари, – тихо заметил Лир.

– Спасибо, – хрипло отозвался Аран.

– Моя мама, скорее всего, была сиреной, – пояснила для эльфа. – Аран, а научи меня песням своего народа! Они же очень красивые, точно знаю.

Он улыбнулся и кивнул.

– Сейчас, – попросила я.

Лир усмехнулся. Аран сдался, запел. Голос у него оказался красивый, а выбранная песня – прекрасной, как свет. Когда он закончил, я неожиданно поняла, что песня мне знакома. Но где ее слышала? Не вспомнить! Подхватила мелодию, запела… Аран неожиданно сжал руками виски, опустил голову. Песня оборвалась.

– Что не так? – встревожилась я.

– Аран тоже умеет не хуже тебя выбирать песни, Ари. Именно эту очень любила Аранатариэль. Ты ее уже пела тогда на ярмарке, просто мелодия была немного другой, а язык всеобщий, а не эльфийский. Она о красоте мира и о самом прекрасном чувстве на свете – любви, – ответил Лир, целуя меня в висок.

– Вы видели звезду, когда она была жива? – поинтересовалась я.

– Да.

– Но как такое возможно? И сколько же вам лет?

Маги весело рассмеялись.

– Я бы на твоем месте, Ари, сейчас беспокоился о высыхающем хвосте, – заметил Лир, спрыгивая с камня.

Я ойкнула, обняла себя руками, пытаясь прикрыться. Лир бросил мне плащ, опаляя нежностью во взгляде. Аран задумчиво отошел к костру. Что было в мыслях у эльфа, я не догадывалась.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Я в очередной раз проснулась на рассвете. Поняла, что сон больше не придет, вынырнула из объятий Лира. Вода манила, и я не подумала сопротивляться. Маги, поднявшиеся чуть позже, помахали мне, но мешать не стали. Пока я плавала, тренировались прямо на берегу, готовили еду и о чем-то разговаривали. Уже наступил полдень, когда я направилась к берегу. В воде ощущение времени терялось, расплывалось. Лир уже объяснял, что у русалок такая кровь.

– Привет! – Голос Лира вроде бы звучал спокойно, но в нем пряталась тревога.

Я уже научилась ее различать среди множества других чувств темного мага.

Неужели он каждый раз так будет переживать, пока я не вернусь?

– Привет, – отозвалась я, касаясь его волос мокрой рукой. – Ничего, что так долго? Не знаю, когда еще появится возможность поплавать.

– Понимаю.

Сколько ему, наверное, требуется сил, чтобы так спокойно отвечать, когда волнуется. И каждый раз все равно отпускать, надеясь и ожидая возвращения. За одно это я уже его люблю.

– Мне бы гребень, волосы совсем запутались, – попросила я.

– Сейчас принесу, – пообещал маг.

И едва отдал его, как Аран встрепенулся:

– Хочешь, помогу?

Я вытаращилась на него, Лир и Аран рассмеялись.

– У самого длинные, иногда мучаюсь. И никакие заклинания не помогают.

Отдала эльфу гребень, и тот принялся за дело, напевая какую-то песенку.

– А заплетать умеешь? – спросила я, хитро посматривая на Арана.

– Разумеется!

Кажется, эльф даже удивился.

– И откуда такой полезный навык? – заинтересовалась я, краем глаза наблюдая, как Лир собирает наши вещи.

– У меня две сестры, было на ком учиться, – смеясь, отозвался он. – Правда, и они, в свою очередь, мстили и с моими волосами такое творили…

Едва хвост высох, переоделась в одежду, подаренную нечистью. Мы позавтракали и покинули гостеприимное местечко.

По словам Лира, мы рассчитывали попасть в столицу месяца через три, но постоянно задерживались в пути. Правда, никто и не думал расстраиваться и переживать. Мы никуда не торопились, наслаждались путешествием.

Сегодня учить меня магии взялся Лир. Кольцо, правда, он снять не разрешил, зато показал, как создать защиту. Получалось, откровенно говоря, плохо. И к концу дня я так устала, что уснула, едва маги сделали привал. Правда, аромат вкусного ужина разбудил, и пока я потягивалась, а Аран надо мной подшучивал, наступили сумерки.

– Почему вы меня не разбудили? – спросила я.

– Решили дать передышку, иначе еще передумаешь дальше идти с нами, – отозвался Лир.

Стоило магам разложить по тарелкам кашу, как к костру пришла нечисть. Мы не виделись с ними несколько дней и очень обрадовались встрече.

Леший протянул мне корзинку с земляникой. И где только взял? Она нам совсем не встречалась. Поблагодарила, пригласила поужинать с нами. Нечисть не отказалась. И пока Аран расспрашивал их про какие-то травы, Лир пододвинул к себе ягоды и принялся кормить меня ими с руки. Я решила не отставать и угостить его. Выглядело это забавно; довольный леший, чей подарок мы оценили, только посмеивался.

Кикимора о чем-то тихо разговаривала с Араном. Я уже заметила, что именно с ней эльф подружился больше всего.

На десерт сотворила при помощи колечка шоколадное мороженое, присыпав его оставшимися ягодами земляники. Нечисть блаженно щурилась, а потом решила отблагодарить вином из снежных ягод. Уж откуда она его взяла, для нас так и осталось загадкой.

Сначала все было тихо и мирно. Мы немножко выпили, попели… И пусть хор нечисти и магов получился странным, но весело же! Только зачем я поцеловала Лира в щеку, а потом попыталась укусить за ухо, непонятно. Магу, кстати, понравилось. Он потянулся и попытался сделать то же самое со мной. Дело закончилось тем, что, не удержав равновесия, мы умудрились испачкаться в золе. Но и этого нам оказалось мало. Принялись танцевать. И даже через костер прыгали.

Потом, двигаясь с грацией раненого верблюда, я решила показать нечисти, каким заклинаниям научилась. Итог волшебства – ярко-голубые волосы Арана, цветущие вокруг круга серебряные яблони и безумное алое платье с блестками и стразами на кикиморе. Смеялись до слез, допивали вино и долго болтали ни о чем.

Утро выдалось ужасным. Проснулась, натолкнулась на свои шедевры, сдавленно охнула. Конечно, пока не открыли глаза Аран и Лир, попыталась исправить свое безобразие, но не смогла. Пришлось будить магов.

Два часа мы бились с результатом моей ворожбы. Платье кикиморе очень понравилось, она даже не считала его неудачным, но цвет волос Арана и яблони… Решив сначала позавтракать, а потом снова попробовать, принялись за дело. Голубой цвет волос Арана смыл водяной, используя какой-то отвар, от которого несло горечью. Из чего тот сделан, он наотрез отказался рассказывать. Эльф хмурился, явно о чем-то догадывался, перебирал белоснежные пряди, но не расспрашивал. С деревьями оказалось сложнее.

– Как ты умудрилась их сделать? – Аран и не пытался скрыть своего бессилия.

– Не знаю.

– Вопрос в том, куда мы их денем? – философски заметил Лир, который бился с моими неубиваемыми чарами часа три, не меньше.

– Куда-куда, к отцу Арана, – предложила я. – Пусть получает еще один подарочек.

Эльф вздохнул, понимая, что ему не оставили выхода: деревья получились вечными и наделенными чарами.

Нечисть вскоре с нами попрощалась и исчезла, пообещав заглянуть, когда получится.

В пути Лир, впечатленный борьбой с яблонями, взялся за меня всерьез. Едва он уставал, его место занимал Аран. Я не возражала, магии учиться хотела, но иногда просто жаждала магов придушить за их энтузиазм. Эльф легко воспринял ситуацию, когда Лир передавал меня ему под опеку, словно и забыл, как признавался в любви. И я надеялась, вскоре его чувства станут совсем дружескими. Он восхищался мной, помогал, заботился, но это было иное, чем с Лиром. Так браг относится к сестре, а не к возлюбленной. Или у него просто такая выдержка? Ведь невозмутим даже тогда, когда Лир меня целует. А если внутри полыхает боль? Чужая душа – потемки. Только чем я могла помочь?

Но дни бежали, все оставалось по-прежнему, и увлечение Арана мной как возлюбленной сходило на нет. Он, может, еще и не осознал этого, но я заметила и успокоилась. Вскоре это поймет и он.

За время нашего путешествия я научилась находить водоемы, отличать ядовитые растения от полезных, призывать легкий ветерок и чертить круг от нечисти. Правда, его маги всегда проверяли, подправляли. Тень ведьмы хоть и не появлялась, но о ней все помнили. Иногда мы заглядывали в небольшие деревушки, где покупали провизию, останавливались на отдых.

Меня огорчало только одно: водоемы попадались нечасто и возможность поплавать выпадала не всегда. Аран и Лир старались выбирать более подходящее место, но наш путь лежал порой такими тропами…

Я потеряла счет дням, погруженная в учебу, привыкшая к путешествию. К концу подходил август, мы уже должны были приблизиться к столице, но из-за задержек – порой маги тратили несколько дней, чтобы чему-то меня научить, – до Аридейла было еще далеко.

Я изменилась за это время. Стала уверенней, сильней, смелей. Приняла свои чувства к Лиру, понимая, что возникла уже не привычка, а тяга и потребность быть с ним рядом. Прав был Аран, сказав тогда, что я больна темным магом. Иногда это вызывало ужас, и я с трудом удерживалась от глупостей. Я ли выбрала Лира? Или кто-то давно все решил за меня? Лир же, наоборот, успокоился, почти свел на нет все личное, делавшее нас ближе. Больше учил, тренировал и оставлял без сил, чем пытался выстроить отношения. Это причиняло боль.

А когда он перестал меня целовать, лишь изредка задумчиво смотрел, а потом отводил взгляд, мир стал рушиться. Я стала ему безразлична? Тогда зачем во сне шепчет мое имя и порой смотрит так, словно раздевает, ощупывает, опутывает тьмой взгляда. Как это все понимать? О чем он думает? Какое решение хочет принять? И что оно принесет нам обоим?

Аран это тоже замечал, я знала. Как-то попыталась его расспросить, что происходит с темным магом, но эльф ничего объяснять не стал.

В один из последних дней августа мы, как всегда, шли через лес. Тропа уже была усыпана желтыми кленовыми листьями. В Ларейе осень наступала почти сразу, забирая последние теплые деньки лета. Рыжие белки прыгали с ветки на ветку, собирая шишки. Это был один из тех моментов, когда я получила передышку от учебы и просто наслаждалась, наблюдая, как на землю падают расписные резные листья. Этот их полет был последним в жизни. Оттого, наверное, почти безупречный, чуточку волшебный. Танец. Дар этому миру. И он рождал в душе какое-то необъяснимое чувство.

Я так засмотрелась, что споткнулась о корень, упала. Лир и Аран, которые шли впереди, мгновенно оказались рядом.

– Ариадна, сильно ушиблась? – спросил темный маг.

Уже не ласковое – Ари…

Я посмотрела на протянутую руку, поднялась сама, отряхнула листья.

– У тебя на ноге кровь, – сказал Лир. – Сейчас залечу.

– Не стоит. Промою царапину, заживет.

Достала платок, смочила в воде из фляги, протерла рану.

– Аран, прогуляешься немного? – предложил Лир.

Он кивнул, скользнул с тропы, растворился в лесу.

– Что происходит, Лир? Может, объяснишь? Если ничего ко мне не чувствуешь, так и скажи, я пойму. Не переживай, надоедать не стану. Просто хочется определенности.

Я очень старалась, чтобы мой голос не дрожал, а сердце не сгорело в пепел от того запредельного серебра, которым горел его взгляд.

– Я не готов к этому разговору, Ариадна. И боюсь, сейчас ты не поймешь.

– Чего именно?

Что он скрывает? Почему так отдалился?

– Все так запуталось, Ариадна…

– По мне, так все ясно, Лир. Просто хочу, чтобы ты сказал это сам и я не мучила себя бесполезными надеждами.

Лир вздохнул, помолчал, глядя, как падают листья. Один даже поймал, сжал в пальцах и превратил в крошево.

– Ариадна, когда узнаешь обо мне правду, она тебе не понравится. Сама не захочешь быть рядом. Для нас обоих будет слишком больно, – тихо сказал Лир.

– Почему ты снова решаешь за нас?

– Говорю же, многого не знаешь, потому и не поймешь.

– Лир…

– Темные и светлые маги почти никогда не создают пары. Сила слишком разная. Одна призвана защищать, другая – убивать. И принять друг друга почти невозможно.

– Но…

– Меня настоящего ты не видела. Думаешь, не убивал? Или город в пыль не смогу превратить?

– Разве имеет значение, какая сила тебе досталась, Лир? – тихо спросила я. – Главное, что выберешь. Значение имеют лишь поступки. Тьма и зло не равносильные понятия. Ты спасал меня, защищал, заботился, помогал, учил…

– Ариадна, – оборвал он, – ты хоть слышала, что я только что сказал?

– Раньше у нас не стоял вопрос о несовместимости, Лир. Мы с самого начала знали друг о друге главное, что ты – темный маг, а я – русалка. И пугать меня убийствами, проявлением жестокости как-то поздновато. Особенно сейчас. За мной охотится ведьма, забыл? Она-то пострашнее тебя будет.

– Ариадна, она не появлялась.

– Приходит к костру каждую ночь, едва вы засыпаете, – вздохнула я, сознаваясь.

– И ты нам не сказала? Снова подвергала себя опасности? – Лир тряхнул меня за плечи, уставился в глаза.

– Она не сможет переступить черту защитного круга, Лир. А ты так далек… Как тебя о чем-то просить?

– Ари, глупая моя девчонка, у нее же есть слуги! Она может управлять людьми!

Снова перешел на ласковое обращение? Я с трудом сдержала улыбку. Она так и рвалась. Словно впервые за последние дни тучи над головой развеялись и выпорхнул солнечный лучик.

– Не уводи разговор в сторону, Лир. Мы уже выяснили, что меня не напугать твоей силой.

– Ты не должна так говорить. Ты же русалка. Ты…

– Я никому и ничего не должна, Лир. Я свободна, буду выбирать сама.

– Я принесу тебе слишком много боли. Кто бы думал, что этого я стану бояться больше, чем чего-либо на свете!

Посмотрела на Лира, которому этот разговор давался совсем нелегко.

– Дашь мне время, Ариадна?

– Зачем?

– Ты можешь передумать.

– Нет.

Издевается он, что ли?

Лир скривился, как от боли, прикрыл глаза.

– Давай доберемся до столицы и там поговорим. Обещаю.

Как бы мне хотелось знать, чего Лир недоговаривает! Боится, что разрыв договорной помолвки будет иметь тяжелые последствия? С другой стороны, на него тоже много всего свалилось. И влюбленная по уши русалка, и превращенный из лебедя эльф, и тут еще под боком ведьма, о которой я проболталась.

– Хорошо, Лир. Я подожду. Не сторонись только меня, пожалуйста.

В этот момент как раз вернулся Аран. Перемену в наших отношениях он заметил, но виду не подал. Забота была и поважнее. Лир, конечно, рассказал о появлении тени. Почему меня ругал Аран, я понимала. Скорее удивил сам факт того, что он всегда проявлял мягкость в отношении всех моих ошибок. А тут вспыхнул, как хворост от спички, и, не спрашивая, наложил на меня какую-то мудреную эльфийскую защиту.

Я настолько растерялась, что даже не спорила. Вечером, едва остановились у озерца на привал, осознала это и столкнула обоих в воду. Пока Лир и Аран ругались, выползая на берег, хихикала. Уж больно мне нравился их вид – мокрые, с водорослями в волосах. У Арана в кармане оказалась лягушка.

Впрочем, смеялась недолго. Маги тоже решили отомстить. Бросились ко мне, но я ускользнула из захвата. Так бы мы и гонялись втроем по берегу до скончания века, если бы не появились у меня на пути водяной и леший. Я споткнулась, покатилась по склону, цепляясь за ветки ив, и кувырком влетела в воду, обдав брызгами Арана и Лира. Водяной и леший только посмеивались.

Пришлось вылезать, обсыхать вместе возле разведенного костра. Нужная магия так и не действовала, поэтому с хвостом я мучилась. Да и Лир намекнул, что неподалеку располагался крупный город – Ильсидор, поэтому магию применять было опасно. Если кто учует мою силу… Слишком уж она отличалась от человеческой. А Аран и Лир не желали показывать свою, опасаясь, что нас может найти ведьма и нанять кого-то в помощь. Оказывается, они каким-то образом сбили ее со следа. Объяснения были путаными, поняла только, что помогла и нечисть, но действует заклинание недолго, а сил требует много.

До города же добраться было необходимо к вечеру. У нас заканчивалась еда, ночи становились холодными, хотелось в тепло и уют. С приходом осени мы продвигались медленнее, часто отдыхали, по нескольку дней задерживались в деревнях, чтобы я могла набраться сил. Но все понимали, что стоит поторопиться и к началу зимы дойти до Аридейла. Дожди еще полбеды, ^а снег, который повалит и заметет дороги, уже проблема. Сейчас мы пробирались тропами, открытыми лешим, держась подальше от населенных пунктов, но скоро это станет невозможным. И если раньше я опасалась, что кто-то узнает о моей сущности, то теперь еще и переживала за Арана и Лира. Маги в случае опасности бросятся меня защищать и сами могут пострадать.

В Ильсидоре на последний запас золотых я еще надеялась прикупить одежду и обувь. Моя вся износилась и изорвалась. А надевать летние легкие платья в начале осени было нелепо и смешно. Жаль, что в одной из деревень я разбила какую-то древнюю вазу, пока Лир и Аран выбирали браслет. Пришлось за нее заплатить баснословную сумму, и у меня оставалось всего с десяток монет. Снова остро встал вопрос, где заработать денег.

До города мы добирались быстрым шагом. Было немного скучновато, тренироваться с магией, как я обычно делала в пути все это время, нельзя. И Лир с Араном, на мой взгляд, слишком перестраховывались. Если Ильсидор – крупный город, то в толпе затеряться легче и проще. Но маги меня не слушали, лишь тревожно переглядывались, будто готовились к чему-то плохому.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В Ильсидор мы вошли, когда солнце клонилось к горизонту. Город действительно оказался большим. С красивыми высокими домами, украшенными флагами и разноцветными фонариками, широкими улицами и просторными площадями. Лир и Аран, не сговариваясь, шли в одном им известном направлении, мне только оставалось брести за ними следом, едва перебирая усталыми ногами.

По улицам и переулкам петляли долго, словно сбивали кого-то со следа. И наконец оказались возле маленькой таверны. В небольшом помещении все столики были заняты людьми и эльфами. Лир подошел к хозяину договариваться о ночлеге. Они о чем-то пошептались, в руке трактирщика оказалось несколько золотых, и нас проводили на третий этаж. Комнаты были небольшими, но раздельными. Пыльные, давно немытые окна выходили во двор. Маги оставили свои вещи и пришли ужинать ко мне. Горячий луковый суп с теплым хлебом, пирожки с яблоками и повидлом и какой-то травяной напиток, в который добавили мяты, мы дружно съели и выпили. Вскоре двое слуг принесли ведра с горячей и холодной водой и лохань, в которой можно было помыться.

Аран покинул комнату, а Лир даже не подумал. Отвернулся к окну, пока раздевалась и забиралась в воду, но потом подошел ближе, помассировал плечи и шею. Хорошо-то как, когда тебя понимают с полувзгляда. Я все равно, несмотря на то что привыкла к путешествию, уставала в дороге больше магов, не обладая выносливостью и не готовая к долгим переходам, но ни Лир, ни Аран не обронили на этот счет ни слова.

Лир помог вымыть волосы, вытащил меня из воды, завернув в полотенце. Пока волосы сохли, расчесал пряди гребнем, доел оставшиеся пирожки и разобрал мои вещи. Мы планировали задержаться в Ильсидоре подольше.

Прочность замка Лир проверял как маньяк. Впрочем, не особо порадовался, поставил еще одну защиту на двери и окно. И, велев никого не пускать, едва слуги унесли грязную воду, отправился в соседнюю комнату отдыхать.

Вскоре я поняла, что отвыкла спать в доме. Дорога через лес, привалы, шорохи птиц и мелких зверушек – это привычно и правильно, а в таверне звуки были иными. Изредка внизу раздавались голоса, чем-то гремели, но к полуночи все окончательно стихло. Я лежала в темноте с закрытыми глазами, ворочалась. Простыни казались слишком жесткими, словно в них насыпали крошек. Земля, усыпанная еловыми иголками и листьями, мне нравилась больше, была мягче, чем обычная человеческая постель. Кому расскажешь, не поверят. Даже нервно рассмеялась от таких мыслей.

Одичала ты, Ари…

Поднялась, походила по комнате, выглянула в окно. Двор был пуст. Стояли какие-то телеги и бочки.

Взгляд скользнул по ночному небу. Звезд много, осенью они еще ярче, чем летом. И сияют, словно начищенные, невольно вызывая интерес. Видимо, серебряная кровь Аранатариэль, что течет во мне, делая русалкой, дает о себе знать, особенно в такие красивые ночи.

Непостижимые, прекрасные звезды… У них свой мир, настолько далекий, что и представить сложно. Интересно, каково это – оттуда смотреть на мир? Почему Аранатариэль променяла свой дом на любовь к темному магу, отдавая все, что у нее было, – бессмертие, магию, свет, свободу? Что она видела на земле такого, смотря с небес, что выбрала этот путь?

Эти вопросы не давали мне покоя. Словно, ответив на них, я могла понять нечто важное, что-то вспомнить…

У меня тоже где-то есть дом. Может быть, меня в нем любят, ждут и скучают. Так хотелось в это верить, обрести свою надежную гавань.

От раздумий и созерцания звездного неба меня отвлек какой-то тихий звук во дворе. Я вгляделась в темноту, но никого не заметила. Показалось? Открыть бы сейчас окно, выглянуть… Только ведь чары Лира тогда спадут. И что за глупое любопытство?

Звук повторился. Жалостный писк, заставляющий сердце уйти в пятки. Так мог плакать ребенок. Ребенок? Откуда он тут? Приехал с кем-то из постояльцев? Я прижалась к холодному и влажному от ночной влаги стеклу, стараясь хоть что-то рассмотреть. Звук становился громче, вызывая невероятную жалость. Я уже собиралась позвать Лира, когда с той стороны окна появился золотистый шарик. В том, что это был какой-то неизвестный зверек, причем совсем маленький и напуганный, я не сомневалась. Глаза черные, встревоженные, рот усыпан мелкими, но острыми зубами. Пушистик вытаращился на меня, стукнулся в стекло, словно хотел пробраться внутрь.

Я ойкнула. Сверху, под самой крышей, послышался шум, пролетела, задевая окно большим крылом, птица.

Золотистый пушистик жался к оконной раме, дрожал и издавал писк, похожий на плач. Я, не думая, приоткрыла окно, впустила. Неприятности, конечно, будут, но как оставить его беззащитного там одного?

– Иди сюда, малыш! Не бойся, я тебя не обижу.

Протянула к дрожащему пушистику руки, улыбнулась, рассматривая его. До чего же милый и хорошенький! Скользнул в руки, довольно зафыркал, стоило потрепать его по шерстке. Малыш потерся о ладонь, почти успокоился.

– Знать бы, кто ты и чем тебя кормить…

Вздохнула и поняла, что придется будить Лира и Арана. Они, конечно, рассердятся, но выхода нет. Пушистик неожиданно выпорхнул из ладоней, подлетел к двери, стал путаться под ногами, словно не желал, чтобы я уходила. Поймала, чуть отогнала в сторону, гадая, как же он держится в воздухе, не имея крыльев. Распахнула дверь, и мир заволокла темнота.

В себя я приходила медленно. Открыла глаза, попыталась справиться с мельтешащими черными точками, разглядела небо. Тело сковывали какие-то чары – ни шевелиться, ни говорить не могла. Попробовала призвать магию, но она не откликнулась.

Прекрати панику, Ариадна. Думай! То, что случилось нечто плохое, и так ясно. Судя по мерному раскачиванию, меня везли в телеге. Куда? Непонятно.

Из темноты неожиданно возник белый мотылек. Он покружился надо мной, сел на плечо. Откуда только взялся посреди леса, где и цветы-то уже увяли? Листья шелестели над головой, опадали от порывов ветра. Я давно закоченела в тонкой ночной рубашке.

Как же я умудрилась по собственной глупости попасть в приготовленную ловушку? Впустила пушистика, а вместе с ним и слуг ведьмы? Кто, кроме нее, знал, что я русалка? Никто! Но чем я себя выдала?

А ведь Лир и Аран не зря предупреждали и волновались! Память услужливо подбросила воспоминание, как я открываю дверь и в меня летит какой-то серый сгусток, запущенный неизвестным в плаще. Был еще удар, потом боль… Все.

Попробовала мысленно позвать Лира и Арана. Выругала себя за свой поступок, понимая, чем может обернуться моя глупость. Да что толку?

Теперь я беспомощна. Сколько прошло времени, пока я была в беспамятстве? Ночь, судя по всему, еще не кончилась. Куда подевался мой пушистик? Даже если он послужил приманкой, мне его жаль. И очень не хочется, чтобы он пострадал.

Телега, на которой меня везли, неожиданно свернула в сторону. На меня тот, кто ей управлял, даже не смотрел. Примерно с полчаса мы тряслись по колдобинам, а потом въехали в какое-то селение с низкими, больше напоминающими землянки, невзрачными домиками, теряющимися среди деревьев.

Незнакомец, похитивший меня, спрыгнул и подошел ближе. Откинул капюшон, открывая безобразное лицо со шрамами и выбритой макушкой. Ухмылка вышла многообещающей, заставляла холодеть от ужаса. Куда меня привез? Зачем?

– Очнулась? Надо же, красивая, – прохрипел он, наклоняясь. – Тем хуже для тебя.

Что я могла ответить? Даже мычать не получалось.

Он подхватил меня на руки, ни капли не заботясь, что ударил мою ногу о край телеги, и потащил внутрь дома, возле которого мы находились.

В полутемном помещении пахло потом, сажей, дымом и вином. Меня замутило, а ужас лишь нарастал. Я бы не смогла двигаться, даже если бы захотела. Оцепенела.

Бросил на кровать, заваленную грязным бельем. Бурые, почти ржавые пятна на подушках… Не сразу поняла, что это кровь.

Незнакомец, который меня принес, вышел. Вскоре раздались голоса и в комнату вместе с ним вошли еще четверо.

– Ну ты, Михей, даешь! И откуда такую взял? Девка-то хороша! Ладненькая, миленькая… Жаль, долго не выдержит.

Захохотали. Незнакомец, который меня привез, тот самый Михей, повертел в руке маленький кругляшок. Если я правильно понимаю, именно эта штука и сняла защиту Лира и Арана.

Кажется, я понимаю, к кому угодила. К разбойникам. Но им-то я зачем? Знают, кто я, или нет? Ответ напрашивался сам собой. Пришли подготовленные, с амулетом. Хотят потребовать выкуп? Это вряд ли. Темные маги не торгуются, каждый знает. Тогда остается…

– Вот думаю, Гордей, – сказал Михей, – пока заказчица не появится да не расплатится, давай развлечемся. Милашке-то все равно умирать, а нам…

Значит, все-таки их наняла ведьма.

Разбойник ухмыльнулся, а я вся сжалась от ужаса. Двое других открыли бутылку вина, по очереди отпили из горлышка, моментально захмелели.

Как быть? Ясно же, что со мной собираются сделать, а я под действием этого проклятого заклинания не смогу ни сопротивляться, ни кричать… Да и поможет ли? Эх, ведьма, не прогадала ты. Умереть после случившегося я захочу сама.

Жаль только, чтобы выпить силы, тень появится перед рассветом, когда не будет действовать магия, а не сейчас.

Михей задрал мою тонкую рубашку до пояса, по-хозяйски шлепнул по ноге и хохотнул. Сколько таких, как я, оказалось в их лапах? И выжил ли кто? Надеяться на это не приходилось.

– Подожди, Михей. Девка-то явно невинна, давай уж по-честному. В прошлый раз ты был первым, теперь – я, – заявил Гордей, рассматривая меня с явным интересом.

Даже глаза сверкнули от предвкушения! Наклонился, разорвал мою рубашку. Стыд и ужас затопили сознание, перед глазами потемнело, воздуха отчаянно стало не хватать.

– А почему это твоя очередь, Гордей? – хмыкнул один из тех двоих разбойников, имен которых я не знала.

О боги! Молю вас, пусть они передерутся и забудут обо мне! Боги, если вы есть на свете, помогите!

Но небеса глухи и безмолвны. До помощи ли им хрупкой русалке?

Спор решился просто. Разбойники бросили жребий. Гордей подошел ближе. Я зажмурилась, зная, что это конец. Магия так и не вернулась, сколько ни призывала, тело не двигалось. Прости, Лир. В моей смерти не будет твоей вины.

Разбойник схватил меня за волосы и навис, пытаясь поудобнее развернуть.

Да чтоб тут пожар начался и все сгорело! Нелюди жестокие, проклинаю!

Мужской крик раздался в тот момент, когда я учуяла запах дыма. Комнату ни с того ни с сего охватил взявшийся из ниоткуда огонь. Языки пламени танцевали повсюду – на стенах, мебели, занавесках. Разбойники метались, пытаясь выбраться через двери, но их заклинило. Михей и полуголый Гордей кинулись к окнам, кашляя от дыма, но открыть окно не удалось, словно что-то мешало. Кто-то упал, запахло паленым; в комнате стоял нечеловеческий крик и грохот. Дым почти заполнил комнату, огонь подбирался ко мне, все еще остававшейся в неподвижности. Неужели вернулась магия? Увы, нет. Откуда же здесь возник пожар, который я так желала?

Что ж, лучше такая смерть, чем уготованная разбойниками или ведьмой. На запястье левой руки сел белый мотылек. Откуда он взялся? Почему же я не могу двигаться? Умирать в огне или от дыма, слыша, как задыхаются последние разбойники, – все, что мне осталось.

Мотылек взлетел, и сковывающая магия неожиданно исчезла. Тело опутала боль, я закашлялась от дыма. Думать, почему так случилось, времени не осталось. Разбойники лежали, задыхаясь, на полу, а у меня оставался маленький шанс спастись. Я затаила дыхание и бросилась к ближайшему окну. Попыталась выбить стекло табуреткой, но на окно либо действовала какая-то магия, либо просто мне не хватило на это простое Действие сил. Глаза щипало от дыма, голова кружилась. Я попробовала еще раз. Сосредоточилась, надеясь, что вернулась магия.

Тишина… Лишь треск и грохот горящих и падающих бревен.

Мотылек сел на щеку, касаясь крыльями. Что, так и придется здесь погибнуть? Может, я и бессмертна, не умру от старости, но огонь способен погубить мою жизнь. Неужели, будучи так близка к победе, сдамся? Ну уж нет! С отчаянием бросила какой-то обломок в окно, стекло поддалось, лопнуло и осыпалось острыми брызгами. Я выползла из окна, скатившись в заросли крапивы. В порезах от осколков стекла, но живая. Глубоко дыша, я медленно отползала в заросли. Из соседских домов бежали разбойники. Что будет, когда меня найдут? Бежать! Однозначно! Спасаться от погони, в которой я – загоняемая дичь.