Текст книги "Свадебный переполох (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Ибо говорить о чём бы то ни было в присутствии Алисы – еще хуже, чем в обществе Алана. Среди фрейлин умирающего лебедя полно не только глупых куриц и кротких голубиц, но и ядовитых змеюк. В этом бестиарии не только ревинтеровские шпионки найдутся. А будь Ирия оным Ревинтером или Мальзери – подкупила бы и разносящих напитки служанок.
– Госпожа баронесса. Ирэн! – Пьер заговорил, лишь когда они убрели к темному пруду в глубине сада. Заговорил совсем другим тоном. Хмуро и печально.
Пруд, а над ним – статуя плачущей девы. Жасмин – не курица, не змея (кажется) и слишком невзрачная для голубицы – рассказывала, что у неизвестной девы погиб возлюбленный. И теперь она вечно оплакивает его… Ирия бы тоже оплакивала. И не только возлюбленного. Кроме них есть еще отцы, сестры, друзья…
– Я вас слушаю, Пьер.
– Ирэн, у меня плохие новости, – глухо выговорил слуга.
Уже привычная невидимая ледяная лапа нежно погладила от затылка до пят. Мягкая такая – с втянутыми когтями. Сейчас выпустит!
А Пьер молчит. Потому что не в силах говорить. И смотрит не на госпожу, а на рыдающую статую.
Ирия успела мысленно похоронить Анри, Эйду и Катрин, а слуга всё хранил молчание.
– Кто умер?
– Ваш дядя – его светлость герцог Ральф-Луи-Эжен Тенмар.
Глава 10
Глава десятая.
Квирина, Сантэя.
1
В седьмой день недели в Сантэе рано встают лишь солдаты, чья очередь нести караул. Ну и торговцы. Или гладиаторы – если их вызывает сам генерал Поппей Август Кровавая Псина.
Надо бы собраться с мыслями. Понять, что в очередной раз потребовалось квиринскому мерзавцу. Но солнечное утро сделало свое дело – Конраду захотелось хоть на миг позабыть обо всех неприятностях. И уже случившихся, и только грядущих.
Пустить бы сейчас коня в галоп! Больше двух лет лишен этой радости… И еще неизвестно, сколько будет лишен.
Ладно, радуйся хоть медленной рыси. Вспомни, как размышлял в тюрьме, увидишь ли еще хоть раз живую лошадь.
Увидел! Даже в седло разрешили сесть. Потому как на сей раз Кровавый Пес решил принять Анри в собственном особняке. А командир согласился взять с собой Конрада Эверрата и Кевина Контэ.
Подмигнув хорошенькой смуглянке, юной уличной торговке (надо бы запомнить дом, возле которого ее видел!), юноша ухмыльнулся. Сегодня после обеда – «вольная». Смугленькую Конрад навестит… не сдали бы только Эсте свои же! Знакомиться с острым банджаронским кинжалом он совершенно не жаждет.
Ехать бы так и ехать! Не выйдет – вот и квартал великосветской знати. Сады вокруг особняков – впору королевским. Домики в садах – наверное, не хуже.
А Анри хмурится! Это плохо. А еще хуже – что он так мало спит!
Когда Кровавая Псина Кровавой Квирины вызывала его в прошлый раз – на арене грянул тот кошмар. Кридель потом два дня валялся в лихорадке. А когда более-менее оклемался – Анри убрел один вглубь сада. И никого не хотел видеть!
Лучше бы Конрад сам оказался тогда в амфитеатре. И сам, вместо командира, убил того несчастного!
А еще потом эта старуха с цветами, дура змеева – хоть и нельзя так о мертвых! Очевидно, предпочла бы, чтоб ее сыночка до костей разделали кнутом. И бедолага умирал вдесятеро дольше и стократ мучительнее!
Нет бы – в Поппея кто таким букетом зашвырнул и на его глазах зарезался, а? Так ведь не находится желающих! Хотя этому подонку всё равно…
Эскорт-конвой свернул к одному из красивейших садов квартала. Так и вспомнился принц Гуго!
Конрад про себя вздохнул. Плохо, что кончилась конная прогулка. Еще хуже – что Анри сейчас идти к этому в одиночку. Потому как Эверрата наверняка не пустят!
Высокая резная решетка. Шумит густыми ветвями сад – половина деревьев незнакомые. Впереди – широкая мраморная дорожка, по бокам – белоснежные статуи.
Слуги в туниках принимают в воротах коней. Дальше – пешком, господа гладиаторы. А вокруг – доспешная стража. И не жарко им?
И мрамор, мрамор, мрамор… До Квирины Конрад не задумывался, как относится к искусству – хорошо или безразлично. Теперь знал: скульптуру точно ненавидит.
Везло Эсте в ее таборе – бубны, цимбалы, карты, пляски, разноцветные шелка… И в нынешней ее квартирке – тихо, уютно. И никаких крылатых шлемов, каменных львов с грифонами и Поппея Августа – Кровавого Шакала!
В глубине сада – россыпь фонтанов. В этой жарище – без них никуда, но как же опостылели!
А у самой воды… Три красивых девушки – две темноволосых и блондинка! А их туники из такой ткани, что не скрывают, а подчеркивают… Даже Эста так не одевается. Да, что в Квирине хорошо – так это наряды простонародья.
Невольницы или вольноотпущенные?
Конрад вроде как незаметно послал светловласке воздушный поцелуй.
И чуть не ошалел. Девушка и так сидела шагах в двадцати. А тут поспешно шарахнулась за фонтан. Прелестные личики обеих ее подружек исказились одинаковым ужасом. Не прошло и трех ударов сердца, как все три скрылись среди деревьев.
Конрад едва не обиделся. Дамы от него не бегали никогда. Ну, кроме как с целью подбить на погоню.
Впереди вырос особняк, и юный гладиатор чуть не присвистнул. Жилище генерал отгрохал роскошное – даже по меркам Квирины! Сам принц Гуго Амерзэн таким не погнушается.
– Подождите здесь, офицер! – ожидаемо обратился к Конраду глава эскорта. – И вы тоже, сержант.
Кивнули. Подождем – куда же деваться?
2
Конрад сейчас с удовольствием скоротал бы время с какой-нибудь хорошенькой невольницей. А то Кевин – еще тот собеседник. Не с конвоирами же беседовать! Да и не столь еще хорошо Эверрат по-квирински изъясняется. А эти, в отличие от тюремной стражи, знают эвитанский еще хуже, чем Конрад – их родной.
Эх, предвидеть бы заранее – учил бы квиринский вместо мидантийского. Или бьёрнландского…
Апельсин, что ли, сорвать вон с того дерева? Небось Поппей не обеднеет. Нет, еще решит кто из присутствующих, что гладиаторы – вечно голодные.
С минуту Кор боролся с искушением. День – такой жаркий, а апельсин – прохладный, сочный, вкусный…
Возможно, осторожность победила бы – если б из тени деревьев не показалась та самая светловолосая девушка. И не взглянула на Эверрата – робко, краем глаза. Делая вид, что любуется струями воды из пасти очередного мраморного льва.
Лев должен быть счастлив – девушка по шажку приблизилась к самому его хвосту. А невольница – действительно прехорошенькая. Даже красивая. Но не дикой, хищной красотой Эстелы, а хрупкой прелестью Элен, сестренки Кевина.
Эх, жаль – не бывает ночных «вольных»! Уж Конрад бы знал, через чей забор лезть…
Эста – огонь, гром и молния сразу. Но нельзя вечно обнимать вулкан – не зная, что переменчивая стихия выкинет завтра. Заведет новый роман с соплеменником или схватится за кинжал…
Девушка, чем-то похожая на стройную, пугливую лань, осторожно присела на каменный бортик. И не отвести взгляда от босых ног, по-девичьи неуверенно пробующих воду. Стройных, чуть смуглых. В Сантэе и блондинки – загорелые…
Красавица бросает из-под длинных ресниц робкие взгляды, но ближе подойти не смеет. И не посмеет. Чем бы ей ответить?
Кор усмехнулся самому себе. Вот и повод!
Юноша подпрыгнул и ловко ухватился за так удобно свисающую ветвь. Земля вновь оказалась под ногами, дерево жалобно застонало. Не отпуская плененную ветку, Конрад сорвал оранжево-солнечный шар. И, широко улыбаясь (какая же девушка не любит улыбок?), бросил юной рабыне: «Лови, красавица!»
Та зарделась (даже отсюда видно!) – сразу став еще симпатичнее. Блондинкам румянец вообще скрыть трудно, хуже только рыжим. Но плод скромница поймала обеими руками. Как мяч!
Конрад подмигнул ей. Авось заметит и весело рассмеется.
– Кор! – многозначительно уронил Кевин.
Эверрат обернулся к на глазах хмуреющей страже. И ничуть не более веселому товарищу.
– Хотите? – юноша убедительно потряс тоскливо скрипящей веткой.
Контэ готов молча испепелить друга! Да что на него-то нашло?
А стражи так одинаково мотнули ошалевшими головами (в крылатых шлемах), что Конрад расхохотался в полный голос. И почувствовал себя младше лет на десять. Когда приезжал в гости в кузенам, а маленькие Крис и Эста бегали за старшим другом по пятам. Подражали во всех проделках. Ох, бедные там были кусты и слуги!
Тогда Кор был для обоих Триэннов непререкаемым авторитетом. Почти взрослый (одиннадцатый год пошел!) двоюродный дядя. Старше их чуть не вдвое.
Крис и сейчас относится почти так же. А вот с Эстой… иногда Конрад жалел, что они так и не остались детьми. Тогда всё было намного проще!
Бывший лейтенант эвитанской армии отпустил несчастное апельсиновое дерево. И несколько мгновений молча стоял, любуясь колыханием освобожденных веток. Вот бы так кто и его самого…
Себе он апельсинов не взял. Гладиаторы из Эвитана – не голодные. Это он рабыню подкормил. Бесплатно. И стражников хотел угостить. Вдруг их тоже недокармливают?
Конрад обернулся к нескольким молчаливым занудам квиринского происхождения – в туниках и железе. И к одному эвитанскому – в штанах и рубахе.
И мигом забыл про хорошеньких рабынь, апельсины и давно ушедшее в никуда беззаботное детство.
По дорожке к особняку в сопровождении трех солдат эскорта (уж точно не конвоя!) топает вельможа. А кто же еще? Тога в золоте, плащ рубинами расшит. Ничего – в Эвитане такой у любого барона побогаче найдется.
Конрад чуть не стиснул зубы – под скользнувшим по нему надменным взглядом. Никогда не думал, что завистлив, но… Но он сам – внук и наследник графа Сельера – сейчас одет как простолюдин. Такие же, как у Кевина, штаны, рубаха… Хорошо хоть не туника!
Кор продемонстрировал свою самую коронную ухмылку, нагло разглядывая раззолоченную тогу патриция. И представляя вместо него разряженного павлина. Помогло – даже вновь смеяться захотелось.
А вот неизвестный визитер стушевался. Жаль – ненадолго. Тут же скривился – будто в клюв три лимона затолкали. И разжевать заставили.
– Гладиатор? – небрежно поинтересовался павлин у центуриона. Скользнув по тому столь же «дружеским» взглядом – братом-близнецом адресованного Конраду.
Эверрат готов поклясться: обращение суровому вояке не по нутру. Но тот всё же ответил:
– Гладиатор. Эвитанский лейтенант, – прибавил он. И Конраду захотелось пожать служаке руку.
– Бывший эвитанский и бывший лейтенант, – скривил узкие губы патриций, больше не глядя в сторону Кора. – Разве им оставили звания?
У самого-то небось – никакого. Разве что купленное.
Дать в морду квиринскому аристократу Конрад в нынешнем статусе права не имеет. Переругиваться – тоже. Остается сцепить зубы – пообещав себе еще встретить этого хлыща на узкой дорожке.
А пока будем со скучающим видом рассматривать апельсины, деревья и фонтан. Хорошо бы еще – и красивую рабыню, но та, заметив нового гостя, поспешила вновь скрыться среди деревьев. Где растут другие апельсины.
То ли просто испугалась чужих, то ли этот визитер уже успел оставить о себе недобрую славу.
– Доложи! – небрежно махнул белоснежной (по-дамски!) рукой павлин одному из невольников в туниках. Покорно замерших в ожидании приказов
Раб поспешно метнулся в дом. То ли горит желанием выслужиться, то ли – просто убраться.
Патриций, не дожидаясь возвращения посланца, величественно двинулся следом. Впереди эскорта. Почти так же пестро разряженного.
Едва за павлином и свитой закрылась разукрашенная резными завитушками дверь, один из конвоиров от души сплюнул на дорожку. Беломраморную.
Не постеснялся ни гладиаторов, ни невольников.
– Что за хлыщ? – подчеркнуто небрежно поинтересовался Конрад.
Центурион грозно насупил кустистые брови сначала в сторону невежи-солдата, потом – Эверрата. Но виконт уже знал: служака – неплохой в общем-то дядька. Поэтому юноша лишь усмехнулся. На всякий случай незаметно отступив на шаг подальше. А то выражение лица у «дядьки» – точь-в-точь как у Рауля. Перед тем, как твое ухо попадет в цепкие медвежьи пальцы.
– Патриций Луций Помпоний Андроник. – Ответил всё же, хоть и нехотя! – Держись от него подальше, лейтенант! Хватит с полковника проблем от этого…
Сержа Криделя? Здесь Эверрат с центурионом полностью солидарен. Действительно – дать, что ли, Сержу как-нибудь по ушам? Авось от лишней наивности избавится.
Хотя нет – у таких это надолго.
– А что с этим Луцием Помпонием Андроником?
Уф, еле выговоришь!
– В чести у императора Аврелиана, – опустив все лишние титулы, сквозь зубы прошипел служака.
Хоть уже ни одного невольника вблизи и не вертится. Да и более-менее пригодные для шпионажа кусты достаточно далеко. Значит, теми еще делишками этот Луций как его там Андроник при императоре занимается!
И лучше бы Анри с подобным павлином не сталкиваться! Но здесь уж ничего не поделаешь.
3
В этом месте пахнет смертью. А еще – страхом. И это настолько заглушает аромат роз и всевозможных эссенций, что кажется: ты – в пыточном каземате. Или в языческом храме – у алтаря для жертвоприношений.
Тенмар резко встряхнул головой. Можно подумать, он когда-нибудь был хоть в одном из этих мест!
Что с ним происходит, будет время подумать потом. И с какой стати чудятся потеки крови на голубом шелке, а в уши бьют душераздирающие вопли жертв.
Возможно – Анри слишком мало спит. Или догнали воспоминания о тысячах мертвых и умирающих там, в Эвитане. Других накрывало раньше, а он, наверное, самый толстокожий. Долго ждал – и не нашел другого времени, чтобы сорваться.
И почему везде этот запах роз⁈
Поппей Август, отвернувшийся от приглашенного гладиатора, чтобы лично налить ему вина, радушно улыбнулся. Привычно мерзко.
– Вы ненавидите сладкое, я наслышан.
Анри пожал плечами. Не любить – не значит «ненавидеть».
– А я – люблю, – простодушно улыбнулся Кровавый Пес, наливая себе из другого графина.
Тенмар усмехнулся. Поппей – кретин? Нет. Тогда что за игру ведет? И чего ждет сейчас? Что собеседник попросит его отпить первым? Или выплеснет красное алонское в улыбающееся лицо гостеприимного хозяина?
– Вы мне не доверяете, – Кровавый Пес заметил усмешку собеседника. Собственно, тот ее и не скрывал. – Кто помешает мне отравить хоть целую казарму гладиаторов?
– Вольных гладиаторов? – Анри чуть приподнял бровь. Подавив желание сломать генеральскую шею. Тоже, небось, холеную. – Наверное, боязнь, что ваше участие не удастся скрыть. Квирина – страна кодифицированных законов. Хоть они часто и… странны.
– Вы меня в очередной раз удивили, подполковник, – Поппей со вкусом пригубил из собственного бокала. – Что подтверждает мои подозрения. И всё же – зачем мне травить вас в моем собственном доме?
– Яды бывают и медленными, – резко ответил Тенмар. – Но если вам для чего-то нужны восставшие гладиаторы – поищите другой повод.
– Возможно, мне нужен более покорный вожак «вольных» гладиаторов?
Врет. Сейчас поймем, почему. Если повезет.
– Вам известно, что более покорных вы там не найдете. Так чего вы хотели? Не в самом же деле – моей немедленной (или медленной) смерти?
– Нет, конечно, – Кровавый Пес чуть усмехнулся в ответ.
Опять врет. Но шансом выйти сухим из воды воспользовался. Устраивать комедию с «этот гладиатор сам на меня набросился с ножом, мои солдаты только защищались!» – не станет. Центурион и остальные могут и не поддержать. Да и Конрада в обиду не дадут.
Будем надеяться.
– Конечно же, у меня было противоядие, – Поппей вновь скривил тонкие губы. И тут же – усмешка стерлась, исчезла с гладкого лица. – Меня больше интересует, откуда вы, герцог, узнали, что в графине – яд?
Опять «герцог»? Анри поморщился. И не надоела Кровавому Псу старая шутка? Старая – но сердце зацепила изрядно. Будто всаживают тупую иглу. И медленно проворачивают…
– Да, позвольте вас поздравить, – небрежно бросил Август. – Вы уже с начала этого месяца – герцог Тенмарский. До самой официальной передачи титула самому жадному и везучему из ваших соперников. Ну так как вы поняли, что в графине – яд?
Мыслей об отце и хозяйничающих в Тенмаре врагах сейчас допускать нельзя! Не перед этой мразью! И… знать бы еще, кому в Сантэе понадобились эвитанцы в качестве гладиаторов? Потому как не Поппею точно.
– По цвету вина, – пожал плечами Анри.
– О, я и забыл, что в Южном Тенмаре растет виноград… Странно другое: почему вы не выпили сей напиток и не угостили им меня?
– А вы стали бы пить?
– Нет, при условии, что вино отравил я. А если – нет? Я тоже пью противоядия, но вдруг – не те? А на вас – ни подозрения. Вы-то остались бы живы-здоровы в любом случае.
– Вы преувеличиваете мою живучесть, – усмехнулся Анри.
– Да нет, ни капли. На вас недавно было покушение…
Тенмар чуть не поморщился. Опять!
– Эта несчастная покушалась лишь на себя.
– Да нет, герцог. Розы были отравлены. Весьма редким сильнодействующим ядом. Да, лично я от него противоядий не знаю. Солдаты, подобравшие по вашей просьбе розы, чтобы положить на могилу старухи, через день скончались в лихорадке. Что эти бедолаги вам сделали, а? Кстати, герцог, вы ведь тоже укололись. Тому тьма свидетелей. И как всё это понимать?
Брешет? Похоже, нет. Солдат жаль. Они-то точно ни при чём.
А одна роза летела в Сержа – Анри сам видел! И сейчас, вспомнив, похолодел. Хорошо, что обошлось. То ли Поппей врет и розы никто не травил, то ли мальчишку не задело!
Огненная колесница в небе! Пылающий всадник мечет сполохи огня.
Сумасшедший закат во всё небо Сантэи… или не только ее…
Не сейчас!
«Колесница…» Роджер Ревинтер, чье преступление и раскаяние сделало его игрушкой потусторонних сил, рвущихся сюда…
Не сейчас!
– Мой отец, герцог Ральф-Луи-Эжен Тенмар, давал противоядия всей нашей семье. А нам с братьями – с раннего детства, – холодно ответил Анри. – Та несчастная мать просто не знала, какие.
Действительно – есть знания, передающиеся из поколения в поколение, от отца к сыну. Вполне возможно, Ральфу Тенмару было известно то, чего не знал Поппей Август.
Впрочем, иногда любые противоядия – бесполезны. Арно Ильдани убили простой пулей…
– Передайте мои сочувствия семьям погибших.
– Они не женаты. И бездетны – не считая сомнительных ублюдков. Это наемники из провинций, – отмахнулся Поппей. – Не преторианцы же гладиаторов охраняют.
– Тем не менее – у наемников из провинций могут быть отцы и матери. И сомнительные ублюдки тоже хотят есть.
– Хорошо, подполковник.
– И раз уж вы сообщили о смерти моего отца, – отчеканил Анри, – то не будете ли так любезны упомянуть, когда он умер?
– В восьмой день Месяца Сердца Весны его обнаружили мертвым в личном кабинете, – равнодушно ответил Кровавый Пес.
– Благодарю, – Тенмар встал.
В приемной ошивается очередной разряженный патриций с малочисленной свитой. Молодой и еще более гладкий. Наверняка приятель Поппея по кутежам и иным придворным удовольствиям.
Анри прошел мимо обдавшего его почти дамскими духами фанфарона и наконец оказался в прохладном коридоре. С обязательными в Квирине мраморными статуями – куда же без них?
Один. Наконец-то! Каменные боги и герои – не в счет. Они не задают жадных вопросов, не высматривают реакцию на смерть отца. Даже отравить не пытаются…
Восьмой день. Значит, Ральф Тенмар умер в ночь с седьмого на восьмой. Огненная колесница, пылающий всадник, алые сполохи на невозможно синем небе Сантэи…
Отец, с какими силами ты связался? И… что в ту ночь отдал сыну?
Вино в том графине было самого обычного цвета. И запаха.
Глава 11
Глава одиннадцатая.
Эвитан, Лютена.
1
Алан растерян – и это забавно. Бертольд Ревинтер даже решил успокоить чересчур услужливого мальчишку. В конце концов, не стоит зря обижать преданного человека. И верного друга Джерри.
– Вашей даме сердца просто только что сообщили о смерти ее дорогого дяди и покровителя. Отныне прелестная Ирэн – опечалена горем, безмерно одинока и свободна. И вы, Алан, можете смело просить ее руки…
Ревинтер едва не расхохотался. Как вытянулось лицо бедного Эдингема! Кажется, кое-кто теперь опечален куда сильнее миловидной дурочки Ирэн.
– Это приказ? – парень из последних сил старается спрашивать спокойно. Молодец.
И чего испугался? Жениться на дуре? За ней наверняка дадут неплохое приданое. За единственной-то дочерью барона – отнюдь не самого бедного в Тенмаре.
И чем это пугает полунищего нетитулованного дворянина, скажите на милость? Личное баронство или графство выслуживают единицы. А без этого никто графиню в жены не отдаст – можно даже не мечтать.
И потом: дура-жена – это очень хорошо. Плохо – умная, властолюбивая стерва. Жаль, в юности этого никто не понимает…
– Да нет, Алан, – мягко улыбнулся министр финансов еле живому от ужаса мальчишке. – Это – совет.
– Я должен на ней жениться?.. – басовитый голос не дрожит. Всё еще.
– Не сразу. Ты должен продолжить за ней ухаживать. Подольше. Девушка сейчас – одинока и растеряна. А тенмарские родственники вряд ли окажут ей поддержку.
Разве что гроб помогут нести. Заколотив в него и Ирэн. Или попытаются спихнуть девчонку замуж за кузена Констанса.
– Я имею в виду ее дядей. Им будет некогда. Грызня друг с другом за титул займет всё их время.
И если не совсем кретины, то сначала объединятся против Эрика. Впрочем, если полупринц вернется победителем Аравинта – сам будет всерьез рассчитывать на Тенмар. А победителем Эрик вернется.
Значит, нужно сделать так, чтобы зарвавшийся незаконный брат короля не получил ничего. Анри Тенмару герцогом не бывать – хватит с Эвитана одного Арно Ильдани. Но и принц, захапавший столь жирный кусок земли, нужен еще меньше.
Значит, придется выбирать одного из бастардов старого волчары. Желательно – поглупей и полизоблюдистей. Но тут уж как получится. В крайнем случае – любой сойдет. Всё не Эрик.
– Но…
Как же Алану не нравится Ирэн – это даже забавно! Поженить их, что ли, в самом деле? Потом когда-нибудь?
– Герцог умер. Зачем продолжать слежку за девушкой? Ведь на других родственников она влияния не имеет…
Умолк. Сообразил, что перегнул палку. Точнее – целую дубину. Стоеросовую.
Ладно хоть заметил. Молодец. На первый раз – будем великодушны и не заметим. Эдингем – нужен. Да и Роджера огорчать незачем.
– Девушка будет рассказывать вам, Алан, обо всём, что происходит в окружении принцессы Алисы. Особенно – о письмах, что получает принцесса от супруга. И о реакции на них кое-кого из придворных дам. А уж когда вернется принц Эрик Ормхеймский – Ирэн станет незаменимой. Девушка, как я понял, любопытна как сорока и весьма болтлива.
Незаменимой она станет точно. Эрик любит ярких брюнеток. Ирэн Вегрэ – глупа. И без ума от тряпок-сонетов-романов. Но всё же соображает, что влиятельным покровителям не отказывают. Иначе не оказалась бы в холодной постели старика.
Здесь вопрос лишь во времени. Как быстро королевский бастард заметит в своем цветнике новую хорошенькую розу и ринется на штурм? И хватит ли у девицы ума, чтобы поупираться для вида? Понабивать цену.
Хватит – раз вила веревки из железного прежде старика.
А Эрик – неумен и болтлив. Тоже – к счастью. Но Алану так много знать пока рановато. Не столь он еще циничен, как прикидывается. Не только ради «настоящей службы» он от Гуго ушел. Вот лет через пять – если дела пойдут как сейчас…
– Монсеньор Ревинтер… – явно набирается храбрости. Сейчас выдаст! – А может… вы меня замените? Я… не справляюсь с заданием. Тогда я быстрее нашел бы покушавшихся на принца Гуго Амерзэна…
Кто бы ни покушался – виноват будет Эрик. Или Всеслав. По обстоятельствам.
– Алан, девица Вегрэ проявила интерес именно к вам. Сами-то подумайте, на кого я вас при таком раскладе «заменю»?
Простолюдина к баронессе не подошлешь. И потом – подобная «замена» проводится грамотно и осторожно. На такие маневры сейчас просто нет времени. Вокруг девицы крутится подсыл Мальзери. А значит – Алана нельзя выводить из игры ни под каким предлогом.
Эдингем вздохнул еще тяжелее. Ничего, сейчас мужественно стиснет зубы – и пойдет выполнять свой долг.
Лучше бы девице действительно приглянулся кто поопытнее. Но в Тенмар Ревинтер посылал именно Алана. А более проницательный шпион в логово старого дракона проникнуть не смог. Да и легенда у него была на прислугу, а не на баронесс рассчитана.
Кто же знал, что девица вообще понадобится? Мало ли было у старика за эти годы юных любовниц?
– Монсеньор Ревинтер, вы упомянули, что нужно следить за некими фрейлинами.
Вспомнил. Умница. Лучше поздно, чем никогда.
– Да. Разумеется, в окружении принцессы Алисы Ормхеймской есть чужие шпионки.
– Чьи?
– Графа Мальзери – точно.
Становится всё веселее. Нужно почаще приглашать Алана на дружескую беседу.
– Ну и еще чьи-нибудь – обязательно.
– А… – осекся.
– Алан, я не давал бы вам приказа проводить время с неумной и неинтересной девицей, если б мне удалось внедрить в окружение Алисы хоть одного человека. Поэтому вся надежда на вас.
Шпионы у Ревинтера есть в штабе Эрика. Аж три штуки с половиной. А вот Алиса министра финансов до последнего времени не интересовала. И, как оказалось – зря. Одна очень милая дама в окружение Ормхеймской принцессы всё же внедрена была – на всякий случай. И именно от нее Ревинтер узнал очень интригующие сведения.
Увы – даме попалось полотенце, зараженное оспой. Сейчас она в своем загородном имении. Не смеет никому показаться на глаза. Зато по слухам – доволен по уши супруг бывшей ветреной красотки. В кои-то веки исчезли все основания для ревности.
– Кстати, Алан, как продвигается упомянутое вами расследование? И чего вы всё стоите? Садитесь. Может, вина?
– Благодарю, монсеньор. Нет, монсеньор, – отчеканил Эдингем.
Что означает: сесть – согласен, выпить – нет. Служака. Недалекий, но верный.
– Закончить расследование пока не удается. Но все следы ведут к солдатам маршала Словеонского.
Так и не простил лиарского унижения. И не надо. Ревинтер тоже не простил. Но осадить Эрика сейчас важнее.
– Подумайте, Алан. Возможно, здесь все-таки замешаны ормхеймцы?
– Возможно, монсеньор. Землю буду рыть – найду! – пылко пообещал юноша.
– Ладно, Алан, сейчас вы свободны. Отдыхайте. И не слишком напивайтесь в компании Риккардо.
Вздрогнул.
– Нет, Алан, за вами никто не следил. Но вас видели в половине кабаков Лютены. Осторожнее, Алан, – дружески улыбнулся Ревинтер. – Южане спиваются медленнее нас, северян.
2
Алан, конечно, честен и предан. До определенного предела – как все. Но предел Эдингема достаточно далек, чтобы кое в чём ему доверять.
И всё же Ревинтер вздохнул с облегчением, оставшись один.
Обед он приказал подать в серебристый кабинет. Нужно привести в порядок мысли. И просмотреть свежие письма.
Бертольд сам разрабатывал многочисленные предосторожности вскрытия «футляров для драгоценностей». Внезапно выстреливающие ядовитые иглы. Хитрые отравленные заусеницы. Исчезающие в уксусе чернила.
Как же сегодня всё это раздражает!
Темный бы у себя в Пекле или в Ледяной Бездне побрал Ральфа Тенмара! Тот даже умереть вовремя не мог.
А самое забавное: найдутся те, кто обвинит в этом министра финансов и отца Роджера Ревинтера. Абсолютно не понимая, что уж он-то точно не выбрал бы для подобной глупости столь неподходящее время!
Змеи, его собственный сын – в Квирине! Зависит от милосердия Анри Тенмара!
А Эрик Ормхеймский вот-вот въедет в Лютену на белом «дикаре»-илладийце. Победителем Аравинта – Темный побери и Эрика, и Аравинт!
И если старый герцог действительно умер не своей смертью – Ревинтер будет очень рад узнать, кому обязан таким «подарочком»!
Один из постоянных шпионов в Тенмаре еще до разговора с Аланом получил распоряжение присмотреться к драконовским бастардам. Убийца среди них? Если так – на будущее пригодится.
Итак, кто будущий герцог Тенмар? Скорее всего – барон Гамэль. У него больше нет сыновей – значит, в будущем всегда можно переиграть ситуацию.
Второй бастард не подойдет. Больно уж на широкую ногу живет его сынок в Лютене. При невеликом жалованье и смешных доходах с поместья папаши. Только чужому шпиону отдать герцогский титул и не хватало!
Впрочем, не намного лучший вариант – своему. Поэтому кавалер Тенье тоже герцогом не станет. Да и донесений в последнее время шлет удручающе мало. Если перекупили, то кто?
Итак, методом исключения и выбора меньшего зла – да здравствует барон Гастон Гамэль, будущий герцог Тенмар! А вздумай Анри вернуться и убить его – одним ударом избавимся от обоих. Вернем домой Роджера, женим на герцогской племяннице Ирэн Вегрэ и сделаем новым герцогом Тенмаром.
Ладно, шутки шутками, а баронишка – единственный безопасный вариант. Глупое как пень, надутое ничтожество.
Ну вот! Маленький свиток хеметийского папируса аккуратно вынут из защищающего его от уксуса хрупкого сосуда. Отличная вещь, а ловушка – проста и изящна. Если шкатулку вскроет не знающий секрета – стенки колбы лопнут…
А вот вести из Мидантии таковы, что прочая переписка откладывается. Королишка еще не знает ничего, его окружение – тоже. В большинстве своем. Правда, что сегодня же весть не получат и Мальзери с Всеславом, Ревинтер далеко не уверен. У обоих разведка поставлена прекрасно.
А еще через день-два – знать будут все.
В общем-то, этого следовало ожидать. Но какого змея все умирают в одно и то же время? И вдобавок – оказалось, что Бертольд ошибся в расчетах, а это уже – совсем скверно.
Он-то предполагал, что старый тиран окочурится своей смертью. И престол какое-то время позанимает не годный в императоры Константин.
Всё решилось в один день – точнее, в ночь. Смерть императора, пострижение в монастырь Константина и захват власти младшим братом покойного, принцем Борисом. По проверенным не раз слухам – изрядно вздорен, склочен и склонен к самодурству, но пользуется поддержкой армии. Последнее обстоятельство и перевесило. Пример Квирины – заразителен.
Ну что ж, дать властному и не столь уж глупому родственнику пост главнокомандующего – последняя ошибка дряхлеющего узурпатора. Когда речь идет о Пурпурном престоле – верить нельзя никому.
Октавиан Мидантийский Барс проиграл. Вместе с господином послом. А вот Скорпион Мидантии – выиграл.
Но что же теперь делать? Не мидантийским царедворцам – эвитанскому.
Борис еще задолго до престола многажды заявлял, что Аравинт – провинция Мидантии. Ну и… Ну туда Эрику и дорога, но для успешного осуществления планов самого Ревинтера необходимы года три мира, а не затяжная война с Мидантийской империей. Еще чего доброго – и разбитая Квирина хвост поднимет. А там Роджер в плену…
Как прикажете свергать короля в постоянно воюющей державе? Для полного счастья не хватало еще внутренней смуты или взбунтовавшейся черни!
Кстати, насчет черни. Она ведь и в Мидантии найдется. Надо только не паниковать. Не торопиться и не наломать дров. Кому их ломать – найдется и без Ревинтера. Двое таких сейчас в Аравинте.
Отложить злосчастное письмо. Отвлечься на несколько минут. Налить белого илладийского, прикрыть глаза и задуматься. Спокойно…
