Текст книги "Жизнь «Ивана». Очерки из быта крестьян одной из черноземных губерний"

Автор книги: Ольга Семенова-Тян-Шанская

После нескольких встреч во время хороводов, вечеринок, игр, оставшись наедине с нравящейся ему девушкой, парень спрашивает: «Пойдешь за меня замуж?» Редкая девушка на это не ответит сначала: «Вот еще что вздумал!» Причем еще и смеяться начнет, закрываясь платочком или отворачиваясь от парня. Иная похвастает, что ее туда-то сватают и т. п.

«Нет, ты не вертись, а скажи путем – идешь за меня замуж аль нет? Коли идешь, я за тобой сватов пришлю». И т.д.

В конце концов девушка тихо отвечает: «Иду» (если ей парень нравится).

«Ну, то-то! Так-то ты мне понравилась, Аннушка, – тебя буду, значит, сватать и боле никого!» Может следовать за этим поцелуй, от которого Аннушка будет, конечно, отбиваться и т. п. Происходит это все за каким-нибудь углом двора, или за ригой, или в скирдах. Уславливаются, когда прислать сватов.

Если парень и девушка в связи уже, то дело происходит несколько иначе. После свидания (настоящего) где-нибудь в коноплях или в скирдах малый говорит: «Что ж, Матрена, аль посватать тебя! Думаю, тебя и дома с радостью примут – неплохая ты девка ведь!»

Матрена: «Знамо хорошо бы венец принять: как-никак, а грех так-то! Не поблюла я себя, не пожалела для тебя, – а каково-то мне? Ты же меня улещал, что замуж возьмешь… Ежели затяжелеешь, что тогда, что тут делать? Прямо камень на шею да в реку!» (Слезы на глазах.)

Малый: «Ну, ну, не рюмь, – нешто я от тебя отказываюсь? Поговорю с отцом с матерью и сватов за тобой пришлю!»

Матрена: «Мотри же, Ваня, я в надежде буду!». И т.д.

Гумно, омет соломы, под ним в примятом местечке парень и девушка. Парень хочет обнять девушку.

Матрена: «Ну, тебя. Не тронь, отстань, закричу я!»

Иван: «Глупая, да нешто я тебе что плохое сделаю… (Волнуясь и хватая Матрену за подол.) Матренушка, дай поиграть, матушка, – честью тебя прошу! (Все более и более волнуясь.) Полушалок я тебе во какой куплю, сватать тебя буду. Жив не буду, коли замуж тебя не возьму!»

Матрена (делая попытку вырвать свой подол, почти хнычет): «Ну, ты, уйди прочь, отстань, не греши!»

Иван: «Да какой же грех, коли мы венцом прикроем?» (Обнимает Матрену окончательно.)

Матрена: «Стра-ашно!»

Руководятся только тем, что «вино выпито», жених и невеста уже благословлены образами на сговоре, сделан уже расход на сговор и, следовательно, дело почти наверное не разойдется. При таких условиях девке не страшно отдаваться своему нареченному, если к тому расположит какое-нибудь поздно закончившееся игрище, теплая ночь или удобная минута, когда можно скользнуть в свою ригу или хатку…

Когда случается, что жених отказался от невесты после сговора или невеста от жениха (чаще отказываются невесты, так как они чаще еще идут замуж по благоусмотрению родителей и в последнюю минуту устрашаются), то отказавшаяся сторона по иску обиженной стороны выплачивает штраф. Размер этого штрафа колеблется от десяти до двадцати пяти рублей и утверждается мирским приговором.

Бог знает. Вероятно это только одна из причин, а другая кроется в какой-то дальней традиции, по которой муж и жена должны быть «ровнями». Мне кажется, что это что-то очень древнее, до корней которого и добраться трудно! Может быть, когда-нибудь тут играл роль и инстинктивный темный подбор. Мы не знаем ведь, в каких условиях жили «предки» в доисторический период. Во всяком случае, у нас еще до сих пор невесты кровно обижаются на «старого» (лет на шесть – восемь старше) жениха, плачут и убиваются, если по родительскому усмотрению им надлежит выйти за такового, а подруги над ними смеются.

Между тем какой-нибудь восемнадцати-двадцатилетний малый и не думает обижаться, что будущая его подруга жизни на два, а то и на четыре года старше его. Нынешней осенью я опять могу назвать два брака (только два брака и было всего в нашей округе), когда малые восемнадцати и двадцати лет женились на двадцати– и двадцатишестилетней девках… Эти черточки, конечно, относятся до таких малых и девок, которые не жили или мало жили в городе. Что касается до втянувшихся в городскую жизнь «Иванов», то, может быть, у них развился другой взгляд.

Относительно осколков старины известно, что сохраняется до сих пор немало совершенно доисторического: жива еще песня о том, как невеста велела своим братьям зарезать своего жениха (возлюбленная – милого) и устроила пир, напекла из его тела пирогов, накурила из его мозгу вина и т. п.

Живо еще опахивание деревень от мора, просят прощения у матери сырой земли и т.д. и т.д. Вероятно, и рыжих не любят потому, что им приписывали в старину какие-нибудь особые неудобные для домашнего обихода свойства. Из расспросов я могла вывести заключение, что их считают втайне коварными и злыми.

Все это, во всяком случае, дебри старины!

«До трех дней» молодожен – «князь молодой». Все семейство с ним помягче. «Если не ради него, то ради молодой увага делается». «Садитесь, мол, молодые, вы там уж старики как хотите, а это у нас молодые!» Поблажка бывает только на три дня гулянья (в спанье и еде, например), а после работают, как и другие. Даже говорят молодому: «Ты был молодым, а теперь уж старик стал, женой обвязался, ну и работай». С молодой бывают помягче, так как она вступила в новую семью, которая на первых порах ее побалывает, «кормят получше». Таким образом, поблажка состоит в прикармливании будущей работницы, в трех днях гульбы и в месте спанья. Молодым разрешается спать вне избы, пока тепло: в риге, в кладовушке.

«Я, грешница, – говорит одна баба, недавно женившая своего сына, – послушала потихоньку, что они промеж себя в первую ночь шепчут. Наигрались уж, знать, – тихо лежат. Я уж думала, спят, а потом вдруг Ванька и говорит:

“Акуль!”

“Чево? “

“А ведь не чаял я, что ты за меня замуж пойдешь! “

“Что так? “

“Да вывели тебя на смотрёнках, хорошая ты такая! Румяная да чистая, а я корявый да косой… Так я и думал: откажешься ты”.

Вздохнула это все-таки она и говорит: “А вот и вышла… Что ж, может, ты лучше меня жалеть станешь за мое хорошство”.

Посмеялась я. Смирная она у меня бабенка. Думается, лучше и не надо… Разумеется, Ванька мой нехорош с лица. Хоть и свое детище, да уж скажу правду, и старенек по такой (ему двадцать два года) бабенке: он уж от призыва отошел, а ей всего семнадцать годков. Да только сирота она – бедность… Ничего при ней нет, что и было, то прошлый год погорело, в одних рубашках они с матерью повыскакали, да и живут по фатерам с той поры. А мы, слава Богу, свой хлеб едим! И, нечего сказать, смирный мой Ванюшка, да и работник…»

В первые дни после свадьбы молодая разбирает в разговорах с мужем его семью, расспрашивает о всех отдельных членах ее, иногда она опасается за будущее и т.п. Обсуждает «порядки» в доме своего мужа. Если жена нравится своему молодому мужу, то он, разумеется, ее успокаивает, старается ей объяснить как и что, как нужно «обойтись» со свекром и свекровью и т.д.

Из разговора двух баб:

– Слыхала, барский табунщик Илья женился?

Врешь!

– Ничего не вру. И девку какую хорошую взял: из Сер-гевки!

– Да он ведь Настасью сватал?

– Мало что: сватал, да она за него не пошла. «Не пойду, говорит, за пьяницу». Вчерась приходил к барину за расчетом: «Поздравьте, говорит, меня: я женился!» А сам плачет и кулаком слезы утирает. Очинно уж он Настьку полюбил, об ней стосковался. От барина пошел, встретились они с Настькой на гумне, разговорились. Парню жалко девки – девке жалко парня! Плачут и целуются.

– Грехи-и!

– Так-то и говорится недаром: поиграть одно дело, а замуж выйтить другое!

Процент незаконных рождений у незамужних, в сущности, очень невелик в сравнении с «нечестными» девушками.

В большом селе Б. (около 1200 душ) один или два и даже три раза в год такой скандал с девушками случается. Таких детей отправляют в Москву, но случаются и убийства. Так, в течение последних четырех лет было два заведомых детоубийства в этом селе и его приходе – когда матери попали под суд. (Приговорены были к нескольким месяцам ареста.)

На деле убийств, конечно, больше. Надо принимать во внимание и незаконных детей солдаток или просто замужних женщин. Незаконность таких детей часто известна только самой семье, и в недрах семьи легко могут происходить такие убийства детей, которые невозможно вывести на свежую воду. Мне всегда подозрительны «засыпания детей»: так легко нарочно придушить маленького ребенка, навалившись на него, якобы во сне.

Смертность детей бывает наивысшая летом, Петровками, и особенно в рабочую пору, когда беспризорные дети питаются кое-чем и кое-как, когда они едят и огурцы, и незрелые яблоки, и всякую зеленуху. Главная причина смертности дизентерия – понос. Что касается до процента смертности, то в большинстве семей умирает более половины всех рожденных детей. Редкая баба не родит восьми, а то и десяти, двенадцати ребят, а из них остается в живых три-четыре.

Не все, а гулевые, конечно. Хилого, мучающего свою мать ребенка не убьют, хотя жаловаться будут на его существование и ежеминутно призывать смерть на него. Убийство совершается и под влиянием стыда и страха, и по экономическим соображениям. Девушка конечно, скорее всего, убьет своего ребенка под влиянием стыда. Замужняя женщина, солдатка под влиянием страха перед мужем и семьей, а вдова, обремененная детьми, – по экономическим соображениям[19]19
  См. рассказы о том, как отравила спичками своего незаконнорожденного младенца молодая замужняя женщина (под давлением свекрови) и как утопила в пруду своего ребенка (незаконного) неимущая вдова, живущая по местам. – Примечание к изданию «Жизни “ Ивана“» 1914 г.


[Закрыть].

Старые старухи очень безжалостно и хладнокровно относятся к убийству мешающего и обременительного незаконного «щенка», а молодые, конечно, с усилием и «надрывом» убивают своих детей тогда, когда стыд или страх затемняет им соображение или когда невтерпеж от тех мук, которые переносят они и несчастный незаконный малыш.

Мужчины, я думаю, по моим наблюдениям, часто просто не знают о таких убийствах, – среди их семьи даже, а если и догадываются, то изображают собою «моя изба с краю, я ничего не знаю; бабы там чего-то путают, проклятые, ну да Бог с ними – мне-то что…» (Так, наверное, рассуждает мужик, отгоняя от себя мысль о том, что именно и как делают бабы.)

У Толстого удивительно схвачены черточки крестьянские в таких случаях: наблюдаешь крестьянскую жизнь, присматриваешься к ней – и все это так, как у него представлено: жестокость старой Матрены, исступление Анисьи… Все это настоящая крестьянская жизнь, как она есть на самом деле.

По закону» надо бы подходить к жене только после шести недель после того, как родильница возьмет очистительную молитву. Но это редко бывает. После первого ребенка муж иногда поберегает жену, а уж после второго и третьего, конечно, нет. Если выпьет (под пьяную руку), то довольно часто через неделю уже начинает жить с женой, а нет, так недели через две-три, что уже совсем обыкновенно.

Вообще сожительство Ивана с женой в тесной связи с его сытостью или голодом, а также с выпивкой вина. Отъевшийся осенью Иван, да еще после «шкалика», почти всегда неумерен. А Иван голодный, в рабочую пору, например, собственно, не живет с женой. Жену, конечно, не спрашивают о ее желаниях: «Аксинья, иди-ка сюда» – и все тут. А жена уж по интонации знает, «чего нужно» мужу.

Ходячие колыбельные песенки:

 
Баю, баюшки, баю
Баю дитятку мою,
Не ложися на бочок, —
Придет серенький волчок,
Он утащит во лесок.
 

или:

 
Баю, бай, баю, бай
Не ложися ты на край,
Придет серенький волчок…
 

и т.д.

 
Баю, баюшки, баю,
Колотушек надаю…
Колотушек двадцать пять —
Будешь лучше, крепче спать.
 

или:

 
Баю, баюшки, баю,
Живет мужик на краю;
Он не скуден не богат,
У него много ребят, В
се на коничике сидят,
Все соломинку едят.
 

или:

 
Баю, бай, баю, бай,
Спи, усни, спи, усни,
Угомон тебя возьми…
 

Раскачивают люльку ногой (в руках какое-нибудь шитье). Когда заставляют качать люльку маленькую девочку, то случается, что от сильного раскачивания ребенок вылетает из люльки. «Машка, полегче, дура, мотри вывернешь его на землянку!» – обычный окрик на девочек.

Последняя песенка самая обыденная (Баю, бай, спи, усни, угомон тебя возьми). Сами бабы говорят: «Некогда тут прибирать баутки – и без того заботы много. Только и скажешь – бай да угомон тебя возьми. Коли ежели уж дела мало, да об детях раздумаешься, да горе возьмет на их глядя, тут другой раз зачнешь прибирать, да редко…»

 
Баю, баюшки, баю,
Баю дитятку мою…
 

VI. Пропивание невесты, смотрёнки, свадьба

Самой средней руки свадьба обходится мужику рублей в пятьдесят. Сватает за сына мать с бабкой, или с теткой, или с крестной матерью. Приходят в дом невесты. Здороваются с матерью невесты (которая обыкновенно, уже зная о приходе свах, ждет их в избе). Смотрят на матицу[20]20
  Матица – в русском доме брус, поддерживающий потолок. Проекция матицы на пол служила своего рода границей между внешней и внутренней частями жилища.


[Закрыть]: «Нам за матицу перейти надо» (означает, что хотят сосватать невесту). «Что ж, хорошее дело». – «У тебя дочка, а у нас сыночек». – «Ну, что ж, в добрый час». – «Мы не шутим». – «И я не шучу. Что ж, я согласна – отца пойти спросить».

Идут за мужем. Посоветовавшись с ним в сенях, приводят его к свахам. Повторяется тот же разговор (свахи все время стоят недалеко от дверей избы). «Мы согласны – дочку пойти спросить».

Идут за дочерью, которая тем временем уже успела надеть почище сарафан и платок. Спрашивают ее в сенях – желает ли она идти замуж за такого-то. «Как вы, батюшка и матушка, желаете».

Приводят девку. Свахи осматривают ее. Родители девки говорят: «Что ж, можно и винца выпить». Выставляют на стол бутылку вина и свой хлеб. Свахи ставят свою бутылку вина и свой хлеб. Девка уходит. Садятся, пьют вино и закусывают, причем условливаются о «поклаже» невесты и о «дарах» невесты жениху.

Если мать и отец невесты решили спровадить свах (не отдать дочь), то они запрашивают несоразмерную «поклажу». А если свахам не понравилась невеста, то они и вина не пьют: после ухода невесты – тотчас же уходят сами, ссылаясь на то, что они еще подумают, посоветуются с домашними и женихом и т.д.

После того как уговорятся о «поклаже» и дарах и выпьют вино – девушка «пропита». Между свадьбой и смотрёнками жених может несколько раз «проведать вечерком невесту». Приносит водку и угощает свою будущую родню. Невесте он приносит гостинца. Невеста каждый раз после того провожает его до какого-нибудь перекрестка. Тут просватанные нередко вступают в связь.

Через несколько времени после того (недели через одну-две) – назначаются смотрёнки («сговор», «запой»). Жених, то есть его родители, заготовляют угощенье (блины, жареная курица, пирог, огурцы или моченые яблоки, жамки, баранки, подсолнухи, водка). Все это укладывается в сундук и берется с собою. Жених и вся его родня едут к невесте. Входят в избу. Мужчины вместе с женихом садятся на одну лавку. Поодаль от них, на другую лавку, садятся женщины (тоже женихова родня). Сундук с угощеньем ставится около печки.

Невеста в это время одевается в лучший свой наряд. Затем ее выводит за руку замужняя ее сестра или невестка. Невеста кланяется жениху и его родне, целует всех баб. Жених и родные встают с лавки. Невесту ставят против жениха. Платок на голове невесты завязан так, что лицо ее в тени. Родня жениха осматривает невесту очень внимательно. «А не хромая она у вас?» Сестра или сноха невесты проводят ее по избе. Предлагаются и другие вопросы (о глухоте, например). Затем будущие свекор и свекровь подходят к девушке. «Что ж это она у вас так подвязана? Глаз не видать – не кривая ли она?» Сестра невесты открывает ей лицо. Если невеста бледная, спрашивают, отчего она бледна, не «хворая» ли.

Если невеста понравилась, то мать жениха повязывает ей голову привезенным на этот случай платком, а отец жениха кладет ей на темя какую-нибудь монету (иногда даже рубль). После этого отец и мать отводят в сторону своего сына, а девушку в другую сторону отводят ее отец и мать. Спрашивают жениха, нравится ли ему невеста, а невесту, нравится ли ей жених. Если нравится ответ таков: «Вам, батюшка и матушка, нравится, и мне тоже». После этого ставят жениха и невесту рядом и благословляют их образом. Сначала отец и мать жениха, затем отец и мать невесты, затем крестный отец и крестная мать жениха и т.д. Жених и невеста кланяются в ноги благословляющим и целуют икону.

После этого жених и невеста идут, держась за руки, либо в другую избу (если в крестьянском дворе две избы), либо к соседу. Там уже накрыт стол, и все приготовлено в ожидании их. Во время этого перехода в другую избу жених имеет право пощупать свою невесту, особенно если ему показалось, что у нее какой-нибудь физический недостаток. Тощие невесты на этот случай обыкновенно надевают на себя массу юбок и сарафанов (друг под дружку), чтобы показаться пышными.

Если жених убедится, что девушка беременна, то может вернуться к отцу и матери и расстроить свою свадьбу, хотя это редко случается. Некоторые малые уже «идут» на «погулявшую девушку» и хорошее приданое, а другие робки и не сумеют хорошо «ощупать» невесту. Так как смотрёнки обыкновенно происходят поздней осенью, да еще под вечер, то в темноте – в сенях или на улице – очень легко это сделать. Жених может и на двор выйти с невестой. Невеста должна уж молчать в таком случае и слушаться.

Приходят в избу. Невестин брат сажает жениха и невесту за стол – в передний угол. Приходят девушки, подруги невесты, и садятся вокруг стола. Сначала ставится на стол женихово угощенье и вино. Пьет сначала жених и невеста, и затем все девушки едят. Когда съедено женихово угощенье, брат невесты ставит невестино угощенье. Пьют и едят тем же порядком. Девушки заигрывают величальные песни. Пляшут (очень часто все девушки напиваются пьяны).

Жених и невеста в это время сидят рядком и едят жамки или щелкают подсолнухи. Им не возбраняется жать друг другу руку и разговаривать между собою. Когда все угощенье кончено и перепеты все песни, жених и невеста опять за руку идут в ту избу, где «выводили» невесту. Тут тоже можно пощупать невесту. Одна баба, женившая своего сына на очень бедной девушке, которая нравилась сыну, все дразнила сына, что у его жены один палец не целый. (Палец у нее был раздавлен в детстве дверью.) Он ей и ответил: «Что же, матушка, уж как я ее щупал, а не догадался, что пальчик у нее не правый, да и ты сама ничего не приметила, когда Таньку выводили».

В этой избе по уходе невесты все время пируют «сваты», то есть, собственно, все старшие. Там жених и невеста опять садятся в передний угол и старшие пьют за их здоровье и величают их. Затем невеста встает и «дарит сватов»: свекру – рубаху, свекрови – платок, другой родне – поручники.

После женихова родня садится на телеги и уезжает, а жених идет домой пешком. Невеста опять рука об руку с ним, провожает его до конца деревни или до ближнего перекрестка. За ними следуют девушки с песнями. Это уже бывает поздно ночью, и если жених не успел пощупать свою невесту раньше во время переходов из избы в избу, то еще и тут может это сделать.

В конце деревни все останавливаются. Жених целует невесту и дарит ей гостинцев (жамок, подсолнухов и яблок). Невеста возвращается домой. Поспешно сбрасывает с себя нарядный платок и ударяется головой о лавку с причитаньем – «криком» (так его у нас называют). Ей вторят мать и сестра:

 
Кормилец мой батюшка,
Родимая моя матушка,
Пропили меня горькую, несчастную,
Пропили на зеленом вине,
Пропили на горелой корочке.
Как мне будет идти во чужи люди,
К чужому отцу с матерью.
Чужому отцу с матерью угождать надо,
Угождать надо – все их слушаться[21]21
  Невеста кричит таким образом также каждый вечер в течение недели до свадьбы. Иные невесты совсем охрипшие едут в церковь. – Примечание автора.


[Закрыть].
 

После этого все ложатся спать.

На следующий после смотрёнок день жених иногда приезжает в телеге «катать» невесту с подругами. Он везет их в трактир, где угощает их чаем, жамками, иногда водкой. По дороге девки поют песни, величая жениха и невесту, бьют в косы. Лошадь бывает с бубенчиками и с какими-нибудь тряпицами в гриве.

Накануне свадьбы бывает девичник. Перед вечером, в этот же день – днем приезжают отец и мать жениха за дарами невесты жениху. Они от имени жениха привозят невесте фунт мыла и пару серег.

Девушки, подруги невесты, приходят к ней. Невеста «выставляет» им угощенье и водку. Они ее величают. После того невеста обращается к отцу и к матери (кричит):

 
Кормилец мой батюшка,
Родимая моя матушка,
Спасибо вам за хлеб, за соль;
Отгостила у вас, отпраздновала —
Последний денечек,
Последний часочек.
 

После этого она раздевается и самая близкая ее подруга парит ее в печке и моет жениховым мылом. Девушки поют:

 
Растопися нова банюшка,
Раскалися жарка каменка,
Ты рассыпься мелк-крупен жемчуг,
Не по атласу, не по бархату,
По серебряному блюдечку,
Ты расплачься Акулинушка
Перед родным своим батюшкой…
и т.д.
 

После этого невеста идет за своей лучшей брачной постелью и стелет ее на пол. На эту постель укладываются спать девушки. Сама невеста ложится где-нибудь с краюшка – ближе к двери. Утром она просыпается раньше всех подруг и будит их:

 
Вставайте, милые мои подруженьки,
Вставайте, умывайтесь ключевой водой,
Утирайтесь белым ручником.
Бела заря занимается,
Мои разлучники подымаются,
Подымаются да собираются
Разлучить меня с отцом, с матерью,
И с милыми моими подруженьками.
 

Девушки встают и идут завтракать к жениху. Затем возвращаются и завтракают у невесты. Все время величают невесту и жениха и собирают за это подачки деньгам и. После этого приступают к «собиранию» невесты. Расплетают ей косу и чешут голову. Она кричит:

 
Милые мои подруженьки,
Не расплетайте вы мою русу косу,
Не выплетайте вы алу ленту,
Не сымайте с меня девичью красоту;
Не надевайте на меня бабью сухоту,
Девичья красота часовая,
Бабья сухота вековая.
 

Затем надевают на невесту рубашку, юбки, сарафан, обувают ее и т.д.

Приезжает жених с поезжанами. Отец сажает невесту за стол. Если невеста сирота, то сажает ее крестный отец, а она кричит:

 
Не красен денек без красного солнышка,
Не красна моя беседушка без родного батюшки.
 

Жених слезает с телеги. В эту минуту ему навстречу в вывороченных шубах с устрашающими жестами, с рогачами, с кольями в руках выскакивают все женщины (родня невесты) и не пускают «разлучника» войти в сени. В конце концов дружка поит женщин вином, и они расступаются, чтобы дать проход жениху.

Когда жених входит в избу, за столом вокруг невесты сидят ее отец, крестный отец, братья – все вооруженные кнутами и палками. Они не дают жениху сесть за стол рядом с невестой. Жених с поезжанами, тоже вооруженные кнутами, подходят к столу: «Выдавайте же нам невесту». Тогда начинается «продажа невесты». Отец кладет на четыре угла стола по пятаку и говорит: «Ну-ка, покрывайте». Дружка (за жениха) на каждую монету кладет другую. Отец говорит: «Теперь золотите невесту». Дружка кладет несколько монет на середину стола.

Тогда жених подходит к невесте и садится за стол рядом с нею.

Сваха собирает деньги со стола и передает их невесте, а на стол выставляет угощение (три блюда – не больше). Едят и пьют. Затем зажигают свечу перед иконой, и отец и мать невесты благословляют жениха и невесту.

В это время дружка, вооруженный чашкой воды, в которой положен хмель, обходит три раза женихову повозку, брызгает из чашки водою на лошадей и народ, кланяется народу и говорит: «Крещеный народ православный, красные девицы нам сестрицы, молодые ребята нам братцы, молодые молодицы нам тетушки, молодые мужики нам дядюшки, старые старички нам дедушки, старые старушки нам бабушки, благословите нашего молодого князя ко Божью храму ехать, на Божий суд становиться, злат венец надевать, золотой хрест целовать». Народ отвечает: «Бог вас благослови, в добрый час». Дружка сыплет на сиденье жениху в его повозку (а также невесте) овса.

Выходят жених и невеста. Жених подсаживает невесту в ее телегу, сам садится в другую. Лицо у невесты закрыто полотенцем. С невестой едут ее крестная мать, сестры, тетки. Жених с поезжанами едут вперед.

По дороге в некоторых деревнях свадебный поезд останавливают и не пускают его дальше, пока поезжане не откупятся, то есть не угостят останавливающих поезд вином. Поезжане входят в церковь совершенно пьяные, а если осталось в штофе вино, то допивают его нередко (под шумок) в церкви. После венчания в притворе церкви крестная мать заплетает молодой ее волосы на две косы (венчается невеста с распущенными волосами; распущенные волосы – знак печали; девушки хоронят своих умерших родных всегда с распущенными волосами), надевает повойник и платок. Множество народа смотрит на эту церемонию.

После этого едут тем же порядком в дом молодого. Там ожидают отцы и матери молодых. На пороге сыплют на молодых овес и хмель. Молодые прикладываются к образу, который держит в руках мать молодого, и берут из рук отца молодого хлеб и соль. Хлеб тут же разламывается молодыми пополам и кладется на полку[22]22
  Вероятно, эмблема строгого разделения имущества между супругами. – Примечание автора.


[Закрыть].

На столе стоят две связанные лентой бутылки с водкой. Молодые садятся за стол, отец и мать развязывают бутылки и угощают поезжан. Свекровь снимает со своей новой невестки ее платок и повязывает другой на место его (подарок). После этого дружка и сваха берут молодых за руки и ведут в хатку, где на столе стоит пирог с запеченной в нем курицей. Молодые едят, и после этого при помощи свахи молодая снимает свой платок, сарафан, разувается. Затем разувает молодого. В правом сапоге молодого спрятана серебряная монета, которую молодая вытряхает из сапога и берет себе.

Тогда дружка спрашивает у молодого: «Зачем ты женился?» Молодой должен ответить: «Жену кормить, поить, с ней хозяйствовать». Тот же вопрос предлагается свахой молодой. Молодая: «Мужу рубахи шить, его одевать, сынов ему рожать». После этого дружка укладывает молодых в постель так, чтобы жена лежала на одной руке мужа и он бы ее обнимал другой рукой, сплетает им ноги и укрывши их одеялом, удаляется со свахой.

Иногда до прихода молодых в хатку туда являются старший деверь молодой с своей женой «греть молодым постель». Они укладываются в постель молодоженов и лежат там обнявшись, пока молодые едят курицу. Когда молодые с дружкой подходят к постели, дружка с изумлением восклицает: «Что ж это за жеребец с кобылой тут валяются?» Гонит жеребца с кобылой кнутом, а когда те не идут, угощает их водкой. Деверь и невестка удаляются.

Когда молодые остаются совсем одни в хатке, множество любопытных глаз и ушей подсматривают и подслушивают у дверей хатки (иногда детских ушей). Если молодой убедится в недевственности своей жены, то тут же иногда чинит расправу. Расправа эта бывает ужасно жестокая подчас: пинки ногою, щипки в живот и половые части. Один малый, не по доброй воле женившийся[23]23
  Женился он по желанию отца и матери, потому что невеста считалась богатой: был «слушок», что отец дает за ней 15 рублей денег. – Примечание автора.


[Закрыть] на «нечестной» девушке, так ее истязал после свадьбы, что цветущая девушка в несколько месяцев превратилась в больную на вид женщину. «Весь низ ей выщипал», – говорила ее мать. Мало того, запирал ее на целый день в маленький амбарчик почти без окошка, где она сидела по целым дням без пищи. На ночь тоже запирал ее на замок, а сам уходил к своей любовнице, какой-то вдове, жившей в том же селе. Таскал за волосы, бил чем попало. Унялся только тогда, когда бедная женщина (к своему несчастью, «ужасть смирная») забеременела (несмотря на побои и издевательства, он жил с нею). «Как бы за тяжелую бабу в острог не попасть».

Возвращаюсь к свадьбе.

Пока молодые находятся в хатке, в избе идет пированье. Бабы, девки и малые пляшут, вырядившись скоморохами. Через час, другой дружка и сваха идут «поднимать молодых». Молодая должна надеть самый яркий свой сарафан и платок (венчаются в голубом или белом – «скучные цвета»). Сваха снимает с нее рубашку и передает ее свату. Рубашку эту сват (или дружка) кладет на глиняное блюдо; когда молодые, одевшись, направляются в избу, дружка несет впереди рубашку на блюде. Войдя в избу, он ее передает родным молодого, которые осматривают ее. В это время скоморохи хватают с полок горшки и бьют их об пол – в знак того, что все совершилось.

Если по признакам оказалось, что молодая целомудренна[24]24
  Если девушка вышла замуж за того парня, которого любила раньше свадьбы, то она с одобрения мужа производит следующую маленькую хитрость: спрячет рубаху, запачканную ею во время последнего месячного очищения, да эту рубаху и наденет к венцу. – Примечание автора.


[Закрыть], то с большею честью подносится первый стакан вина матери и отцу молодой. Если же оказалось, что она была «бесчестная», то первые стаканы вина подносятся отцу и матери молодого, а вино отцу и матери молодой подносится в какой-нибудь кружке с просверленным дном, так что вино проливается на пол, как только дружка отпустит палец, которым придерживает дырку, пока наливает вино.

Пир продолжается иногда до глубокой ночи. Затем молодые ложатся спать настоящим образом. На утро их опять будит дружка и сваха. Сваха заставляет молодую мести пол, причем молодая должна отдать свекрови разбросанные предварительно по углам медные монеты[25]25
  Разбрасываются эти монеты, чтобы узнать, не воровка ли молодая, чтобы убедиться, чисто ли она метет пол. – Примечание автора.


[Закрыть]. Затем завтракают, и после завтрака молодые должны принести ушат воды. Когда они возвращаются с водой, сват караулит их по дороге и проливает первый ушат воды. Затем «суседи» имеют право пролить второй и третий ушаты. После этого уже молодая вручает свату платок (подарок), которым он прикрывает ушат (или ведро). После этого к ушату нельзя прикоснуться и всякий, кто к нему подберется, получает от свата хороший удар кнутом. Молодые ставят ушат у дверей избы. В это время семейские бабы, вымазав себе руки сажей[26]26
  У нас говорят «спухой»: «спуха» – сажа. – Примечание автора.


[Закрыть] и сев верхом на метлы, гонятся за «суседями», пачкая им руками лица. Когда сват говорит «довольно», молодая берет ручник, бабы унимаются, а запачканные соседи подходят к ушату умываться, причем опускают в ушат кто копейку, кто две, а кто три. Утираются ручником из рук молодой. «Ежели бабы потешные – насмешить умеют, другая молодая целый рупь наберет».