Текст книги "Жизнь «Ивана». Очерки из быта крестьян одной из черноземных губерний"
Автор книги: Ольга Семенова-Тян-Шанская
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
В возрасте до десяти лет мальчики и девочки играют иногда вместе. Излюбленные игры – горелки, плетень, редька.
Плетень. Дети становятся в ряд и сплетаются руками (плетень). К крайнему мальчику подходит мальчик или девочка, изображающая собою «поджигателя»: «Ванька, дай мне огоньку». Иногда Ванька не дает. Тогда она идет к другому концу: «Аниска, дай огоньку». Девочка протягивает деревянную палочку, изображающую спичку. Девочка ходит с нею перед плетнем, потом вдруг делает вид, что чиркает спичкой и поджигает с одного конца плетень, а сама обращается в бегство. Плетень расплетается, и все ее ловят, а когда поймают, то бьют.
Редька. Дети садятся на корточки друг за дружкою, длинным рядом, держась руками каждый за поясницу другого. Кто-нибудь идет «редьку дергать». Подходит к первому в ряду со словами: «Дай, бабка, редечки», берет его за руки и старается поднять на ноги, в то время как следующий ребенок придерживает его сзади за поясницу, не давая его поднять. Изображающий редьку говорит: «Трудно меня вытащить, подкопай меня». Ребенок берет палочку, «окапывает кругом редьку». Но опять редьку не вытащить. «Редька» говорит: «Полей меня». Ребенок приносит в каком-нибудь черепке воды и льет на редьку (при общем смехе). Далее: «Раскачай меня» и т.д. Наконец, редька вытащена, тогда ребенок принимается за другую. Если осилит все редьки, то он (или она) «молодец» (хотя руки после такого упражнения и болят целый день).
Игра «в шар». Играют мальчики постарше, лет десяти – двенадцати. Мальчики становятся в кружок (круг). Перед каждым ямочка, в руках каждого палка. В середине круга мальчик тоже с палкой и с шаром, грубо сделанным из дерева. Он старается загнать шар в ямку кого-нибудь из мальчиков, а те отбивают шар. Если удастся загнать шар в ямку кого-нибудь из мальчиков, то он меняется с ним местом, а тот идет загонять шар. При этой игре очень больно иногда достается голым ногам мальчуганов (шаром или даже палкой) – и дело иногда кончается общим побоищем. Дерутся также «на кулачки» – иногда очень жестоко, до крови избивая друг друга, борются.
Девочки «в шар» не играют и на кулачки, разумеется, не бьются. Очень любят играть в тряпичные куклы, которых они заставляют то быть «господами», бьющими своих работников, то «венчают» двух кукол и т. п.
Детские игрушки очень просты. Отцы делают маленьким ребятишкам деревянные тележки, в которых старшие катают младших, а девочки – кукол из тряпиц. У мальчиков кнуты. На ярмарке покупаются глиняные свистки в виде петушков и т. п. Мальчики иногда играют в лошадки. Зимой любимое занятие – катание на ледянках и салазках с гор. Для девочки, собственно говоря, лучшая забава – новый наряд. Иную от земли едва видно (года три), а подаришь ей башмаки или платочек, так она «даже на ночь с ними не расстается». Всякая девочка всегда гораздо более оценит новый сарафан, чем самую нарядную куклу.
Очень часто старшие начинают в шутку называть совсем маленьких ребятишек «невестой и женихом». Дети с самых малых лет присутствуют при сговорах, свадьбах. С другой стороны, очень рано усваивают материальную сторону своего быта: отец «хозяин», мать «хозяйка», отец главенствует над матерью, а у матери такие и такие-то обязанности и работы. И всякий ребенок поэтому отлично понимает, что девочки будущие «невесты», а мальчики «женихи». В некоторых деревнях еще до сих пор держатся обычаи «просватывать» совсем маленьких девочек (лет двенадцати – четырнадцати) за соответствующих им по возрасту мальчиков. – Ольхи, Заболотье[12]12
Села Данковского уезда Рязанской губернии. – Примечание к изданию «Жизни “Ивана”» 1914 г.
[Закрыть]). Выпивают вино. Родители жениха и невесты называют друг друга сватом и свахой и ходят в гости друг к другу. Теперь уж такие сговоры нередко расстраиваются, когда жених и невеста делаются взрослыми. А нет, так четырнадцати-пятнадцати лет «невеста» и шестнадцати лет «жених» начинают сожительствовать вместе до своего совершеннолетия. Случается это, разумеется, после какой-нибудь «улицы».
Как наказывают семи-одиннадцатилетних ребят их родители и за что преимущественно
Как уже говорилось, за воровство и разные проказы, либо грозящие ушибом самому ребенку, либо убытком в хозяйстве (нечаянный поджог, пролитое молоко, разбитая посуда и т.п.), наказывают главным образом битьем (веревкой, хворостиной, крапивой, кулаком, пинками, драньем за уши и за волосы). Иногда не дают в наказание поесть за обедом или за ужином. Очень небольших ребят (лет четырех) привязывают на несколько часов веревкой к столу или к лавке.
Как и когда ребенок услышал о Боге, святых и пр. и что они, по его представлению, значат – добрые они, или злые, или страшные, всегда ли вмешиваются в людскую жизнь и дела. Какое отношение имеют к нему?
До двух, иногда до трех лет ребенок не имеет представления о Боге, а затем уже начинает понимать, что образа в углу избы – «Бог». Подражая старшим, крестится на них. Лет в семь иногда с грехом пополам выучится читать «Отчу» или «Богородицу». Бывают, впрочем, бабы, которые всю жизнь свою не знают толком «Отчи». Первые слова о Боге, которые слышит ребенок, это, разумеется, те, что «Бог накажет», поэтому Бог представляется ребенку прежде всего грозным. Первый святой, которого он узнаёт, – это, кажется, Илья-пророк, и ребенок уже очень рано начинает креститься во время грома, чтобы «Он, батюшка» не убил его. На исповеди, к которой отправляются дети, начиная с шести-семи лет, священник тоже пугает его наказанием Божиим.
Впрочем, подрастая и начиная принимать участие в пастьбе скота, общих проказах с другими детьми или поступая в школу, ребенок довольно быстро заражается «вольнодумством». Сколько раз приходилось из детских уст слышать фразы вроде: «Бог-то еще там не то накажет, не то нет…» Такое «вольнодумство» не только у детей, но и у взрослых как-то удивительно уживается вместе с верой и с суеверием. Слышит ребенок от стариков про Егорья, покровителя лошадей, и про «Алексея – с гор потоки», про Аграфену-купальницу, про Ивана Купалу. Все эти рассказы довольно известны.
Кирилла и Мефодия (в мае) называют у нас «Царь-Град – Кирилл и Мефодий». Не годится в этот день работать: он (Царь-Град) батюшка грозен, того и гляди все выбьет. Такие россказни тоже, разумеется, слышит ребенок и иногда повторяет их точь-в-точь как взрослые.
Отдали ли Ивана в школу и когда? По каким соображениям?
Отдали, когда ему минуло десять лет. «Все больше жалованья возьмет, коль грамоту будет знать». Теперь, в виду заработков в Москве, все больше и больше стремятся научить своих сыновей грамоте (частью и письму). «В Москве-то еще пуще чем у нас глядят, умеешь ли ты грамоте, а по грамоте тебе и цена», «Грамотного труднее обсчитать» и т. п.
Что делал мальчик летом, когда ученье летом прекращалось. Что вынес в конце концов из школы. Насколько изменился в своих представлениях об окружающей крестьянской жизни
О занятиях мальчика летом уже сказано (поручения, даваемые мальчикам, их игры). Применение своей «грамоте» мальчик находит довольно скоро. Он пишет письма «старикам» (нередко за некоторое вознаграждение: копейка, две) и читает псалтырь по покойникам, сорок копеек за ночь.
Чтение и письмо мальчики по выходе из школы, безусловно, не забывают. Может быть, только неразборчивей и безграмотней начинают писать впоследствии; забываются, разумеется, разные грамматические и арифметические правила. Если в школе сообщаются какие-нибудь исторические или географические сведения, то и это, как не имеющее применение в жизни, легко забывается. Стихи, собственно, любят и легко запоминают, причем, по-моему, больше всего нравится склад стихов (певучесть рифмы). «Как складно ведь». В смысл их не особенно вникают.
Нынче осенью книга о кончании мира (столкновение с кометой) получила большое распространение, и о ней много толковали. Я замечала, впрочем, что при некотором напоминании кое-что возобновляется в памяти. Взгляда на окружающую жизнь школа как-то не меняет. То школа, а это жизнь, и между школой и жизнью у крестьян всегда какая-то черта.
В нашем селе есть читальня. Книги берут охотно мальчики и малые. Требуют больше всего «романов» (у Гоголя «романы», и его очень любят) или чего-нибудь «забавного». На жития святых и исторические рассказы спрос меньше, а книг о природе (например, книги Богданова и Кайгородова) и совсем не спрашивают, точно так же, как книг о хозяйстве.
В нашем округе есть только министерская школа и церковно-приходские. Программа министерской очень обширна (два класса, пять отделений, учатся пять лет), и в ней редко кто кончает курс. Программа церковноприходских школ (одноклассных – два года, двухклассных – четыре года[13]13
Согласно «Правилам о церковно-приходских школах» от 1884 г. существовали школы одноклассные, где обучение велось два года, и двухклассные, где обучались четыре года – по два в каждом классе.
[Закрыть] и школ грамотности два года) известна: Закон Божий, славянский язык, церковное пение, русский язык, счисление, начальные сведения из географии и русской истории. Вот некоторые выписки из этой программы (изд. 1894 года):
«Самое название церковно-приходских школ указывает на особенное значение в них Закона Божия. Он составляет главный предмет их, и все другие предметы должны быть поставлены, по возможности, от него в более или менее тесную зависимость. По всей задаче и духу преподавания церковно-славянская грамота должна примыкать к Закону Божию, как ближайшее пособие для него и иметь значение непосредственное после него. При преподавании русского языка в церковно-приходских школах необходимо обращать исключительное внимание на изучение языка, а не задаваться побочными целями, например, сообщением учащимся различных сведений из окружающего мира (мироведение). Начальные сведения по Русской истории, составляя нераздельное целое со сведениями по истории Русской церкви, преподаются совместно… Из общега хода истории России учащиеся должны вынести твердое убеждение, что наша родина всегда была сильна своей православной верой и единодержавной царской властью, что когда оскудевала святая вера в народе или когда не было сильной единодержавной власти, русская земля подвергалась тяжким бедствиям и была близка к гибели…»
И т. п. и т. п. Преподают в церковно-приходских школах священники, дьяконы, иногда учители (из крестьян, окончивших церковно-приходскую школу). Такие учителя обыкновенно прибегают к ручной расправе при занятиях с детьми. Мальчики не любят славянскую грамматику. Когда преподавание лежит на одном священнике, то дело в ней идет обыкновенно плохо (школа в Кобельше – «никудашная», по мнению крестьян: «батька день учит, а два нет»).
Какие обязанности нес Иван по возвращении из школы
Пахал, учился косить, возил снопы, стерег лошадей – словом, во всем уже помогал отцу. Ходил на поденную, также отрабатывал взятые отцом у соседнего помещика «под заработки» деньги.
При найме пастуха мир обыкновенно с него «спивает» четверть, половину ведра водки. Случается, что «сопьют» с одного, да и оставят его на бобах, придравшись к нему за что-нибудь, а собственно, для того, чтобы «спить» с другого.
Если ребенок не в школе, то он зачастую пастух по найму. На каких условиях он нанимается в пастухи (собственно подпаски) у помещика, на каких в крестьянском обществе
В пастухи или, лучше сказать, подпаски нанимают мальчиков лет с десяти-двенадцати. Для найма подпаска к общественному («обчественскому») стаду существуют такие условия: мальчику платит пастух (из своего жалованья) за все лето (шесть месяцев) семь-девять рублей деньгами, а кормится мальчик во все время своего найма из двора во двор. У кого «одна доля» – он столуется один день, у кого две – два и т.д. За одну долю считается корова; 10 овец – тоже одна доля. Телка первого поля считается за две овцы, телка второго – за четыре. (Сам пастух получает тридцать пять рублей за все лето, если стадо небольшое и требуется один подпасок, и пятьдесят – шестьдесят, если стадо большое и подпасков требуется два).
Перед началом пастьбы скота пастух собирает с крестьян яйца, по паре яиц с доли и по горсти моченца[14]14
Моченец – лен или конопля, лубяные волокна которых отделены друг от друга в процессе вымачивания.
[Закрыть] (тоже с доли). Два раза в год (престольный день и Рождество) пастух собирает по одному «пирогу» с каждого двора. Кормится он так же, как и подпасок (по «чередам» или дворам).
Помещики нанимают подпасков за плату (на хозяйских харчах) от восьми-двенадцати рублей в лето. Восемь рублей получает подпасок при коровах, десять – двенадцать получает стерегущий лошадей мальчик, табунщик.
Заработки Ивана-подростка поблизости. Батрачество. Условия найма в батраки у помещиков и у крестьян. Поденная работа у землевладельцев
Батрачество либо у крестьян, либо у священника, купца, помещика. И крестьяне и помещики платят батраку в лето, на хозяйских харчах, с марта по «заговенье», то есть 15 ноября, от двадцати семи до тридцати пяти рублей. Рабочему в год, тоже на хозяйских харчах, платят от сорока до пятидесяти пяти рублей. Всякому рабочему пишется у помещиков договорный лист, засвидетельствованный в волостном правлении, который хранится у нанимателя, а у рабочего есть книжка, в которую вписывается получка им жалованья, штрафы.
Штрафуют рабочих за пьянство, за прогул рабочего дня (самовольный), за порчу хозяйского добра (лошади, экипажа, молотилки) вследствие неосторожного с ним обращения, могущего быть засвидетельствованным очевидцами. Штрафуют и за грубость, сказанную хозяину. Штрафуют за грубость чаще всего купцы.
Поденная плата очень колеблется. В урожайный год рабочий день мужчины в рабочую пору оплачивается от двадцати пяти – пятидесяти копеек, а женщины от двадцати-сорока копеек. В год неурожайный в рабочую же пору платят мужчинам от двадцати-тридцати пяти копеек, а женщинам от пятнадцати – двадцати пяти копеек. Зимой рабочий день женщины от десяти – двадцати пяти копеек, мужчины от пятнадцати – тридцати копеек. Бабам-батрачкам платят в год двадцать четыре – тридцать шесть рублей.
Стоимость крестьянской одежды (домашнего изделия)
Понева – от 1 р. 80 к. до 2 р. 50 к.
Коты – 3 р.
Завесы (передник) – от 1 р. до 1 р. 50 к.
Рубаха женская – 1 р.
Покромка – от 10 к. до 15 к.
Чулки – 30 к.
Поддевка (крестьянское сукно) – 5 р.
Валенки – 1 р. 50 к.
Мужская крашенинная рубаха – 50 к.
Портки (тяжевые) – 50 к.
Лапти – от 1 5 к. до 20 к.
Валенки – 2 р. 20 к.
Сапоги – 7 р. 50 к.
Теперь уж поневы в некоторых деревнях выходят из моды, заменяясь сарафанами. В таких деревнях на бабах юбки, чулки, будничная поддевка, полушубок, рубаха, покромка домашнего приготовления, а остальное из фабричного материала. На мужиках домашнего производства будничный костюм: рубаха, портки, онучи, лапти, поддевка, тулуп, а в праздник мужик (особенно молодой) надевает ситцевую рубаху, ластиковые шаровары, жилетку (иногда пиджак и калоши даже) и сапоги бутылками.
Валенки валяют дома.
V. «Иван»-жених
Время, близкое к женитьбе, разговоры об этомРазговоры в семье о предстоящей женитьбе малого – это тот же расчет. Для того чтобы сделаться настоящим мужиком («жителем»), надо жениться – иметь хозяйку. Для родителей малого эта «хозяйка» их сына – рабочая сила, которую они торопятся приобрести. «Пора уже тебе, мамушка, и перемену в доме» или «к печи», говорит какая-нибудь замужняя дочь своей матери (о всякой женитьбе или отдаваемой замуж первые заговаривают бабы, а не мужики; мужики только соглашаются с ними). «Пора, пора, дочка, да вот спутался Гришка с Дунькой Винокуровой а она и девка никудашняя, да и Гришку, того и гляди, Семен-то (отец Дуньки) в зятья переманит. Так-то и боишься Гришке слово об свадьбе молвить. Он только с Дунькой и стоит на улице…»
«Никудашняя девка» – это такая девка, которая плохо прядет, плохо ткет, плохо работает в поле. Некоторые девки «злые», «карахтерные». Другие – «добру хитры», третьи – «распутные», «шлюхи». Еще другие «хворые». «Девка-то она смирная, да хворая какая-то. Никогда цвету в лице у ей нет, да и глазки все чтой-то слезятся».
Девка должна быть «умная, здоровая, рукодельная и смирная». «Работать куда ее ни ткни». Бывает, впрочем, что какие-нибудь пятнадцать-двадцать пять рублей, даваемые отцом «за девкой», заменяют и здоровье, и ум, и доброе поведение… Отцы и матери падки на это ужасно. Сами женихи на такое денежное приданое совсем не смотрят. Один мужик негодовал на жену своего брата. «Женить-то его женили, да жена-то никудашняя: ни прясть, ни шить. Вы сами знаете, из чего наш брат женится, из рубах да из портков…»
Есть ли в деревне особые специалисты по свадебным обрядам
Во-первых, певуньи. В редкой деревне нет такой бабы, которая не знала бы лучше других все свадебные песни. Ее в качестве запевалы и зовут на свадьбы. За «величание» весь хор певиц, составленный, за исключением вот такой запевалы, из подруг невесты и ее родных и родных жениха, собирает деньги, которые потом делятся поровну, но деньги эти, конечно, очень малы, а идут запевать на свадьбах главным образом из-за «угощения» и водки.
Что касается до свах, сватов или поезжан, то их со стороны не бывает. В свахи зовут нередко самую опытную в таких делах родственницу, но специалисткой по такому делу в целой деревне ее назвать нельзя, так как она бывала свахой только среди своих родных. Вообще родственники и их почитание играют огромную роль во всех «торжествах» крестьянской жизни, на свадьбах, крестьянских обедах, поминальных и т.д. На поминальный обед зовутся, впрочем, и посторонние, так как «они помолят Бога за покойника», то есть поспособствуют его водворению в рай (это верование – в связи с мытарством души после смерти и т.п.).
С каких лет девушки сочли Ивана женихом, то есть таким малым, которого можно пустить на вечеринки или в «круг», которого можно «любить»
Это зависит вообще от внешнего вида, роста малого. Иногда рослого и видного шестнадцатилетнего мальчика считают уже вполне «женихом», который может любить, дарить девок, а иногда и восемнадцатилетнего, мало развитого малого не принимают в круги. Над маленьким ростом вообще принято смеяться. У всякого маленького мужика или бабы уж непременно есть прозвище: «пичуга», «гусек», «фунтик», «зверек» и т.д. «Маленькая собачка по век щенок», – смеются девушки над маленьким, неказистым парнем.
Времяпрепровождение Ивана-жениха: когда обыкновенно малый сходится с женщиной; как это случается и как на это смотрит сам малый и вообще крестьяне (мужчины и женщины)
Прежде чаще встречались целомудренные малые и девушки, а теперь целомудренного малого уже не найти, да и девушек таких совсем мало. В шестнадцать-семнадцать лет малый обыкновенно уже сходится с женщиной. Случается это, при обыкновенных условиях, во время весенних и летних «улиц» или на «вечеринках».
С воскресенья на «красной горке» девки выходят в первый раз на улицу для песен и кругов, и с этого дня вплоть до зимы бывает по всем праздникам и даже иногда по будням на деревне «улица». Водят круги, в которых «ходят малые», выбирая девушек и целуя их, пляшут под звуки «жалейки» и гармоники. Танцуют иногда «по-дамски», то есть «кадрель», и, наконец, когда все старшие уже улягутся спать, кто хочет уходит в «конопи[15]15
То есть в заросли конопли.
[Закрыть]», в кусты, за риги, в солому, и там уж дело доходит до связей. Приблизительно то же самое и на вечеринках: можно уйти в ригу, в сарай. Старшие, разумеется, нередко ругают и бьют дочерей за такие связи; малым же ничего за это не достается.
Малый, разумеется, смотрит на внебрачную связь гораздо легче, чем девушка. Очень нередки случаи, что бросают ту, «которую любили». Но очень часто внебрачные связи кончаются браком. В тех селах, где еще крепко держатся обычая «женить сыновей» и «выдавать дочерей замуж», а не давать им самим жениться, – молодые люди нарочно сходятся, чтобы закрепить свое намерение жениться. Отец и мать легче соглашаются на выбор своего сына, если он скажет им, что между ним и его избранницей есть уже «грех».
Когда малый сходится с девушкой, он ее, понятно, уверяет, что возьмет за себя замуж. Изредка, почти сразу говорит девушке: «Хочу люблю, хочу нет», но это уже обыкновенно продукт городской жизни (московской). Девушка же большею частью надеется выйти замуж за того, с кем сходится. Если малый сосватал себе невесту, были уже «смотрины» и «вино выпито», то даже старшие смотрят совсем снисходительно на то, когда жених и невеста сходятся между собою до брака. Последнее время это даже стало входить почти в обычай.
Если малый живет в батраках, то сходится с женщиной еще легче и обыкновенно с женщиной замужней… Если он живет в батраках у мужика, то с какой-нибудь из женщин – членов семьи, а если у помещика, то с какой-нибудь «стряпухой» (на рабочих), скотницей и т. п. Стряпухи на рабочих обыкновенно даже пользуются славой «гулящих». Я знала одну бабу лет тридцати, жившую в стряпухах (муж ее был в отхожем промысле), которая заведомо была в связи с восьмью рабочими зараз. Это, разумеется, может произойти только «на барских хлебах» (в возрасте начиная от шестнадцати и до сорока лет). И все ее любовники отлично знали, что их восемь. Иногда они, разговаривая (очень мирно) между собою, решали, что нужно общими силами проучить бабенку («отдуть ее хорошенько»), но этого не случалось – верно, она умела каждого умаслить…
