Текст книги "Горький ветер свободы (СИ)"

Автор книги: Ольга Куно

В его тоне было столько спокойствия и столько уверенности, что вносить дисгармонию раздуванием спора не хотелось. И я промолчала, хотя и осталась при своём мнении. Мне казалось, что любая горничная в этом армоне почувствует себя оскорблённой, если её обяжут прислуживать рабыне. Выместить свою злость на Данте не сможет, так что, в той или иной форме, достанется именно мне.

– В любом случае, – тон Данте, кажется, уловившего мои сомнения, стал более твёрдым, – ты – донья, и, следовательно, тебе полагается горничная. Отходить от стандартных правил приличия я не собираюсь. Так что у меня к тебе только один вопрос: ты предпочитаешь видеть на этой должности женщину молодую или постарше?

Я задумалась. Молодая, наверное, станет сплетничать со свойственной юности энергией. С другой стороны, мне припомнилось ещё по прошлой жизни в Астароли, какими изощрёнными сплетницами бывают порой женщины среднего возраста. У молоденькой служанки хотя бы будут другие интересы вроде обаятельных камердинеров или мускулистых стражников. А вот для женщины постарше злословие вполне может оказаться главной страстью. К тому же есть все шансы, что такая служанка надумает учить меня жизни, справедливо решив, что по возрасту годится мне в матери. А тут уж и у меня будут все шансы быстро выйти из себя.

– Лучше молодую, – определилась я.

– Отлично. – Рука Данте потянулась к колокольчику.

– Я распоряжусь, – перехватил инициативу Ренцо. – Мне всё равно пора идти. Заодно проверю, что там с комнатами для Сандры.

Весело подмигнув на прощанье, он вышел из комнаты.

Взгляд Данте упал на мой порванный рукав.

– Мы так и не занялись твоей рукой, – заметил он и попытался коснуться моего предплечья, но я поспешила увернуться.

– Ничего страшного. Это ерунда. Я всё сделаю сама.

Мысль о том, чтобы до меня дотрагивались, сильно пугала. Я сразу начинала испытывать к окружающим, включая Данте, то же недоверие, что и сутки назад.

К счастью, настаивать он не стал.

– Хорошо. Сейчас тебе принесут платье, я велел подобрать что-нибудь более-менее подходящее. Дальше тебе надо будет сшить новую одежду. В армоне есть портные. Просто скажешь горничной, когда будешь готова их видеть. Они сами придут к тебе, чтобы снять мерки. Детали будешь определять вместе с ними. Только запомни: ты – Архивариус, это достаточно высокий статус, и одежда тебе нужна соответствующая. Как минимум – несколько платьев для работы, один костюм для верховой езды и одно платье на случай торжеств.

– Всё это будет стоить сумасшедших денег, – запаниковала я. – А я даже не знаю, какое у меня будет жалованье.

– Оплату подобных вещей я беру на себя, – отозвался Данте. – Ты работаешь на меня, и в моих интересах, чтобы у тебя было всё, что для этого требуется.

– Э нет, эти вещи так не работают, – замотала головой я. Обмануть меня было не так-то просто. – Одно дело всевозможные инструменты, пишущие принадлежности и прочие предметы, необходимые для работы. И совсем другое – личная одежда. Не надо морочить мне голову.

Конечно, я понимала, что, как правило, у раба нет своего имущества и всё, чем он пользуется – в том числе и одежда – обеспечивается хозяином. Но Данте сам сказал, что мы играем по другим правилам. Что я буду работать за жалованье, по контракту, и, следовательно, буду жить почти как свободный человек. Свобода предполагает обязанность платить. И меня устраивало принять на себя эту обязанность, лишь бы забыть – насколько это было возможно – о том знаке, что «украшал» теперь мою левую руку.

– Давай договоримся так, – решительно обратилась к Данте я. – Пусть стоимость платьев частями вычитывается из моего жалованья. Понимаю, что одного жалованья на их оплату не хватит. Тогда пусть казначей – или кто этим занимается? – вычитывает постоянную сумму до тех пор, пока я полностью не расплачусь.

Я требовательно взглянула на Данте. Он улыбнулся уголками губ и, немного подумав, согласно кивнул. И слово сдержал.

Гораздо позднее я узнала, что он просто назначил мне завышенное жалованье, в результате чего, заплатив из оного за новые платья, я получала стандартную для Архивариуса сумму. Однако на тот момент мне даже в голову не пришла такая возможность.

Данте вскоре ушёл по своим делам, а в комнату почти сразу же постучалась присланная Ренцо горничная. Действительно молодая, двадцать с небольшим, должно быть, года на три-четыре моложе меня. Тёмненькая, смуглая – как и все на юге, – с пушистыми вьющимися волосами, то и дело выбивающимися из причёски.

– Донья Эстоуни? – спросила она, одновременно приседая в реверансе.

И заодно устремляя на меня осторожно-изучающий взгляд.

«Ну, а кто же ещё? – мысленно хмыкнула я. Или у дона Эльванди в личных покоях обычно торчит по десятку девиц, так что попробуй, определи, кто есть кто?»

– Просто Сандра, – решила поправить я.

Девушка взглянула на меня настороженно. На её лице отобразилась работа мысли.

– Донья Сандра, – скорректировала она, выбрав компромиссный и потому наиболее приемлемый вариант.

– Договорились. – Я улыбнулась. – А как твоё имя?

– Бьянка, – тоже улыбнулась девушка, приседая в чисто символическом, совсем уж скомканном реверансе. – Я принесла вам два платья. Какое вы хотите надеть?

Мы прошли в спальню, и она разложила оба платья на кровати. Я, долго не раздумывая, выбрала то, что лежало справа, неброское, бежевого цвета. Не платье моей мечты, конечно, но сейчас мне было в общем-то всё равно, во что одеться, лишь бы действительно неброско, лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания. Впрочем, на это у меня было мало шансов, как из-за дракона, так и из-за других внешних особенностей.

– А можно потрогать? – тихо спросила Бьянка, с нездоровым интересом разглядывая мои волосы.

– В принципе можно, – опасливо ответила я.

Бьянка осторожно коснулась пряди, потом пощупала её, будто проверяла в лавке ткань.

– Они действительно настоящие? – восторженно спросила она. – Не крашеные?

– Крашеные?! – удивилась я. – Да нет, настоящие.

– Здорово. – В голосе девушки звучало восхищение. – Никогда таких светлых не видела. Прямо как… – она задумалась, подбирая сравнение, – …как солнечный свет.

Ах да, конечно. Здесь ведь совсем нет светловолосых женщин, как, впрочем, и мужчин. Вообще-то мои волосы не такие уж светлые. Я всегда иронично определяла себя как «тёмную блондинку». То есть волосы светлее, чем у шатенок, но до многих знакомых блондинок мне всё же далеко. Но всё, конечно, познаётся в сравнении, и на юге мои волосы – светлее некуда. В сочетании с белой кожей, оттенок которой далёк от местного, даже невзирая на загар, – гарантия того, что не привлекать внимания и раствориться в толпе шансов нет.

Впрочем, и толпа поблизости покамест тоже не намечалась. Бьянка же вела себя вполне корректно. Я видела в ней некоторую настороженность, любопытство, быть может, некоторое озорство, но никак не враждебность. Пока оправдывались скорее предсказания Данте, нежели мои опасения. Что же, посмотрим, как сложится дальше.

Бьянка помогла мне переодеться, после чего мы отправились в предназначенные для меня покои. По дороге девушка рассказывала, где что расположено, и я старалась запоминать, но поняла, что на данный момент это бесполезно. Слишком много новой информации; мой мозг решительно отказывался поглощать её в таких количествах. Я только поняла, что спальни большинства слуг расположены на первом этаже и что меня туда не повели.

Предоставленные в моё распоряжение покои состояли из двух смежных комнат, спальни и гостиной. Спальня была выдержана в голубых тонах, гостиная – в зелёных. Обстановка была достаточно богатая. К счастью, это проявлялось не в роскоши, которая непременно выбила бы меня из колеи, а скорее в качестве мебели, картин и прочих предметов интерьера. И, конечно же, в коврах. Полагаю, на юге в любом уважающем себя доме ковры должны быть шикарными. Даже если их стелют в комнатах прислуги. В спальне ковёр был мягкий и пушистый, синего цвета. Он покрывал весь пол и по нему просто невозможно было ходить иначе, чем босиком. Ноги будто тонули в густой траве. В гостиной ковёр был, наоборот, жёсткий, украшенный витиеватым чёрно-зелёным узором.

Теперь вставал вопрос, что делать дальше. Можно было просто посидеть в одиночестве. Можно, наоборот, попросить Бьянку показать мне армон. Можно отправиться в библиотеку и осмотреться на новом рабочем месте. Можно вызвать портних. Но прежде, чем посвящать время любому из этих вариантов, мне страстно хотелось совсем другого.

– Скажи, Бьянка… – я немного стеснялась, но выбора не оставалось, да и ничего предосудительного в моём вопросе, на самом-то деле, не было. – Где у вас тут моются? Я вижу, что ванной в покоях нет.

Ванной действительно не было. Принадлежности, необходимые для умывания, стояли на специальном столике в спальне – таз, бутыль с какой-то специальной жидкостью, рядом на стуле висело чистое полотенце. Но ведь этого недостаточно.

– Ванной? – непонимающе переспросила Бьянка. – Ах, ну да. Нет, у нас такого почти не бывает. А моются в банях.

Ну да. Конечно. В банях. Ну, почему у них здесь всё не как у людей?! Я даже не знаю, с какой стороны к бане подойти.

– И в армоне тоже? – на всякий случай уточнила я.

– Конечно, – кивнула Бьянка, явно с трудом себе представлявшая, как могло быть иначе.

Выяснилось, что в армоне было две бани – одна для слуг, другая для господ. Для господ – это далеко не только для Данте, хотя и для него, конечно, тоже, но и более-менее для всех, кто носит титул дона. По словам Бьянки, при личных покоях Данте была некая «маленькая баня» – я предположила, что речь шла об аналоге ванной комнаты, – но обычно он предпочитал пользоваться баней полноценной, то есть общей. Отдельных бань для мужчин и для женщин также не было. Однако на входе всегда стоял слуга, следивший за очерёдностью и за тем, чтобы обитатели дворца не вламывались друг к другу непрошенными. Здесь существовали условия очерёдности – у слуг попроще, у господ построже. Совместное купание мужчины и женщины допускалось только для семейных пар. Если несколько человек хотели посетить баню приблизительно в одно и то же время, очерёдность зависела от статуса и социальной иерархии, в тонкостях каковой соответствующий слуга разбирался досконально. На первом месте, естественно, стоял хозяин армона, на втором – кастелян, ну, а что происходило дальше, я представляла себе плохо.

– А мне-то в какую баню идти? – задумчиво проговорила я, озвучивая собственные мысли.

– В господскую, конечно! – удивилась вопросу Бьянка.

И эта туда же.

Я взглянула на неё исподлобья, поджав губы. Отчего-то казалось, что меня с моим драконом развернут прямо на входе, а это будет куда более унизительно, чем если я с самого начала пойду в баню для слуг.

– А что вас тревожит? – непонимающе нахмурилась Бьянка.

Я криво улыбнулась. Есть вещи, признаваться в которых нельзя, особенно подчинённым. Но – можно сказать, к счастью, – меня тревожила далеко не одна вещь.

– Я никогда в жизни не была в бане, – понизив голос, призналась я. – У нас на севере это не принято. Образно говоря, не знаю даже, с какой стороны к этим баням подходить.

Глаза Бьянки вдруг как-то странно засветились.

– А знаете, – проговорила она, явно подбирая слова более осторожно, чем обычно. – Вообще-то если господам нужна помощь – ну там, намылиться или вот показать, что да как, – то их может слуга сопровождать.

И, прикусив губу, посмотрела на меня с плохо скрываемой надеждой. Теперь я, кажется, начинала понимать. Обычно слугам не позволяют посещать господскую баню. Но если самому господину требуется сопровождение – тогда другое дело. А господская баня наверняка по целому ряду признаков лучше, чем предназначенная для простолюдинов. Вот Бьянка и обрадовалась: у неё появился шанс попасть туда, куда обычно вход слугам закрыт.

Что ж, меня такой расклад целиком и полностью устраивал. Во-первых, я и правда совершенно не представляла себе, что такое эта баня и с чем её едят. Во-вторых, такой приятный сюрприз для Бьянки вполне мог послужить началом хороших взаимоотношений в будущем.

– Тогда решено: пойдём вместе, – постановила я, и Бьянка довольно просияла.

– Я тогда сбегаю к ним туда и договорюсь, – жизнерадостно предложила она.

– Хорошо, – кивнула я.

Тоже по-своему жизнерадостно. Если меня теперь развернут в баню для слуг, то во всяком случае не лично, прямо на входе, а через служанку. Психологически это казалось менее унизительным.

Однако мои пессимистичные прогнозы не оправдались. Вернувшись, по-прежнему довольная Бьянка сообщила, что баня свободна, и мы можем идти. Она прихватила для нас обеих сменную одежду и гребни; сказала, что всё остальное найдётся на месте в изобилии.

На входе действительно стоял слуга, который пропустил нас без единого слова, почтительно поклонившись. Баня состояла из трёх помещений. Первое – небольшое, с широкой скамьёй, – предназначалось для раздевания и одевания. Здесь было довольно-таки жарко. Второе, самое главное, в сущности, и являлось баней. Здесь было очень просторно, жарко и влажно. Каменные скамьи вдоль стен и круглое каменное возвышение в центре комнаты, на которое, как оказалось, тоже полагалось ложиться. Камень был очень тёплым, но не настолько горячим, чтобы вызывать неприятные ощущения. На скамьях стояло несколько сосудов. В них полагалось набирать холодную или горячую воду, чтобы впоследствии обливать себя, сидя или лёжа на тёплом камне. В дальнем конце помещения располагалось два небольших бассейна: один, опять же, с холодной водой, другой – с горячей. Полагалось прыгать то в один, то в другой. Но лично я проявила упрямство и лезть в холодную воду отказалась категорически, ограничившись горячей.

Чувствуя себя чистой и разомлевшей, я даже не хотела идти проверять, что так в третьем помещении, но Бьянка уж больно настаивала. Что и неудивительно, ведь, как оказалось, именно там находилось то, что не имело аналога в бане для слуг. Здесь обнаружилось ещё несколько совсем маленьких бассейнов – в таких можно было только сидеть, но никак не плавать. Все они были горячими. В одном бурлила вода. В другом вода была странного оттенка и имела довольно неприятный запах, но Бьянка уговорила меня туда влезть, объяснив, что это за счёт каких-то чрезвычайно полезных для кожи веществ. Словом, каждый бассейн оказался особенным и непохожим на все остальные. Из бассейна с бурлящей водой я просто не хотела выходить.

Кажется, хоть что-то начинало примирять меня с жизнью на юге.

Глава 8

Вернувшись из бани в свои новые покои, я свалилась спать и, к своему стыду, должна признаться, что проспала почти до самого вечера. Видимо, таким образом сказалось накопившееся за последние недели напряжение.

На следующий же день я решила наведаться в библиотеку. Хоть меня никто и не подгонял, но мне самой хотелось заняться делом, а не чувствовать себя девицей непонятного статуса, праздно шатающейся по чужому дому. Для начала я хотела просто осмотреться на новом рабочем месте, разобраться, что где лежит, какие там хранятся документы и книги, а также амулеты – я хорошо помнила, что Данте упомянул и их.

Оказавшись в коридоре, я как раз закрывала свою дверь, когда из соседней комнаты вышел седовласый мужчина лет пятидесяти пяти – шестидесяти. Невысокий и полный, но при этом подтянутый, как бывает свойственно людям, ведущим непраздный образ жизни. Смуглый, как и положено южанину. Одет, быть может, и не как аристократ уровня Данте, но и точно не как слуга.

Я напряглась, не зная, чего ожидать от соседа. Просто тихонько пройти мимо не удалось: он сразу повернулся ко мне, намеренный начать разговор – с той лёгкостью, которая опять-таки свойственна жителям юга. На севере церемоний, как ни крути, больше.

– Полагаю, вы – донья Сандра Эстоуни? – слегка склонив голову, осведомился он.

Внутренне подобравшись, я встретила его взгляд.

– Именно так.

– Я сразу так и подумал. У вас очень характерная внешность. Позвольте представиться: дон Бенвенуто Росси. Лекарь, заодно заведую здешней лаборатории, в которой мои подопечные шалопаи проводят медицинские исследования. По совместительству ваш сосед.

Отвечая на его жест, я протянула руку, и он душевно её пожал. Это было не вполне куртуазно, зато очень по-дружески.

– Вы позволите задать вам один вопрос?

Любопытство, читавшееся во взгляде лекаря, заставило меня снова напрячься. О чём он сейчас спросит? О драконе? О моём месте в армоне? О том, при каких обстоятельствах я повстречалась с Данте?

– Я вас слушаю, – прохладным тоном откликнулась я.

– Вы ведь приехали с севера, не так ли? Из Астароли, если слухи правдивы?

Я утвердительно кивнула, ещё более напряжённо ожидая продолжения.

– И вы, насколько я понял, учились в Северном Астарольском университете? – воодушевлённо продолжил дон Росси. – Скажите, пожалуйста, вам случайно не доводилось встречаться там с профессором Ренуаром Скоттом? В своё время он преподавал на кафедре медицины и даже, если не ошибаюсь, ею заведовал.

– Честно говоря, нет, – с чувством немалого облегчения ответила я. – Но я училась совсем на другой кафедре, теоретической магии. У нас не было лекций по медицине.

– Конечно, конечно, я понимаю, – поспешил заверить меня лекарь. – Просто понадеялся на случайное совпадение. Было бы интересно узнать, как поживает сейчас старый лис. Давненько мы с ним не виделись, с тех самых пор, как я читал курс лекций в Астарольском университете.

– В самом деле? Вы бывали на севере? – спросила я, искренне увлекшись разговором.

– О да, – мечтательным тоном ответил лекарь. – Правда, уже давненько. Лет эдак пятнадцать назад, я полагаю. Так что вполне возможно, что старина Скотт уже ушёл на покой.

– Ах ты, старый проныра! – воскликнул совершенно новый для меня голос. – Уже успел познакомиться с нашей новой соседкой! А меня даже не счёл нужным оповестить!

Из комнаты напротив вышел ещё один мужчина, ровесник лекаря, только высокий и менее полный, но зато широкий в плечах. Небольшую лысину на макушке обрамляла благородная седина.

– Позвольте представиться, – обратился ко мне второй сосед. – Гаэтано Терро.

Он тоже взял мою руку, но не для пожатия, а для поцелуя. Росси многозначительно закатил глаза.

– Вы тоже лекарь? – предположила я.

Терро буквально просиял.

– Вот видишь, старый циник? Девушка с одного взгляда определила то, в чём ты никак не можешь убедиться за несколько десятилетий! Совершенно справедливо, донья, я действительно лекарь, – куда более мягким голосом произнёс он.

Росси скептически хохотнул.

– Лекарь! Как же! Не слушайте его, донья, – поспешил заверить меня он. – Никакой это не лекарь, а самый настоящий самозванец. Шарлатан.

– Кто шарлатан? Я шарлатан?!

Лысина Терро покрылась красными пятнами.

– Ну, не шарлатан, не шарлатан. Самозванец, – примирительным тоном «исправился» Росси.

– Уже не первый десяток лет ты меня оскорбляешь, – пробурчал Терро. – Донья, я самый настоящий лекарь. Ничуть не хуже этой бездарности.

Тут уж настала очередь Росси рассердиться не на шутку.

– Кого это ты назвал бездарностью? – вскинулся он.

– А кого ты назвал самозванцем? – парировал Терро.

Я лишь молча переводила глаза с одного на другого и обратно. Вспомнив о моём существовании, Терро снова расплылся в улыбке.

– Одним словом, донья, я – лекарь с редкой специализацией. Я лечу животных. Зверей и птиц.

– Ага, и букашек, – брякнул Росси.

– Если когда-либо появится потребность в моих услугах, – продолжил, начисто игнорируя его Терро, буду счастлив помочь.

– Зачем донье могут понабиться твои услуги? – фыркнул Росси. – Она же не заведует псарней и не пасёт овец. Хотя… Донья, – он снова вежливо обратился ко мне, – если когда-нибудь у вас в покоях сломает ножку таракан, вы всегда можете обратиться за услугами к доктору Терро.

Мне сразу как-то очень живо представился таракан с загипсованной ногой, отчего-то именно задней правой, создающий страшный грохот при каждом столкновении с мебелью.

– Да будет тебе известно, Бенвенуто, что лечить животных гораздо тяжелее, чем людей. К ним значительно труднее найти подход. Для этого требуются терпение и выдержка, которыми ты не обладаешь.

– Донья, вот объясните мне, непонятливому, – попросил лекарь, беря меня под руку, – чья работа важнее. Того, кто спасает человеческие жизни, или того, кто избавляет от блох собак?

– Вы знаете, собаки представляются мне значительно более ценными членами общества, чем некоторые люди, которых мне доводилось встречать, – призналась я, легонько подмигнув Терро.

– Вам просто встретились на пути очень дурные люди. – Голос Росси ненадолго стал серьёзным.

Он всё ещё держал меня за руку. Рукав случайно задёрнулся, и лекарь обнаружил следы от моих позавчерашних попыток себя покалечить.

– О Боже, что это у вас?! – воскликнул он с ужасом, никак не свойственным людям его профессии, привыкшим наблюдать куда более серьёзные вещи, чем царапина и синяк.

– Ничего, ерунда. – Я поспешила высвободить руку и одёрнуть рукав.

– Э нет! Покажите скорее. – В интонациях лекаря проявилась настойчивость.

– Право, не стоит.

Я нехотя протянула ему руку. Он внимательно осмотрел ранку, пощупал синяк. Я поморщилась: было больно. Синяк вообще оказался внушительным: мало того что он был крупным, так за последние сутки ещё и приобрёл живописный фиолетовый оттенок.

– Или я ничего не понимаю в медицине, – проговорил Росси, что заставило его приятеля многозначительно хмыкнуть (дескать, можешь не продолжать), – или вашу рану даже не обработали.

Терро подошёл поближе.

– Вынужден согласиться с коллегой, – заметил он.

– Да нечего тут было обрабатывать, право слово, – попыталась отговориться я, отлично помня, что вина тут целиком и полностью моя. Данте хотел заняться рукой, но я ему не позволила, съёжившись при первом же его прикосновении, как запуганный воробушек.

– А ну-ка, голубушка, пройдёмте сейчас же ко мне, и я займусь своим делом, – решительно заявил Росси.

– Ах ты, старый ловелас! – воскликнул Терро. – Уже и девушку в свои покои затащить пытается, это при первом-то знакомстве! Донья, имейте в виду: этот человек – известный дамский угодник. Я бы на вашем месте не рискнул оставаться с ним наедине в его комнате.

Я высоко подняла брови. Признаться, опасаться Росси я такой стороны казалось мне несколько странным, учитывая, что он годился мне даже не в отцы, а почти что в дедушки. Сам Росси, похоже, подумал о том же.

– Да как тебе не стыдно, старый завистник! – парировал он. – Позор на твою седую голову! Дамский угодник! Это когда всё было?

– А когда бы ни было, – отрезал Терро. – Горбатого могила исправит. Пойдёмте лучше в мои покои, донья. Уверяю вас, я справлюсь с вашей раной ничем не хуже этого аморального типа.

– Даже и не вздумайте идти с ним, донья! – вскинулся Росси. – Если он станет лечить вас своими препаратами, вы рискуете назавтра закукарекать петухом или обрасти шерстью! Пойдёмте со мной, я всё сделаю как надо. И уверяю вас, его инсинуации совершенно беспочвенны.

– Чёрта с два! – ответил на последнее утверждение Терро. – Ладно, донья, не тревожьтесь, – добавил он, видя, что я подошла к двери Росси, поддавшись на напор последнего. – Я не оставлю вас наедине с этим развратником. Пойду вместе с вами, так что вам ничего не угрожает.

Не сдержав ухмылки, я подумала, что мне действительно ничего не угрожает: эти двое будут рьяно защищать меня друг от друга. А учитывая, что никакой угрозы ни от того, ни от другого не исходит изначально, шансы нарваться на неприятности и вовсе нулевые.

Эти двое не прекращали препираться практически ни на минуту. Но руку мне чем-то обработали, в результате чего и царапина, и синяк исчезли впоследствии удивительно быстро.

Потом я всё-таки отправилась в библиотеку. Найти её оказалось несложно. Дверь была заперта, но у меня уже имелся ключ. Оказавшись в библиотеке, я немного подумала, а затем всё-таки заперлась изнутри. На всякий случай, чтобы никто не тревожил. Хотя снаружи и так вроде бы не было людей. Данте оказался прав: библиотека являлась, мягко говоря, не самым посещаемым местом в армоне.

Оставшись в одиночестве, которое никто не грозил нарушить, я огляделась. Просторная комната, кажущаяся тесной из-за обилия заставленных книгами стеллажей. В общем, именно так должна выглядеть библиотека. Напротив входа – стол со стулом, предназначенный для работающего здесь человека. Стульев для посетителей, кажется, не предусмотрено, хотя, быть может, что-то обнаружится за стеллажами. Большое окно, немного грязноватое, но, кажется, открывающее (точнее, прячущее за собой) красивый вид. И запах. Почти неуловимый, но правильный книжный запах, какой и должен быть в библиотеке.

Я медленно опустилась на единственный стул и снова огляделась, на сей раз с другого ракурса, испытывая чувство, очень напоминающее ностальгию. Университетская библиотека, конечно же, отличалась от этой, и всё-таки сходства была больше, чем различий. Интересно, осталось ли что-нибудь от той библиотеке? И чем вообще закончилось вторжение? Сумели власти остановить нашествие на город? Пострадали только прибрежные районы или волна разрушения докатилась и до самого центра? Существует ли до сих пор Северный университет? Надо будет попробовать это выяснить. Я вдруг поняла, что теперь, наконец-то, оказалась в том положении, когда могу получать информацию. Могу спросить у Данте или у Ренцо, и, если они не знают (что вполне вероятно, ведь они только что вернулись из поездки), то обязательно выяснят и дадут мне знать.

Стараясь отстраниться от грустных мыслей, встала и распахнула окно. Это далось мне нелегко: кажется, его давно никто не открывал, поэтому защёлка заела. Но в итоге я справилась. Комната с наслаждением вдохнула свежий воздух. Я высунулась наружу и осмотрелась. Внизу – сад. Каменные статуи, фонтаны, немного дальше – беседки. Всё утопает в зелени. Густой, как и в наших садах, но одновременно совершенно другой. Пальмы, кипарисы, пихты. Даже дубы и клёны, которые время от времени здесь встречаются, сильно отличаются от своих северных родичей. Настолько сильно, что опознать их возможно только по форме листьев.

Я подняла взгляд и вдалеке, на вершине холма, увидела храмовую башню. В груди сразу же пробежал холодок. Вспомнилась такая же башня Бертане. Площадка, открытая всем ветрам. И мостовая внизу, под площадкой. Такая далёкая и одновременно притягивающая к себе взгляд. И девушка, которую я никогда в жизни не видела. Та, которая, в отличие от меня, решилась и прыгнула. И почему-то вдруг подумалось – а что сталось с тем, из-за кого она так поступила? Испытывает он угрызения совести? Или считает, что кругом прав?

Мысли, как бывало и прежде, заскользили в свободном полёте, постепенно отдалились от изначальной истории, и в голове постепенно сформировались новые образы.

Я села за стол, взяла чистый лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу – благо все необходимые письменные принадлежности были предоставлены в моё распоряжение, – и принялась писать. Время от времени вставала, ходила кругами по небольшому участку комнаты, останавливалась у окна, и снова садилась за стол. В итоге на листе появились следующие строки:

 
Бедный султан, постучаться к тебе позволь.
Ждут на пороге послы из далёких стран.
Я понимаю твою о невесте боль,
Но предстоит отвлечься от личных ран.
 
 
Не поселилась у девы в душе весна,
Выбрала вместо свадьбы холодный пруд.
Разве же это повод лишаться сна?
Плач по младой глупышке – напрасный труд.
 
 
Ты – государь, а это тяжёлый крест.
Но не найдётся завидней тебя жених.
Можешь ты выбрать из тысячи ста невест,
Можешь жениться разом на всех на них.
 
 
Лучшие чувства заводят порой во зло.
Истина эта, как капля слезы, проста.
Не понимала девица, как ей везло,
Вот и надумала вниз головой с моста.
 
 
Зря ты кусаешь губы и хмуришь лоб.
Будет тебе богатство, любовь, почёт.
Вроде любил какой-то её холоп.
Кто же такую мелочь берёт в расчёт?
 
 
…Только забыть о деве тебе невмочь.
Будет отныне у ложа свеча гореть.
Тысяча минет ночей и за ними – ночь…
Сказкам султан не сможет поверить впредь.
 

Тот день я почти целиком провела в библиотеке. Осматривалась, изучала хранившиеся здесь книги, выясняла, что где расположено. Сделала лишь один перерыв на еду, а заодно пообщалась с портнихами. Они сняли мерки, и мы немного обсудили фасоны будущих нарядов. Не могу сказать, что мне стопроцентно понравилось всё, что было предложено. Мне хотелось, чтобы платья были более привычными для меня, более похожие на то, что носили на севере. Но, во-первых, я недостаточно хорошо разбиралась в шитье, чтобы объяснить портнихам, чего именно хочу, да ещё и на арканзийском. Во-вторых, не была уверена в том, что северные фасоны сочетаются с южными тканями. И, в-третьих, не горела желанием выделяться на фоне окружающих ещё и нестандартной одеждой. Мне и цвета волос хватало.

Официально я вступала в должность Архивариуса на следующий день. Я привела себя в порядок, выбрала наиболее строгое платье из тех временных, что висели сейчас в моём шкафу, и в сопровождении Бьянки отправилась в библиотеку. Каково же было моё удивление, когда только-только достигнув нужного коридора, я услышала гул голосов и завидела впереди самое настоящее столпотворение. И если поначалу я понадеялось, что все эти люди пришли в какое-то другое место, вскоре пришлось принять очевидное: их целью была именно библиотека. Что же им так неожиданно понадобилось?

– А книги скоро выдавать начнут? – спросила встрёпанная женщина лет тридцати, с беспокойством поглядывая на висящие в коридоре часы.

– Да вроде бы скоро должны, – прошамкал в ответ какой-то старичок.

– А по сколько штук в одни руки? – озабоченно спросила совсем молоденькая девочка. – А то мне, похоже, целых три нужны, а я не знаю, дадут или нет.

– Ишь чего захотела, целых три! – возмутился всезнающий дедушка. – Сначала одну книгу возьми, прочитай, возверни назад, а уж потом за следующие принимайся!

– Дрэго, не нагнетай! – поморщился сероглазый парень лет двадцати пяти. – Не бойся ты, Кристи, наверняка сколько нужно, столько тебе и дадут.

– Карлота, а ну-ка передвинься в конец очереди, тебя тут не стояло! – гневно воскликнула какая-то женщина средних лет.

– Это как это не стояло? – возмутилась, в свою очередь, Карлота. – Да я, может, ещё до рассвета сюда пришла! Отошла просто на минутку.

– Эй, люди добрые, кто-нибудь знает, а книги хоть свежие? – выкрикнула ещё одна женщина, державшая в руках плетёную корзину.

– Свежие, тётя Зита, только что из-под курицы! – хохотнул всё тот же молодой парень, что недавно заступился за Кристи.

– Нет, ну, а правда, их хоть недавно написали? – ничуть не обидевшись, продолжала настаивать женщина.