Текст книги "Катастрофа размера XXL (СИ)"

Автор книги: Ольга Коротаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Я посмотрела на Вадима, который уже вовсю орал что-то про консульство и жалобы, и на Марка, который едва стоял на ногах, но продолжал закрывать меня от всего мира. Этот непостижимый мужчина сейчас походил на раненого рыцаря, но в этом состоянии он был в сто раз дороже мне всех бриллиантов Вадима.

– Жанна! – закричала я, заметив подругу, которая как раз возвращалась с огромным пакетом еды. – Бросай свои гиросы! Нам нужна помощь! Срочно!

Кажется, охота на Марка закончилась. Начиналась операция по спасению.

Глава 24

Судовой врач – субтильный юноша с глазами испуганного оленёнка – пытался что-то пролепетать про «протокол лечения» и «госпитализацию в изолятор», но под моим взглядом быстро стушевался.

Я, конечно, физиотерапевт, а не инфекционист, но за десять лет практики в районной поликлинике научилась отличать настоящую пневмонию от банального «переохладился как идиот». К тому же, если этот эскулап не смог поставить пациента на ноги за три дня, доверия ему ровно столько же, сколько обещаниям Вадима о верности навеки веков.

– Свободен, коллега, – отрезала я, поправляя компресс на лбу Марка. – Идите, потренируйтесь на морских свинках. Или на оливках в баре. А здесь работает профессионал.

Когда дверь каюты захлопнулась, я обернулась к своему «тяжёлому больному». Марк лежал на подушках, и, честно говоря, выглядел он подозрительно хорошо для человека, который полчаса назад сипел как сломанный аккордеон. Бледность сменилась здоровым румянцем, а взгляд стал подозрительно ясным и… довольным?

– Поля, ты так грозно машешь градусником, что мне даже дышать страшно, – пробасил Марк. Голос всё ещё немного вибрировал, но это была та самая вибрация, от которой у меня в животе начинали порхать даже не бабочки, а вполне себе упитанные мотыльки.

– Лежи и не отсвечивай, «герой», – я приложила ладонь к его шее, проверяя температуру (чисто медицинский интерес, честное слово!). – Гипертермия спала, но это не значит, что можно вскакивать и снова изображать из себя волнорез.

Марк перехватил мою руку. Его ладонь была горячей, но уже не обжигающей.

– А тот… с кольцом. Ты его всё-таки выгнала? – он чуть прищурился, и в уголке губ заиграла ухмылка.

Я замерла.

– Ты про Вадима? Погоди, почему ты вообще спрашиваешь? Я же тебе тогда, на площадке под звёздами, всё выложила. Про измену, про проект, про месть… Ты что, всё-таки заснул, не дослушав?

Марк издал неопределённый звук, подозрительно похожий на сдавленный смех.

– Ага. Заснул. Самым наглым образом. Но, знаешь, у меня отличный слух, даже когда я в режиме энергосбережения. К тому же, трудно не заметить мужика, который падает на колени посреди палубы с булыжником в пять карат. Вадим, кажется, был жутко недоволен тем, что его выставили с лайнера.

– Его не просто выставили, его фактически депортировали в Солоники без права переписки, – я фыркнула, пытаясь высвободить руку, но безуспешно. – Слушай, а как же ты? Все эти слухи… Техники говорили, что тебя уволят. Что Ника видела нас и донесла капитану.

Марк наконец-то рассмеялся – открыто и весело, отчего кровать под ним мелко задрожала.

– Ох уж эти техники… Они не так поняли ситуацию. Ника, конечно, очень старалась. Прибежала к нему, расписывала в красках наши «неуставные отношения».

– И что капитан?

– Капитан – человек старой закалки и с отличным чувством юмора. Вместо того чтобы слушать её визги, просто поднял её личное дело. Оказалось, у нашей Ники накопилось немало грешков: от мелких краж из бара до попыток шантажировать младший состав. В итоге он поговорил с командой, выслушал правду про то, как она себя вела, и… уволил саму Нику. Её сняли с рейса ещё вчера, воспользовались катером. Так что на корабле стало значительно тише.

В каюте воцарилась тишина. Особая такая атмосфера, когда слышно только плеск волн за иллюминатором и шум кондиционера. Я смотрела на Марка и понимала, что вся моя тщательно выстроенная защита – все эти шуточки про вес, сарказм и броня из самоиронии – сейчас тает, как мороженое на греческом солнце.

– Поля, – тихо позвал Марк, и я невольно подалась вперёд. – Ты правда не жалеешь? Вадим – знаменитый хирург, у него приличный доход и статус. Да и бриллиант был… ну, очень большим. Прямо-таки инвестиционным.

Я иронично фыркнула, поправляя край одеяла.

– Вадим? Слушай, у него, может, и хорошая зарплата, и камень в кольце статуснее некуда, но душонка у него… крохотная. Размер XXS, не больше. А я, как ты заметил, женщина масштабная. Мне в его мире тесно. Я лучше буду здесь, с физиотерапией и лишними килограммами, чем с ним и его идеальными планами на жизнь.

Марк молчал несколько секунд, глядя на меня так, будто я была не просто женщиной, а единственным выжившим после шторма маяком. Потом он медленно потянулся к тумбочке, на которой лежал пакет с медикаментами, оставленный тем врачом-оленёнком.

Пальцы мужчины ловко отцепили тонкую, прозрачную пластиковую трубочку от неиспользованной системы для капельницы. Пару секунд Марк что-то манипулировал под одеялом, сосредоточенно сопя.

– Ну, раз бриллианты тебя не прельщают… – Он протянул мне руку. На его ладони лежало импровизированное кольцо, искусно скрученное из мягкого ПВХ. – Полина, у меня нет с собой пяти карат и подготовленной массовки с айфонами. У меня есть только эта каюта, куча антибиотиков и дикое желание, чтобы ты и дальше проверяла мою температуру. До конца моих дней. Выйдешь за меня?

Я посмотрела на это кольцо из капельницы. Оно было кривоватым, совершенно не пафосным и чертовски правильным. В горле встал ком – на этот раз никакой медицины, чистая психосоматика.

– Марк… – я шмыгнула носом. – Ты же понимаешь, что это кольцо мне даже на мизинец не налезет? У меня пальцы – не как у «помощницы иллюзиониста».

– Я сделаю его больше, Поля. Я сделаю всё, что нужно, чтобы оно тебе подходило, – он улыбнулся своей фирменной «капитанской» улыбкой. – Так что? «Да» или мне снова притвориться, что я умираю?

Я рассмеялась сквозь слёзы и протянула ему руку.

– Да. Только попробуй заснуть, когда я буду говорить тебе «люблю». Вправлю всё, что вправляется, понятно?

– Слушаюсь, командир, – выдохнул он, натягивая (ну, почти натягивая) колечко мне на палец.

Эпилог

Несколько месяцев спустя.

Свадебное платье – это, я вам скажу, сложнейшая инженерная конструкция, по сравнению с которой устройство атомного ледокола кажется детским конструктором «Лего». Особенно если это платье должно упаковать мои законные сто десять килограммов (ладно, сто пять, я всё-таки целую неделю честно приседала под присмотром Жанны) так, чтобы я не выглядела как испуганный зефир в соусе бешамель.

– Поля, не дыши! – Жанна, втиснутая в умопомрачительное платье цвета «пьяная фуксия», яростно тянула ленты корсета. – Ещё полсантиметра, и мы закроем этот гештальт!

– Если я не буду дышать, Марку придётся делать мне искусственное дыхание прямо у алтаря, – прохрипела я, вцепляясь пальцами в край стола. – Хотя, зная его, он только обрадуется лишнему поводу.

Мы стояли в каюте «люкс» того самого лайнера. Да, мы вернулись. Только теперь не как группа «Худеем к лету», а как почётные гости и главные виновники торжества. Капитан – тот самый седовласый мудрец, который вышвырнул Нику с корабля быстрее, чем испорченную креветку, – лично вызвался нас расписать.

Я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела яркая, уверенная в себе женщина. Никаких «гусениц в лосинах». Настоящая королева, у которой вместо скипетра – диплом физиотерапевта и острый язык, а вместо державы – сердце мужчины, способного выдержать любой шторм.

На моём безымянном пальце рядом с новым, вполне себе солидным бриллиантом (Марк всё-таки оказался парнем с амбициями), всё ещё красовалось то самое колечко из трубочки капельницы. Я залила его прозрачной эпоксидкой и наотрез отказалась снимать. Это мой талисман. Мой личный символ того, что настоящие чувства не нуждаются в международных сертификатах.

– Готова? – Жанна сделала последний рывок, и я наконец-то почувствовала, что мои внутренние органы окончательно договорились о перемирии с кружевом.

– Готова.

Выход на палубу был триумфальным. Гости – половина нашей старой группы, включая Свету и Катю (которые, кстати, так и не похудели до «нулевого» размера, но выглядели чертовски счастливыми в своих ярких сарафанах) – зааплодировали так, что чайки на горизонте в испуге сменили курс.

Марк ждал меня у леера. В парадном белом мундире, подтянутый, здоровый и такой красивый, что у меня на мгновение всё-таки сбились настройки биомеханики. Он смотрел на меня так, будто я была не просто его невестой, а единственным островом в бескрайнем океане, на который он мечтал высадиться всю жизнь.

– Полина, ты сегодня нарушаешь все законы гравитации, – прохрипел он, принимая мою руку. – Я буквально улетаю.

– Это не гравитация, Марк. Это просто во мне слишком много любви. Примерно центнер с хвостиком, – ехидно шепнула я в ответ.

Кстати, о Вадиме. До меня дошли слухи, что его «идеальная» карьера переживает не лучшие времена после того, как кто-то (не будем тыкать пальцем в Жанну, но это была она) слил в сеть видео его «коленопреклонённого фиаско» с комментариями о помощницах иллюзионистов. Оленька ушла от него к тренеру по йоге, прихватив половину его коллекции часов. Карма – штука такая, работает медленно, но бьёт всегда в челюсть.

Когда Капитан объявил нас мужем и женой, и Марк припечатал меня поцелуем, от которого у меня искры из глаз посыпались (настоящий шторм, ага!), я поняла одну важную вещь.

Счастье – это не цифры на весах. Это не размер S в чеке из бутика. Счастье – это когда тебя любят целиком, со всеми твоими килограммами, сарказмом и привычкой лечить людей, даже тех, кто не просит. Это когда твой мужчина закрывает тебя от нахала, даже если у него температура под сорок, и плетёт тебе кольца из медицинских отходов, потому что ты – его главная награда.

Лайнер дал оглушительный гудок, уходя в закат. А я… я просто была очень, очень рада, что тогда, несколько месяцев назад, у меня порвались единственные лосины.

Бонус

Дверь каюты для новобрачных закрылась с приятным, почти интимным щелчком, отсекая нас от греческого порта, воплей Жанны «Горько!» и запаха жареных гиросов. Наконец-то. Только я, Марк и кровать такого размера, что на ней можно было бы проводить чемпионат по синхронному катанию.

Правда, первым делом я сделала то, о чём мечтает любая невеста после десяти часов на шпильках – я просто рухнула в кресло и издала звук, средний между стоном раненого бизона и свистом закипающего чайника.

– Поля, ты как? – Марк уже успел скинуть свой парадный китель, оставшись в одной белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом.

Боже, какой же он… масштабный. В этой каюте Марк смотрелся как породистый лев, которого наконец-то выпустили из клетки в пампасы.

– Мои стопы официально подали в отставку, – я с трудом стянула туфли, которые к вечеру начали напоминать орудия испанской инквизиции. – Если я сейчас не сделаю лимфодренаж, завтра мне придётся передвигаться на инвалидном кресле.

Марк молча подошёл, опустился на корточки прямо передо мной (ох уж этот идеальный выпад, Вадим бы удавился от заисти!) и взял мою ногу в свои огромные ладони.

– Кажется, кто-то обещал мне массаж стоп ещё в начале первого круиза? – он хитро прищурился. – Пришло время возвращать долги, Полина.

– Марк, ты же не профи, – я попыталась было поумничать, но как только его большие пальцы уверенно надавили на свод стопы, у меня в голове просто выключили свет. – О-о-ох… Ладно, забираю свои слова обратно. Ты – самородок.

– Я просто внимательно слушал твои лекции о триггерных точках, – прошептал он, медленно и неторопливо разминая каждый сантиметр. – Здесь болит?

– Там… божественно, – я откинула голову на спинку кресла, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь какой-то тягучей, горячей волной. – Марк, если ты решишь сменить карьеру моряка, я открою тебе кабинет. Будем работать в четыре руки.

– В четыре руки я предпочитаю работать только в этой каюте, – он плавно поднялся, не выпуская моей ноги, и потянул меня на себя.

Миг, и мы оказались на этой бесконечной кровати, усыпанной лепестками роз (которые, честно говоря, оказались искусственными и кололись сквозь тонкое кружево сорочки, но ради эстетики я терпела). Вся моя ирония куда-то испарилась.

Марк навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моих плеч. В полумраке каюты его глаза казались почти чёрными. Никаких шуток про килограммы, никаких подколок. Только тишина, в которой было слышно, как бьются два сердца – одно моё, заполошное, и его – ровное, как ход мощного двигателя.

– Поля, – его голос стал совсем низким, вибрирующим где-то у меня в районе солнечного сплетения. – Ты понимаешь, что ты сейчас – самое красивое, что я когда-либо видел?

Я хотела было выдать что-то про «удачный ракурс и правильное освещение», но он накрыл мои губы своими, пресекая любую попытку сарказма. Это был не тот дежурный поцелуй в ЗАГСе. Это было долгое, вдумчивое исследование, от которого внутри всё плавилось, как воск.

Его руки – жёсткие, привыкшие к штурвалу и канатам – скользили по моей коже с такой нежностью, будто я была сделана из тончайшего фарфора, а не из плоти, крови и любви к хорошим стейкам. Марк целовал мои плечи, шею, задерживаясь там, где пульсировала жилка.

– Марк… – я судорожно вздохнула, запуская пальцы в его волосы. – Ты же знаешь, что меня… много.

Он оторвался от моего плеча и посмотрел мне прямо в глаза. Столько тепла и первобытного, мужского обожания я не видела даже в самых кассовых мелодрамах.

– Именно, – выдохнул он. – Но мне мало каждой минуты, проведённой с тобой. Я хочу знать каждый твой изгиб, Полина. Каждую твою родинку.

Когда его губы коснулись моей груди, втягивая твердеющий сосок, я окончательно поняла: всё, что было «до» – Вадим, диеты, бесконечные попытки втиснуться в чужие стандарты – было просто длинным и скучным предисловием к этой главе. Здесь, в объятиях любимого, мои сто с хвостиком килограммов казались мне не весом, а огромным запасом нежности, которую я наконец-то могла отдать тому, кто её заслужил.

Свет за иллюминатором давно погас, оставив только лунную дорожку на воде, а мы всё никак не могли насладиться друг другом… Только шёпот, жаркое дыхание и ощущение, что мы наконец-то пришвартовались в самом правильном порту на свете.