Текст книги "Катастрофа размера XXL (СИ)"
Автор книги: Ольга Коротаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Я закрыла глаза, стараясь прогнать остатки тревоги. Чтобы быстрее уснуть, применила проверенный метод: начала визуализировать. Но вместо подсчёта овец я стала вспоминать детали нашей ночи с Марком. Его широкие плечи, его руки – сильные, уверенные, которые так легко подхватили меня в бассейне.
А потом вспомнила, как касалась его живота под свитером, и едва не задымилась. Мышцы там были твёрдыми, как гранит. И тут мой сонный мозг, подогретый страстью, подкинул весьма нескромный вопрос: а мужское достоинство у нашего офицера такое же крепкое и внушительное, как он сам? Насколько гармоничен Марк во всех своих проявлениях?
Представив себе эту «гармонию», я почувствовала, как по телу разливается приятная истома. Мечтать о Марке было куда полезнее для здоровья, чем ненавидеть бывшего. С этой шальной, почти девчоночьей улыбкой на устах я и провалилась в глубокий, безмятежный сон. Мне снилось море, звёзды и Марк, который медленно расстёгивает ремень на брюках...
Эйфория разлетелась мгновенно. Вместо тёплых объятий Марка на меня обрушилась густая, липкая и ледяная субстанция. Я подскочила на кровати, отчаянно хватая ртом воздух и пытаясь протереть глаза. Всё лицо, волосы и новая ночная сорочка были густо залеплены чем-то ядовито-зелёным, пахнущим сельдереем, шпинатом и отчаянной безысходностью.
Надо мной, картинно застыв с подносом в руках и абсолютно пустым стеклянным кувшином, стояла Ника. На её лице сияла маска притворного ужаса, в которой не было ни капли искренности.
– Ой! – Ника прижала ладонь к губам и старательно округлила глаза. – Полина, боже мой! Тысяча извинений!
Я сидела, чувствуя, как липкие капли смузи медленно стекают за шиворот, и пыталась не закричать.
– У меня вчера была травма, помните? – запричитала она, даже не пытаясь скрыть торжествующий блеск в глазах. – Вывих так болит! Нога внезапно подвернулась, и кувшин просто... вылетел. А ведь это был ваш завтрак в постель! Анжела попросила принести, чтобы вы не опоздали на контрольное взвешивание.
Она сделала паузу, с нескрываемым удовольствием разглядывая меня – мокрую, зелёную и пахнущую овощным пюре.
– Вы же не злитесь на меня, да? Это вышло совершенно случайно. Такая неловкость...
Ника поставила пустой поднос на край стола и, картинно припадая на правую ногу, направилась к выходу. У двери она обернулась и подарила мне милую улыбку пираньи.
– Говорят, смузи очень полезен для кожи... можно сказать, я вам одолжение сделала. И похудеете без завтрака, и кожа подтянется от маски из сельдерея.
Она ушла, старательно имитируя хромоту, хотя я готова была поклясться, что за дверью она тут же перешла на свой обычный модельный шаг.
Я осталась одна в «зелёной» постели, скрипя зубами от злости. Не надо было ей вывих вправлять. Вот тебе благодарность, Полина! Романтика ночи была окончательно похоронена под слоем диетического месива. Хотелось кого-нибудь придушить.
Кстати, это настроение идеально подходило для того, чтобы сообщить Вадиму о разрыве.
– С Никой потом разберёмся, – прошептала я, слизывая с губы каплю шпинатного ада. – Пора выяснить, чего это Вадику приспичило написать мне столько сообщений за ночь, сколько не было за всё время наших отношений.
Дрожащими от ярости и липкого смузи пальцами я включила телефон. Пока он загружался, в глубине души шевельнулось глупое, почти детское чувство. Может, Вадим действительно всё осознал? Может, эти сто пропущенных – это крик раскаявшейся души? «Полина, прости, я дурак, Оленька – ошибка, вернись, я всё отдам...» На мгновение мне даже стало его жалко.
Экран ожил, и я нажала на первый же входящий звонок.
– Алло... – начала было я тихим, драматичным голосом.
– ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ, ПОЛИНА?! – из трубки вырвался такой ультразвуковой ор, что я едва не выронила телефон в лужу шпината. – Ты что себе позволяешь?! Решила меня по миру пустить?!
Я замерла, моргая залепленными зеленью ресницами. Никакого «прости». Никакого раскаяния. Видимо, роуминг в океане наконец-то прочухался, и до Вадика в Эмиратах разом долетели все уведомления о списаниях с его «золотой» кредитки.
– У меня телефон разрывается от смс из банка! – продолжал бесноваться мой почти бывший жених. – Бутик, ресторан, спа-процедуры... Ты там что, совсем от ревности спятила, раз круиз себе купила?! Немедленно возвращаешь мне деньги, или мы расстаёмся...
– Это я бросаю тебя, – тихо, но твёрдо перебила его. – Что же до кредитки – это плата за мой проект. За год работы, который ты подарил своей любовнице. И, кстати, я переспала с мускулистым капитаном, у которого кубики пресса вместо пивного живота, как у тебя.
И, не дожидаясь ответа, нажала на «отбой». Глядя на своё отражение в зеркале – в зелёных пятнах, с капающим с носа сельдереем, но с абсолютно ясным взглядом, – я вдруг поняла, что это был самый лучший завтрак в моей жизни. Даже лучше стейка!
Глава 18
Отмываться от шпинатного «подарка» Ники пришлось долго. Я стояла под тугими струями душа, выковыривая ошмётки сельдерея из волос, и чувствовала себя фениксом, который восстаёт из пепла (ну, или из овощного рагу). Странное дело: пять минут назад меня унизили по всем фронтам – сначала жених-жмот, потом хромая диверсантка, – а я улыбалась так, будто выиграла в лотерею пожизненный запас эклеров.
Неужели звонок Вадиму так подействовал? Сказать правду прямо и расстаться с ним оказалось приятнее, чем самый глубокий массаж стоп. Я чувствовала себя обновлённой версией Полины – Полина 2.0, без балласта в виде чувства вины и чужих ожиданий.
Чистая до скрипа, я решительно вылезла из кабинки, высушила волосы (какое счастье, что морская соль работает лучше любого стайлинга!) и натянула своё секретное оружие. Новое платье. Самое дорогое, что было в бутике, цвета «весенней эйфории» и с запахом, который удивительным образом усмирял мои сто десять килограммов, превращая их из «проблемных зон» в «роскошные формы». В зеркале на меня смотрела шикарная женщина с горящими глазами, а не жертва диетического концлагеря.
На контрольное взвешивание шла с высоко поднятой головой. За спиной будто выросли крылья (надеюсь, грузоподъёмность у них соответствующая моему типу фигуры). Я была уверена: это всё эндорфины от мести Вадиму. Так думала ровно до момента, пока в главном холле не столкнулась с ним.
Марк шёл по коридору следом за седовласым мужчиной в парадном мундире – настоящим капитаном лайнера, от которого веяло авторитетом и дорогим табаком. Увидев меня, Марк на секунду замедлил шаг. Его взгляд медленно проскользил по моему новому платью, задерживаясь на декольте чуть дольше, чем положено по уставу, а затем Марк подарил мне такую жаркую и пьянящую улыбку, что в груди что-то предательски дрогнуло. Нет! Это был настоящий тектонический сдвиг. В глазах моего ночного поклонника читалось не просто одобрение, а концентрированное восхищение.
Прямо за ними, смешно припадая на ногу (актриса больших и малых сцен), семенила Ника. Она что-то яростно и торопливо шептала капитану, прицельно тыча пальцем в мою сторону. Но тот лишь раздражённо отмахнулся, бросив короткое:
– Потом, Вероника, у меня обход.
Ника замерла, её лицо исказилось в такой злой гримасе, что я испугалась – вдруг её филлеры не выдержат такого давления? Но как только Анжела объявила начало взвешивания, блондинка вдруг расплылась в предвкушающей улыбке. Она явно ждала моего триумфального провала. Ну конечно, после ночного стейка-то!
Мне было абсолютно всё равно. Даже если весы сейчас покажут плюс три килограмма чистого удовольствия от вчерашнего ужина, ничуть не расстроюсь. Я всё равно парила.
– Так, кто первый на эшафот? – с улыбкой поинтересовалась Анжела.
Судя по всему, с юмором у неё всё же был порядок. Я первой шагнула на холодную платформу весов. Жанна, стоявшая рядом с планшетом, замерла. Барабанная дробь в моей голове достигла пика. Цифры на табло мигнули и замерли.
Минус полтора килограмма. За сутки.
Я едва не свалилась с весов от шока. Как?! Я пропустила две тренировки и вместо сельдерея поглощала запретные калории под звёздами!
– Жанна, этот прибор, наверное, сломанный, – округлив глаза, прошептала я. – Как так-то? Обычно приходится голодать двое суток, чтобы сбросить кило, а тут… Я же ничего не делала!
Жанна посмотрела на меня, потом хитро покосилась на Марка, который всё ещё стоял в дверях, не сводя с меня глаз, и заговорщически подмигнула.
– Похоже, Поля, кто-то просто влюбился, – тихо ответила она, пока Анжела делала пометку в журнале и восторженно сообщала подписчикам, что программа идёт мегауспешно. – Поверь моему опыту: от любви худеют в три раза быстрее, чем от самого низкокалорийного сельдерея. Организм просто не успевает откладывать жир, когда он занят производством бабочек в животе.
Я сошла с весов, чувствуя, как щёки заливает румянец. Ника за спиной издала звук, подозрительно похожий на шипение проколотой шины. А я... я просто смотрела на Марка и понимала: кажется, эта диета мне начинает чертовски нравиться.
Глава 19
– Полина Юрьевна, пять баллов за эффектное появление! – зычно протрубила Анжела, не отрываясь от своего смартфона. – А теперь марш в каюту, переодевайся в лосины, и через две минуты жду тебя на разминке.
Я замерла на месте (а нет у меня лосин, порвала единственные) и медленно, с достоинством истинной королевы в изгнании, качнула головой.
– Нет, Анжела. Я не буду переодеваться.
В холле воцарилась такая тишина, что было слышно, как в соседнем баре падает цена на вчерашние оливки. Группа замерла. Анжела медленно подняла на меня взгляд инквизитора в пятом поколении, и я почти физически почувствовала, как в воздухе запахло внеочередной порцией планки.
– Это ещё почему? – опасно вкрадчиво поинтересовалась эта стройная девушка.
– Потому что я хочу чувствовать себя королевой даже на тренировке, – ответила я, расправляя подол своего платья цвета «весенней эйфории». – В лосинах я чувствую себя гусеницей, которая никак не станет бабочкой. А в этом наряде готова свернуть горы. Или хотя бы присесть пару раз, не теряя достоинства.
Анжела окинула меня долгим, изучающим взглядом. Секунды тянулись, как обезжиренный кисель. И вдруг... она расплылась в широкой белозубой улыбке.
– Вот! Посмотрите все на Полину! – Анжела обернулась к притихшим девочкам. – Вот это психология победителя! Самоощущение – это пятьдесят процентов успеха. Если ты чувствуешь себя богиней, значит, и тело будет работать на эту богиню, а не на «гусеницу в лосинах». Полина, ты сегодня – мой личный герой и пример для группы!
Я едва не уронила челюсть от неожиданности, но успела вовремя опомниться, сохранив величественный вид. А вот Ника... О, на неё стоило посмотреть! Девушка стояла в своём безупречном неоновом топе, и, кажется, была готова сгрызть свои идеально выпиленные ногти по самые силиконовые округлости груди. Её план по «унижению коровы» провалился, а теперь ненавистная соперница ещё и стала любимицей присутствующих зрителей.
Гости, наблюдающие за «шоу», хлопали, кто-то даже выкрикивал комплименты. Жаль, Марк этого уже не слышал, поскольку ушёл за своим непосредственным начальником.
– А знаете что... – вдруг подала голос Света, самая тихая из нашей группы. – Я тоже не хочу лосины. У меня в чемодане лежит яркий сарафан, который я планировала носить «когда похудею». Но я хочу надеть его сейчас!
– И я! – с энтузиазмом подхватила Катя. – У меня есть шикарная туника с пайетками!
Через полчаса переодеваний наша стайка «худеющих», щебеча и смеясь, высыпала на палубу прямо под капитанским мостиком. Это было фееричное зрелище: вместо унылой шеренги в чёрном трикотаже по палубе дефилировали женщины в ярких шелках, летящих платьях и даже в шляпках.
Настроение в группе взлетело до небес. Конечно, приседать в платье было немного неудобно, зато чертовски приятно ощущать себя красивой здесь и сейчас, а не через призрачные «минус десять кило».
Я бодро махала ногами, стараясь делать это так же изящно, как девушки из Мулен-Руж (хотя бы мысленно), при этом то и дело бросала взгляды в сторону капитанского мостика. Сердце предательски частило.
Прошёл всего час после нашей встречи глазами в холле, а я уже скучала по Марку.
«Он наверняка очень, очень занят, – уговаривала себя, вытирая пот со лба (королевы тоже потеют, да). – У него штурвалы, карты, суровый капитан в надзирателях...»
Но внутри всё ныло от желания снова поймать пристальный, обжигающий взгляд Марка. Я мечтала увидеть его там, наверху, за панорамным стеклом. Хотела знать, что он смотрит на моё шикарное декольте и понимает: это всё – только для него одного.
Глава 20
После «парада платьев» и нашего триумфального взвешивания я была готова на всё. Сказать, что у меня открылось второе дыхание – ничего не сказать. Я практически мечтала питаться нектаром и пыльцой (ну, в крайнем случае, тем самым смузи, которым меня облила Ника), бегать по всем палубам до седьмого пота и проходить любые психологические тренинги. Лишь бы «убить» время!
Весь день я была образцово-показательной «худеющей». Терпеливо выполняла все упражнения Анжелы, от которых мои мышцы пели жалобные песни, строго соблюдала диету и даже набирала дополнительные очки в личном зачёте. Жанна – моя верная соратница по несчастью – постоянно подкалывала меня, шепча на ухо язвительные комментарии о «секте свидетелей святого шпината», но я лишь блаженно улыбалась в ответ.
– Поля, ты пугаешь меня таким одухотворённым лицом, – саркастично ворчала Жанна, пока мы шагали в сторону очередного лектория. – Так светишься, что нам скоро отключат ночное освещение на палубах за ненадобностью. Это всё Марк?
Я лишь кивала, не в силах скрывать очевидное. Мышли мои были далеко – там, на капитанском мостике, рядом с мужчиной, в которого я, кажется, умудрилась влюбиться с первого взгляда. Ещё тогда, на флайере, когда увидела его суровый профиль, в моём сердце что-то тихонько щёлкнуло. А после каждой нашей встречи – его странного «шантажа», стейка под звёздами и бассейна – это чувство прорастало во мне всё глубже, оплетая душу крепкими корнями.
И вот, наконец, настал тот самый час. Смена Марка должна была закончиться.
Я буквально долетела до своей каюты, за рекордные сорок секунд втиснулась в изумрудный купальник (спасибо Марку, теперь я знала, что он сидит на мне божественно!) и накинула сверху лёгкую тунику. Пропуск, который он мне дал, я прижимала к груди как величайшую реликвию.
Приблизившись к заветной технической зоне, я предъявила карточку дежурному. Тот посмотрел на меня как-то подозрительно – то ли с жалостью, то ли с любопытством, – но пропустил. Я почти бежала по коридору, едва дыша от воодушевления. Представляла, как Марк обернётся, как его глаза потемнеют от желания, как он подхватит меня на руки в тёплой воде и...
Выскочила к бассейну и разочарованно замерла. Пусто?
Ни плеска воды, ни знакомой широкой спины в белой футболке. Только тихий гул насосов и запах хлорки. Радость внутри начала медленно остывать, сменяясь тревожным предчувствием.
У барной стойки в углу о чём-то вполголоса переговаривались двое техников в комбинезонах. Я замерла в тени декоративной пальмы, боясь нарушить тишину.
– Слышал новости? – пробасил один, вытирая руки ветошью. – Марка нашего снимают с рейса. Прямо в ближайшем порту на берег спишут.
У меня внутри всё заледенело. «Снимают с рейса? Как? Почему?»
– Да ты что! – искренне удивился второй. – За что это? Он же на отличном счету был у капитана, чуть ли не лучший офицер на борту.
Первый техник оглянулся по сторонам и понизил голос до свистящего шёпота:
– Да за неуставные отношения. С кем-то из гостей закрутил. Кто-то «настучал» капитану по полной программе, со всеми подробностями. Говорят, там всё серьёзно, до самого увольнения из компании дойти может...
В этот момент моё сердце, которое ещё минуту назад парило в облаках, сорвалось в свободное падение и тяжёлым камнем рухнуло куда-то в желудок. Перед глазами всё поплыло. «Неуставные отношения... Гостья...»
Ника. Это была Ника. Её злая гримаса, её шёпот на ухо капитану... Она не просто облила меня смузи. Эта стерва решила уничтожить единственного человека, который заставил меня снова почувствовать себя живой. И цена этой мести оказалась непомерно высокой – карьера Марка.
Глава 21
С того проклятого вечера моя жизнь превратилась в затяжное дежурство в пустой больнице: свет горит, простыни постелены, а лечить некого. Марк исчез. Просто испарился, будто его и не было, оставив после себя только фантомные боли в районе сердца и пластиковый пропуск, который я теперь носила в лифчике – ближе к телу, так сказать.
Я пыталась играть в частного детектива, но из меня Пинкертон примерно такой же, как из шпината – основное блюдо. Кого бы я ни спрашивала из персонала, натыкалась на вежливую стену из «не положено» и «личные данные сотрудников не разглашаются». Официанты в столовой внезапно забывали не только русский язык, но и английский, а дежурные офицеры смотрели так, будто я прошу у них коды от ядерного чемоданчика, а не номер телефона помощника капитана.
– Поля, ты уже три дня ходишь с таким лицом, будто тебе прописали пожизненную диету из варёного кольраби, – констатировала Жанна, когда мы устроились в шезлонгах.
Я даже не ответила. Смотрела на горизонт и мучилась от собственной глупости. Ну почему, почему я не взяла у него номер? В век цифровых технологий я умудрилась влюбиться по старинке – без возможности «лайкнуть» или написать «ты где?».
Ники, кстати, тоже не было видно. Как сквозь землю провалилась. Я была уверена: эта кукла с подпиленными амбициями приложила руку к исчезновению Марка, а теперь затаилась, боясь праведного гнева стокилограммовой женщины.
Но самое странное началось вчера. По лайнеру, точно туман, пополз шёпот: пропал капитан. Но не тот самый седовласый грозный дядька в мундире, а молодой и очень привлекательный… Это путало мысли и чувства.
– Как капитан может пропасть? – вопрошала я у Жанны, безразлично ковыряя вилкой в тарелке с каким-то диетическим месивом. – Это же не ключи от квартиры. Он – голова этой махины!
– Да слухи это всё, – отмахивалась подруга, хотя взгляд выдавал тревогу. – Работники клянутся, что он на мостике, просто приболел. Говорят, если бы кэпа не было, мы бы уже в Антарктиду приплыли вместо Сочи. А некоторые шепчутся, что это его брат спустился с корабля в последнем порту и остался на берегу с красоткой… В общем, дело тёмное!
Её слова совсем не успокаивали!
Без Марка лайнер превратился для меня в плавучую консервную банку. Краски поблекли, даже закаты казались какими-то дешёвыми декорациями. Впервые за десять лет моей практики физиотерапевта я сама нуждалась в реанимации – не для мышц, а для души. Три дня не притрагивалась ни к морковке, ни к бургерам. Даже мысль о сочном стейке вызывала у меня тоску, сравнимую с чтением медицинской карты безнадёжного больного.
– Ты даже смузи пьёшь с лицом приговорённой к смерти, – Жанна отобрала у меня стакан. – Посмотри на себя! Полина, ты – роскошная женщина! Человек, который умеет вправлять позвонки одним взглядом. Соберись, тряпка! Мы этого твоего Марка из-под земли достанем. Или из-под киля, если он прячется там. А если попросишь, я лично Нику под эту же землю упеку, только скажи.
Жанна воинственно потрясла кулаком, и в её глазах зажёгся тот самый азарт, который обычно предшествует грандиозному скандалу или весёлому девичнику.
– Уверена, что это она «настучала» на нас, – тихо сказала я. – Техники у бассейна... они говорили про неуставные отношения. Ника пожаловалась капитану, я сама видела, как она шептала ему что-то, и Марка сняли. Всё из-за меня. Из-за моей дурацкой мести Вадиму.
– Так, отставить самобичевание! – Жанна решительно встала с шезлонга. – Если Марка «снимают», значит, он ещё на борту до следующего порта. А следующий порт – завтра утром. У нас есть ночь, чтобы найти его, объясниться и, если потребуется, угнать спасательную шлюпку.
Я посмотрела на подругу. В её словах было столько уверенности, что мои «крылья», помятые за последние дни, робко расправились.
– Думаешь, он захочет меня видеть после такого? – я с надеждой заглянула ей в глаза.
– Дорогая, после того, как ты перед ним дефилировала в вишнёвом белье, Марк тебя видеть не просто захочет, а будет жаждать этого. Идём. Пора показать этому кораблю, на что способны разозлённые русские женщины в активном поиске правды.
Я поднялась, чувствуя, как внутри снова закипает жизнь. Прощай, унылый сельдерей. Начинается охота на Марка.
Глава 22
Лайнер медленно, с достоинством сытого кита, вползал в залитый, шумный и яркий порт. Яркое солнце щедро заливало палубу, отражаясь от белоснежных стен прибрежных домиков, но мне этот пейзаж казался выцветшей открыткой. В голове пульсировала одна мысль: «Успеть».
По программе у нас была большая прогулка до восьми вечера, и мы с Жанной, игнорируя призывы Анжелы собраться для «группового дыхания морским бризом», первыми примчались к трапу. Мы стояли у самого леера, вглядываясь в каждое лицо, сходящее на берег. Я до боли сжимала в кулаке тот самый пластиковый пропуск.
Прошёл час. Потом второй. Туристы весёлым потоком стекали на берег, предвкушая оливки и античные руины. Марка не было. Даже Ника, которую я мечтала встретить, чтобы высказать ей всё, что думаю о её «силиконовой душе» или облить прихваченным смузи, так и не появилась.
– Слушай, Поль, – Жанна с тоской посмотрела на манящие террасы прибрежных кафе, – может, он уже сошёл? Или его через технический отсек вывели? Мы тут как два тополя на Плющихе, а он, может, уже в аэропорту.
Я видела, как подруге хочется на берег. Жанна – человек действия, а не бесконечного ожидания.
– Иди, – я коснулась её плеча. – Погуляй, выпей настоящего греческого кофе. А я останусь. Буду сторожить до последнего. Мне нужно увидеть его... просто попросить прощения. И номер! Боже, я без этого номера с ума сойду.
– Одна не забоишься? – Жанна засомневалась, но в глазах уже плясали греческие танцы.
– Не бойся. Если увижу капитана – вытрясу из него всю правду о Нике и её доносах. Иди!
Подруга умчалась, пообещав принести мне «самый большой гирос в мире», а я осталась стоять у трапа, превратившись в соляной столп решимости. Я ждала. Пять минут, десять, двадцать...
Поток людей на выход иссяк, зато к кораблю потянулись те, кто, видимо, только начинал свой круиз или возвращался с ранних экскурсий. Я лениво скользила взглядом по лицам, пока... моё сердце не пропустило удар, а затем не забилось где-то в горле, мешая дышать.
По трапу, уверенной походкой хозяина жизни, поднимался мужчина. Дорогой льняной костюм, идеально уложенные волосы и та самая самодовольная улыбка, которую я надеялась забыть как страшный сон.
Вадим.
Мой бывший жених. Человек, который променял меня на «молодую и худую» Оленьку и украл год моей работы. Он шёл прямо на меня, поправляя дужку солнечных очков, и выглядел так, будто этот лайнер – его личная яхта.
Мир на мгновение померк. В голове зашумело: «Что он здесь делает? Как он меня нашёл? И где, чёрт возьми, Марк, когда он так нужен?!»
Вадим заметил меня. Его шаг замедлился, он приспустил очки на кончик носа, и в его взгляде смешались удивление, насмешка и что-то ещё, очень похожее на охотничий азарт.
– Полина? А ты, я смотрю... похудела?
Я стояла, вцепившись в перила, и чувствовала, как внутри закипает не страх, а яростная, ледяная волна гнева.
– Вадим? – мой голос прозвучал на удивление твёрдо. – Какими судьбами в нашем «гетто»? Оленька на диету посадила?
Вадим усмехнулся, сделал шаг вперёд и заговорил быстро, с той самой вкрадчивой интонацией, которой раньше выманивал у меня прощение за забытые годовщины.
– Она для меня никто, Поля. Я же говорил, мне нужна была лишь симпатичная и стройная спутница для конференции, как помощница иллюзиониста. А люблю я тебя, дурочка. Ты не отвечала на звонки, заблокировала меня везде... Я сходил с ума! Пришлось сесть на первый же самолёт, караулить в порту, узнавать маршрут твоего лайнера. Я ждал...
– Ждал чего, Вадим? – перебила я его, чувствуя, как зрители начинают смыкать вокруг нас плотное кольцо. – Очередного моего проекта, который можно подарить новой любовнице?
– Нет, – жарко выдохнул он.
И тут произошло то, от чего у меня окончательно поехала крыша. Вадим, такой пафосный, следящий за каждой складкой на брюках, медленно опустился на одно колено прямо на палубе, на виду у всего честного народа.
Извлёк из кармана маленькую бархатную коробочку и щёлкнул крышкой. Огромный бриллиант вспыхнул в лучах греческого солнца так ярко, что я невольно зажмурилась.
– Полина... – голос Вадика дрогнул. – Ты расстроилась, что я не взял тебя с собой, но я приехал, чтобы всё исправить. Ты – единственная, кто мне нужен. Будь моей женой!
Вокруг раздался слаженный девичий визг. Руки зрителей потянулись к смартфонам, в воздухе замелькали вспышки. Картина была достойной финала самого дешёвого турецкого сериала: палуба, солнце, коленопреклонённый красавец и сияющий камень.
– Давай! Соглашайся! – закричала какая-то девица с задних рядов.
А я стояла и смотрела сверху вниз на этот бриллиант, чувствуя, как в кармане туники жжёт кожу пропуск, данный мне Марком. И в этот момент мне больше всего на свете хотелось не замуж, а просто чтобы Марк вышел сейчас из-за угла и одним своим взглядом прекратил этот дешёвый фарс.
Глава 23
Вадим продолжал стоять на одном колене, и его брюки из тончайшего итальянского льна наверняка сейчас страдали от тесного контакта с палубным покрытием. Я профессионально отметила, что угол в коленном суставе у него идеальный – хоть сейчас в учебник по биомеханике в раздел «Идеальный выпад самовлюблённого павлина». Мой внутренний физиотерапевт с десятилетним стажем даже хотел аплодировать стоя, но здравый смысл вовремя отвесил ему подзатыльник.
Вокруг нас уже образовался плотный вакуум из затаивших дыхание девиц. Десятки айфонов были нацелены на нас, как дула тяжёлой артиллерии. Ещё бы! Такая драма: роскошный мужчина, кольцо размером с небольшую планету и я – сто десять килограммов недоумения в изумрудной тунике. Ну ладно, сто шесть… (весы Анжелы сегодня утром были подозрительно добры ко мне, либо я просто выдохнула всё лишнее).
– Вадик, встань, – выдохнула я, чувствуя, как пот начинает щекотать позвоночник. – Ты портишь экспозицию. И вообще, это… неуместно.
– Поля, я всё осознал, – он сделал голос ещё более бархатным, работая на аудиторию. – Я был идиотом. Прости меня. Давай начнём всё сначала?
Окружающие дамы слаженно выдохнули «О-о-о-о», а кто-то в задних рядах даже всхлипнул. Я поняла: если сейчас просто уйду, меня объявят врагом романтики номер один и, возможно, скормят дельфинам за бесчувственность. Нужна была тяжёлая артиллерия.
– Вадим, ты оглох? Между нами всё кончено. Более того, – я набрала в лёгкие побольше солёного воздуха, – я же тебе изменила. Забыл? Прямо здесь, на этом лайнере. И знаешь что? Мне очень понравилось!
Толпа ахнула так синхронно, что на мгновение показалось, будто у корабля возникли проблемы с герметизацией. Смартфоны дрогнули, но не опустились. Контент становился просто огненным – «измена в прямом эфире», охваты взлетят до небес.
Вадим на мгновение замер. Его идеальная маска дала трещину, но он быстро взял себя в руки. Медленно поднялся, отряхнул колено и… рассмеялся. Это был тот самый смех, от которого у меня обычно начинали чесаться кулаки – покровительственный и бесконечно гадкий.
– Поля, ну прекрати, – он убрал коробочку в карман и сделал шаг ко мне, вторгаясь в моё личное пространство так уверенно, будто приватизировал его вместе с моими почками. – Кому ты врёшь? Мне или этим девочкам? Какая измена? Посмотри на себя в зеркало. Ты хоть понимаешь, что твои сто десять килограмм счастья в этом мире нужны только одному человеку? Мне. Остальные на тебя посмотрят только в том случае, если ты им перекроешь выход к шведскому столу.
В толпе кто-то робко хихикнул. Удар был точным, ниже пояса, и Вадим это знал. Он всегда умел бить по самым больным местам, прикрываясь «заботой».
– Нет, Вадим, – я постаралась, чтобы голос не дрогнул, хотя внутри всё сжалось в тугой комок обиды. – Я сказала «нет». Уходи.
– Ой, ну всё, обиделась, – он снова усмехнулся и бесцеремонно схватил меня за запястье. Хватка у него была крепкая – сказывались регулярные занятия теннисом, на которые я когда-то сама его и записала. – Пошли. У тебя просто солнечный удар и избыток кортизола в организме. Сейчас сойдём на берег, пообедаем нормально, и ты остынешь. Хватит ломать комедию перед свидетелями.
Он потянул меня к трапу с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. И тут случилось то, чего я точно не ожидала.
Вадима буквально отшвырнуло в сторону. Не вежливо отодвинуло, а именно отбросило, словно он столкнулся не с человеком, а с разогнанным буксиром. Именитый хирург пошатнулся, едва не сбив стойку с рекламными буклетами, и с изумлением уставился на того, кто встал между нами.
Это был Марк.
Он закрыл меня своим телом – широким, надёжным, но… каким-то вялым. Марк тяжело дышал, его плечи под форменной рубашкой подрагивали. Мужчина был мертвенно бледным, а на лбу и висках крупными каплями блестел пот. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон через пустыню, причём в полной экипировке.
– Руки… убрал, – прохрипел он. Голос Марка, обычно глубокий и властный, сейчас звучал так, будто он наглотался битого стекла.
Вадим, придя в себя, взвился:
– Ты кто такой вообще?! Официант? Охранник? Ты хоть знаешь, сколько стоит этот костюм?! Я на тебя в суд подам!
Марк не ответил. Он пошатнулся, и я инстинктивно подставила плечо, подныривая под его руку. Боже, Марк был горячим как доменная печь! Даже через плотную ткань рубашки я чувствовала этот обжигающий жар.
И тут до меня – дипломированного специалиста с десятилетним стажем, которая может по цвету мочки уха определить уровень гемоглобина – наконец дошло. Та ночь. Крохотная техническая площадка над мостиком. Пронизывающий морской ветер, от которого даже у меня, дамы в теле, зубы стучали. И Марк, который заснул прямо там, на расстеленном пледе…
Он же просто заболел! Простуда, переохлаждение, а я три дня страдала в каюте, изводя Жанну нытьём. Марк, судя по всему, просто валялся с лихорадкой, пытаясь не сдохнуть от пневмонии.
– Марк… – я испуганно заглянула в его глаза. Зрачки были расширены, взгляд мутный, блуждающий. – Ты же горишь!
– Всё… нормально, Полина, – он попытался выпрямиться, но я чувствовала, как его мышцы – те самые стальные мышцы, которыми я так восхищалась – сейчас дрожат от слабости. – Он тебя… обидел?
