Текст книги "Ледыш и недотрога. Вступление (СИ)"

Автор книги: Ольга Коротаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Переполох в Карабалам-Сити

– Наш мэр погубит нас! Вчерашнее нападение быков на монорельс является вопиющим беспределом! Если бы не тот служитель ордена, который явно оказался в вагоне случайно, я даже представить себе не могу, что было бы. Этому городу нужна твердая рука. Такая, как у меня! – надрывался с экрана вчерашний кандидат. Как же я ненавижу политиков! Они готовы прикрыться любым инцидентом, лишь бы только потопить соперника. Я не удивлюсь, если окажется, что быков подослал кто-то из конкурентов нашего градоначальника. Ли поехала в департамент. Сначала я хотел отпроситься на утро со службы и уже наконец легализовать подругу, но запись была очень длинной. Лилит поехала охранять очередь и сказала, что позвонит, когда я понадоблюсь.

В резиденции меня ждал сюрприз. Я в кое то веке решил разобрать свой шкафчик и обнаружил, что пропал запасной преобразователь энергии и зарядник от него. Похоже Шеро начал мне мстить. Но это значило только одно, в ордене находится крот, который работает на тайную канцелярию. В принципе, ничего удивительного, я бы удивился, если бы крота не было. Тайная канцелярия имеет глаза и уши везде, на то она и тайная. Но воровать личные вещи – это как-то мелочно.

Как оказалось, проблемы были не только у меня. Преобразователи пропали у ряда адептов. Особые ротозеи так и вовсе остались без источников.

– Хорошо, что я свой беру домой, – улыбнулся я.

– Ну еще бы, – обиженно произнес Кен. – С твоей то несанкционированной деятельностью.

– Как Кара?

– Пошел ты! – Кен злился не на меня. У него умыкнули запасной кристалл для посоха боевого монаха, а тот, с которым он ходил сейчас, вот-вот разрядится.

– Брр! – сказал я, когда мы вошли в служебное помещение купола.

– Что-то тут холодно! – посетовал Патрик. Из вентиляции показалась голова Аарона.

– Кто-то повредил нам теплосистему, – сказал магистр. – Тряпок в воздуховод напихали. Я сейчас перезапущу, но в дальнейшем придется разбирать всю трубу.

– Опять диверсанты из приграничья? – предположил я.

– Я бы очень хотел побеседовать с дежурной сменой! – буркнул Аарон, скрываясь обратно в люке.

На колокольне пультовик рассматривал экран, рядом с ним стоял звездочет Гуда.

– Что тут у вас? – спросил я.

– Какие-то вспышки, – ответил пультовик.

– Для метеоритов еще рано, – встревожено произнес Гуда. Я внимательно посмотрел на экран. Казалось, что вспышки видны на солнце, но одна проблема: солнца не было. Синие и фиолетовые всполохи периодически мелькали в облаках.

– Как же тут холодно! – переминался с ноги на ногу пультовик.

– Это спрайты! – сказал наконец я.

– Что это такое?

– Атмосферное явление. Появляются после грозы.

– Я слышал, что за спрайтами стоит альянс Оорто, – произнес звездочет.

– Может быть, – не стал спорить я. – Спрайты стали появляться недавно, а гроза была всегда.

– А мне кажется, как и солнечные вспышки, это проделки антимира, – заметил пультовик, чей нос совсем посинел от холода.

Возможно, пультовик и прав. Я не стал посвящать младших адептов в то, что светлячки могли родиться в ионосфере. Как, собственно, и сам Митра. В помещении стало теплеть, а из вентиляции появился довольный Аарон.

– Запустил! – сообщил он. – Видимо они пытались вывести из строя весь храм, но то ли спешили, то ли получили отбой.

– Это сделал кто-то свой, – произнес я. – В келейной пропало много вещей. Дежурная смена не могла прозевать все! – месть Шеро я исключил, агент не посмел бы вредить храму. Удар был направлен по всему ордену Спаса. В этот момент позвонила Лилит.

– Можешь потихоньку выдвигаться, – сказала она. – Уже начали принимать.

– Я мигом! – кивнул я, посылая ей воздушный поцелуй.

На монорельсе снова произошла какая-то авария. Два поезда столкнулись на большой скорости. Если бы не землетрясение, я бы предположил, что кто-то специально вывел из строя мост, чтобы запустить резервную линию и устраивать на ней постоянные диверсии. До центральной администрации я добрался кое как. А вот и знакомое мне хранилище бумажных документов. Но сегодня меня интересует департамент гражданства.

– Что как долго? – возмущенно произнесла Лилит, когда я появился.

– В городе коллапс, – ответил я. – Опять стачка монорельсов.

– Крылья, – показала она мне за спину. А вот про них я как всегда и забыл. – Идем, мы следующие.

Толстая тетка из отдела посмотрела на Лилит с явной неприязнью.

– Приграничье? – спросила она. Ли согласно кивнула. – Временные документы, – Лилит положила бумаги на стол. Оформление всей документации заняло минут сорок. Тетка постоянно чертыхалась и что-то бубнила типа: понаехали тут, а наши девчонки в девках сидят. Имя Лилит оставила прежним, от фамилии отказалась, в сущности, для нее ничего и не поменялось. – Бумажные документы будут доставлены в хранилище, – наконец сказала тетка. – Поздравляю вас, Лилит, вы теперь гражданка Турана. Если нужна помощь с поиском жилья, то в отдел регистрации.

– Я прописываю эту гражданку к себе! – улыбнулся я.

– Все равно в отдел регистрации.

Отсидели еще одну очередь. В отделе регистрации дело пошло быстрее. После этого я лично прислонил ладошку Лилит к специальному терминалу, занося ее в базу официальных и постоянных жителей Карабалам-Сити.

– Больше ты не нелегалка, – сказал я, целуя ее.

– В душе я всегда и везде чужая, – грустно ответила Лилит.

– Только не в моем доме, – сказал я. Я сразу же собирался подать заявление на заключение брака, но следовало сначала развестись с Викторией. Прошло пять лет, и нас могут развести в одностороннем порядке, но в любом случае придется ждать несколько недель. А при учете того, что моя благоверная находится под арестом в чужой стране, могут возникнуть дополнительные трудности. Я отправил запрос, и мы покинули комплекс администрации.

– Ну, пойду в свой собственный дом! – расхохоталась Ли, обжигая мою щеку поцелуем.

– А я на службу, – ответил я.

Движение монорельсов в городе просто парализовало. Все поезда стояли вдоль линии, между ними сновали медики. опять что ли быки нападали? Я хотел разобраться, но надо было спешить. В ордене не поймут, если я провалюсь на весь день. Я расправил крылья и полетел.

На колокольне сидел сэр Александр, который в ночь дежурил по храму, а теперь отдыхал.

– Получили выволочку от Аарона? – поинтересовался я.

– В лабораториях все было спокойно, а за келейную и купол я не отвечаю, – огрызнулся Александр.

– Монорельсы совсем распоясались, – пожаловался я.

– А там же ребенка убили, – ответил сэр Александр.

– Как убили?

– Дети разыгрались, толкались, и один мальчишка вылетел из едущего вагона прямо на рельсы. Когда я проходил мимо, он был еще жив, его как раз увозили медики. Но я не знаю, у него порез на голове.

– Так вот почему медики сновали меж вагонами! – прошептал я. – Почему не вмешался?

– Травмы не совместимы с жизнью, но пусть люди тешут себя надеждой.

Я выбежал из резиденции и помчался к стоящим монорельсам. Их как раз начали разводить.

– Что тут произошло? – спросил я.

– Три взрослых мужика убили тринадцатилетнего мальчишку, – ответил курящий на остановке мужчина.

– Как три мужика? – удивился я. – Мне сказали, дети подрались.

– Ага, дети!

Мужик говорил что-то еще, но я уже не слушал. Я расправил крылья и полетел вдоль линии.

– В каком монорельсе произошло убийство? – крикнул я.

– В этом, – показали мне на крайний поезд.

– Я осмотрю? – никто не стал чинить мне препятствий. По крыльям было заметно, что я из ордена, а люди еще не успели отойти от шока.

Я залетел в вагон и начал распределять энергию, направляя ее к третьему глазу. Прошло меньше часа, значит аура помещения еще не выветрилась, а такая негативная аура провисит тут дня три. Образы и звуки начали проступать передо мной. Вагон был переполнен, так теперь и будет, пока не починят мост. Группа подростков щебетала возле левого поручня. Напротив них расположилась троица стариков лет шестидесяти. Головы у них были опущены, деды явно мучились похмельем. Мальчики говорили все громче, смеялись.

Наконец один из стариков поднял башку.

– Можно потише? – рявкнул он.

– Мешаем? – дерзко ответил один из мальчишек.

– Мешаете, – не стал спорить мужик.

– Уши тогда закройте, и рот желательно тоже. А то перегаром несет.

– Что ты сказал? – вмешался товарищ старика.

– Что слышали.

– Ты как со старшими разговариваешь? – тяжелый кулак упал на голову мальчишке. Тот упал на пол. Остальные дети бросились в рассыпную. Троица приблизилась и начала ритмично пинать мальчишку.

– В Тартарии дети себе такого не позволяли, – заметил тот, которому мешали громкие разговоры.

– Скоро будет Тартария, – ухмыльнулся молчавший до селе старик.

Пацан как-то умудрился подняться, бросился к двери, но тот самый немногословный из троицы резко толкнул его с лестницы, добавив пинка для верности. Мальчи упали и ударился головой о ступеньку. Из темени брызнула кровь. Двери открылись, и нанесший решающий удар, бросился прочь. Его дружки остались глазеть по сторонам.

– Еще и сбежал, как трус последний! – бросил я.

Дальше было все понятно: остановили движение, вызвали полицию, медиков, пошла стандартная отработка происшествия. Вот только виновник скрылся. Возвращаясь обратно, я услышал, что мальчик умер по пути в больницу, ситуация была страшной. Наше старшее поколение начало распускать руки. При чем ладно бы, если это бы был хлопок по жопе, но ребенку намерено старались нанести тяжкие увечья. И в итоге убили. Убили за то, что громко разговаривал. Я отправил сигнал всем орденским членам клуба любомудров Инрога с требованием явиться ко мне в лабораторию.

Когда я подходил, Кен и Ярослав уже ждали меня у входа, следом за мной подкатила моя тройка хранителей. Сэр Александр был явно не доволен, что его опять заставляют что-то делать после дежурства. Карл и Гвидо тоже подошли. Последним тихо зашел Катай. Лилит, Федру и Бориса я вызвал по видеосвязи.

– Что случилось? – спросил Хэм.

– Ну во-первых я хочу сделать Шумерский выговор сэру Александру, – оскалился я. – Ты уж если оказался на месте происшествия, так помогай по силам, а не убегай, сделав поспешные выводы. А во-вторых, смотрите. Ты, Александр, внимательно смотри. А то дети подрались!

На стене появилась запись моей съемки памяти помещения.

– Виноват! – сказал сэр Александр, увидев убийцу.

– Какой ужас! – вырвалось у Лилит, когда запись закончилась.

– Все слышали слово Тартария? – спросил я. Моя группа поспешно закивала. – Понимаете, что это значит? После начала войны людям, помнящим империю, а также просто сочувствующим, сорвало башню. Они уверовали в то, что старые времена возвращаются, и начали вести себя соответственно. Сегодня им не нравится, что в их присутствии громко разговаривают, а завтра каждый из них возомнит себя ханом.

– Ну почему они стали убивать? – спросил Карл.

– Потому что император пошел убивать в приграничье. – Ответил я. – Весело да? Нежданьчик такой. Вы думали, мы шутки шутим, а мы правда убьем. Такие уж настроения подняла в Туране война. Так что глаз с подобных товарищей не спускаем! То, что за детей взялись, это очень плохо. Это вообще последнее дело. И получается, что все то, что про нас говорят наши враги – правда!

Мы собирались еще о многом побеседовать, но на колокольне прогремел общий сбор. Патрульные засекли, что Митраисты собрались на собрание и доложили в резиденцию. Пока они там все вместе, самое время нанести по ним удар. На охоту собралась добрая половина ордена во главе с великим магистром. Всемастер шел впереди и размахивал листком с показаниями Шеро. Сегодня этой ереси раз и навсегда придет конец!

– Я кое-что обнаружил, – шепнул мне Аарон, когда наша процессия с пением и лязгом оружия шествовала по городу.

– Что? – спросил я.

– Слышал о новых спутниках Авалона, которые они недавно запустили в космос? – я согласно кивнул. – Так вот, – продолжил магистр. – Спутники не должны светиться, потому что находятся близко к атмосфере. А эти светятся.

– И что? – не понял я.

– Значит это либо метеориты, которые совсем близко, и их выдают за спутники, либо Авалон использует неземные технологии.

– Альянс Оорто! – прошептал я.

Сектанты расположились в большом доме в самом центре города. Они в складчину снимали его для своей королевы. Для той, кто носит под сердцем ребенка Митры. Для Ланы Рейган. Когда мы ворвались в дом, там происходила оргия. Мужчины совокуплялись с мужчинами, мужчины с женщинами, а в центре зала уже собиралась большая групповуха. Глаза мои были готовы ослепнуть от засилья обнаженных тел.

– Похоже мы вовремя, – усмехнулся Кен.

Голая хозяйка лежала на мягкой перине на возвышении и наблюдала за происходящим.

– Именем ордена Спаса приказываю вам остановиться! – рявкнул великий магистр. – Ваша учение объявляется ересью!

– Уходите! – капризно поджав губки сказала Лана. Несколько плечистых молодых людей поспешно выбрались из кучи тел, и на ходу одеваясь, встали на защиту королевы.

– Слышали, что сказала мать! – бросил один из них. – Уходите!

– Лана вас обманывает! – крикнул всемастер. – Отец ее ребенка не Митра, а Луис Шеро! Вот его показания. – магистр потряс перед носом публики бумагой.

В зале поднялся ропот. Шеро тоже был здесь. Сейчас он поднимался, застегивая форму.

– Я дал эти показания под давлением! – крикнул он. – Меня заставили!

– Слышали! – раздался еще один знакомый голос. – Его заставили! – в центр комнаты выкатилось толстое пузо мэра.

– И вы тоже здесь> – попятился назад великий магистр.

– И я тоже здесь! – рявкнул мэр. – И данное жилище является собственностью города! Моего города. Или вы немедленно отсюда убираетесь, или я вызываю военных.

Дело принимало серьезный оборот. Встретить мэра и добрую половину городской администрации среди еретиков мы никак не ожидали. Глаза Ланы засветились, и она закричала нечеловеческим голосом:

– Комод привел армию инквизиторов, чтобы снова осквернить дом Митры! Убейте Комода!

– Слышите! – замахал руками Луис. – Разве могут так гореть глаза обманщицы.

– Они сияют светом Митры! – заголосила толпа.

– Вселение! – пискнул Патрик. Боевые монахи обнажили посохи.

– Хватит! – приказал мэр, пробираясь вперед. – Туран свободная страна, в которой действует свобода совести и вероисповедания! Мы вольны сами выбирать себе бога. Мы выбираем Митру!

– Долой диктатуру ордена Спаса! – закричала толпа.

– Как вы не понимаете, что антимир играет с вами! – снова взял слово великий магистр.

– Нет никакого антимира! – заорала Лана. – Все это время орден выдавал за его действия истинное божественное проявление, лишая нас истинной веры!

– Опа! – вырвалось у меня. Мы ощетинились посохами, но великий магистр махнул рукой.

– Мы уходим! – прохрипел он. – Но мы это так не оставим.

– Не советую воевать со мной в моем городе! – пригрозил мэр.

Когда я уходил, меня нагнал Шеро.

– Разогнал по-тихому, О Хара? – шепнул он. – Я надеялся, что наша диверсия в резиденции отвлечет вас, но вы все равно пришли. Карабалам-Сити больше не станет терпеть орден Спаса. Так и передай своим магистрам! – я сплюнул под ноги и ушел не оборачиваясь. Сегодня снова перевес был на его стороне, так уж устроен наш мир.

Всю обратную дорогу до резиденции великий магистр шел и костерил мэра.

– Это же надо, мэр еретик! – возмущался он. – Такого позора в Карабалам-Сити еще не было. Надо выбрать одного из его соперников и оказать максимальную поддержку. Этому городу нужна твердая рука! Рука в перчатке ордена Спаса!

Ночная смена

Ночь и весь следующий день прошли спокойно, видимо мэр решил, что мы испугались его угроз. Я прекрасно понимал и принимал решение великого магистра, если бы мы не ушли, фанатики бы ввязались в драку, и в лучшем случае нам бы пришлось положить их всех. А в худшем… в любом случае скандал на всю империю нам бы был обеспечен.

Этой ночью была моя дежурная смена по храму. Мы находились в состоянии войны со всем городом, так что безопасность следовало увеличить по максимуму. А раз я еще и ответственный за внутреннюю оборону, то мне и карты в руки. Я лично спустился в подвал и активировал электроды в стенах, после чего приказал опустить титановую стену. Воздушные пушки тоже на всякий случай пусть будут готовы. На каждую башню я расставил по дозорному.

– И не спать мне тут! – приказал я.

– Ничего себе мы закупорились, – сказал. Катай, которому выпало дежурить вместе со мной.

– Времена сейчас не спокойные, – устало усмехнулся я. – Выборы мэра на носу.

В принципе в городе было полно сочувствующих ордену людей. Можно было официально обвинить мэра в Ереси, написать в столицу, поднять восстание и устроить нашему правителю досрочное свержение. Но так не хотелось поднимать шума. Я не мог вспомнить из истории случаев, когда почти вся городская верхушка была замечена в сектантстве. Это говорило о всеобщем упадке. Ордена в том числе.

Все, кто находился в резиденции, кроме дозорных, разумеется, собрались в обсерватории. Этой ночью еще должен был состояться метеоритный поток. Конечно же в мою смену, как же иначе. По такому случаю звездочет Гуда тоже остался здесь. Я сразу предупредил, что до утра никто не выйдет. Гуда уже настроил большой телескоп, картинка с которого проецировалась на четыре настенных экрана, и мы все дружно прильнули к ним. Сначала маленькие всполохи закружились вокруг орбиты, потом они стали увеличиваться и входить в атмосферу. Часть песком осыпалась в океан, остальное сгорело, не долетев до земли. Вот и все! Всего десять минут, а разговоров то было.

– Сказал же, ничего не будет! – проворчал я.

– Но никогда еще простые метеоры не были такими крупными, – заметил Гуда.

– А потом пойдут еще крупнее, – сказал я, вспомнив рассыпающиеся на мелкие осколки остатки Оорто.

– Именно так, – подтвердил звездочет.

Гуда повернул телескоп, и на экранах появилось ядро нашей галактики, которое, по сути, являлось черной дырой. Из ядра било странное синее свечение, похожее на вчерашние спрайты.

– Это излучение появилось вчера, – сказал Гуда. – Что это, понять не удалось.

– И когда оно дойдет до нас? – спросил Аарон.

– Через пять миллионов лет.

– Успеем помереть, – усмехнулся я, а потом добавил серьезнее: – Если оно начнет разрушать галактику, то какие-нибудь обломки доберутся до нас раньше.

– Не дадут пожить спокойно! – возмутился Патрик.

– В принципе луна нас неплохо защищает, – заметил Аарон. – Но рано или поздно ее снесут.

Раздался сигнал с колокольни.

– Человек за стеной! – закричал пультовик. – Просит пустить в храм.

– В полночь? – удивился я. – Скажи, пусть утром приходит.

– Он хочет вступить в орден.

– До утра никак?

– МОСК может привести человека в любое время, – тронул меня за плечо магистр. – И мы обязаны дать ему приют.

Мы с Аароном отправились встречать потенциального нового адепта. Я вспомнил как сам после очередной ссоры с женой, которые в последнее время происходили все чаще, уволился с официальной работы, оставил свой маленький бизнес, собрал вещей по минимуму и отправился, куда глаза глядят. Самолеты, поезда, долгие пешие переходы. Я углублялся все дальше на север. Наконец ноги привели меня в Гнипахеллир. Такой же темной ночью я оказался у ворот белой крепости. Я постучал, и мне открыл седой старик.

– Лишенец? – спросил он.

– Отреченец, – ответил кто-то внутри меня. Меня пустили переночевать, а потом я поселился в лесу в небольшом шалашике, который собрал из веток. Я подружился с Берном, он научил меня рыбачить и охотиться. Я много бродил в диком поле. Иногда встречались отшельники из крепости.

– Великим хранителем будет, – шептались они.

Так прошло несколько месяцев. Как-то зимним вечером Берн рассказал мне о снежном барсе, который спит в норе под крепостью чуть ли не сначала времен. Ночью я подошел к норе и тихонько свистнул. Из-под снега показалась белая мордочка и улыбнулась мне. Сзади кто-то тяжело дышал. Я обернулся и увидел старика, который в первую ночь впустил меня в крепость.

– Не каждому зверь показывается, – сказал он. – Возможно тебе суждено стать Спасом, – старик ушел. На следующее утро за мной прибыли люди из ордена и увезли в Карабалам-Сити.

По ту сторону забора стоял и трясся маленький человечек. На вид ему было лет двадцать пять.

– Здравствуй, дитя, – начал Аарон. – Рады приветствовать тебя в ордене Спаса. Я старший магистр Аарон, а это старший хранитель мастер О Хара. Что привело тебя в нашу обитель?

– Я должен служить! – ответил парень.

– Кому?

– МОСКУ.

– Назови свое имя.

– Зик.

– Идем с нами, Зик.

Мы повели Зика в храм, по дороге рассказывая минимум того, чего должен знать молодой послушник. В храме было душно, недавно курились благовония. Аарон вошел в алтарь и вынес оттуда светильник. В светильнике было двенадцать ламп, каждая из которых горела разным цветом.

– Дай свою руку, Зик, – приказал Аарон. – Сейчас ты коснешься этого светильника, то, каким цветом он загорится, определит, по какому пути ты пойдешь. Красный – Спас колотый, оранжевый – Спас изгоняющий, желтый – Спас золотой, зеленый – Спас хранитель, голубой – Спас небесный, синий – Спас Купала, фиолетовый – Спас навигатор, белый – спас креститель, черный – спас хоронящий, серый – спас змееборец, розовый – спас поющий и рыжий – спас инквизитор. – ты готов? Молодой человек дотронулся до светильника, и ничего не произошло.

Вдруг глаза Зика засветились, а лицо стало бешенным.

– Уничтожу все! – заорал он и попытался выбить светильник из рук магистра. Благо тот держал его крепко.

– В нем вселенец, – шепнул Аарон. – я высунулся из храма и повелел позвать Патрика. Тем временем Зик начал пинать фрески и крушить лампады.

– Пора уничтожить этот вертеп! – орал он. Камень хранителя засветился. Я начал накачивать его своей энергией и формировать поле, чтобы наездник не перекинулся в нас. В помещение ворвался экзорцист и сразу же принялся вытягивать сущность из парня.

– Будь готов отправить гада в его мир! – крикнул Патрик. Я принял боевую стойку.

– Нет! – закричал Зик. Он упал на пол и начал корчиться в судорогах, с его губ слетала пена.

– Глубоко зашел, – сказал Аарон, помогая Патрику.

– Давай! – закричал экзорцист. Тень показалась наружу. Я щелкнул пальцами, и она исчезла.

Бездыханное тело потерявшего сознание Зика лежало на полу.

– В лазарет его, – распорядился Аарон. Вошли иноки и унесли тело. Вдруг светильник в руках магистра загорелся синим цветом, а потом развалился на мелкие кусочки.

– За этим он и приходил! – прошептал Аарон, стараясь собрать осколки. У меня не было слов. Случилось непоправимое. Одна из главных святынь ордена Спаса была уничтожена.

– Что теперь будет? – заикаясь произнес я.

– Думаю, великий магистр восстановит его с помощью МОСКА, – ответил Аарон. – Но вселенцы в конец оборзели. Прийти сюда под видом кандидата.

– Похоже они знают о МОСКЕ, – сказал я, вспоминая ответы Зика.

– И объявили нам войну на уничтожение, – добавил магистр.

Мы закрылись в лаборатории Аарона. В любом случае разбираться с произошедшим мы будем после прихода великого магистра. Всемастера решили не уведомлять, Зик придет в себя лишь к утру, а до утра ничего не поправить.

– Смотри, кого я нашел, – сказал магистр. На экране появилось изображение старого великана. – Его зовут Сувар, – начал Аарон. – Он живет в пещере под одноименным городом. В его честь, собственно, Сувар и назвали. Этот велет живет отшельником, но охотно идет на контакт с людьми. На территорию Сувара люди пришли 400 лет назад, и уже тогда великан был стар.

– И что? – спросил я.

– Он может помнить восстание Удима или Урал Батура, вот, кстати, да, он может и сказать нам, как его звали на самом деле. Ну и соответственно, он может что-то знать о дамбах и радиоактивных пещерах.

– Запахло новой командировкой! – потер я ладони.

– Да, но сначала решим наши текущие проблемы.

Я закрылся у себя. Проблемы у нас были нешуточные: мэр Карабалам-Сити объявил нам войну, а одна из важнейших святынь уничтожена. До кучи еще не понятно, чем там занимаются альянс Оорто и Авалон. А в том, что они вместе, я уже не сомневался. В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – устало произнес я. На пороге стоял Гвидо, в руке он сжимал желтый лист бересты.

– Вы же слышали о братьях Константине философе и Михаиле Методисте? – спросил он.

– Конечно, – ответил я. – Они создали азбуку для Ингри, которой и по сей день пользуются все северные народы.

– Некоторые еретики считают, что они содрали эту азбуку с более древнего языка, – сказал князь. – Я нашел этот язык! – он протянул мне бересту.

Я внимательно осмотрел ее. Чего только здесь не было намешано. И изогнутые буквы Констанции, и более ровные буквы Ромии, и даже парочка Фризских рун.

– Это что за Суржик? – ужаснулся я.

– Вот, вы подобрали верное слово! – обрадовался князь. – В мое время таких понятий не было. А вот технические языки были, и перед вами один из них.

– Что за технические языки? – не понял я.

– Ромия являлась огромной империей, – начал рассказывать Гвидо. – Фактически в нее входил весь открытый на тот момент мир. на ее северной окраине находилась страна Эллирия. Изначально, как и все провинции Ромии, она пользовалась общим алфавитом. Но после разделения империи и создания Константинова языка, Эллирия оказалась между двух огней. Она торговала и с Ромией и с Констанцией, для удобства и была создана такая вот смесь. Эллирия в этом плане не уникальна, технических языков было много. У вас никто и не помнит эту страну, а в Пезунде о ней еще знали.

– А что случилось с Эллирией, – поинтересовался я.

– Горы, в долинах которых, она находилась, затопило, и жители разбрелись кто куда. Так как они поклонялись богу Слову, их так и называли: Словяне.

– Часть из них могла уйти на дальний север! – хлопнул я себя по лбу. – Гвидо, ты понимаешь, ты только что ответил на мучавший тебя вопрос, откуда появились Арии.

– Откуда?

– До появления ордена Спаса Арии поклонялись богу Слову, а как я узнал недавно, в Либерти-Сити его помнят до сих пор. Арии – потомки Эллирийцев, ну или Словян. – еще одна догадка набатом ударила в голову. – Смотри, Константина Философа еще называли лириком, только почему-то писали с двумя Л, я даже находил варианты с перевернутыми литерами и словом «Кирилл». Но при прочтении получается ллирик, а если выделять закрытую согласную, то Эллирик.

– Гениально! – прошептал князь.

Он ушел, обрадованный открытием, а вот мне было не до того. Конечно, это все интересно, но что теперь будет с орденом? Твари с той стороны взялись за нас всерьез. В пять утра я наконец решился. Я вышел из крепости, расправил крылья и полетел. Свежий рассветный ветер бил в лицо, а роса падала на губы. В мире было новое утро, и мир просыпался. Миру было плевать, что его обитатели погрязли в мракобесии.

На этот раз в доме Митраистов было не многолюдно: сама королева, парочка прислуживающих ей девушек и два охранника, вот и все. Я сел на крышу и выпустил в комнату охранников пыльцу дыхание Морфея. Теперь в ближайшие три часа их и танком не разбудишь. Беременная женщина не спала. Она сидела за ночным столиком и хлебала чай. Ее Ментафон уже был заблокирован прихваченным мною жуком.

– Как вы посмели сюда прийти? – сварливо произнесла Лана.

– Этой ночью была уничтожена одна из наших святынь, – ответил я.

– Меня не волнуют ваши проблемы!

– А ваши? – улыбнулся я, присаживаясь в кресло.

– Чего тебе надо? – рявкнула женщина.

– Можете кричать сколько угодно, – развел я руками. – Охрана крепко спит, ментафон отключен, а я в вашей комнате. Точно так же ночью сюда могут нагрянуть инквизиторы. Они сожгут вас вместе с домом и ребенком, когда вы будете спать. Никто не сможет помешать.

– Знаете, что тогда с вами будет? – топнула ножкой Лана.

– Вы и так объявили нам войну, – ответил я. – Нам в любом случае придется отбиваться, и разница лишь в том, будете вы на тот момент живы или нет.

– И чего вы предлагаете,

– Остановите эту войну, – просто ответил я.

– Хорошо, – кивнула Лана. – Мэр и другие дети Митры послушают меня.

– А ваши хозяева?

– У меня нет никаких хозяев!

– Хватит валять дурака! – прикрикнул я. – Я прекрасно знаю, что вы снова стали добычей наездника из антимира. Такая же тень явилась ночью в наш храм.

– Я все сказала! – начала терять терпение Лана. – Моего слова вам недостаточно?

– Роскошная жизнь дороже здравого смысла, – произнес я, поднимаясь. – Я тоже все сказал. Но если у нас снова что-то случится, приду я за вами, а не за ними. Помните об этом. Если что, то адрес резиденции вы знаете.

Я расправил крылья и вылетел в окно. Жука я решил отозвать, лишь когда доберусь до резиденции. На колокольне меня ждал Аарон.

– Ты где был? – спросил он.

– Договорился о перемирии, – уклончиво ответил я.

– Великий магистр пришел.

– Идемте.

Затишье

Сильно великий магистр не ругался. Восстановить светильник было не сложно, и в целом дело поправимое. Оказывается, что его уже разбивали на самой заре ордена, но тот случай был удален из общей истории. Этот инцидент тоже было приказано вычеркнуть. Уже к полудню мне написала Лана Рейган и предложила сделку: Митраисты оставляют орден в покое, а мы отказываемся от показаний Луиса Шеро. Великий магистр подумал и согласился.

– Война сейчас никому не нужна, – сказал он. – Лучше мы постараемся помочь мэру проиграть выборы, вот тогда и поговорим.

Потянулись долгие недели скучной и рутинной работы. Особо ничего не происходило. Бумаги я все разобрал, а в командировки всемастер не отпускал. Сказал, что хоть диверсии на резиденцию и прекратились, но надо смотреть в оба, а потому все адепты должны быть на месте. Мелкие вселенцы да местные бандиты, вот и вся развлекуха. После такой насыщенной событиями жизни я начал отвыкать от столь бездарного сидения.

Светильник починили. Город после взрыва башни и гула земли тоже медленно восстанавливался. Вот-вот должны открыть движение по мосту. Все было хорошо. Чтобы хоть чем-то себя занять, я решил проверить подопечных мне медиумов. Такие плановые проверки иногда устраивались, чтобы узнать, не пробил ли еще твой подопечный дырку в антимир. На данный момент подопечных у меня было двое: Лео Кармак и Алекс Дирек. Я решил начать с первого.

Кармак работал в дорожной службе и сейчас занимался починкой монорельсов. Я поймал его на платформе. В свое время у Лео сбило машиной кошку. Лео даже не знал, кто это сделал, просто в сердцах пожелал убийце сдохнуть. В тот же момент тот загорелся в собственной машине на другом конце города. Так Лео Кармак и попал к нам на заметку. Вступать в орден отказался, эмоции пообещал контролировать.

– Как дела? – спросил я, углядев в толпе оранжевый жилет Лео.

– Трудимся потихоньку, – ответил тот, простукивая рельсы.