Текст книги "Свадьба, ведьма и упрямый бывший (СИ)"

Автор книги: Ольга Консуэло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Никогда не слышала ни о каких ведьминых цветах, – упрямо буркнула Рин.

– Конечно, не слышала, – покивала тетушка Раа. – О нем только ведьмы знают, а другим не рассказывают.

– Но зачем это всё вообще? – Рин беспомощно развела руками. – Ведьма же в этом лесу уже есть – ты.

– Мне, значит, пришла пора двигаться дальше, – пожала плечами тетушка Раа. – Я давно хотела попутешествовать в джунглях Амазонки, обменяться опытом с тамошними коллегами. Рвану на поиски приключений, раз появилась возможность.

Она улыбнулась, задорно подмигнула, и вдруг, меньше чем за минуту, из благообразной пожилой дамы с седыми волосами превратилась в рыженькую женщину лет тридцати на вид.

– А как это?.. – Рин снова не сумела подобрать правильные слова.

– А очень просто! – Помолодевшая Раа О’Ши заливисто рассмеялась. – Мне нет нужды больше выглядеть умудренной жизнью особой.

– А мне, получается, придется? – помрачнела Рин.

– Зачем? – изумленно вскинула брови Раа. – Всякая ведьма, как, впрочем, и всякая женщина в Умбре, может выглядеть так, как сама захочет.

– Ладно, с этим ясно. – Рин тяжело вздохнула. – А всё остальное? Ты уедешь, а я тут буду вместо тебя? Но я ведь ничего не умею!

– Основам я тебя научу, – успокоила её Раа. – А дальше ты уж сама – у каждой ведьмы свой путь.

Глава 3

Вот так Рин и стала ведьмой. Уволилась с работы, поселилась в этом домике в лесу, обустроив его на свой вкус, и ни о чем не жалела. Ну почти…

Впрочем, об этом думать не стоит, иначе вместо лаванды она вырастит какого-нибудь травяного монстра с опасными свойствами.

Рин допила чай, немного подзарядилась, сидя на крыльце и щурясь на солнце, и занялась последним ящиком. Когда и в нем зазеленели ростки, она поставила тару на специальный стол для рассады, над которым висели особые лампы, заменяющие солнечный свет, и с облегчением упала в любимое кресло.

Созданием амулета правды она займется завтра, на свежую голову, а сейчас, пожалуй, стоит озаботиться нарядом подружки невесты. Теоретически создать платье Рин могла бы и сама, пусть у нее бы это и заняло чуть ли не весь день. Но зачем тратить время и силы на не самое интересное для себя занятие, если есть те, вернее, та, кто возьмет на себя этот труд с удовольствием?

– Здоровьичка тебе, дева Ноирин! – радостно прочирикала коротко стриженная брюнетка с ярко-синими глазами, чей образ соткался над мультибрасом буквально через секунду после того, как Рин набрала нужный номер.

– И тебе здоровья и долгих лет жизни, Мэрид, – поприветствовала подругу сестры Рин.

– Дай угадаю: ты звонишь, чтобы я помогла тебе с платьем? – задорно подмигнула Мэрид.

– Бери круче! Я готова доверить тебе создание моего наряда целиком! – рассмеялась Рин.

– И эскиз на утверждение прислать не попросишь? – недоверчиво сощурилась Мэрид.

– Ну не до такой степени. – Рин снова рассмеялась.

Мэрид у всех вызывала какое-то радостное оживление. Даже странно было, что эту бодрую хохотушку до сих пор не прибрал к рукам какой-нибудь отличный парень.

– Ладно, нельзя получить всё сразу, – усмехнулась Мэрид. – Ну давай уже, начинай меня ругать за то, что не отговорила Кэйлу от свадьбы с гулящим лосем Браданом.

– А смысл? – пожала плечами Рин. – Да, когда я вчера получила приглашение, то ужасно разозлилась, это правда. На всех сразу: и на Кэйлу, и на родителей, и на бабулю Сэйбх, и на тебя. Ну и на Брадана, конечно.

– А сейчас уже не злишься? – усомнилась Мэрид. – Для ведьмы что-то ты уж больно отходчивая.

– О, не волнуйся! Как только подвернется случай, я это каждому из вас припомню! – состроила зверское лицо Рин.

– Но я могу рассчитывать, что, если тебе понравится созданное мной платье, меня ты из списка на страшную ведьминскую месть вычеркнешь? – с подчеркнутым испугом поинтересовалась Мэрид.

– Можешь, – благосклонно кивнула Рин. – А если серьезно, я очень надеюсь, что у Кэйлы найдется хорошее объяснение, с чего вдруг она поверила этому типчику.

– Найдется. – Мэрид вздохнула. – Я бы и сама тебе всё рассказала, но из уст Кэйлы история будет звучать намного убедительнее.

– Особенно если я прихвачу с собой амулет правды, – многозначительно поиграв бровями, добавила Рин.

– Хм… – Мэрид задумчиво потерла подбородок. – А вообще, дельная мысль! Я бы и сама не отказалась послушать, что скажет Брадан под воздействием этой штуки.

– Ты тоже сомневаешься?

– Иногда, – кивнула Мэрид. – Когда вижу их вместе, мне кажется, что он искренен, но когда просто думаю об этом, то уже не получается быть столь уверенной. Однако в любом случае это же её жизнь. Что бы кто ни говорил, Кэйла всё равно поступит так, как считает нужным.

– Вот именно! – поддакнула Рин. – Но амулет я сделаю. Пусть верность Брадана обеспечить никто не в силах, зато хотя бы будем знать, действительно ли он её любит прямо сейчас.

В итоге они с Мэрид договорились, что та пришлет несколько эскизов платья на выбор через три дня, и Рин снова отправилась подышать свежим воздухом, чтобы успокоиться – всё-таки то, что лучшая подруга Кэйлы тоже не уверена в чувствах Брадана, её не порадовало.

* * *

Рин решила поехать в Дроминир всё-таки не двадцать четвертого апреля, а двадцать пятого – общение с семействами Мерфи и О’Киф в полном составе и так непростое испытание, а уж растянутое на три дня…

Лаванду она решила везти прямо в ящиках, а вот огромную охапку клевера пришлось завязать в простыню – готового мешка нужного размера в хозяйстве ведьмы не нашлось, а создавать его было лень. И так уже с утра пришлось потратить изрядно сил на выращивание клевера. Точнее, на ускорение роста тех скромных побегов, которые проклюнулись на одной из самых солнечных полянок неподалеку.

Праздничное платье Мэрид должна была ей отдать уже на месте, поэтому Рин надела джинсы, черную футболку с надписью «Я – ведьма» и зеленую ветровку. На шею повесила амулет правды, сплетенный из омытых в лесном роднике тонких сосновых веточек, нагретых на солнце побегов вереска и красных шерстяных ниток. Немного подумала, но не стала его прятать – пусть все видят, а отвечать ли на вопросы о том, что это, она решит позже.

Рин погрузила ящики с лавандой и тюк с клевером в небольшую тележку, прицепила её к велосипеду и отправилась на встречу с родственниками, напевая песенку про Молли Мэлоун. Та как раз подходила под настроение: веселенькая мелодия и печальный финал.

Первое, что увидела Рин, когда подъехала к дому бабули Сэйбх – троих мужчин, устанавливавших свадебный тент. Заслышав треньканье велосипедного звонка, они обернулись к вновь прибывшей и радостно заулыбались. И Рин ответила им такой же широкой улыбкой: и папу, и дедушку Джилроя, и дядю Ханлея, старшего маминого брата, она была рада видеть.

– Наконец-то я могу снова обнять свою Лисичку! – прогудел папа, прижимая к широкой мускулистой груди почти три года прятавшуюся ото всех в лесу дочь.

Рин только сейчас поняла, как же ей его всё это время не хватало. На глаза навернулись слезы, в носу защипало.

– Ну-ну, Лисичка, не разводи сырость. – Папа ласково погладил её по спине. – Нет такой проблемы, с которой мы бы не смогли справиться вместе.

Он и правда так думал, Найл Мерфи, прямой и надежный человек, готовый на что угодно ради семьи. В свое время Рин еле отговорила папу «подровнять смазливое личико этому хорьку хуками справа и слева», когда Иво её бросил.

У отца в жизни вообще всё было легко и просто: хочешь – делай, не хочешь – не делай. Он ведь действительно начал знакомство с мамой с фразы: «Шикарная задница, крошка!» И шлепка по этой самой части тела.

Айлиш, коллега по работе в оранжерее, попавшая в Умбру с Земли меньше пяти лет назад, рассказывала Рин, что там сейчас за такие подкаты могли и в тюрьму посадить. Но Найл Мерфи был сыном иных времен: погибший совсем молодым от удара сорвавшейся с крана балки рабочий родился в шестидесятых годах двадцатого века и вел себя соответственно, невзирая на возможные последствия.

Орния, тогда еще О’Киф, комплимента от незнакомца не оценила. Её Тень, маленькая, но шустрая ласка, цапнула Найла за голень, прокусив ногу до крови.

– За что⁈ – возмутился рыжий здоровяк, и даже его веснушки, казалось, заполыхали от обиды.

– А нечего приличных девушек без разрешения лапать! – фыркнула Орния, гордо вздернув аккуратный носик.

– Ну извини, – покаянно развел руками Найл, а его проявившаяся Тень – некрупный ретривер – виновато замахала хвостом. – Не знал, что у вас тут всё так строго.

– Для того чтобы получить прощение, одних слов недостаточно, – с намеком протянула Орния.

– А чё еще надо? – приободрился Найл. – Мороженого? Пива? В кино?

– Начнем, пожалуй, с мороженого, – величаво кивнула Орния. – А там будет видно.

На мороженом они, разумеется, не остановились, о чем свидетельствовали тридцать семь лет счастливого брака и две дочери. Мама, правда, всё надеялась уговорить отца завести еще и сына, но тот упорно сопротивлялся. Говорил, что ему хватило пяти младших братьев, поэтому собственную семью, которой обзавелся уже в Умбре, он хочет пополнять только девчонками.

Найл и Орния Мерфи были странной парой: добродушный увалень, который, хоть и выучился на инженера, по-прежнему выглядел и вел себя как простой работяга, и стервозная утонченная дамочка, помешанная на стиле и модных штучках. И жили они отнюдь не мирно – устраивать скандалы мама любила и получала от них истинное удовольствие. Однако же оба не мыслили жизни друг без друга, что всегда поражало Рин, мечтавшую о тихой семейной гавани.

Однажды, когда ей было четырнадцать, она даже рискнула прямо спросить бабулю Сэйбх, зачем они с дедушкой Джилроем сделали себе такую среднюю дочь. Ведь и дядя Ханлей, их старший ребенок, и тетя Айне, ребенок младший, куда больше напоминали своих родителей и по внешности, и по характеру.

– Это всё твой дед. – Бабушка неодобрительно поджала губы. – Рой вечно хотел чего-то яркого и необычного. Вот и уговорил меня, когда мы стали формировать энергетическую структуру Орнии, создать ребенка, максимально непохожего на нас.

– Зачем? – поразилась юная Рин.

– Выпендривался! – припечатала бабушка.

После этого разговора Рин твердо решила, что, когда она выйдет замуж и они с мужем надумают завести детей, обязательно настоит на том, чтобы просто смешать свои энергии, а там уж – что получится, то и получится.

А теперь вот вообще выходило, что, похоже, у Кэйлы дети появятся раньше, чем у старшей сестры.

– Да ничего страшного, пап! – заверила Рин, отстраняясь. – Просто вдруг поняла, что тоже ужасно соскучилась.

Мама, услышав такие слова, непременно ввернула бы, что Рин могла в любое время приехать в Шаннон, чтобы их навестить. Папа же просто ободряюще улыбнулся и вернулся к установке шатра.

Следом к Рин подошел дедушка Джилрой. Лет через десять после того, как дети выросли, муж бабули Сэйбх заскучал в деревенской глуши и решил вспомнить молодость, которую он провел, бороздя моря и океаны.

В мире, где каждый мог создать чуть ли не всё что угодно, международная торговля не была особенно оживленной. Возили либо то, что невозможно было вырастить даже в оранжереях, вроде некоторых пряностей, либо всякие диковинные сувениры. Но и на то, и на другое спрос был хорошим: новое и оригинальное в Умбре ценилось очень высоко.

– Привез вот тебе подарочек с Гаити, – улыбнулся дедушка, щуря ярко-голубые глаза.

В отличие от бабули Сэйбх, он был уроженцем Умбры, и его родители – Элга и Грэйди О’Киф – тоже должны были приехать на свадьбу правнучки. А вот братьев или сестер у дедушки не имелось – многие пары в Умбре ограничивались одним ребенком или вообще не заводили детей. Это Рин так повезло, что у нее были и сестра, и тетя с дядей, а вот у той же Мэрид не было ни того ни другого.

– Что за подарок? – поинтересовалась Рин.

– Амулет от тамошней ведьмы. – Дедушка заговорщически подмигнул.

– От жрицы вуду? – пораженно уставилась на него Рин.

– Ага, – довольно закивал дедушка. – Отдал за него серебряный медальон с рунами, один из тех, что делает твоя бабушка.

Он протянул внучке браслет из мелких бежевых ракушек, соединенных ярко-желтой нитью, на которой были завязаны затейливые узлы.

– И что он делает? – спросила Рин, принимая подарок.

От браслета веяло незнакомой силой, тяжелой, вязкой, но не враждебной.

– Та ведьма мне не сказала, – легкомысленно пожал плечами дедушка. – Велела передать той внучке, что живет в лесу. Мол, он ей пригодится, когда придет время принимать важное решение.

Рин внимательно посмотрела на браслет, прислушалась к своим ощущениям и осознала, что – да, эта вещь определенно пригодится ей в самое ближайшее время.

Она надела браслет на левую руку рядом с мультибрасом и, поблагодарив дедушку, отправилась на поиски сестры – сделать букетики из лаванды с клевером можно будет и позже, а вот выяснить, что же там за история с Браданом, хотелось прямо сейчас.

Кэйла нашлась в доме, на кухне, вместе с остальными женщинами семьи О’Киф: мамой, бабушкой Сэйбх, прабабушкой Элгой, тетей Айне, её дочерью Делмой и женой дяди Ханлея Фионой. Все они были заняты обсуждением праздничного меню.

– А я говорю, что без черного пудинга никак нельзя! – безапелляционно вещала прабабушка.

– Фу! – скривилась Делма. – Зачем нам эта кровяная колбаса на столе? Давайте ограничимся рыбными блюдами. Они легкие и сытные.

– Ты собираешься кормить мужчин одной только рыбой⁈ – возмущенно закатила глаза прабабушка.

– Хорошо, сделаем еще и стейки, – примирительным тоном предложила Делма.

Кузина работала поваром в самом модном ресторане Шаннона «Счастливый клевер», поэтому считала себя непревзойденным экспертом в кулинарных вопросах.

– Ты можешь делать всё что угодно, а я приготовлю черный пудинг! – отрезала прабабушка. – Кроме свадебного пирога, на столе должно быть хотя бы одно настоящее ирландское блюдо!

– Ну что вы цепляетесь за эти замшелые национальные традиции? – фыркнула Делма. – Мы живем в прогрессивную эпоху мультикультурализма.

– Ты можешь жить где хочешь, а я живу в Ирландии, – не сдавалась прабабушка. – Поэтому у нас на свадьбе будет и черный пудинг, и обряд связывания рук, и кельтская арфа, и ирландская волынка! И букетики из лаванды и клевера тоже будут. Ты ведь привезла лаванду и клевер, правда, Рин?

Рин с улыбкой кивнула, отвечая на вопрос прабабушки, а потом решила еще и на словах её поддержать:

– Послушай, Делма, – сказала она. – Не вижу никакой проблемы в том, чтобы сделать и рыбные блюда, и стейки, и этот черный пудинг. Вы, я надеюсь, понимаете, что на свадьбу Кэйлы с этим Махони придет как минимум половина Дроминира?

– Вообще-то, посторонних мы не приглашали, – неуверенно протянула Кэйла.

– Да ты что, дорогая! – всплеснула руками бабушка. – На свадьбу может зайти любой сосед! С подарком, конечно, но всё-таки. Думаешь, почему я попросила Рори и Лонана снять забор на заднем дворе? Чтобы все желающие поместились.

– Так вот куда папа с кузеном пропали! – покивала Делма. – А я-то гадала!

– Я украду у вас Кэйлу ненадолго? – тоном, не подразумевающим отказа, спросила Рин.

– Конечно, милая! – с готовностью откликнулась мама.

Кэйла, в отличие от нее, энтузиазмом не пылала, но всё-таки встала и направилась вслед за сестрой, которая решила выбрать для беседы свою комнату, расположенную в мансарде.

– Рассказывай! – потребовала Рин, едва вошедшая вслед за ней сестра закрыла за собой дверь.

– Это допрос? – криво усмехнулась Кэйла.

– Не хочешь, не говори, – пожала плечами Рин. – Я у мамы спрошу. Или у Мэрид. Скажу, что сама ты ничего объяснять мне не захотела.

– А почему вообще я должна тебе что-то объяснять? – Кэйла скрестила руки на груди.

– Не должна. Ты мне вообще ничего не должна. Ни интересоваться моей жизнью, ни рассказывать о своей.

– Я просто не знала, как с тобой разговаривать! – выпалила Кэйла. – Ты ведь в курсе, что я – как мама, что ничего подобного не умею!

– Тем удивительнее, что в твоем сердце внезапно поселилась такая любовь, что дело дошло до свадьбы, – хмыкнула Рин.

– Брадан меня не привораживал, если ты об этом, – скривилась Кэйла.

– Почему ты так уверена?

– Проверялась у ведьмы, в Шанноне есть одна.

– А ко мне, значит, не пошла? Неужели подумала, что я тебе солгу, лишь бы ты не стала связываться с этим типом?

Кэйла нервно передернула плечами и призналась:

– Я боялась. Боялась увидеть, что ты изменилась, что стала совсем не такой, какой я тебя помню. Что ты больше не моя сестренка, а…

– А жуткая коварная ведьма? – продолжила за нее Рин.

– Ну я же не знаю, как на женщин влияет обретение ведьминского дара! – всплеснула руками Кэйла. – Люди про вас всякое говорят.

– Не ты ли всегда утверждала, что прежде чем судить, следует убедиться, что тебе известна вся информация?

– Можно подумать, про ведьм учебники пишут! – хмыкнула Кэйла.

– Тоже верно, – согласилась Рин. – Так ты расскажешь мне всё-таки, как там у вас закрутилось с Браданом, или мне у мамы это выяснять?

– Расскажу, – сдалась Кэйла. – Давай только присядем.

Глава 4

Они устроились на кровати, застеленной вязаным покрывалом, – еще одно увлечение бабули Сэйбх, любившей что-то делать своими руками. Сели рядом – Рин не требовалось наблюдать за мимикой сестры или смотреть ей в глаза, ведь амулет правды был при ней.

– Я, как и ты, знакома с Браданом давно, – начала Кэйла. – И в свое время он тоже пытался ко мне подкатить, но быстро отстал, когда понял, что я не настроена на отношения без обязательств.

– Пусть я этого парня и недолюбливаю, однако должна признать – излишне навязчивым он никогда не был, – откликнулась Рин.

– Ну да, – кивнула Кэйла. – А полгода назад он обратился в наше инженерное бюро и попросил, чтобы его заказом занималась именно я.

– Почему? – недоуменно вскинула брови Рин.

– Я тоже удивилась, – усмехнулась Кэйла. – Всё гадала, в чем же может быть причина. Но реальность, скажем так, сумела меня поразить. Наверное, именно с этого момента мое отношение к Дану – он предпочитает, чтобы близкие его называли именно так – стало меняться.

– Ну не тяни уже! – всплеснула руками Рин. – Что же это была за причина?

– Он был уверен, что я не буду злорадствовать, – ошарашила её ответом сестра.

– Из-за чего? Ему что, понадобился протез самого главного? – хохотнула Рин.

– Нет, но… Знаешь, то, что с ним случилось… В общем, это было совсем не смешно.

– Прости, я не хотела никого обидеть, – повинилась Рин. – Просто я даже представить себе не могу, что такое произошло с Браданом.

– Я до момента, когда он появился в моей мастерской, тоже не представляла, что подобное в Умбре в принципе возможно. Дана знатно искалечили: он практически не мог ходить и вообще с трудом двигался. Собственно, он и обратился в наше бюро за вспомогательным оборудованием. Я ему сделала нечто среднее между костылями и экзоскелетом, но, думаю, технические подробности тебя не особенно интересуют.

– Не особенно, – механически подтвердила Рин, потрясенная услышанным.

– В медицине я не сильна, так что не могу объяснить, как и что именно с ним сделали, но даже лучшие врачи не сумели исцелить его сразу. Причем не только в Шанноне, но и в Дублине. А в Лондон Дан уже не поехал – всё-таки туда надо морем идти, а ему лишний раз шевелиться было тяжело.

– Подожди, так Брадан, что – стал инвалидом?

– На какое-то время, к счастью, не навсегда. Но на восстановление ушло больше пяти месяцев. Ко мне он пришел, когда хоть как-то начал передвигаться. Сказал, что не хочет зависеть от посторонней помощи, насколько это возможно в его положении, поэтому ему требуется приспособление для облегчения ходьбы и других действий.

– Дай угадаю: кто-то расправился с ним из-за очередной подружки?

– Да. – Кэйла вздохнула. – Именно поэтому Дан и упомянул о злорадстве. Но, как ты понимаешь, все эти подробности он мне поведал далеко не сразу. Созданная мной конструкция нуждалась в перенастройке по мере того, как Дану становилось лучше. Поэтому мы с ним виделись регулярно. Сначала раз в неделю, а потом и чаще, но это уже не из-за работы.

– Знаешь, это так странно… – задумчиво протянула Рин. – Брадан, конечно, никогда не вызывал у меня симпатии, однако мне всегда казалось, что он не мог никого всерьез обидеть, потому что выбирал только тех, кто настроен на легкие, ни к чему не обязывающие отношения.

– Всё верно. Но однажды он просчитался. Связался с замужней женщиной, которая вроде бы хотела просто поразвлечься, пока её муж пропадал на работе, а та влюбилась. Бросила мужа и ушла к Дану. А Дан…

– Оказался не готов к такому, – покивала Рин.

– Он сказал, что сначала был даже и не против. Он вообще – ну ты знаешь – не из тех, кто сильно задумывается о будущем. Был. Но со временем эти отношения стали его тяготить, и он просто сбежал. Бросил свою квартирку…

– Свою «зону любви». Помню-помню.

– Да, именно так он её называл. До того случая. – Рин печально улыбнулась. – В общем, Дан уехал в Дублин, написав той женщине прощальное сообщение, что ему нужна свобода. А еще заблокировал её контакт в мультибрасе, чтобы не докучала ему жалобами и попытками вернуть.

– Ну да, решать проблемы – это не про Брадана, – не удержалась от шпильки Рин. – Проще удрать.

– В тот раз сбежать ему не удалось. Та женщина, она… – Кэйла замялась.

– Покончила с собой? – ужаснулась Рин.

– Нет-нет! – замотала головой Кэйла. – Просто впала в депрессию. Так и сидела в квартире Дана, ждала, когда он вернется. Будь дело на Земле, она бы, наверное, просто от голода умерла. Не знаю, как именно, но муж её нашел. Нашел, отвез в больницу, навещал, помогал как мог. В общем, вытащил.

– Муж её простил? – недоверчиво уточнила Рин.

– Да. Возможно, если бы она так сильно не пострадала, вышло бы иначе. А так – да, простил. И решил за нее отомстить. Дождался, когда Дан вернется-таки в Шаннон, ну и…

– И сколько этому мужу за такое дали?

– Нисколько. Дан не стал давать против него показания.

– Как это? – поразилась Рин. – О таких серьезных травмах врачи должны были и без него всё сообщить в Теневую стражу.

– Врачи и сообщили. А когда следователи пришли Дана допрашивать, он ответил, что понятия не имеет, кто бы это мог быть.

– С чего вдруг такое благородство? Пусть Брадан и не самый порядочный парень, но изувечить до такой степени – это уже слишком.

– Тот человек сказал, что делает это, чтобы Дан получил возможность как следует подумать о своем поведении. О том, как и зачем он живет.

– Тоже мне – учитель жизни! – возмутилась Рин. – Лучше бы над собой поработал, чтобы от него жена не гуляла!

– Я сказала примерно то же самое, – улыбнулась Кэйла. – Но Дан со мной не согласился. Он считает, что тот человек, пусть и столь жестоким образом, действительно помог ему.

– И в чем же? Осознать, как опасно заводить отношения с замужними женщинами?

– Нет. Понять, что на самом деле он уже устал от многочисленных романов. Что он хочет нормальную семью.

– Я бы в такое не поверила, – непримиримо заявила Рин. – Конечно, Брадан умеет быть милым, но…

– Не стоит выставлять меня доверчивой простушкой! – перебила Кэйла. – Тебя там не было! Ты не видела, не слышала и не чувствовала того, что я. Ты не можешь судить.

– Ладно-ладно! – Рин примирительно выставила ладони. – Согласна, я никогда не общалась с Браданом близко и давно его не видела. Но и ты меня пойми – мне сложно доверять этому типу.

– А тебе и не надо слепо ему доверять, – хмыкнула Кэйла. – Это ведь у тебя амулет правды на шее болтается, не так ли?

– Он самый.

– Вот и надень его завтра тоже, хоть он и не слишком подходит к нарядному платью. Пусть Дан даст брачную клятву, когда ты и твой амулет будете рядом. Ты же подружка невесты, значит, твое место будет возле меня.

– Возле тебя будет Мэрид, – из вредности возразила Рин.

– Хочешь сказать, в паре футов от объекта эта штука уже не действует? – в преувеличенном удивлении округлила глаза Кэйла.

– Действует, – буркнула Рин. – Радиус у этого амулета приличный.

– Ну вот и убедишься, что всё по-настоящему, что Дан меня любит и действительно хочет создать со мной нормальную семью.

– Хорошо! – Рин поднялась. – Давай на этом и остановимся. Ты веришь Брадану, и это правильно на самом-то деле. А я сомневаюсь, но у меня есть способ убедиться.

– Тебе нужна помощь с составлением букетиков? – спросила Кэйла, меняя тему.

– Да нет, я сама справлюсь, – покачала головой Рин. – Тем более что на них потребуется накладывать чары, чтобы не завяли раньше времени.

Лаванда и клевер так и лежали в тележке возле прислоненного к забору велосипеда. Только добравшись до них, Рин сообразила, что оставила ветровку в доме, и задумалась как лучше поступить: согреть себя магией или пойти и одеться – весенний ветерок был довольно прохладным.

Она решила всё-таки вернуться за ветровкой, но этому помешало неожиданное препятствие – прямо перед ней стоял и сиял ослепительной улыбкой… Иво Махони.

– Здравствуй! Это тебе! – бодро произнес неожиданный пришелец и протянул ей букетик из лаванды и клевера.

– У меня уже успел стащить? – сердито сузив глаза, прошипела Рин и скрестила руки на груди, давая понять, что принимать подарки от бывшего не намерена.

– Обижаешь! – Улыбка Иво стала немного напряженной. – Я специально в Шаннон ездил, в ту оранжерею, где ты раньше работала.

– В каком смысле «ездил»? – крайне не вовремя проснулось проклятое ведьминское любопытство. – Разве ты сейчас не там живешь?

– Я теперь тут живу, в Дроминире. Почти два месяца уже.

– И чего ради ты сюда приперся? – нелюбезно поинтересовалась Рин.

– К тебе. Я не могу без тебя, Лисичка. Прости меня, а?

– Чего⁈ – Рин аж подпрыгнула от возмущения. – Ты что же это, Иво Махони, всерьез полагаешь, что стоит тебе только поманить меня пальчиком, как я всё забуду и кинусь тебе на шею? Ишь ты какой! Три года прошло! Три! Раньше надо было думать, понятно? А теперь я знать тебя не желаю!

Она попыталась обойти Иво, чтобы вернуться в дом, но тот ловко поймал ведьму в объятия и прижал к своей, как была вынуждена признать Рин, по-прежнему широкой и мужественной груди.

Рин злобно пнула парня в голень и, когда бедняга дернулся от боли и немного ослабил хватку, вывернулась из его рук, выдернула букет и начала колотить Иво, куда придется, яростно выкрикивая:

– Убирайся из моей жизни, гад! Бросил так бросил! Надо же, вспомнил обо мне через три года! Думал, я тебя ждала? Думал, я по тебе скучала? И не надейся, не прощу я тебя! Ни за что не прощу!

Рин швырнула на землю остатки букета и ринулась в дом. Пулей взлетела в мансарду, ворвалась в свою комнату и рухнула на кровать, задыхаясь от слез.

Явился, надо же! Не может он без нее! А она без него – может! Цветочки еще притащил, наглый гад! И глядел глазами своими бесстыжими, словно прямо в душу глядел.

Как же больно! Будто и не было этих трех лет! Будто только вчера он… Он…

Рин впервые увидела Иво, когда тот пришел к ним в оранжерею за букетом своей маме на день рождения. Попросил бордовые розы. Жутко банально! Хотя и типично – мужчины в большинстве своем в цветах и не разбираются, считают, что чем дороже букет, тем он лучше.

Рин в тот день как раз исполняла обязанности продавца-флориста, они с коллегами занимались этим по очереди. Она дополнила розы веточками гипсофилы, рускуса и писташа, завернула в сетчатую упаковочную бумагу, белую с серебристыми нитями, завязала элегантный пышный бант, тоже белый с серебряной полосой. Получилось не только красиво, но и стильно.

Рин находила особое удовольствие в том, чтобы выполнить пожелания клиента, не пытаясь его переубедить, но при этом сделать такой букет, за который будет не стыдно.

Широкоплечий блондин многословно поблагодарил за чудесные цветы, добавив к оплате щедрые чаевые, и ушел, а Рин, слегка сожалея, что привлекательный парень не спросил ни её имени, ни идентификатора мультибраса, осталась дожидаться очередного клиента.

Однако на следующий день, уходя с работы, Рин вновь увидела пока еще незнакомца прямо возле ворот на территорию оранжерейного комплекса. И снова с букетом, только на этот раз – из лаванды и клевера. В груди вдруг вспыхнула надежда, что это – ей, что этот симпатяга специально выяснил у Айлиш, чья очередь была работать в магазине, какие цветы Рин любит.

В тот раз предчувствие не обмануло – парень, назвавшийся Иво Махони, действительно дожидался именно её.

– Махони? – нахмурилась Рин, когда он представился. – А ты, случайно, не родственник Брадана Махони?

– Это мой брат. Троюродный, – не слишком охотно объяснил Иво. И торопливо добавил: – Но мы с ним совсем не похожи!

– Очень надеюсь! – улыбнулась Рин.

Ей и правда этого хотелось – Иво ей как-то сразу понравился.

Они стали встречаться регулярно. Ходили в кино, в кафе, на прогулки, ну и в гости друг к другу тоже ходили. Сначала просто так, а потом уже и не просто.

Иво был хорош буквально во всём: и умный, и добрый, и понимающий, и при деле – он изготавливал на заказ фигурки из дерева и прочие столярные изделия, украшенные резьбой. Узоры, которые никогда не повторялись, Иво придумывал сам. И это особенно восхищало Рин – творческое начало в людях она всегда чрезвычайно ценила.

Примерно через полгода Иво познакомил её с родителями, отнесшимися к девушке сына очень тепло. А еще через пару месяцев и сама Рин решилась познакомить Иво со своей семьей.

Мама восприняла Иво с восторгом: приличный парень с серьезными намерениями – это, по её мнению, было лучшее, что могло случиться в жизни любой девушки. Папа же отнесся к потенциальному жениху более прохладно, пробурчав: «Уж больно на англичанина похож». Но и он в целом одобрил кандидатуру Иво. И даже Кэйле, не слишком озабоченной матримониальными проблемами, кавалер Рин пришелся по душе.

Всё было так чудесно! Так замечательно!

А потом Рин получила ведьминский дар…

Изначально она не планировала перебираться в лес насовсем, думала, что обучится у Раа основам, а потом уже они с Иво решат, оставаться ли в Шанноне или переезжать поближе к природе.

Рин вернулась в город, чтобы уволиться с работы и собрать вещи, которые могут понадобиться, пока она будет обучаться, ведь Раа не обязана обеспечивать бытовые потребности своей преемницы, а энергию нужно будет тратить на другое. Ну и с Иво, разумеется, надо было переговорить, предупредить его, что какое-то время Рин будет жить у ведьмы.

Она не ожидала с этой стороны никаких проблем. Вообще. Не было ни плохого предчувствия, ни беспокойства, ни волнения. И когда Иво, выслушав её рассказ, вдруг помрачнел, Рин даже не сразу осознала, что происходит что-то не то.

– О чем задумался? – спросила она, когда повисшая между ними пауза затянулась уже совсем неприлично.

– Я не уверен, что готов, – ответил Иво, отводя взгляд.