Текст книги "Роковой роман Достоевского"

Автор книги: Ольга Тарасевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Счетчик выключать не надо, – попросила она, решив, что все-таки не стоит добавлять к душевным мукам мужчины еще и материальные расходы на бензин. – А идея мне нравится. Я в Питер давно приезжала, еще когда в школе училась. Первый раз вырвалась из-под опеки родителей. Мне тогда было не до истории. Помню, мучительно соображала, кого из двух мальчиков выбрать. Один страстно смотрел на меня. На второго хотелось страстно смотреть мне.

– И кого же вы выбрали? – оживился водитель.

– А? Что? – Лика мгновенно позабыла о предыдущем разговоре. Какая красота за окошком! – Потом…

Невский. Не такой уж и широкий. Та же реклама, что и в Москве, те же книжные магазины, бутики, рестораны. К современному антуражу привыкаешь быстро и, кажется, совсем не обращаешь на него внимания. Но только здесь почему-то бигборды и вывески болезненно режут глаз, и хочется убрать их быстрее. Чтобы не нарушалась идеальная панорама проспекта, который все видел, все помнит. Блеск и нищету Российской империи. Царские кареты и влюбленных поэтов. Модниц, изучающих витрины, простых мужиков, восхищенно глазеющих на модниц…

Ровные площади – и вода. Золотистые купола и шпили соборов – и вода. Памятники, скверы, шумные улицы, тихие переулки, величественные дворцы – все увито водой, перепоясанной мостами. Только стрелка Васильевского острова свободна. Кажется, еще секунда – и насыпь сорвется в бескрайние синие волны, устремится вперед, уплывет огромным величественным кораблем.

Свобода, полет, позолота, гордость, ничтожность, величие…

Лика пыталась мысленно охарактеризовать проносящиеся за окном картины. И мучилась оттого, что слова слишком тусклы для описания судорожно бьющейся в тисках гранитной набережной Невы, и давящей угрозы Медного всадника, и разноцветных маковок грустного, великого храма Спаса на Крови.

Водитель тронул ее, оглушенную, влюбленную и недоумевающую, за плечо.

– Мы приехали. Половина одиннадцатого, не слишком рано?

– Нормально. – Лика достала портмоне, вытащила купюры. – Возьмите. Да берите же! Спасибо вам большое! Я не очень хорошо помню первую экскурсию по Питеру. Но сегодняшняя была просто великолепна.

Прокуратура располагалась в старинном здании, источенном прошлыми веками и современной бедностью бюджета. Подергав черную железную дверь, Лика с удивлением убедилась: закрыто. Активная эксплуатация кнопки звонка не возымела ровным счетом никакого эффекта.

«Колотить в дверь ногой или кричать: „Следователь Гаврилов, выходи, выходи, подлый трус“?» – прикидывала Лика.

Она мысленно храбрилась, но настроение стремительно пикировало вниз. А после звонка Ирины, сонным голосом отчитавшей ускользнувший из-под опеки объект, на душе стало совсем тоскливо. Вронская присела на корточки, прислонилась спиной к двери и начала себя жалеть.

Удар дверью по позвоночнику добавил еще один повод для жалости, но Лика, потирая ушибленную спину, поприветствовала вышедшего мужчину жизнерадостным:

– Здравствуйте!

Придержав норовившую захлопнуться дверь, она быстро проскользнула внутрь и замерла.

Что ожидаешь увидеть внутри такого заведения? Холл, дежурного. Да что угодно, только не уходящую ввысь крутую лестницу, вверху которой виднеется огромный оконный проем, совершенно лишенный стекол.

– Нормальная здесь архитектура, оригинальная, – бормотала под нос Вронская, с пыхтением штурмуя очередную порцию ступенек.

Новая дверь, родная сестра входной, повергла ее в отчаяние. Но вела она себя на порядок приличнее, распахнулась после первой же дребезжащей трели.

Суровое, явно повышенной бдительности лицо оторвавшегося от кроссворда стража порядка не внушило Вронской доверия. Поэтому она, покопавшись в сумочке, извлекла журналистское удостоверение. И, давая мысленную установку охраннику не обращать внимания на просроченную дату, уверенно затараторила:

– Напомните, какой кабинет у Гаврилова? У вас звонок внизу не работает, возмутительно! Если гражданин хочет обратиться к следователю, то ведь в прямом смысле слова не достучится!

– Да звонок всего пару часов как сломался, – растерялся парень. – А кабинет пятый, в конце коридора.

Зябко поеживаясь – подпираемые рядами колонн высоченные серые потолки с мутными разводами не оставляли помещению шанса прогреться, – Вронская дошла до кабинета с табличкой «Следователь Гаврилов Валентин Николаевич» и разочарованно охнула.

Опять двадцать пять, закрыто. Она опустилась на скамейку рядом с женщиной, нервно крутящей в руках пачку сигарет, расстегнула молнию сумочки.

Итак, вчерашние распечатки статей, сделанные в интернет-кафе. Вот статья Артура Крылова, та самая. Судя по обилию публикаций, Крылов был трудоголиком, почти в каждом номере – полосная статья-расследование, а ведь готовить такие тексты ой как непросто. Но этот материал, «Маменькин сынок», особенный. В нем речь идет о музыканте Владе Резникове. Симпатичный бойфренд Веры, оказывается, уже довольно успешный певец. И Артур каким-то образом раскопал невероятную историю. Он выяснил, что несколько лет назад Влад на своем автомобиле сбил человека. Жертва наезда скончалась на месте. А музыкант, нимало не заботясь судьбой несчастного, спокойно поддал газку и укатил себе. Дескать, «маменькин сынок» не сомневался, что высокопоставленные поклонники популярной Татьяны Резниковой помогут ему выпутаться из любой истории. Но если не найдут виновника ДТП – тем лучше, меньше проблем… С момента публикации прошло больше полугода, однако опровержения этого материала в «Желтой газете» так и не вышло. Следовательно, в суд Резников не подавал. А почему не подавал? Видимо, знал, что у Крылова есть фактура, доказывающая его виновность. И вырисовывается следующая схема развития событий. Влад выжидает какое-то время, а потом мстит журналисту. Презентация для этих целей подходит отлично – множество народа, фуршет, все хмелеют и уже не обращают друг на друга внимания.

Скорее всего, он все спланировал заранее. График пиар-мероприятий в Питере давно разместили на сайте издательства. Так что у Влада была возможность все просчитать, выманить Крылова, подготовить себе алиби. Но ему вдобавок еще и подфартило! Невероятное, потрясающе выгодное стечение обстоятельств. Книгу с таким сюжетом редактор отправила бы на доработку, и правильно бы сделала. Но реальная жизнь – тот еще сценарист, ей не важно, правдоподобно или нет выглядит развитие событий. Цепочка случайностей, ведущая Резникова прямо к цели… Прыткий ребенок спалил волосы, подруга-парикмахерша делала прическу, и вот якобы совершенно случайно Резников оказывается на презентации. «Какая месть, гражданин начальник? Я просто пришел пообщаться со своей любимой писательницей, – скажет он следователю. – Да, Крылов писал про меня гадости. Но я знать не знаю, почему мы оказались в одно и то же время в одном и том же месте». И все это будет неправдой. На презентацию Влад напрашивался так, будто там медом намазано. А книг не читал, ни одной. И лицо у него было на презентации странное, очень взволнованное. И в арке вчера вечером поджидал именно он. Если не дать по голове, чтобы заставить умолкнуть навечно, так, по крайней мере, попытаться наврать с три короба или договориться.

«Вот примерно так я скажу Гаврилову», – решила Лика, засовывая распечатки обратно в сумочку.

Один из листков спикировал на пол, сидевшая рядом женщина нагнулась его поднять.

– Откуда у вас статья Артура? – воскликнула она. А потом оттянула уголки глаз к вискам и тихо сказала: – Ничего не понимаю. У вас лицо как на фотке с пресс-релиза. Вронская, что ли?

Лика, понимая, что добрых полчаса просидела рядом с коллегой Крылова, кивнула. И уже собиралась задать массу вопросов, но в коридоре зазвучали шаги, а собеседница прошипела:

– Вот мудила пьяный, сейчас я ему все в глаза выскажу!

Опешив, Лика изумленно наблюдала за журналисткой. Она подлетела к Гаврилову и закричала:

– Никакой сотрудник ФСБ к нам в редакцию не приходил! Я уточнила по своим каналам, нет там такого Александра Голицына и не было никогда! В редакции появился совершенно посторонний человек, понимаете?! Удостоверение липовое сейчас сварганить не проблема. Он пришел, чмо недобитое, специально, чтобы Кирилла подставить!

– Дамочка, угомонитесь, по-хорошему вас прошу. – Следователь брезгливо поморщился. – В рабочем кабинете изъято не абы что, а конкретное вещественное доказательство. Препарат обнаружен в футляре, где хранились карты памяти для фотоаппарата. Я отдал его на экспертизу. Яд мы нашли или нет, эксперты разберутся. Но уже сейчас криминалист четко сказал – снятые с футляра отпечатки принадлежат Матюшину. Так что, дорогая вы моя Галя, фотограф ваш сидел, сидит и будет сидеть!

– Я вам не дорогая! – взвилась женщина.

Следователь криво усмехнулся:

– Дешевка, что ли?

– Хамло!

Вронская, демонстративно покашляв, вскочила со скамейки. И затараторила:

– Валентин Николаевич, здравствуйте! Мы с вами вчера разговаривали. Лика Вронская, если помните. Мне стали известны обстоятельства, которые помогут вам в расследовании.

– Говорите.

Лика растерялась:

– Что, здесь? В коридоре? А протокол? Ну ладно, хорошо…

То есть ничего хорошего в общем-то не было. Выражение одутловатого, излишне румяного лица следователя лучше всяких слов говорило о том, что излагаемая информация его не волнует совершенно. А тут еще и журналистка, услышав про подозрения в адрес Влада Резникова, бесцеремонно пихнула следователя в бок и заорала:

– Действительно, что это мы все в коридоре да на ногах. Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Писательница, журналистка московская! А вы ее в коридоре морозите! Она ведь домой приедет и всю правду о вас напишет, а тираж у «Ведомостей» знаете какой? Видите, видите, это все Резников! Артур прищемил ему хвост, и тот решил посчитаться. При чем тут Кирилл?!

– Знаете, дамочки, вы не на пугливого напали, – заявил Гаврилов, выхватывая из рук Вронской ксерокопии статьи. – Я ознакомлюсь с материалами. И в случае необходимости с вами свяжусь.

Он резво открыл дверь кабинета, оттолкнул своих собеседниц и мгновенно заперся изнутри.

Коллега Артура заколотила в дверь кулаком, а Вронская опустилась на скамейку и изумленно воскликнула:

– Но он даже не потрудился оформить мои показания! Вот псих…

* * *

Писать на КПК неудобно. Экранчик маленький, никакого сравнения с ноутовским, не говоря уже о полноценном ЖК-мониторе. Клавиатуры тоже нет. То есть теоретически она есть, можно подключить. Но когда ребята показали, как она выглядит в реале, то стало понятно: все, что пишут в инете о ее преимуществах, – лажа полная. Один черт, что «зубочисткой» в КПК тыкать, что пытаться попасть пальцами по крошечным кнопочкам. Нет никакого смысла тратить лишнюю сотку баксов на совершенно бесполезную «клаву».

«Вчера на книжной ярмарке случилось чрезвычайное происшествие. Трагически погиб корреспондент „Желтой газеты“ Артур Крылов…»

Леша прочитал набранный текст и удовлетворенно кивнул. Начало есть! И, кажется, получается довольно связно. Конечно, пишет он медленно. «Зубочисткой» быстрее не получается. Но ничего. Покупателей днем мало, к окончанию работы он вполне успеет набрать текст. А уж вечером, с домашнего компьютера, сделает рассылку для всех питерских и московских газет. После чего… Да, план классный. Главное – отправлять инфу через прокси-сервер. И еще придумать пару хитрых технических штук. Тогда точно никто ни о чем не догадается и ни за что его не просчитает.

– Лешик, ты чего там делаешь? – поинтересовался Валерий Петрович, расставляя на прилавке новые книги. – Пишешь, что ли, чего-то? Даже плеер не слушаешь. Что такое?

– У меня здесь игрушка, – краснея, пробормотал Леша.

Дядя Валера, конечно, неплохой мужик, но посвящать его в подробности плана уж никак не следует. Надо бы перевести разговор на какую-нибудь нейтральную тему. И отодвинуть стул от греха подальше, еще прочитает случайно и все поймет. Он дядька головастый, как-никак не простой продавец, а хозяин точки.

– А что Татьяна ваша, все болеет? – спросил Леша и приподнялся. Сейчас он сделает вид, что поправляет книги. А потом переместится в дальний угол и стульчик прихватит.

Савельев грустно кивнул седой головой:

– Болеет, совсем расхворалась. Врача сразу не вызвали, и вот итог. В больницу положили. Правда, на днях обещают выписать. И это радует. Мне спокойнее, когда за сестрой могу весь день присматривать.

Леша хитро улыбнулся:

– А вы не грустите. Хотите, я вам детективы со своего лотка порекомендую?

– Издеваешься, – вздохнул Валерий Петрович, ровняя стопки книг. И замер. – Подожди, посмотри вон туда! Рядом с музыкальной точкой, видишь?

На точке, торгующей музыкальными дисками, все было как обычно. Хриплым голосом пела Катя Огонек, продавец Васька кокетничал с симпатичной соседкой. И по его довольно ухмыляющейся физиономии было понятно, что дело у ребят на мази. Ну, по крайней мере Васек сто пудов на что-то рассчитывает.

– А что такое? – без особого энтузиазма поинтересовался Леша. Повернувшись к соседу, он охнул: – Вот это жесть! Дядя Валера, да вы белый как бумага! Что, сердце? У Светы коробка с лекарствами где-то под прилавком, гляньте!

Савельев вытер платком лоб и нагнулся вниз.

– Не вижу ничего похожего. Сам не найду, или она с собой их забрала… Ладно, уже легче. Понимаешь, Лешик, там опять стоял тот странный мужчина.

– В сером пальто, загорелый? – спросил Леша срывающимся голосом. Ему на секунду стало нестерпимо страшно.

– Знаешь, кажется, он был одет иначе. Наверное, показалось. После вчерашнего все, что угодно, привидится.

Леша согласился. Действительно, каша заварилась не по-детски. И еще неизвестно, чем все это закончится. Тем важнее попытаться направить развитие ситуации в нужное русло…

Убедившись, что с дядей Валерой все в порядке – разбирает новые книги, Леша опустился на стул и снова достал КПК…

* * *

...

Из Живого Журнала Helen

Тема: раздвоение личности

Настроение: depressed

Музыка: Земфира, «Мы разбиваемся»

Доступ: только мне (личное)

У меня две жизни. И я еще существую только потому, что между ними стена из плотного слоя времени. Стена – мое спасение. Она четко разделяет двух Элен. Мне нравятся обе. Но лучше этим девчонкам не встречаться. Otherwise, we’ll not be able to avoid a disaster.[35]35
  Иначе катастрофы не избежать ( англ. ).


[Закрыть]

Элен-дневная – расчетливая карьеристка. Утром я совершенно забываю о том, что у меня имееццо богатый муж. И, как следствие, – карточка с неограниченным кредитом. Все-таки моя маман при всей своей наивности дала мне, я считаю, правильные установки. В этой жизни действительно можно рассчитывать только на себя. Big money comes, big money goes.[36]36
  Большие деньги как приходят, так и уходят ( англ. ).


[Закрыть] Фортуна непостоянна. Только твои собственные навыки, знания и умения – категория относительно неизменная и надежная. К тому же это ведь круто забирает – учиться, самосовершенствоваться, ставить перед собой высокие цели и их добиваться.

В университете я – сама собранность и деловитость. Не прогуливаю лекции, хожу на все семинары. Переводческая «халтура» – отлично. Высоченная стопка книг, все эти лексика, стилистика, особенности перевода – здорово. Зачеты и экзамены один за другим – и это к лучшему. Мне все по силам. Мой любимый иглиш нон-стоп – это неописуемый драйв.

Клубничный коктейль из «Макдоналдса», толстая книжка манга,[37]37
  Японские комиксы.


[Закрыть] фотки подружек, сделанные во время ролевых игр… Мои дневные радости. Этой Элен двадцать. Она ловит кайф, если ставит препода в тупик. И когда украдкой читает на ненужной лекции свежий номер «Cosmo» или новый детектив.

Элен-ночная – старая, опытная порочная тварь. Может, когда-нибудь она даже напишет книшшку, в которой расскажет про самый опасный наркотик. От героиновой или кокаиновой зависимости вылечиться трудно, но можно. Секс за гранью – та еще дурь, разъедает мозг быстро и навсегда.

Я помню тот вечер, когда Витя впервые привел меня в свингер-клуб. Мы расположились перед огромным, во всю стену стеклом, отделявшим нас от спальни с большой кроватью. Я тупо смотрела на клубки сладострастно извивающихся тел. And I just couldn’t make out how it possibly could go on.[38]38
  И никак не могла понять, как все это может происходить ( англ. ).


[Закрыть] Неужели женам не больно оттого, что их мужья занимаются сексом с другими женщинами? Почему мужей заводит вид собственной супруги, постанывающей от чужих ласк? Женщина целует женщину, мужчина делает минет мужчине. И это видят все, кто присутствует в спальне, те, кто находится за стеклом! Ну, полный отстой, ага.

I got sick of it.[39]39
  Меня затошнило ( англ. ).


[Закрыть] Происходящее в клубе шокировало с точки зрения морали. К тому же это было на редкость мерзким зрелищем. Ведущие себя как порно-актеры люди все-таки не актеры. Целлюлитные бедра, пивные животики. Брр, какое дерьмо.

– Давай уедем, – предложил муж.

Мне не пришлось повторять дважды. Мы вернулись домой, и я долго пыталась согреться в горячем душе. Или отмыться от увиденного? А потом в ванную зашел Виктор. Мой муж – потрясающий любовник, нежный, жестокий, жадный. Я очень часто не осознаю, что происходит, потому что глаза и мозг отключаются. Предвкушая очередное безумие, я прислонилась спиной к стене кабины, и… А если там не стена, а тоже мужское тело? Жадные поцелуи, бесстыдные руки? А потом… Короче, меня конкретно торкнуло. Таких оргазмов у меня никогда не было. Неделю мы совершенно не высыпались. А затем я, сгорая от стыда, попросила отвезти меня в клуб.

Просто точно пойму – мерзость. Просто попробую увидеть все не через стекло. Просто поцелую женщину, один раз. Поласкаю ее – только узнаю, что чувствует Виктор, прикасаясь ко мне…

Я никогда не употребляла наркотики. Но, думаю, так «подсевшие» убеждают себя: последняя инъекция, и все. Секс хуже наркоты, потому что от наркотиков организм рано или поздно рассыпается. Увеличивать дозу до бесконечности нельзя. С сексом по-другому, фантазия безгранична. Первым исчезает стыд, потом – ревность. Всего через пару месяцев посещения клуба мне уже нравилось угадывать, с кем я занимаюсь сексом. Женщины целовали моего мужа, а я… я получала от этого реальный кайф! Почему?.. Попытаюсь объяснить, хотя это и напряжно…

Наверное, можно избавиться от ревности и разрешить чужим рукам скользить по телу любимого человека. Но это все равно твой любимый, и его член, и его попа, и его крики, знакомые, изученные, дорогие, они все-таки в каком-то смысле твои . Собственнические инстинкты перекрывают дыхание, но… его оргазм и твой оргазм тоже, очень сильный, ослепительно-яркий…

Такого никогда не испытаешь вдвоем, супружеская спальня – хрущевка, свободный секс – шикарный дворец. Жить можно и там, и там, но где лучше? И каково после дворца возвращаться в унылую хрущевку?

И все же я была готова вернуться. I became afraid of myself.[40]40
  Я стала себя бояться ( англ .).


[Закрыть] Во время садомазохистской вечеринки один из мужчин увлекся, у какой-то девушки потекла кровь, а во мне взорвался такой фейерверк… Что мне понадобится видеть потом? Иголки под ногтями, клочки кожи, свисающие с исхлестанных ягодиц, проколотые соски?

I need to stop.[41]41
  Мне нужно остановиться ( англ. ).


[Закрыть] Это Виктор во всем виноват, он старше и должен был быть умнее. Я ненавижу себя, его, все на свете.

Я хотела остановиться, и у меня ничего не получалось…

Элен-ночная оказалась сильнее Элен-дневной. Я разглядывала в зеркале свое лицо, и мне становилось дурно. По-прежнему молода и красива. Никаких намеков на обозначенные носогубные складки, как у начинающих увядать тридцатилетних. Разумеется, ни следа сорокалетней паутины старости, где в сетке морщин различимы и увеличенные поры, и мешки под глазами, и вечно унылые губы. Я отлично выгляжу, изредка моя мордашка даже появляется в глянцевых журналах. Не на обложках, конечно, которые очень часто оплачены друзьями беспечно улыбающихся девочек. А на иллюстрационных снимках, которые, при видимой непринужденности, долго и муторно снимаются в студии. Everything seems all right, but this look…[42]42
  Все вроде бы в порядке, но этот взгляд… ( англ. )


[Закрыть] В нем отражаются обнаженные тела, и плетки, и фаллоимитаторы. Мои любимые тушь от Lancome и тени от Dior здесь бесполезны. Такое нельзя исправить мейк-апом. Только умелые руки «косметички» каким-то чудом ненадолго словно смывают покрывающий меня толстый слой грязи. Поэтому я часто хожу к косметологу. И еще никогда днем не смотрюсь в зеркало.

Моим двум девчонкам незачем встречаться, они сожрут друг друга.

Но вот это все же произошло. Я не хотела! И никогда не стала бы слушать новый альбом Земфиры, закачанный в чужой i-Pod.

Но я не знала. Упала, разбилась. Соломки под рукой, как это всегда, наверное, бывает в таких случаях, не оказалось…

Она пела про Кирилла.

 
Мальчик бежит по дороге, сшибая столбы.
Непослушные ноги ему говорят…
 

Я всегда мысленно называла его мальчиком. Не парнем, а мальчиком, хотя он старше. Эти сияющие глаза, чистые, как у ребенка. И он не ходил – летал по улицам. Через окно кафешки я наблюдала, как он мчится на свидание. Длинные ноги мелькают быстро-быстро. Прохожие удивленно оглядываются вслед этой каланче, несущейся не разбирая дороги.

Мимо дождей, фонарей, мимо снов и бессонниц, быстрее, чтоб не опоздать, и запомниться, жадно глотая улыбки людей…

Откуда Зема это знает? Любая улыбка отражалась на лице Кирилла, он вспыхивал, загорался, светился.

Сотри меня. Смотри в меня. Останься. Прости меня…

Кирилл, я хочу вернуться. Сотри мою память, мою болезнь, всю меня, ну, пожалуйста!

А еще Земфира пела про Виктора, про меня, про наши попытки взлететь, стремительно скатываясь вниз.

По условиям жизни в этой задаче два неизвестных.

Они очень устали, долго искали что-то такое.

Это больше, чем мысли, но меньше, чем сердце, так интересно…

Интересно до боязни собственных желаний, неконтролируемых поступков. Ждешь утра, как новой жизни. И вот первые лучи света наконец пробираются в спальню – как душ, как исцеление. В их тепле кажется, что хватит сил не превращаться в животное. Но это только кажется.

В клубе готовились к незабываемому зрелищу. Смерть всегда незабываема. Голодных девчонок без роду без племени, занимающихся проституцией, хватает. Ей, конечно же, сначала ничего не скажут. А потом будет просто поздно…

– Я очень жду этой ночи, – возбужденно шептал мой муж. – Все будет по-настоящему, представляешь?

The most terrible was that I was waiting, too…[43]43
  Самое страшное, что я тоже ждала… ( англ. )


[Закрыть] И знала, что буду отказываться. И что потом все равно не устою.

Убить живущее во мне животное. Раньше, чем оно убьет меня. Нам предстоит погибнуть вместе.

Земфира пела про меня:

 
Строчки летели вниз, матом ругались дворники.
Я выбирала жизнь, стоя на подоконнике…
 

У нас пентхаус над шестнадцатым этажом. Маленькие машинки, щуплые фигурки людей, кляксы фонарей. Вниз смотреть страшно. И тогда я увидела небо. Оно было черно-оранжевым. Точно таким же, как в ту ночь, когда мы с Кириллом забрались на крышу какого-то дома. Мой мальчик щелкал камерой, восхищался панорамой вечернего Питера. А я не могла оторвать глаз от неба, рыжего, свободного. Небо не изменилось. Изменилась я, и только Витя в этом виноват.

Я выбрала свою жизнь. И его смерть, потому что Элен-ночная перестанет меня мучить только тогда, когда мой муж исчезнет.

Прогулка по подоконнику не привела на тот свет. Но я простудилась и две недели провалялась в больнице.

Потом Виктор стал осторожно предлагать поехать в клуб. Я выпендривалась, придумывала то один предлог для отказа, то другой. Но желания это делать оставалось все меньше. Мое тело сгорало без привычного допинга, а у Вити начались проблемы с эрекцией. Надо было быстрее все заканчивать. Потому что еще немного – и я попаду в новый круг самого сладкого ада…

Хриплый голос Земфиры перепутал моих Элен. Появилась ночная и посмотрела на подругу, всучившую свой i-Pod, таким взглядом, что однокурсница покраснела.

Я быстро вернула ей плеер и, не дожидаясь окончания пары, сбежала домой. Не хватало еще шокировать родную альма-матер!

Мой муж уже давно заработал себе возможность не торчать в офисе с утра до ночи. Крутой буржуй. Если у него нет встреч и переговоров, то к двум часам он, как правило, уже дома. Переодевается, едет в фитнес-центр или ложится вздремнуть. Я зашла в его кабинет и поняла: Виктор на тренировке. Костюм от Армани валяется в кресле, через не до конца придвинутую дверцу шкафа виднеется разворошенная стопка спортивных маек.

Его ноутбук пискнул, переходя в спящий режим. И я помчалась к письменному столу. В компьютерах у нас ведь строго запароленная privacy.[44]44
  Частная жизнь ( англ. ).


[Закрыть] Я понятия не имею, по каким сайтам бродит муж. Он ничего не знает о моем ЖЖ. Как только я переехала к Вите, он купил мне гламурненький ноутик и дал понять, что его комп юзать не следует. И вот надо же, как мне поперло! Сейчас узнаем, что же там такого секретного?

Так, папка с фильмами. Кажется, я знаю их сюжеты. И теперь меня, бо-ольшую деффачку, этим не удивить.

Фотографии. Мли-и-н… До такой мерзости мы еще не дошли, но кто знает. Аппетит приходит во время еды. Может, со временем и понравиццо.

А что у него в «избранном»? Хм, новостные сайты, почтовые серверы, поисковики, экономическая аналитика и бизнес-издания. Ничего такого, что следовало бы прятать. Но это же мужчины. Кажется, их хлебом не корми, дай поиграть в маскирующегося от врагов шпиона.

Или мой муж все-таки что-то скрывает? «Журнал» вычищен вплоть до сегодняшних посещений, а ведь комп включался…

Я решила проверить, что Виктор разыскивает в поисковике. Параметр последнего поиска оказался лаконичным: «Артур Крылов».

Конечно. Убийцу всегда тянет на место преступления…

Когда на книжной ярмарке мне показалось, что я увидела мелькнувшую в дверном проеме фигуру мужа, то решила: галлюцинации. Ведь рядом Кирилл, и я пьянею от прошлого. Мы не сказали друг другу ни слова. И это было важнее любых слов… Но все-таки надо проверить, Витя, не Витя? Я демонстративно повернулась к двери спиной. И вытащила из сумочки пудреницу. В овальном зеркале все было отчетливо видно. Мой муж действительно находился здесь, уже успел пройти в помещение, отделенное от зала коридором. То ли склад, то ли подсобка. Я разглядела горы книг. И смертельный приговор в его глазах…

Решила: он все узнал про Кирилла. Хотя я никогда не рассказывала ему про своего мальчика. Но вокруг ведь полно падонкаф. Я боялась, что он разберется с бывшим бойфрендом. А он приревновал к совершенно другому парню. Невозможность проконтролировать хотя бы маленькую часть моей жизни всегда приводит Виктора в бешенство. Как-то он чуть не прибил однокурсника, подвозившего меня домой. Однокурсника я успела спасти, объяснив своему ревнивцу, что нет повода превращаться в Отелло. А Крылова спасти не успела…

Поисковик выдавал целую кучу ссылок. Но моего мужа заинтересовала всего одна: «Неизвестный роман Федора Достоевского?»

Я кликнула по ней и выпала в осадок. Неужели он убил Артура не из-за ревности? Хотя да, Виктор действительно обожает Достоевского. И говорит, что этот писатель на порядок круче де Сада…