Текст книги "Предел совершенства (СИ)"
Автор книги: Ольга Черных
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Ты им нравишься, не говори глупостей. Они прекрасно понимают твоё состояние, – попытался убедить Ник. Почему он во всём пытается меня оправдать? Он до сих пор любит меня… – Только объясни мне, почему ты заплакала?
– Когда ты говорил про создание ЭО, я вспомнила наш с тобой последний разговор…
– Серьёзно? Я часто думал об этом, пытался понять, что сделал не так, жалел, что рассказал тебе правду…
– Ты всё правильно сделал. А я… Если бы не моё любопытство, мы бы здесь не оказались. У нас дома были дела поважнее, – сказала я, и Ник заулыбался.
– Какие дела? Например, подарить моим родителям внуков? – Ник сейчас шутит или как?
– Ты сейчас пользуешься моим нестабильным состоянием, Николас! – ему нравится, когда я его называю полным именем, поэтому он не воспринял мою претензию всерьёз. – Я вообще-то помню, что мы жили не вместе, а раздельно. О чём ты говоришь!
– Всё к этому шло, – напомнил Ник. Раньше мы могли спорить часами и при этом умудрялись не поругаться. – Рано или поздно у нас появятся дети. Ведь так?
– Почему ты раньше не рассказал мне правду? Мы бы уже давно оказались дома, – я хотела сказать «у нас дома», но решила не задевать Ника за живое.
Он стал извиняться и говорить, что не мог рассказать из-за договора о неразглашении, что не знал, какие будут последствия. Он извинялся за то, что я так долго была здесь одна, пока он ел пиццу у себя дома и работал в офисе. Я почти не слышала его слов, потому что наполовину спала, закинув ноги ему на живот.
– Прекрати извиняться. У нас будут дети, если ты из-за этого так переживаешь, – успокоила я Ника и перед тем как заснула, увидела его озадаченное лицо…
Ник гладил меня по голове, когда я спала, если это мне не приснилось… Ещё я увидела во сне наше последнее свидание. В тот вечер он открыл мне тайну, из-за которой мы оба оказались здесь. Всё могло сложиться по-другому, но мы преодолеем все трудности на нашем пути. Я помню, как влюбилась в него. Это произошло не сразу, постепенно, но уверенно. Сегодня я влюбилась в него снова.
Пока я не открыла глаза, решила ещё раз прокрутить в голове то приятное воспоминание.
Мы отмечали два года наших отношений. Ник устроил мне свидание у себя в студии. Расставил свечи, включил приятную музыку и принёс вкусные роллы с вином. Мы ели на полу, сидя на плюшевых подушках возле моего любимого окна. На улице уже было темно, и повсюду зажглись огоньки, но мне было некогда отвлекаться на эту красоту. Моё внимание привлекал только светловолосый парень в обтягивающих джинсах и футболке. Он смотрел на меня влюблённым взглядом и говорил приятные комплименты. Не только по поводу внешности. Он говорил о моём мнимом таланте. Ник восхищался моим голосом, хотя я не вижу в нём ничего особенного. Я до сих пор боюсь выходить на сцену. Мне часто снилось, что я потеряла голос. Ник говорил, что это невозможно, но если вдруг такое произойдёт, то он всё равно будет меня любить. Я боюсь выступать перед публикой ещё и потому, что люди могут подумать, будто это мой богатый папочка купил мне место под солнцем…
– Для кого тогда ты будешь писать песни, если их некому будет исполнять? – спросила его я в тот вечер.
– Для тебя, принцесса, – улыбаясь ответил Ник, – я сам буду их петь… Но в глубине души надеюсь, что этого не произойдёт.
– Ты отлично поёшь, больше прибедняешься, – сказала я. Это факт, но Ник всецело посвятил себя игре на гитаре.
Позже ему надоел наш высокоинтеллектуальный разговор. Николас посадил меня к себе на колени и страстно поцеловал. И что его угораздило именно в тот момент всё мне рассказать? Сначала его слова по поводу ЭО меня не задели, потому что я находилась в состоянии эйфории, и мне не хотелось портить праздник. А утром, вернувшись домой, я осознала всю реальность происходящего и не на шутку испугалась за бедных людей. С этого всё и началось…
– Ты проснулась, – сказал Ник и поцеловал меня в волосы. Я скучала по его прикосновениям. Скучала до потери памяти…
– Я видела тебя во сне, – сказала я и тоже, как он, легла на спину. В комнате всё ещё светло, но я испугалась, что мне пора уходить. До вечернего отбоя все должны быть в своей комнате. В летнем лагере и то было не так строго.
– Я не буду спрашивать, что мы там делали. Ты не любишь банальности, – Ник прав. Он всегда меня удивлял.
– А я бы тебе и не ответила, – хихикнула я. Тоже мне, кокетка.
– У тебя есть время подумать, пока я налью нам чай и принесу что-нибудь перекусить. Или ты голодна? Могу разогреть пюре.
– Нет, я сейчас мало ем, – честно ответила я, – но от чая не откажусь.
– Не скучай, – сказал Ник и встал с кровати. Я чувствую себя, как дома. Помню, как мы делали друг другу завтраки в постель. Мне кажется, это было вчера, а для него уже прошло полгода. Может, он уже и не помнит. Может, устраивает ужин при свечах другой девушке. Другой признаётся в любви…
– Есть, сэр, – ответила я, провожая его взглядом. Не считая цвета волос, Ник не изменился. Мускулистые руки, в меру рельефное тело. Он понравился мне с самой первой встречи. Что я вижу? На нём те серые джинсы, мои любимые, в которых он был в тот вечер… Я не заметила их сегодня утром. Я не видела парня сексуальней, чем он. Любопытно, что он сейчас думает обо мне? Ник привык меня видеть с макияжем, ухоженную и в красивых вещах, а не эту поникшую особу с заплаканными глазами в спортивном костюме. Я меркну рядом с ним. Ничего, вот только выберемся отсюда…
Пока Ника не было, я пыталась вспомнить каждый наш поцелуй, каждую встречу... Да я, оказывается, стерва. Ни на минуту не отпускала его руку на публике, хоть я и знала, что он любит только меня. Взгляды симпатичных фанаток меня дико раздражали. Я хотела крикнуть всему миру, что этот парень мой и ничей больше.
Не успела я насладиться воспоминаниями, как Ник уже вернулся с подносом. Видеть его рядом с собой куда приятней, чем в своей голове.
– Я долго спала?
– Нет, не больше часа, – ответил Ник. Я села на край кровати и взяла с подноса чашку крепкого чая.
Я хотела спросить у него, сколько сейчас времени, потому что не увидела у них в комнате настенных часов. Она ничуть не отличается от нашей комнаты с Николь, выполнена в таком же стиле и цветах. Только у них висит зеркало, а у нас в комнате нет ни одного. Для меня было большим удивлением увидеть своё отражение в холле впервые за столько времени.
Ник предложил мне булочку с кремом, и я не смогла отказаться от свежей выпечки. Когда он заметил, что я достаю из кармана ноутскрин, сразу задал вопрос.
– Ты послушала мою песню?
– Да, прости, совсем забыла тебя поблагодарить. Она замечательная, – ответила я и вспомнила, что у меня тоже есть кое-что для него.
– Я написал её перед отъездом к тебе. До этого я даже на минуту не заходил в студию. Она была под замком, – тяжело вздохнув, сказал Ник. Если бы не чашка с горячим чаем в руках, которую мне некуда поставить, я бы его обняла. Не одна я нуждаюсь в поддержке и внимании. Пора мне прекращать быть жертвой ситуации.
– Почему ты не играл на гитаре? Ты же любишь…
– Я ждал тебя. Помнишь студию?
– Я бы всё отдала, чтобы вернуться туда с тобой… Я скучаю по тем временам.
– Я тоже, Мел, я тоже…
Ник жестом показал, чтобы я допила чай и съела булочку. Если честно, у меня совершенно нет аппетита, но нам нужно время, чтобы помолчать.
Справившись с вкусным ланчем, я помыла на кухне посуду и сходила в уборную.
– Где все? – спросила я у Ника, вернувшись к нему в комнату.
– Тим с Шоном сидят у девочек в спальне, – ответил он и пригласил меня сесть к нему не колени.
– Не нравится мне эта Нора. С виду она простая, а в самые ответственные моменты ведёт себя подозрительно, – сказала я и обняла Ника за шею. Невольно провела кончиками пальцев по его татуировке. Никак не могу к ней привыкнуть.
– Согласен. Она на всех смотрит исподлобья, – сказал Ник и продемонстрировал взгляд Норы, отчего мне стало смешно, – ребята тоже с ней осторожничают. Тим, Шон и Пэрис учились вместе и вместе вступили в Сопротивление, а Нора появилась позже, потом попросила Билла, чтобы он и её отправил сюда. Если они живут вместе уже год, значит, всё в порядке. Не люблю наговаривать на людей, но следует быть с ней осторожней.
– Ладно… Давай не будем о них сегодня… – предложила я и взяла с кровати свой ранее оставленный ноутскрин. На часах уже половина пятого. – Я кое-что написала для тебя.
– Я боялся у тебя об этом спросить. К тебе вернулась способность писать стихи?
– Видимо, да. После того, как я послушала наши песни… Я вдохновилась ими… И вот… – я нервничаю, как никогда, и несу чушь. Дрожащими пальцами вожу по экрану в поисках стихотворения. Вот оно.
– Моя талантливая девочка вернулась, – улыбнулся Ник. Ещё немного, и я растаю.
– Талант не пропьёшь. Слушай, – сказала я, чуть отклонившись от Ника, чтобы периодически смотреть ему в глаза. – Называется «Вспоминаю о тебе».
Я вспоминаю по ночам
Обрывки твоих фраз,
Как ты смеялся и молчал,
Боялась, что не будет нас…
Меня пугают те провалы,
Что в памяти моей.
Не будет жизни без обмана,
Я попытаюсь стать сильней!
Когда ты смотришь мне в глаза,
Я в мечтах тону бесследно.
Помню, как-то ты сказал,
Что я твой приз победный.
Хочу я вспомнить каждый миг,
С тобою проведённый вместе.
Когда образ твой поник,
Я не могла петь больше песни…
Здесь со мною ты теперь,
Не нужно больше притворяться.
Мы изменим мир, поверь,
Навсегда с тобой хочу остаться!
Ник на минуту замер, рассматривая меня с ног до головы. Я испугалась, что ему не понравилось моё стихотворение. Когда он обхватил ладонями моё лицо и нежно поцеловал в губы, я поняла, что мои строки его зацепили. Я прижалась к Нику каждой клеточкой своего тела. Между нами, наверно, не осталось ни сантиметра свободного места. Находясь в ЭО, я стала забывать, что значит быть любимой и желанной. Это ещё одна причина, по которой следует ненавидеть «Идеал».
Я бы осталась с Ником навечно, но пока мы находимся под прицелами камер, это невозможно. Пора возвращаться в реальность, каких бы усилий мне это не стоило… Я легонько укусила Ника за подбородок, он довольно улыбнулся и сказал:
– Стих прекрасен, спасибо. Ты умница!
– А ты, как всегда, мне льстишь…
– Никогда!
– Я написала его о нас. Я с каждым днём вспоминаю всё больше и больше… Спасибо, что не забыл обо мне, – к глазам снова подступили слёзы, но на этот раз я справилась с ними.
– Это здорово, – сказал Ник, по-прежнему обнимая меня за талию, – я не забывал о тебе ни на секунду, ты же знаешь!
– Мы выберемся отсюда, правда?
– Выберемся. У нас есть друзья, Сопротивление и надежда. Сейчас мы разберёмся с реакцией Николь на отказ от сыворотки, а потом будем действовать по плану.
– Есть план? – спросила я. Мне ничего про него не говорили.
– В том-то и дело, что нет. Ребята ждут указаний от Билла. Он хочет, чтобы мы продолжали поиск людей с иммунитетом в Корпусе… Мне кажется, на это могут уйти годы. Нужно действовать радикально. Своими поисками мы ничего не добьёмся. Проще объединить все свои силы против «Идеала», нужно найти их больное место, что-то такое, что заставит их прекратить своё существование… Это будет сложно. Очень. Понимаешь?
Я удивляюсь тому, как резко Ник становится другим человеком. Горжусь его собранностью. Из нежного романтика он за пару секунд стал рассудительным стратегом.
– Согласна с тобой. Тебе не кажется, что назревает новая война? Если нам и удастся собрать как можно больше людей, исход будет очевиден. Все, кто сможет прийти в себя после этого подавления личности, будет явно недоволен своим положением в Обществе…
– Да, поэтому спешить нельзя. У нас есть, как минимум, неделя, пока мы не проверим на Николь свою гипотезу. Чувствую, грядут большие перемены, – сказал Ник.
– Только неизвестно, в чью пользу, – раньше я была оптимистичней.
– Мел, мы вернёмся домой любой ценой и сделаем всё возможное, чтобы невиновные люди обрели свободу, – сказал Ник. Звучит ободряюще. Как бальзам на душу.
– Хотелось бы в это верить.
– У меня есть идея, мне кажется это должно нам помочь… – задумчиво произнёс Ник.
– И какая же? – мне всегда нравились его идеи.
– Мы запишем новую песню! У тебя есть стихи, у меня – музыка. И мне кажется, они отлично сочетаются.
– Как это может нам всем помочь? – непонимающе спросила я. В душе я счастлива и уже представляю, как эта песня будет звучать.
– Пока не знаю, – признался Ник, – но Грег Тиддл меня сегодня вдохновил. Помнишь, я рассказывал, что он печатал статьи во всех газетах и журналах, которые очернили «На пути к совершенству»?
– И что ты хочешь этим сказать? – я всё ещё не понимаю. Кажется, сыворотка напрочь отшибла мне мозги. – Я должна написать статью? О чём?
– Не совсем. Это будет связано с нашей новой песней и альбомом. Понимаешь? Об этом я никому не говорил, но, думаю, информационная война будет куда практичней и без потерь.
До меня стал доходить смысл его слов.
– Ну, конечно! Люди узнают, что мы с тобой не пропали бесследно, – сказала я, и Ник одобряюще кивнул. – Ты просишь меня сделать то, что я не успела в прошлый раз…
– Да, ты напишешь статью, раскрыв всю правду об «Идеале». С помощью ноутскринов мы сможем выложить информацию, если в Корпусе не заблокирован доступ к Сети. Наш выпущенный альбом будет подтверждением того, что мы воссоединились и готовы бороться.
– Милый, ты гениален! – вскрикнула я, и он от неожиданности засмеялся. Его больше порадовало, что я назвала его милым или гением? За последнее время я первый раз ласково к нему обратилась. Чтобы сгладить вину, я повалила его на кровать и стала щекотать. И провинились ещё больше. Он безумно боится щекотки. Дырявая память!
– Мел, прекрати, сейчас сюда все сбегутся, – попросил Николас, задыхаясь от смеха. Люблю его таким.
– Прости, я забыла… – сказала я и покорно легла рядом с ним.
– Только никому пока ни слова об идее со статьёй, – попросил Ник, – это будет нашим запасным планом. Если мы с ребятами ничего не сможем придумать за эту неделю, тогда я предложу этот вариант. Вряд ли Биллу он понравится. Мы сильно рискуем, рассказывая людям правду. Это может обернуться против нас. Они просто могут не поверить, потому что «Идеал» хорошо запудрил им мозги. Нужно взвесить все «за» и «против».
– Поклонники нашей музыки хотя бы поверят в то, что ты пришёл за мной. А раз мы ещё не в Пефоме, значит, они поймут, что случилась беда. Верно?
– Надеюсь на это. Остались люди, которые тебя помнят и уважают, поэтому есть шанс, – сказал Ник, – только есть ещё одна проблема. Нам негде поработать над песней…
– Это точно. Ещё есть время, – повторила я слова Ника, – будем ждать. Лучше иметь такой план, чем совсем ничего. А место найдём.
Ник ничего не ответил, только кивнул и закрыл глаза. Мы оба понимаем, что у нас осталось мало времени. Тим с Шоном и так весь день сидят у девушек. Мне пора возвращаться в комнату, проверить, как там Николь.
– Тебе, наверное, пора. Давай, я тебя провожу, – через пару минут предложил Ник, словно прочитал мои мысли.
– Очень мило с твоей стороны, – улыбнулась я. В свой список новых привычек нужно внести «галантное обращение», потому что полгода никто не провожал меня домой. Полгода у меня не было дома…
Выходя из комнаты, я взглянула на себя в зеркало. Давненько не видела себя вблизи. Это жестокая пытка для девушки. В прошлой жизни я всегда ухаживала за собой, а сейчас в ванне у меня имеется только мыло, шампунь, зубная паста и детский крем. Я смирилась с отросшими корнями волос, потому что я не вижу себя со стороны, но нехватка пенки для умывания и укрепляющего лака для ногтей меня нервирует. Хорошо, что у нас в комнате есть ножницы, и мы с Николь можем кое-как подстричь друг друга.
Увидев своё отражение, я пошатнулась. Кожа на лице сухая от мыла, уже даже крем не помогает. Изогнутой формы бровей как ни бывало. Я ожидала худшего. Это ничто по сравнению со счастьем, которое накрыло меня своим крылом. Если Ник по-прежнему меня любит, я готова терпеть себя такой неухоженной.
Ник заметил, что я уже несколько минут смотрю на себя, и улыбнулся. Я быстро попрощалась с ребятами. Мне неловко, что я просидела у них целый день. Надеюсь, они смогут меня понять, к тому же нам вместе ещё предстоит воплотить в жизнь грандиозный план!
Я взяла Ника за руку и остановила лёгким поцелуем, когда он хотел выйти со мной за порог. Мы оба понимаем, что нам нельзя рисковать и лишний раз показываться на людях вместе.
– Ты любишь меня? – спросила я, прижавшись спиной к входной двери, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Оно ещё сильнее участилось, когда Ник нарушил моё личное пространство и положил руки на мне на плечи.
– А ты как думаешь?
– Я не думаю, я помню.
Ник засмеялся. Ему нравится, когда я застаю его врасплох. А мне нравится, когда он говорит слова любви… Скажет ли он их сейчас?
– Люблю так, как тебе и не снилось, – ответил он и поцеловал меня в висок. Ник прав, мне давно ничего приятного не снилось…
– Мне, правда, уже пора. Спасибо за прекрасный день. Извинись ещё раз перед ребятами, – сказала я и сто раз обвинила себя в том, что не ответила ему взаимностью.
– Увидимся завтра, Мел.
– Пока, Ник, – надеюсь, я его не обидела. Ник открыл мне дверь, я обняла его на прощание и пошла к лифту в конец коридора. Тяжело дыша, я дважды обернулась. Ник смотрел мне вслед…
Глава 14. Николас.
Свидание.
Встреча с любимым человеком придаёт нам сил.
По воскресеньям жителям Корпуса разрешено проводить время в холле, общаясь друг с другом. Шон и его друзья обычно остаются дома, потому что их не привлекают карточные игры, домино или библиотека. Вчера Мел и так было не по себе, что она просидела у нас весь день, поэтому сегодня мы договорились встретиться на первом этаже, чтобы поговорить наедине.
Я приготовил ребятам завтрак, посидел с ними за столом и предупредил, что вернусь через пару часов. Шон сегодня явно не в настроении, даже общительная Пэрис молчит. Вчерашний разговор заставил всех задуматься, каждый вынашивает план дальнейших действий, но мы не можем ничего принять без согласия Билла. Таковы условия Сопротивления.
Я решил оставить свой ноутскрин в комнате, но перед этим написал Адаму сообщение: «Мелоди приходит в себя. Как ты? Я знаю, как вытащить тебя из «Идеала». Ты мне доверяешь? Не звони, ответь сообщением. Ник из "Гламур для дур"». Я подписал своё имя на всякий случай. Вдруг Адам решит, что кто-то забрал у меня ноут и проверяет все мои контакты. Он поймёт, что я имел в виду нашу музыкальную группу и, надеюсь, ответит.
Когда я вместе с сонными жителями общежития спустился на лифте в холл, Мел ещё нигде не было. Мы договорились встретиться возле турникетов, куда я и подошёл. На первом этаже я заметил некоторые изменения: много деревянных лавочек, столиков и спокойных людей, сидящих за ними. Никто из них не обратил на меня внимания, все увлечены настольными играми или чем-то ещё. Мне это напомнило пансионат для стариков: тихо и грустно.
Я пару минут стоял, наблюдая за лифтом, прежде чем увидеть её. Мелоди, скрывая улыбку, направляется ко мне. Она показала пальцем на свой браслет, и я понял, что пора выходить. Не дожидаясь Мел, я провёл своим браслетом по сенсорной панели и услышал знакомый компьютерный голос:
– Томас Миртл. Дата и время регистрации – двадцать третье апреля, 11:05.
В книге правил ЭО чётко сказано, что во дворе Корпуса во внерабочее время можно находиться не более двух часов. Регистратор запомнит, во сколько мы вышли, и если время превысит норму, «последует наказание». Конечно, можно попробовать обмануть систему, например, зайти обратно в Корпус через два часа, а потом чуть позже снова выйти. Когда у меня возникают подобные идеи, я вспоминаю слова Дэрока, что рисковать категорически запрещено. Тем более я здесь не один, а с девушкой. Мелоди сегодня потрясающе выглядит. Она собрала волосы в пучок и закрепила заколками. На ней форменная майка без рукавов и голубые джинсы, в которых её сюда привезли. В мае у неё день рождения, и я, кажется, знаю, что ей подарю! Если мы выберемся отсюда к этому времени…
Мелоди догнала меня, когда я вышел из общежития во двор. Она кивнула мне в знак приветствия и убрала выпадающую прядку бледно-розовых волос за ухо. Она стесняется меня после вчерашних поцелуев. Я и не мечтал, что она так быстро придёт в себя, что она вообще подпустит меня к себе так близко... Я перечитывал её новое стихотворение всю ночь. Как удивительно устроен её мозг, раз никакие микрочипы не сумели ему навредить.
Людей во дворе не слишком много, занято всего пять лавочек. Мы сели на свободную скамейку, стоящую под единственным деревом в округе – елью. Мел говорила, что её наряжают на Рождество.
– Как ты? – первая спросила Мел, убедившись, что на нас никто не смотрит. В книге правил нет никакого запрета на общение, тем не менее, Мел боится, что когда мы вместе, нас легко узнать.
– В порядке, – ответил я, смотря в её янтарно-карие глаза, – а ты?
– Тоже, – сказала она, держась от меня на приличном расстоянии, – вчера Николь со мной даже поздоровалась, когда я вернулась домой. Я стала часто отлучаться из комнаты, она что-нибудь заподозрит. Раньше я никуда не выходила…
– Потерпи немного, попробуй наладить с ней отношения, чтобы она выслушала тебя в пятницу. Если предположения Шона верны, то уже в субботу моральное состояние Николь придёт в норму.
– Да, было бы здорово, – с сомнением сказала Мел.
– Мы можем забрать её с собой, – предложил я.
– Я думала об этом, но не хочу ничего загадывать. Всё стало таким непредсказуемым.
– Ты права, – я заметил, что у Мел блестят глаза. Это бывает в двух случаях: или она вот-вот рассмеётся, или заплачет. – Подумаем об этом позже. Как ты себя чувствуешь? Вспомнила что-нибудь ещё?
– Не беспокойся, всё хорошо, Ник, – ответила она, глядя в небо, – ночью я снова видела сон, в котором был ты… Мы купались в море, и ты катал меня на спине, как маленькую…
– Я тоже часто это вспоминаю, – сказал я, и Мел улыбнулась, – обязательно повторим!
– Дома было всё другое, даже небо. Я стала забывать, как оно выглядит на закате и на рассвете. Когда я иду на работу или возвращаюсь в общежитие, погода не меняется. Почему? Уже апрель, но в ноябре здесь было то же самое, даже снег не выпал…
– Солнышко, мне очень жаль, но, мне кажется, и небо, и погода здесь искусственные.
Я тоже посмотрел наверх. Такое ощущение, что мы находимся под прозрачной голубой плёнкой. Вроде небо и есть, но оно так низко. Человек с затуманенным разумом не заметил бы разницы, но я вижу, что оно неестественного голубого цвета, без малейших признаков облаков.
– Мы под невидимым куполом. Если «Идеал» может управлять человеческим сознанием, то, наверняка, создать нам особые атмосферные условия им не составило большого труда.
– Брат мне ничего об этом не говорил, но, возможно, ты права, – сказал я, поймав на себе печальный взгляд Мелоди. Мне больно от того, что она стала редко смеяться и радоваться по пустякам, – хотя я не вижу в этом никакого смысла.
– Может, они хотят, чтобы мы без остатка подчинялись им, чтобы не видели света, ничего того, что напомнит нам о прошлой жизни…
Мне осталось только согласиться с её мнением. Она удивительная! Ещё недавно, по рассказам Шона, Мел почти ни с кем не разговаривала, а сейчас она может ясно мыслить и рассуждать. Я бы всё отдал за то, чтобы в её памяти никто не копался, но время вспять не повернуть. Это потерянное время для нас обоих.
– Кстати, о прошлом. Помнишь своё стихотворение на эту тему? – она кивнула, немного ободрившись. – Ты знала его наизусть. Сможешь рассказать?
Мелоди по привычке прочистила горло и стала по памяти читать:
– Алиса Мелоди Меллоу «Прошлое».
Ты прячешь подальше былые обиды,
Тайно желая вернуться на день…
В прошлое тянет словно магнитом,
От жизни той осталась лишь тень.
Вспомни каждый момент,
Прожитый тобою однажды.
Ты врач, твоя боль – пациент,
Посещала она тебя дважды.
Чтоб вылечить душу, запри на замок
Всё то, что рвётся наружу.
Уже накопился целый комок,
Способный твой мир разрушить…
Думай о будущем, забудь обо всём,
Что спать тебе ночью мешает.
Сгорит прошлое пылким огнём,
И лёд в твоём сердце растает!
Мы не стали делать из него песню, потому что для Мел это стихотворение имеет особое значение. Она написала его в момент депрессии и одиночества. Это было около пяти лет назад, когда её отец ушёл из семьи. Тогда на её хрупкие плечи свалилось немало проблем. До меня у Мелоди был один парень, с которым она встречалась пару месяцев. Она узнала, что он изменяет ей с другой. Мел была подавлена и больше никого не подпускала к себе. Она написала это стихотворение, чтобы больше никогда не вспоминать ту часть своего прошлого.
– Красиво прочитала, – сказал я, – прости, что напомнил про него…
Про стих или про парня? Я сам не понял, что имел в виду. Кретин.
– Нет, что ты… Я больше не плачу, когда читаю его.
– Я вижу. Ты же у меня сильная девочка!
Я на пару секунд взял её за руку, почувствовал знакомое тепло и увидел на щеках маленькие ямочки, которых мне хотелось поочерёдно коснуться губами. На нас вряд ли кто-то смотрит, но я всё же убрал руку. Все или тихо разговаривают между собой, или смотрят в одну точку, отдыхая от бетонной коробки. Мне искренне жаль этих людей. Пусть они и совершили ошибку в своей жизни, но превращать их в амёбу – против всех правил.
– О чём ты думаешь? – спросила Мел, положив мне голову на плечо. Она никогда так не делала, но сейчас это единственно возможный контакт между нами.
– О будущем. А ты?
– Я кое-что придумала… – судя по её тону, она не уверена, стоит ли мне это говорить.
– Да? И что же?
– Тебе это не понравится, – так я и знал, но перебивать не стал, – что если ты позвонишь отцу и скажешь, что ошибся и хочешь вернуться домой? Он поверит тебе…
– Нет, никогда. Это ничего нам не даст.
– Не спеши с выводами… Ты выберешься отсюда и сможешь примкнуть к Сопротивлению снаружи, ты будешь полезен Биллу, – кажется, Мел что-то недоговаривает.
– И как же?
– Сработает твой план. Ты распространишь наш альбом в магазинах, расскажешь людям правду…
– Ты это серьёзно? – спросил я. Она кивнула, не глядя на меня. – То есть ты думаешь, что я оставлю тебя здесь одну?
– Я буду не одна. Ник, это наш шанс. Неизвестно, когда Шон сможет придумать что-то лучше. Ты же сам говорил, на опыты с сывороткой могут уйти годы… Даже если мы и спасём несколько человек от её влияния, это нам не поможет. Нужно действовать радикально.
– Алиса Мелоди Меллоу, я никуда без тебя не поеду, слышишь меня? – видимо, я её впечатлил, она наконец подняла на меня свой озадаченный взгляд.
– Ведь это ненадолго. План сработает, и мы снова встретимся…
– Ты понимаешь, о чём говоришь? Мы справимся вместе!
Она захлопала длинными ресницами, но сейчас это не подействует. В наших спорах Мелоди постоянно включала своё обаяние, и это оборачивалось против меня. Давно у нас не было разногласий… Чёрт. Мы перешли черту.
– Мел, успокойся, – попросил я, – все эти люди издают меньше шума, чем мы вдвоём.
– Я забыла, прости…
– Закрыли эту тему. Во-первых, я тебя не брошу. Во-вторых, я ничего не попрошу у отца. Мы с Шоном что-нибудь придумаем.
Мел немного помолчала и сказала:
– Я не хочу, чтобы ты здесь работал из-за меня, губил свою жизнь… Ты молод и красив. Я хочу, чтобы ты вернулся домой. Мы не в сказке, и я не принцесса, которую нужно спасать…
– Вот в чём причина… – я пытаюсь держать себя в руках, и пока у меня это хорошо получается, – если на то пошло, то нас всех нужно спасать, только мало, кто из нас об этом знает. Запомни раз и навсегда: я приехал сюда ради тебя, и мне плевать, через что мне пройдётся пройти, прежде чем мы заживём счастливо. Вместе. Я же люблю тебя, глупышка.
– Я знаю, – коротко сказала она. Вот чёрт, раньше она всегда так отвечала. Я всё испортил. Идиот. – И я тебя, поэтому хочу, как лучше, – такого поворота я не ожидал. Не сегодня. Удивительная девушка.
– Больше всего на свете я хочу оказаться с тобой наедине, – я коснулся пальцами её аккуратного подбородка, хотел поцеловать, забыв обо всех, но вовремя остановился. Прямо за спиной Мелоди большие настенные часы показывают половину второго. Мел заметила, что я смотрю в сторону Корпуса.
– Нам пора?
– Да, иначе у нас будут неприятности из-за книги правил, – ответил я и подал руку Мел, чтобы она поднялась со скамейки.
– Быстро время пролетело…
Мы направились к главным дверям Корпуса. Лавочки опустели в ожидании новых людей. Погода на улице так и не изменилась, на небе не появилось ни облачка, солнце ушло в неизвестном направлении. Никогда не поздно заразить жизнью этот маленький уголок нашей до тошноты идеальной страны…
***
Мне удалось уговорить Мел зайти «ко мне» после прогулки. Она упиралась, потому что не хотела лишний раз надоедать ребятам. Потом вспомнила, что Николь с ней не разговаривает, и согласилась пойти со мной.
Пэрис приготовила вкусную еду, Мел снова было неловко обедать у нас. Я убедил её, что всё в порядке. Она немного расслабилась и нашла общие темы с Пэрис о нехватке косметики и красивой одежды, а с Шоном говорила о Трис. Она теперь не каждый день появляется в нашей столовой на перерыве, Шон переживает за её безопасность. Я представляю, как ему тяжело находиться вдали от любимой…
– Я всё забываю у вас спросить, – начала Мел, когда мы все вместе сидели в комнате, – почему вы не боитесь камер? У нас с Николь нет зеркал, что это может означать?
– У людей Билла всё под контролем, – ответил Шон, – все камеры в общежитии физически не могут просматриваться людьми двадцать четыре часа в сутки. Если в комнате что-то происходит не по правилам Корпуса, камера это фиксирует и подаёт сигнал смотрителям, тогда они уже продолжают наблюдать за объектом или принимают меры.
Мел хотела задать ещё один уточняющий вопрос, судя по её вскинутой брови. Я попытался объяснить слова Шона:
– Естественно, ребят за год уже давно бы в чём-то заподозрили, в тех же ночных посиделках… Просто люди из Сопротивления, которые до сих пор работают в «Идеале», скрывают эти сигналы, поэтому мы можем делать всё, что угодно. Полагаться на их внимательность, конечно, не стоит, нам тоже нужно быть начеку.
– Понятно. Игра без правил, – улыбнулась Мел, – а что насчёт моей комнаты?
– Раз у вас нет зеркал, то по углам спрятаны обычные камеры слежения, – пояснил Шон.
– Я вот только не пойму, почему на этажах «повышенной опасности» не висят зеркала? – спросил я. В холле зеркальные стены, но я заметил, люди в них не смотрятся. Даже Мел мне говорила, что совсем недавно обратила внимание на своё отражение.
– Там же живут опасные люди, – с сарказмом протянул Тим, отвечая на мой вопрос, и все засмеялись.
