Текст книги "Шпион в костюме Евы"

Автор книги: Ольга Хмельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– То есть, – подытожил полковник, – она может быть сейчас где угодно. В любом лесу, у любого дерева.

– Почти наверняка.

– А если ее кто-то найдет, лыжники или просто любители зимних пеших прогулок?

– В снегу по колено и в сильный мороз? Вряд ли у нас таких экстремалов много.

Они помолчали.

– Он не мог оставить Еву в лесу, – вдруг сказал Рязанцев, вставая, – потому что тогда она наверняка бы погибла, а он вряд ли этого хочет.

– Тогда где?

– Заброшенные деревни, колодцы, фермы, бараки, склады, – принялся перечислять Евгений Владимирович, – причем такие, до которых от дома Чена сравнительно недалеко ехать. Вряд ли он ехал через весь город на угнанной машине с Евой в багажнике. Скорее всего, сразу же выехал на Окружную и подался в область.

– То есть надо исследовать окрестности, – сказал Денис и тоже встал.

– Да.

– И на всякий случай еще раз опросить всех возможных свидетелей и владельцев автомобилей, стоявших в ту ночь неподалеку от дома, в котором снимает квартиру Ли Минь.

Полковнику показалось, что свет в конце туннеля наконец-то забрезжил.

Бежевая «Нива», летящая за красным «Паджеро», ехала как приклеенная, не решаясь сунуться вперед. «Крузер» скрылся за поворотом, с трудом в него вписавшись. Поворот был крутой, с глубокими колеями, вырытыми с снегу ранее проехавшими машинами. Прямо над дорогой свисали ветки – трасса заходила в лес. Испугавшись, Люда чуть-чуть снизила скорость, намереваясь аккуратно повернуть, и тут же о задний бампер машины с хрустом ударился хромированный капот «Паджеро».

– А-а-а-а! – в ужасе взвыла Грицак и зажмурилась.

От удара машину слегка повело в сторону, раскрутило и швырнуло в сугроб. Глумливо сигналя, красный «Паджеро» проехал мимо. За ним, надсадно воя, пролетела бежевая «Нива». На задней двери у нее была наклейка со словами «Не догоню – так согреюсь!».

– Все! Мы последние! – грустно сказала Грицак, обозревая пустынную дорогу.

– Ничего, – подбодрила ее Чайникова, – впереди еще пять кругов, лес, замерзшее озеро и ручей с грязью. Может статься, что победит тот, кто просто одолеет всю трассу.

Люда включила заднюю передачу. Машина вылезла из сугроба, вырулила на дорогу и пустилась в погоню за остальными участниками ралли.

Чен Ли Минь сразу выделил их из толпы. Несмотря на мороз, девушки были легко одеты – так, чтобы продемонстрировать свои прелести. Одна из девиц была крупной брюнеткой, вторая – невысокой миниатюрной блондинкой. Чен окинул их взглядом – чернявая была решительной и ершистой, а блондинка – мягкой и податливой.

– Пойдем, – сказал Ли Минь блондинке.

Девушки окинули его скромную одежду презрительным взглядом.

– Сто долларов в час, – пояснила брюнетка, на секунду вытащив изо рта сигарету. – Тебе не по карману. Поищи лучше по вокзалам, там дешевле.

Кровь ударила Чену в голову. Он засунул руку в карман джинсов и вытащил оттуда пачку денег.

– Ого, – присвистнула брюнетка, протягивая руку к деньгам. Ее глаза засветились алчностью.

– Нет-нет, – капризно сказала блондинка, – он меня первую позвал.

– Пойдем. Здесь недалеко, – процедил Ли Минь, кивая в направлении своего дома.

Он быстро пошел к дому. За ним семенила на каблуках проститутка. Необходимость изображать бедного аспиранта и ходить пешком напрягала Чена, в итальянском гараже которого стояло четыре машины, чем дальше, тем больше.

Еве наконец удалось подтянуть балку. Она была шершавой, неровной и подгнившей с одной стороны. Осмотрев добычу, Ершова нашла два кривых гвоздя, забитых в древесину. Встав на колени и прижимая балку к груди, Ева думала, как бы ей отколоть пару щепок.

– А ведь это еще не конец. Даже если я добуду щепки, мне придется ковырять мерзлую землю, и неизвестно, насколько глубоко вкопано основание столба, – сказала девушка вслух.

Ее левая нога совсем онемела от холода, и Ева всерьез переживала, что может ее отморозить.

– А этого допускать ни в коем случае нельзя, – прошептала она, – потому что тогда мне ее отрежут, и кому я буду нужна? Ни на работу, ни замуж. Хотя, конечно, смотря какая работа. Если умственная, то, может, и не страшно. И смотря какой муж – вон Маккартни женился на Хизер, хотя у нее только одна нога!

Придя от собственных мыслей в ужас, Ершова стала изо всех сил шевелить пальцами ног, чтобы восстановить в них кровообращение. Гнучкина давно молчала, но у Евы не было сил ей кричать.

«Все равно я пока ничем не могу ей помочь, – подумала Ершова, – вот сделаю подкоп под балку, освобожусь, и тогда…»

Что будет «тогда», девушка, честно говоря, не знала. Освободившись, она все равно осталась бы легко одетой и со скованными наручниками руками. Единственный шанс для Евы был связан с попыткой выбраться из барака, покинуть территорию заброшенной фермы и найти каких-нибудь прохожих.

«Но долго ли я протяну зимой в лесу в блузке, джинсах и босиком? – грустно подумала Ева, пытаясь оторвать от балки щепку зубами, – я и так ног почти не чувствую».

С третьей попытки ей удалось, ободрав в кровь нос, отщепить от балки довольно большую щепку. Гнучкина по-прежнему молчала. Из силосной ямы не доносилось ни звука.

Дорога свернула в лес. «УАЗ» с красными звездами на борту влетел под сумрачную сень густых мохнатых сосен и елей и слегка притормозил.

– Здесь опасно, – предупредила Люда, перекрывая рев мотора, – береги голову!

– Ой, – с готовностью испугалась Диана.

– Тут есть резкие подъемы и спуски, – продолжала кричать Чайникова, – нас может сильно бросать. Кроме того, есть опасность, что «УАЗ» сойдет с трассы, но только на этот раз мы не в сугроб врежемся, а в дерево.

Остальные участники гудели где-то далеко в глубине леса. Люда нажала на педаль газа, и девушки ринулись в погоню. Трасса петляла, толстые стволы подходили вплотную к дороге, пару раз машина чиркала бортами, которые киношные бутафоры в свое время высокохудожественно продырявили пулями, о кору деревьев. Диана без перерыва визжала, закрыв глаза. Толку от нее не было никакого. Пот заливал Люде глаза, ее рыжая челка прилипла ко лбу, пальцы впились в руль. Спустя несколько минут они увидели впереди бежевую «Ниву», с ревом шнырявшую между деревьями. Где-то впереди мелькнул красный бок «Паджеро». Ни Коровкина, ни четырех машин, стартовавших перед его зеленым «Крузером», видно не было. Они оторвались и уехали далеко вперед.

– Люська, – прокричала Грицак, – может, ну их, гонки эти? Неужели тебе непонятно, что нам тут ничего не светит?

– Ты это брось, – резко ответила ей Чайникова, выкручивая руль, – разве не знаешь, что российский «УАЗ» – одна из лучших машин для бездорожья в мире? К тому же бороться нужно до конца. Так что ты лучше в карту смотри и маршрутный лист приготовь – мы скоро будем проезжать промежуточный контроль.

Диана вздохнула и, стараясь не смотреть на дорогу, уставилась в карту.

Синяя «десятка» полковника покинула город и углубилась в область. Он не знал, что именно искал – в глубине души Рязанцев понимал, что в ближайших пригородах ничего брошенного нет и быть не может, слишком дорогая земля была в этом регионе. Рядом с Владимиром Евгеньевичем на пассажирском кресле сидел Чабрецов.

– Трансформаторные будки, склады, бараки, сторожки, закрывшиеся киоски, – перечислял Денис Леонидович, – причем нас интересуют те, что видны с трассы. Вряд ли Чен Ли Минь, не являющийся местным жителем, искал объект долго. Это что-то крупное. В идеале – какие-то заметные руины.

Рязанцев вел машину медленно, внимательно оглядывая окрестности.

– К тому же этот объект должен быть виден в темноте, – добавил полковник, – ведь Чен Ли Минь отвез туда Еву ночью или ранним утром. А если учесть, что сейчас декабрь и дни очень короткие, то почти наверняка все происходило в темноте. И если наш герой нашел этот объект быстро и в темноте, то сейчас, днем, мы и подавно должны его увидеть.

Чабрецов кивнул. Эти логические построения были более чем шаткими и включали слишком много «если». Если Ева жива, если Ли Минь отвез ее именно в область, а не привязал к трубе в ближайшем подвале, отперев ржавый замок отмычкой, если он не бросил ее в лесу или не приковал там к дереву, а оставил Ершову именно в заброшенном здании…

Вопросов было слишком много, а ответов и времени – слишком мало.

Режиссер Селедкин спал до обеда и проснулся в хорошем настроении. Он сделал себе чайку, вытащил из буфета коробку розового зефира в шоколаде и уселся завтракать и смотреть, как солнечные блики сияют на белоснежном снегу. По тропинке, протоптанной в сугробе, прошел человек с елкой. Близился Новый год. Леня Селедкин съел одну зефирку, потом вторую.

– За папу, за маму, – цинично сказал он, глядя на градусник, висевший за окном и показывающий довольно сильный мороз.

«Да, мадам Гнучкиной не позавидуешь, – притворно вздохнул режиссер, – в яме, наверное, сейчас нежарко, не кормят, не поят, и даже нет телевизора».

Шутка про телевизор Селедкину понравилась, и он гнусно захихикал.

– С другой стороны, – продолжил разглагольствовать режиссер, – она же хотела сыграть главную роль в фильме ужасов про птицефабрику! Пусть вживается в образ, изучает фактуру. Коровник, конечно, не индюшатник, но при некоторой доле воображения и за неимением лучшего – сойдет.

Он съел еще одну зефирку, которая показалась ему вкуснее, чем предыдущие.

– Кстати, о папе, – сказал он сам себе, – надо бы ему позвонить. Он – человек уже пожилой, а квартирка-то у него о-го-го! Тут нужен глаз да глаз, папенька у меня вдовец, еще женится на какой-нибудь бойкой студентке-лимитчице, и не видать мне наследства, как своих ушей.

Но папе Селедкин не позвонил. Где-то в глубине души его мучил острый стыд за свой моральный облик, и он боялся, что после разговора с отцом муки совести станут еще острее.

– Лучше я кино посмотрю. Голливудское, – решил режиссер. – А отцу позвоню завтра.

Но спокойно посмотреть фильм у Лени не получилось. Примерно на середине картины его осенила неприятная мысль.

«А вдруг кто-нибудь найдет ее? В силосной яме? Живую? – ужаснулся режиссер. – Например, какие-нибудь местные жители, тырящие стройматериалы? Или заблудившиеся спортсмены? Или подростки? Или, хуже того, милиция!»

Раньше Селедкину казалось, что Гнучкина совершенно точно не переживет морозную ночь в яме, но сейчас его начали одолевать сомнения. В конце концов, его несостоявшаяся теща – женщина крупная, полная, а жир хорошо согревает длинными холодными ночами. Он встал, выключил видео и начал одеваться. Ему срочно нужно было проверить, жива ли мать его невесты Риты и шантажиста Жорика.

– Если скончалась, то я просто закопаю яму. Если не скончалась, то тоже закопаю, – решил он.

Леня вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице.

Лес кончился внезапно, и «УАЗ» помчался вниз по склону и вылетел на залитое слепящим солнцем замерзшее озеро. На льду машину сразу же повело, закрутило, и Чайникова, отчаянно ругаясь, еле-еле вывела автомобиль на какое-то подобие колеи.

– Я даже и не предполагала, что ты знаешь такие слова, – растерянно пробормотала Диана, которую на минуту затошнило.

На озере был хороший обзор. Привстав, Люда увидела и бежевую «Ниву», и наглый красный «Паджеро», и ярко-зеленый «Крузер» Коровкина, и черный стремительный «Порш Кайенн» перед ним, и серый «Мицубиси Монтеро», отчаянно пытающийся уйти от «Порша», который наступал «Монтеро» буквально на задние колеса. И совсем вдали, у рощи, которая росла на противоположной стороне озера, стояла скирда, на которой был расположен пункт промежуточного контроля. Люда нажала на газ. Низкое, зимнее и очень яркое солнце ослепляло, свет отражался ото льда и дробился радугой, оставляя в глазах фиолетовые круги. Диана, на мгновение залюбовавшаяся этим царством Снежной королевы, скорее почувствовала, чем заметила, как серый «Монтеро» вильнул, наклонился, и вдруг его задние колеса взлетели в воздух, а кабина нырнула вниз. «Порше» сделал на льду полицейский разворот, уходя от столкновения, по льду пошли трещины, на белой гладкой поверхности выступила темная вода. Хлопнула дверца, в последний момент на ломающийся лед вывалились пилот и штурман «Монтеро», и большая мощная машина с тихим шелестом ушла под воду. Последней исчезла выхлопная труба. Раздался плеск. Зеленый «Крузер» снизил скорость и осторожно попятился от полыньи. Пилот и штурман «Монтеро» смотрели на темное пятно, проглотившее их стального коня, со смесью шока и недоверия.

– Садитесь! – прокричал Коровкин экипажу погибшей машины. – Залезайте ко мне! Я отвезу вас на берег! А потом, когда гонки закончатся, мы вытащим ваш внедорожник. Тут мелко.

Мимо полыньи, грустного экипажа и примкнувшего к ним хозяина «Хладожарпромторга» промчались красный «Паджеро» и бежевая «Нива». Они даже не снизили скорость. Люда притормозила.

– Уезжайте оттуда! – закричала она в окно. – А то сейчас и вы провалитесь! Трещины расширяются!

Увидев, что к зеленому «Крузеру» тянется черный язык воды, Коровкин стремительно затолкал в свой автомобиль ошеломленный экипаж погибшего «Монтеро» и запрыгнул сам.

В этот момент его передние колеса ушли под воду, и огромный зеленый внедорожник угрожающе накренился.

Чен быстро раздевал проститутку, которая смотрела на Ли Миня чем дальше, тем с большим беспокойством. Богатый опыт и недюжинная интуиция подсказывали девушке, что с этим парнем нужно держать ухо востро.

– Ты знаешь, я садистов не люблю, – сказала блондинка, – если ты из таких, то я, пожалуй, пойду. И денег мне не надо.

Чен вытащил из кармана зеленые банкноты и помахал у девушки перед носом. Она заколебалась. Ли Минь продолжил стаскивать с блондинки майку, короткую юбку и колготки. Колготки зацепились, Чен рванул тонкую ткань, раздался треск. Девушка протестующе закричала.

– Ничего, купишь себе новые, – процедил Ли Минь сквозь зубы.

Он толкнул блондинку на кровать, на ходу расстегивая ремень брюк.

– Двести долларов и ни центом меньше, – отрезала девушка, оценив его антропометрические характеристики.

Чен ничего не ответил. Он потянул за пряжку, и через секунду у него в руках оказался ремень. Ли Минь взмахнул им в воздухе – кожаный конец пролетел в сантиметре от лица блондинки.

– Ты что? – взвизгнула девушка. – Я, ты думаешь, чем торгую! А ты мне лицо норовишь испортить!

Чен навалился на блондинку, на мгновение придавил ее, а когда отпустил, руки девушки оказались привязанными к спинке кровати.

А потом Ли Минь взял порванные в клочья колготки и завязал блондинке рот.

– Интересно, – сказал Чен вполголоса, – у тебя настоящие волосы или тоже парик?

И он сильно потянул блондиночку за осветленную перекисью прядь.

Ева копала, тяжело дыша. Канавка вокруг столба углублялась. К сожалению, движения девушки были скованы и их амплитуда была маленькой. Зато Ершова постепенно согревалась.

– Ах он гад, – храбро сказала Ева, вспоминая Ли Миня, – вот поймаю его, мало не покажется!

Ямка постепенно углублялась, но до основания столба Ершова никак докопаться не могла. Земля смерзлась, желтая сухая солома впивалась в руки.

– Ничего, дело движется, – пробормотала Ершова, – главное, не сдаваться. Если я выживу, то смогу рассказать о Ли Мине кое-что интересное. Например, что у него в детстве была ручная анаконда, что он заподозрил во мне контрразведчицу, а сам факт таких мыслей свидетельствует не в его пользу. Потому что контрразведку боятся только те, кто является шпионом. Все. Точка. На воре и шапка горит.

Ей послышался слабый крик со стороны силосной ямы.

– Мадам Гнучкина! Как вы себя чувствуете? – закричала Ева. – Я пытаюсь сделать подкоп под столб, к которому привязана!

Некоторое время актриса не отвечала. Ершова перестала ковырять землю.

– Я тоже копаю! – раздался из силосной ямы крик, перешедший в кашель. – Потому что боюсь, что мой будущий зять приедет добить меня!

– О ужас, – прокричала ей в ответ Ева, – а что он, так вас не любит?

– Просто ненавидит, – провыла Гнучкина, – поэтому я не сижу без дела, а тоже копаю! Пытаюсь сделать ступеньки!

И она опять закашлялась.

«Простыла, – подумала Ева, – еще бы. Пожилая женщина, зима, а она, наверное, тоже легко одета, как и я».

– Если я смогу выбраться, то помогу вам копать! – хрипло прокричала Гнучкина, – а то, если мой будущий зять приедет и увидит тут живыми и меня, и вас, он убьет нас обеих! Вас – как свидетеля!

– А за что ваш зять вас так ненавидит?

– Ох, – простонала актриса, – нехорошо мы с ним обошлись, нехорошо. Режиссер Селедкин, мой будущий зять, когда-то задушил свою любовницу из ревности, а свалил все на сердечный приступ. Но мой сын Жорик, работавший тогда механиком сцены, все видел и даже сфотографировал эту, с позволения сказать, «репетицию».

– А потом? – полюбопытствовала Ева.

– А потом, когда у нас кончились деньги, мой муж ушел жить к соседке, Жорик попытался начать свой бизнес, но обанкротился, а моей дочери Риточке постоянно не хватало на наряды, и мы о нем, режиссере-убийце, вспомнили.

– И начали шантажировать?

– Увы.

– И поначалу он выполнял все ваши требования?

– Именно так, – горестно подтвердила Гнучкина и два раза кашлянула. – Мы просили у него денег – и он давал. Потом я сказала, что хочу стать актрисой, и он обеспечил мне главную роль в своем новом фильме. Затем мы потребовали, чтобы Селедкин женился на моей дочери Риточке. Он развелся со своей женой, какой-то невнятной рыжей корректоршей, и собрался сочетаться с моей девочкой законным браком. И тут мой сын Жорик написал сценарий фильма ужасов про индюков-мутантов, и Селедкин взбунтовался. Он похитил меня, сунул в багажник, привез сюда и сбросил в силосную яму.

– Вы читали сказку о золотой рыбке? – спросила ее Ева.

– Да. К сожалению, – всхлипнула актриса. – Я долго думала, сидя тут, в яме. Самым правильным было бы отнести эти фотографии в милицию.

– Конечно. Потому что шантаж – это тоже преступление, – сказала девушка.

– А вы-то кто и как сюда попали? – спросила из ямы Гнучкина.

– Я лейтенант Ершова, – пояснила Ева, – меня привез сюда опасный террорист, который охотится за технологией создания ядерной бомбы в кустарных условиях, и я тоже боюсь, что он вернется и убьет меня. Ну и вас, конечно, заодно. Как же иначе!

Из ямы послышались шорох и скрежет. Гнучкина принялась копать ступеньки вдвое быстрее.

– Гнучкина? – спросил Чабрецов в трубку. – Извините, никаких комментариев дать не могу. Действительно ли она пропала? Могу сказать лишь, что по факту ее пропажи возбуждено уголовное дело. Больше, извините, никаких подробностей.

И он отключился.

– Журналисты, – пояснил он полковнику. – Уже знают, что пропала актриса, известная оригинальным исполнением роли юной дочери владельца ранчо в любовном триллере режиссера Селедкина. Корреспонденты жаждут горячих подробностей.

Синяя «десятка» методично прочесывала окрестности. Честно говоря, полковника очень слабо интересовала актриса Гнучкина и очень сильно – лейтенант Ершова.

«Женюсь, обязательно женюсь, – думал Владимир Евгеньевич, – если, конечно, она согласится. А женившись, посажу ее на кухне, в полнейшей безопасности, и буду охранять денно и нощно».

Он сцепил зубы. Они колесили по окрестностям уже несколько часов. За это время Чабрецов и Рязанцев нашли три брошенных металлических киоска, две бытовки, два полуразвалившихся общественных туалета, заброшенную овощебазу, заколоченный кирпичный домик с покосившейся вывеской «Прием стеклотары» и дощатое сооружение непонятного назначения, к которому вели ржавые рельсы.

– Может, мы не там ищем? – спросил полковник Дениса Леонидовича. – Может, надо прочесывать заброшенные частные дома в деревнях?

Рязанцев остановил свою «десятку» и, развернув карту, углубился в ее изучение. Потом он посмотрел на часы, и его сердце болезненно сжалось. От Евы не было никаких вестей уже очень, очень давно.

Коровкин включил заднюю передачу, но лишь ухудшил свое положение. От вибрации трещина стала расползаться быстрее, послышался угрожающий треск. Люда и Диана увидели, как штурман «Крузера» машет руками и что-то кричит. Через секунду он спрыгнул на лед и отбежал от терпящего бедствие внедорожника. Еще спустя мгновение распахнулись задние двери, и оттуда вывалился экипаж серого «Монтеро», недавно погибшего в пучине.

В кабине «Крузера» остался только Юрий Борисович Коровкин, хозяин «Хладожарпромторга». Его машина отчаянно газовала, но передние колеса не могли выбраться из западни и постепенно погружались в черную воду, на которую было холодно даже смотреть, не то, что в ней плавать.

– Люська! Что делать! Он погибнет! – отчаянно закричала Грицак. – Коровкин сейчас утонет вместе с машиной!

Чайникова поставила машину на ручной тормоз, а Диана выскочила на лед и, стараясь не слишком топать, помчалась к «Крузеру». Остальные наблюдатели тем временем отошли от гибнущего внедорожника на приличное расстояние и оттуда кричали и махали руками. Машина уже вся была в воде и медленно погружалась. Коровкин продолжал газовать, сидя в кабине.

«А он еще и пристегнут ремнем безопасности! – мелькнуло в голове у Грицак. – Если машина сейчас уйдет под воду, ему не выбраться».

– Юрий Борисович, – крикнула Диана прямо в окно зеленого внедорожника. – Глушите двигатель и не шевелитесь. Сейчас мы вас вытащим!

Она стояла по колено в воде, и ледяная жидкость лилась ей прямо через верх ботинок.

Коровкин заглушил двигатель. Машина продолжала погружаться. Диана чувствовала, как лед под ее ногами прогибается и воды становится все больше и больше.

Не успела блондинка, пошатываясь, выбраться из подъезда, как перед ней нарисовались двое мужчин.

– Извините, ребята, – отрезала девушка, – сегодня я больше не работаю.

– Федеральная служба безопасности, – отрекомендовался один из парней, показывая блондинке корочку, – я – старший лейтенант Олег Скляров, а это – лейтенант Николай Яровенко.

Глаза проститутки испуганно забегали.

– Да я это… по любви! – защебетала она.

– Не пугайтесь, – успокоил девушку Олег. – Просто мужчина, в квартиру которого вы только что ходили, предположительно является международным террористом. Его ищут во многих странах.

– Я так и подумала, что он какой-то преступник! – закивала блондиночка, вытаращив глаза. – Он такой ужасный, такой жестокий, весь в шрамах, что-то под кожей зашито, и глаза у него черные, страшные! А еще у него пачка долларов.

Блондиночка достала сигарету и нервно закурила.

– Он вам хорошо заплатил? – спросил Николай.

– Не особо, – уклончиво ответила девушка. – Но у него очень, очень много денег. А одет так бедно! И очень хорошо говорит по-русски. Он китаец, кореец или японец, да?

– Ни то, ни другое, ни третье, – ответил Олег, – у террористов национальности нет. Предполагается, что он – правая рука самого бен Ла… Ой, то есть одного из самых известных террористов современности. Скажите, девушка, вы ничего подозрительного не заметили?

– Ничего подозрительного. Разве что настораживает хорошая туалетная вода и то, что у него много денег. А одет он при этом очень бедно, чуть ли не из секонд-хенда, просто-таки в тряпье.

– А что он вам говорил? – не сдавался Николай. – Ну вспомните хоть пару фраз.

Девушка покраснела.

– Ну, например, он спрашивал, настоящие ли у меня волосы или тоже парик.

– Тоже парик? – переспросил Олег, и они с Николаем переглянулись.

Чен явно намекал на фальшивую косу Евы Ершовой.

Режиссер Селедкин обогнал синюю «десятку», неспешно ехавшую вдоль обочины, и прибавил газу. В багажнике у него лежала большая совковая лопата.

– Закопаю. И как я раньше не догадался, что надо это сделать? – спросил он сам себя. – В жизни ее там никто не найдет, в яме этой. Жива не жива – неважно. Засыплю землей, снега сверху набросаю, и поминай, как звали. И свадьбу заодно отменим. Какая уж тут свадьба, когда маменька пропала!

Он довольно захихикал.

– А потом я потихоньку и Жорика сюда, в яму, спроважу, – улыбнулся режиссер, – подведу к краю, он наклонится, а я его – ногой под зад!

Селедкин прибавил газку и совершенно некстати вспомнил, как изнывал от ревности много лет назад, когда доброжелатели сообщили ему о том, что актриса Зинченко, исполняющая роль Дездемоны и являющаяся по совместительству его, Селедкина, любовницей, крутит шашни с парнем, занятым в роли Яго. О, как взбесился тогда он, как затопал ногами! И вот результат – не удержался, в припадке гнева слегка придушил Зинченко, а она и скончалась. Кто же знал, что у нее слабое здоровье? И кто ж мог предположить, что в этот самый момент кое-кто его, Селедкина, сфотографировал через щель неплотно прикрытой двери?

– Ничего, – сказал сам себе Леня, – на этот раз меня никто не увидит.

В зеркало заднего вида он увидел, как синяя «десятка», в которой просматривались контуры двух мужчин, неспешно движется в правом ряду в том же направлении, что и его, Селедкина, «Форрестер».

– Понял! Спасибо! – крикнул Диане хозяин «Хладожарпромторга» и заглушил двигатель. Диана опрометью бросилась назад, к «УАЗу».

– Держи трос, – сказала подруге Люда, – беги, привязывай к фаркопу. И если машина начнет уходить под воду, не вздумай нырять и пытаться спасти своего принца на железном зеленом коне. Температура воды около нуля, сердце сразу остановится.

Грицак посмотрела на Чайникову дикими глазами и, схватив трос, побежала назад к «Крузеру». Коровкин вылез из кабины и стоял теперь рядом со своим внедорожником и смотрел, как задние колеса скрываются в мутной ледяной воде вслед за передними.

– Привязывай! – прокричала ему Диана, незаметно и не без умысла переходя с Коровкиным на «ты».

Владелец «Хладожарпромторга» привязал трос к фаркопу. Машина угрожающее кренилась, ее зад поднимался все выше и выше по мере того, как нос уходил по воду.

– Какой ужас, – пробормотала Люда, запрыгивая в кабину «уазика».

Двигатель бывшего бутафорского реквизита взревел, покрышки автомобиля с визгом заскользили по льду. Коровкин и Диана кинулись прочь от «Крузера».

– Это идиотизм! – прокричал хозяин «Монтеро». – Они сейчас и «УАЗ» утопят! Тем более там девка за рулем! Она же чайник! Филолог по образованию! Я читал ее личное дело!

– Фигня, – спокойно ответил ему миллионер Коровкин, – «УАЗ» очень хорошая машина. И девушка тянет моего «Крузера» очень грамотно. А то, что филолог – это даже хорошо. Представляю, как литературно она сейчас там, в кабине, выражается! Уж точно не матом кроет!

«Уазик» взревел мотором, все четыре его покрышки отчаянно цеплялись за лед.

«Хорошо, хоть шины шипованные, – думала Люда, – иначе вообще шансов не было бы никаких, „Крузер“-то тяжелее».

В этот момент зеленый внедорожник вздрогнул и медленно, нехотя, двинулся назад, вылезая из воды на твердый лед. «УАЗ» ревел двигателем, колеса визжали, поднимая изо льда морозную пыль, на которой тут же начинала переливаться радуга. «Крузер» медленно, но верно выползал на безопасное место.

На плечо Дианы легла тяжелая рука.

– Спасибо, – сказал Коровкин.

– Да не за что, – покраснела Грицак.

– Вы молодцы – добавил Юрий Борисович. – Поужинаете сегодня вечером со мной? Например, мы можем встретиться в ресторане «Лимпопо» около девяти вечера. Там подают чудесные шашлыки из крокодила по-сенегальски.

– Конечно, – заулыбалась Диана, тут же забывая о том, что у нее холодные и мокрые ноги, – мы придем. А как ваша невеста на это посмотрит? Ревновать не будет? – подмигнула Грицак.

– Ну, мы же чисто по-дружески, – недоуменно прогудел Коровкин. – По-дружески же можно!

Люда тем временем вытащила «УАЗом»«Крузер» на сухое место. Зрители закричали «ура» и захлопали, а Юрий Борисович расцеловал Люду в обе щечки и еще раз повторил приглашение на ужин.

Ева все копала и копала, когда из силосной ямы раздался какой-то шум, послышалось пыхтение и над ее краем появилось толстое женское лицо с вытаращенными глазами.

– Ой, – воскликнула Ева, – мадам Гнучкина, неужели вам удалось выкопать ступеньки!

– Не сгла-а-а-зь, – завопила голова, потом послышался шелест и что-то гулко ударилось о дно ямы.

– О, ужас, – задохнулась от волнения Ершова и перестала копать, – мадам Гнучкина! Извините! Вы живы?

Из ямы не доносилось ни звука. Видимо, актриса не удержалась на краю и рухнула вниз.

– Мадам! Отзовитесь!!! – закричала Ершова. – Что с вами? Вы меня слышите?

Тишина. Ева снова схватила палку и стала копать вокруг столба так быстро, как только могла. Ей показалось, что где-то вдали слышится звук подъезжающего автомобиля. Девушка подняла голову.

Нет, вроде послышалось. Она снова стала копать изо всех сил. Из силосной ямы больше не доносилось ни звука.

– Неужели это я виновата в том, что она упала, – пробормотала Ева, изо всех сил работая щепкой. Она разбивала комья земли и отгребала их ладонью в сторону так далеко, как ей позволяли наручники, обвитые вокруг столба.

– Мадам Гнучкина! – снова крикнула Ершова, начиная плакать.

Но в яме было тихо.

– У нас теперь никаких шансов, – сказала Диана, – мы отстали ото всех на целый круг.

В спину девушкам, только что стартовавшим от полыньи на озере, уже сигналил маленький грязный внедорожник «Сузуки Витара», который шел первым. Погода изменилась, солнце скрылось, начал идти снег и подул ветер.

– Все равно надо бороться да конца, – пожала плечами Чайникова, – может, никто из них не доедет. Видишь, «Монтеро» утонул, а у спасенного нами «Крузера» спасовала электроника. Уже минус два.

– Это все от влаги, – сказала Грицак, – «Крузеру» весь капот водой залило, еще секунду, и он бы утонул.

– Ничего, – улыбнулась Люда, – он высохнет и в следующий раз всех обгонит.

– Зато Коровкин нас вечером на ужин пригласил, – мечтательно вздохнула Грицак. – В ресторан «Лимпопо», около девяти вечера.

– Пойдешь без меня, – сказала Чайникова.

– Как это? – удивилась Диана. – Нас же вдвоем позвали. Он так и сказал.

– Ну подумай, – проникновенно сказала Люда, – ну зачем там я? Это же твой принц! К тому же там наверняка будет эта: с красным ртом и на шпильках, его невеста. Видела, как она его от нас оттаскивала! Прямо волоком по снегу.

Диана насупилась.

– Не переживай, – улыбнулась Люда, – если это действительно именно твой принц, то никого не бойся. Даже невесты на высоких каблуках. И уж, конечно, не комплексуй по поводу лишнего веса! Многим мужчинам нравятся именно такие девушки – пухленькие и мягонькие.

«Сузуки Витара», лидер гонки, и «УАЗ» Люды и Дианы – глубокий аутсайдер – приехали к первой контрольной точке одновременно. Но «Сузуки» обошел девушек на один круг. Впереди оставалось еще четыре.

Ева докопала до основания столба совершенно внезапно.

– Ура! Урр-р-ааа! – закричала Ершова.

Она остановилась, отложила щепку и растерла замерзшие руки, на которых отпечатались синяки от наручников, впивающихся в кожу, и ноги, которые отчаянно болели от холода.