Текст книги "Любовь к красному"

Автор книги: Ольга Гусейнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Очнулась я, стоя на цыпочках, зарывшись в черные взлохмаченные волосы Доминика. Губы горели, а низ живота нещадно ныл – тело просило большего. Мы вновь смотрели друг на друга, теперь шальными от страсти глазами. Он погладил большими пальцами мои скулы, улыбаясь со странным, смешанным выражением нежности и голода:

– Боюсь, ты потом не простишь, если я потороплюсь сейчас. В семь, в пятницу, я зайду за тобой. Будь готова.

Еще раз приласкал мои скулы пальцами, с явной неохотой выпустил из объятий и отступил, не переставая пристально глядеть мне в лицо. Затем рывком выдохнул – и, быстро развернувшись, ушел, оставив меня в раздраенных чувствах. С полной каруселью разнообразных ощущений.

Но спать я ложилась, улыбаясь как ненормальная, поглядывая на соседский дом, мечтая, чтобы приснился Доминик. И здорово разозлилась, когда шикарный эротический сон посреди ночи прервал телефонный звонок. На мое раздраженно-сонное «Слушаю!» никто не ответил, из трубки лилось напряженное молчание и звук, похожий на стрекот цикад. И тишина…

Глава 11

– Эвелина Андреевна, к вам Дайнесс из юридического…

– Да, конечно, пропусти, – быстро ответила я Милен, откладывая в сторону документацию к одной занятной вещице, поступившей к нам на оценку.

Пришлось быстро встать и обойти стол, когда в кабинет практически влетела взволнованная Сора и с порога обвинила меня, сверкая гневно прищуренными глазами:

– Ты уехала вчера с ним!

– Ты покрасилась в красный?! – выдохнула я изумленно. Удивительно, но красный оттенок волос подошел ей идеально, придав облику пикантности.

Сора отмахнулась от вопроса и продолжила в том же духе:

– Отвечай, почему ты вчера уехала с Тадеушем? Ты передумала?.. – Она судорожно всхлипнула, теряя воинственный настрой, и рухнула в стоящее рядом кресло. – Конечно, он красивый, умный, самый лучший мужчина. Перед ним невозможно устоять.

На миг я закатила глаза, опять, как в прошлый раз, присела на корточки перед плачущей подругой и, взяв ее руки в свои, с улыбкой объяснила, четко расставляя акценты для доходчивости:

– Да, мы уехали вместе. И, честно признаться, он намекал, что был бы не прочь завести со мной отношения, но, во-первых, я категорически отказалась…

Сора вытаращилась на меня, затаив дыхание.

– А во-вторых, надеюсь, ты поймешь меня, намекнула Мончику на твои чувства лично к нему и отношение к его детям.

– Клянусь туманом, я тебя прибью! – запаниковала Сора.

– Он догадывается о твоих чувствах, – оправдалась я и добавила для поднятия подруге «боевого духа»: – К моему отказу отнесся довольно спокойно и сразу отстал; думаю, ему, наоборот, польстило твое отношение и заинтересовало. Кому из мужчин не хочется любви и обожания?

– Ты ему сказала, что я его обожаю?..

Такое впечатление, что она сквозь землю готова провалиться от стыда.

– Знаешь, мой дорогой Аноним… – заявила я, вставая и иронично глядя на нее. – Я на все сто уверена, что была не первой, получившей от тебя «трогательное» послание. И на сто один знаю: каждая женщина в нашей компании давным-давно догадалась о твоем отношении к Мончику. И одна из них точно не преминула доложить тебе о его вчерашних якобы похождениях налево. И, если уж на то пошло, вполне вероятно, мужчины тоже в курсе. Кроме разве что самого предмета твоего обожания. Но и он наверняка догадывался, сама же сказала, что умный. И тем более менталист.

Сора, смутившись, сначала приложила ладошки к щекам, затем обняла себя руками, поморщилась и убито, тоскливо кивала головой, соглашаясь. Потом растерянно спросила:

– Что делать-то?.. Особенно теперь, когда он знает… точно.

– Да ничего. Вести себя по-прежнему, будто вчера ничего не произошло. Раз он теперь точно знает – решение за ним. Либо сам пойдет тебе навстречу, либо продолжит делать вид «не знаю, не вижу».

– А я всю ночь волосы красила… со злости, – поделилась она с кривой грустной усмешкой. – Чтобы ты не одна рыжая здесь была.

– Разве я была одна? Зато теперь нас трое рыженьких, – хихикнула я. – Кстати, ты Ясмину не видела сегодня?

Сора пожала плечами:

– Вчера мы не успели полностью подготовить документы. Ты права, одна доброжелательница поспешила порадовать меня вашим с Тадеушем отъездом. Ну я и психанула…

– Ничего здесь у нас не меняется, – покачала я головой и с тяжелым вздохом призналась: – Прости, я тоже сглупила – поехала с твоим Мончиком, не подумав о последствиях. Надоело стоять там одной у всех на виду и улыбаться бесконечно.

Ревнивая влюбленная рассеянно закивала, то ли признавая мою глупость, то ли оправдывая в силу обстоятельств.

– Ясмина сейчас проверяет документы. Скоро заседание комиссии начнется, и нужно поторапливаться.

– Может, втроем пообедаем? Будет у нас своя команда рыжих, – улыбнулась я.

Сора резко встала, шагнула ко мне и, крепко обняв, извинилась:

– И ты прости, я опять сорвалась… – отстранилась и с сожалением добавила: – Любовь иногда превращает нас в мнительных дурочек.

– Вот уж точно, – хмыкнула я.

Подруга подозрительно уставилась на меня, а потом ее карие глаза загорелись интересом:

– Ты влюбилась в соседа, да?

У меня щеки сразу полыхнули, и в груди разлилось тепло, даже губы от воспоминаний о вчерашнем поцелуе начало покалывать.

Сора сложила руки на груди и протянула многозначительно:

– Так-так, что у вас там произошло?

Я демонстративно равнодушно пожала плечами, а потом, не сдержавшись, улыбнулась:

– Да ничего такого. Просто он меня поцеловал.

– О-о-о? Вы уже целовались? – Кажется, подругу перестали интересовать личные проблемы, она уперла руки в боки и потребовала: – А дальше?

– В пятницу я иду на свидание…

– Не знала, что наши пятничные посиделки теперь называются свиданием, – раздался ехидный голос Ясмины от дверей. – Дожилась, хожу на свидание к девочкам!

– Не расстраивайся, – усмехнулась Сора, махнув рукой, и быстро сдала меня: – Эва идет в пятницу именно на свидание.

– Ничего не знаю! – хмуро буркнула Ясмина. – Девчонки, я заказала на завтра торт и очень надеюсь, что вы поможете мне заесть неудачи в личной жизни и не бросите в одиночестве. И вообще, ходить на свидания каждый день вредно для здоровья!

– Я завтра тоже не могу, меня родители ждут на выходные на маленькое семейное торжество. И мне добираться до них еще несколько часов…

– А когда я ходила на свидание? – перебила я Сору.

– Вся компания гудит, что вы с Мончиком ушли вчера вдвоем.

– Она ему отказала! – торжественно объявила Сора, словно взяла реванш.

Ясмина пожала плечами, устало опустилась в кресло, в котором до нее сидела Сора, и с присущим ей в подобных случаях сарказмом поделилась новостями:

– Итак, наши заядлые сплетницы на разные лады сочувствуют бедному Тадеушу, мол, запал на нашу бесчувственную Ледышку. Я только что в туалете слышала, как они сокрушались, не везет-де ему с женщинами: одна – пьет и гуляет, а вторая не пьет, не гуляет, но ей вообще никто не нужен. И наш папочка с двумя детишками – тем более.

– Надо же, там прямо пресс-служба, колонку светских новостей выпускать не пробовали?! – Я раздраженно поджала губы: как же надоело быть центром сплетен.

Сора, о которой тоже злословили, но скорее в уничижительном тоне, жалея за безответную любовь, сжав кулаки от злости, процедила:

– А мне любопытно, когда они работать успевают? Или рабочее место у них в туалете?

– За всеми не уследишь, – хихикнула Ясмина. – Кстати, ты сама смылась сюда отношения выяснять, а тебя, между прочим, мне помогать приставили.

Увидев виноватую гримаску несчастной влюбленной, она картинно великодушно смилостивилась:

– Ладно уж, должна будешь… – И тут до Ясмины, наконец, дошло: – А с кем ты в пятницу на свидание собралась?

Она подозрительно уставилась на меня, но, ожидая ответа, ментальную магию применять не стала.

– С Домиником, – я смущенно улыбнулась, – на ужин, но я перенесу свидание на другой день. Прости, он так неожиданно пригласил, а я совсем забыла, что мы неделю назад договорились.

– Клянусь туманом, завтра Земляр сойдет с орбиты: Эва и свидание – это из области фантастики. – Ясмина картинно округлила глаза и приложила ладошку к роскошной груди.

– Они еще и целовались! Представляешь! – не сдавалась Сора, за что получила от меня возмущенный взгляд.

– Мужчинам нельзя отдавать сразу все! – торжественно просветила Ясмина, выставив указательный палец вверх. – Иначе не оценят вашей жертвы ради них.

– Я пока жертвовать ничем не собираюсь, – парировала я.

– Да-а-а? – возмутилась Ясмина. – А наш девичник в пятницу? Разве не жертва? Я, между прочим, огромный и шикарный торт заказала. Мне его одной не съесть.

– Девочки, без меня, ладно? Я к родителям… – виновато заюлила Сора.

– Ладно уж, ты в нашей… рыжей команде член молодой, разок отсутствие на девичнике прощаем.

– Ну какой же я «член»? Я же ненатуральная рыж…

Ясмина резко подняла ладонь, останавливая «ненатуральную», и сделала широкий жест:

– Дамы, без пошлостей! Давайте по существу дела. В следующий раз на торт в качестве отступного раскошеливаешься ты, поэтому отсутствие на девичнике и сегодняшнюю истерику прощаю.

Поболтав еще чуть-чуть, девушки ушли работать. Но день начался весело и приятно, а это уже огромный жизненный плюс.

* * *

В соседских окнах, на которые я посматривала, пока готовила ужин к завтрашним посиделкам с Ясминой, было по-прежнему темно. Поймала себя на том, что скучаю и хочу вновь увидеть Доминика. Чтобы этот мужественный человек улыбнулся мне, как получается только у него – мягко, когда улыбка слегка касается губ и в то же время ярко освещает черные глаза.

Убравшись на кухне, я бросила очередной взгляд на черное окно, прикидывая, как сообщить соседу, что наше свидание нужно перенести на субботу. Сегодня мне удалось уйти с работы вовремя, купить продукты и все подготовить, чтобы завтра сначала пройтись по магазинам, а потом посидеть и вдоволь поболтать с подругой. Решила написать записку и завтра утром оставить у двери Доминика, чтобы не будить его.

Белый шелковый комплект из коротеньких шортиков и маечки на бретельках, в котором я легла спать, был куплен по настоянию Ясмины. К нему еще полагался халатик, едва прикрывающий коленки. По мнению подруги, настаивавшей на выборе вещиц черной или красной расцветки, у каждой приличной девушки должна быть одежда, в которой не стыдно отправиться в кровать. Но те оказались еще короче и прозрачнее.

И еще несколько минут все мои мысли крутились вокруг соседа. Чем же он меня сразу сильно зацепил? Вероятно, тем, что полная внешняя противоположность Луневу. Олег – голубоглазый худощавый блондин, а Доминик – крупный черноглазый брюнет. Первый – предприниматель, а другой – шелон, из тех, которые на службе своему государству и в большинстве силовики. Магия, она такая – ограничивает выбор любого туманника.

Еще от моего бывшего «жениха», несмотря на внешний лоск и тщательно выверенную речь, веяло изворотливостью, коварством, двоедушием. А сосед являл собой полную уверенность, безопасность и прямолинейность. И смотрел на меня тепло и нежно, пленяя с невероятной силой, как на меня ни один мужчина не смотрел. Никогда.

С этой согревающей душу мыслью я повернулась на бок, укрылась тонким одеялом и закрыла глаза, уплывая в сон, но именно в этот момент позвонили в дверь. Вздрогнув, я села, пытаясь сообразить, кто же это ко мне в двенадцать ночи мог пожаловать. А незваный гость продолжал нетерпеливо трезвонить. Пришлось подниматься, запахиваться в халат и, прихватив на всякий случай баллончик с перцовым газом и амулет «Стражник», презентованный артефактором Андером Шимусом, с которым у нас установились добрые отношения, шлепать вниз.

Сжав в кармане оружие, которое заменяет обывателям электрошокер, применяемый только законниками, я спросила, не торопясь открывать дверь:

– Кто там?

– Пироги от «Мамы Зары».

– Пироги? – удивилась я, выглянув в установленный в двери «рыбий глаз» и увидев в свете фонаря парнишку лет семнадцати-девятнадцати в форменной синей куртке с логотипом поставщика. – Какие пироги? Я ничего не заказывала…

– Восемьдесят шестая улица, дом… шесть вроде?

– Нет…

– Опять ложный вызов! Заказывают, а потом отказываются… – недовольно пробурчал он юношеским голосом, подтвердив свой возраст.

Я решилась открыть дверь и протянула руку к уставившемуся на меня с восхищением курьеру:

– Покажите лист заказа, пожалуйста.

Тот моментально вытащил листок из кармана и протянул мне. Я открыла рот сказать ему, что дом перепутал. Но меня опередил хорошо знакомый голос:

– Это мой заказ!

Курьер обернулся, я выглянула из-за его плеча и увидела мрачного Доминика. Очень уставшего, в немного помятой белой рубашке. Надо же, оказывается в СОАТе даже такого мощного шелона «укатать» можно.

– Добрый вечер! – неуверенно махнула ему рукой.

– Прошу прощения, что разбудили, – улыбнулся он виновато, словно сам перепутал дома. А вот взглядом довольно заинтересованно прошелся по моей фигуре; я невольно поправила, наспех завязанный и слегка распахнувшийся халат запахнув полы на груди поглубже.

Курьер тоже извинился и сбежал по ступенькам. И надо бы закрыть дверь – ночь на дворе, а завтра на работу, но любопытство взяло свое. Мужчина, стоявший на моей подъездной дорожке, слишком интересовал меня, чтобы банально уйти спать.

– Ваш заказ, – протянул ему курьер яркую квадратную коробку с изображением аппетитных пирогов.

Доминик вытащил купюру и отдал ее парню, забрал коробку и с голодным любопытством заглянул под крышку. А курьер тем временем, улыбаясь мне во все тридцать два зуба, дал задний ход к небольшому двухколесному скутеру.

– Эй-эй, постой-ка, дружище. Вы ошиблись с заказом, – возмутился Доминик. – Я терпеть не могу рыбные пироги и заказывал мясной!

Паренек замер у своего транспорта, подумал немного и «прояснил»:

– Мое дело – доставка, а к качеству и начинке пирогов претензии нужно предъявлять в кафе. Вы у меня сегодня последний клиент, думаю, через час вам привезут заказ и…

Я видела, что Доминик расстроился и разочарован. Другой голодный мужик в подобной ситуации разорался бы, во всем обвинив курьера, потом поставщика бы распекал. А он посверлил мрачным взглядом мявшегося и приподнявшего плечи в ожидании этой самой ругани курьера и процедил:

– Свободен!

Парень моментально сорвался с места и был таков. А голодный заказчик, тяжко вздохнув, не раздумывая, в сердцах выкинул коробку с ненавистным ему рыбным пирогом в мусорку и быстро пошел к своему дому вдоль подстриженной живой изгороди.

Поддавшись внезапному порыву, я позвала:

– Доминик?!

– Да? – Он остановился, в ожидании глядя на меня.

– Прости, пожалуйста, я хотела тебе сказать, что не смогу пойти с тобой в пятницу… на свидание.

У него желваки на скулах заходили, и тело напряглось – видимо, шквал эмоций сдерживал. Но спросил ровно и вполне вежливо:

– Передумала? Я понимаю…

– Нет! – поспешила я отмести недоразумения. – Просто я забыла, что договорилась с подругой о пятничных посиделках. Она уже и торт заказала, и настроилась на девичник.

– Ясно, – его голос прозвучал так же ровно, но я заметила, что он расслабился – каменное изваяние напоминать перестал.

– Ясмина для меня самый близкий человек теперь, не хочется ее расстраивать. Ты не мог бы перенести нашу встречу на субботу?

Полночь, а мы беседуем, словно нам совершенно некуда спешить.

– Да, конечно, – кивнул Доминик, но уже через мгновение поморщился. – Проклятый туман! Мы с друзьями в субботу встречаемся у меня, сразу несколько человек, давно не виделись…

– Тогда, может быть, в воскресенье? – Я надеялась, что свидание все-таки не сорвется.

Шелон посмотрел на меня пристально, обдумывая предложение, и ответил быстро, грустно улыбнувшись:

– Два дня лишних ждать – это много. Придется потерпеть, но воскресенье – мое! Согласна?

– Да, – кивнула я. Он снова смутил меня.

– Отлично! Ладно, спокойной ночи, Эва, прости еще раз, что потревожил с этими недотепами.

– Ты теперь без ужина остался? – переживала я.

– Разберусь, – глухо проворчал большой, грозный, голодный шелон, направляясь к своему темному одинокому дому.

– Подожди! – приглушенно крикнула я, чтобы не привлекать ночными воплями внимание соседей.

– Да?! – Доминик остановился, спокойно и внимательно посмотрев на меня.

– Если… ну… я… не знаю, если хочешь, если ты голодный, если… Я недавно готовила, и если ты голоден…

– Приглашаешь на ужин? – уточнил он неуверенно, но с энтузиазмом.

– Да, – кивнула для пущей убедительности.

Шелон легко, словно не заметив препятствие, перемахнул через кусты и упругим шагом направился обратно. У крыльца, глядя на меня сверху вниз, признался:

– Дико признателен за приглашение. День был суматошный, ни минуты свободной, даже позавтракать не успел. Если не помешаю, ночь ведь…

– Нет-нет, проходи, – прервала я поток вежливостей и прошла в дом.

Ночной гость закрыл дверь и последовал за мной на кухню.

– Руки можно помыть здесь, – указала на дверь ванной.

Я накрывала на стол и, повернувшись с тарелкой супа, вздрогнула – Доминик стоял в дверном проеме, подперев плечом косяк, и наблюдал за мной загадочным взглядом. Черные глаза блеснули «потусторонним» светом. Насколько я знаю, это сейчас магия шелона сияла, только непонятно почему. Что его взволновало, раз в нем даже берсерк проснулся.

– Что-то не так? – хрипло спросила я, поставив тарелку на стол. – Присаживайся.

– Нет, наоборот. Все так, как нужно, – в опровержение загадочному всплеску силы произнес он совершенно ровным голосом, отодвигая стул.

На миг стало жалко свою изящную мебель, сразу показавшуюся хрупкой и непрактичной для здоровенного широкоплечего мужчины. А ведь когда выбирала, даже не думала об этом. Доминик по-хозяйски положил широкие ладони на стол и вытянул ноги, наверняка чувствуя себя комфортно и непринужденно на моей кухне.

– Ешь, а то совсем остынет, – тихо пригласила я, быстро возвращаясь к плите разогреть тефтельки.

Пока я возилась с рисом и мясом, Доминик едва слышно стучал ложкой о фарфоровую тарелку и затем скромно попросил добавки. После второй тарелки супа умял большую порцию следующего блюда. Говорить Ясмине о том, кому достались ее любимые тефтельки, лучше не буду. А то она и так в последнее время на мужчин обижена. Вернее, на одного конкретного синеглазого брюнета.

Пока голодный сосед ел, я исподволь, стараясь не пялиться откровенно, изучала его. Да уж, хороший едок, о таких на родине в шутку говорят: проще убить, чем прокормить. Но как же приятно смотреть на мужчину со здоровым аппетитом. Когда на тарелке осталась последняя тефтелька, которую он неторопливо смаковал, я налила горячего чаю и поставила перед ним. Сама же оперлась о рабочий стол со своей чашкой и, «спрятавшись» за ней, продолжила наблюдать за гостем.

– Сто лет так вкусно не ел, – поблагодарил Доминик, складывая нож и вилку на пустую тарелку.

– Заметно, – хихикнула я довольно.

Он поднялся из-за стола с чашкой чая, встал рядом со мной, заставив напряженно ждать развития событий – вчерашний неожиданный поцелуй я не забыла.

– Эва, почему ты одна живешь? – поинтересовался Доминик перед тем, как сделать глоток. После второго добавил, фактически провоцируя: – Я люблю с одной ложечкой сахара.

Я насмешливо хмыкнула:

– Учту на будущее.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга поверх кружек, попивая чай и улыбаясь глазами. Наконец он прервал молчание:

– Я рад, что ты даешь нашему будущему шанс.

– Я все еще опасаюсь за твою карьеру, которая может пострадать из-за подружки-иностранки, – внимательно глядя на него, поделилась сомнениями. – Не хочется, чтобы у тебя были из-за этого неприятности и проблемы.

Он помолчал несколько мгновений, затем скрестил ноги и оперся о стол ладонью.

– Когда у мужчины есть мозги и желание, работу по себе он найдет, а вот найти любимую женщину – гораздо труднее.

– Любимую? – Я делано приподняла брови, но мое сердце понеслось вскачь.

Доминик улыбнулся уголками рта, наклонил голову к плечу, неторопливо сделал глоток чаю и только тогда ответил, тренируя мои нервы:

– Я в общем говорю. Про будущее. Не бойся, Эва.

– Я не боюсь, – мой голос не дрогнул, но щеки потеплели от смущения.

– Так почему ты одна? – напомнил он.

«Выходит, не все узнал? – размышляла я. – Или проверяет, хочет услышать версию из первых уст? Ну и ладно, в конце концов, никакой тайны по большому счету нет».

– Почти шесть лет назад мои родители погибли в автокатастрофе. Больше года назад умерла бабушка. Родители папы – путешественники; они пропали, исследуя феномен Голодного тумана. Меня тогда и в планах еще не было.

– А почему ты именно в Севаш приехала жить? – Он допил чай и поставил кружку на стол, как бы настаивая на откровении.

– Так вышло, – поморщилась я.

И коротко обрисовала историю печального знакомства с Луневым.

– …Шорта Михайлович помог сюда перебраться, чтобы Олег меня больше никогда не достал, – завершила рассказ и добавила: – Хотя из последних новостей знаю: этот маньяк доморощенный женился. Очень надеюсь, забыл обо мне.

– Не переживай. Черную метку в базе поставим, в Севаш ему путь закрыт, – мрачно изрек шелон.

Мы снова «играли в гляделки». Казалось, между нами возникла некая таинственная связь, которая на глазах ширилась и крепла. Неосязаемо, но ощутимо. Я совсем его не знаю. Но моя женская суть и суть туманника подсказывали: твое, этот мужчина гарантирует безопасность и окружит заботой, с ним можно обрести те чувства, что раньше были под строгим запретом из опасения причинить кому-нибудь боль, а то и вовсе наслать смерть.

Доминик – сильный шелон, которого не сломать, не напасть в подворотне, наняв бандитов, не запугать. Он пойдет до конца, если надо будет – по трупам врагов. И это взбудоражило мою кровь и одновременно испугало до демонов, несмотря на его заверения.

– Расскажи мне о себе, пожалуйста, – тихо попросила я, чтобы не нарушать почти интимную тишину, разбавляемую доносившимся из сада стрекотом цикад да шелестом крыльев бедолаги-жука. Он бился в плафоне над нами, слегка раскачивая его, посылая тени гулять по кухне и по лицу мужчины, думавшего, с чего начать.

– Я родился и вырос на побережье, недалеко от Солары. В городке Муун. Отец владеет траулером, ходит в океан за рыбой. Он тоже шелон, но… слабый. Мать – домохозяйка.

– Ты тоже единственный ребенок в семье?

Доминик тепло улыбнулся:

– Нет, нас пятеро. Я самый старший. И все парни. Теперь моя мама мечтает о внучке…

И так посмотрел на меня, совсем не по-соседски, а слишком горячим мужским взглядом.

Я нервно хихикнула и перевела разговор на более безопасную тему:

– Твои братья тоже шелоны?

– Нет, только я и отец. Младший – ищейка, служит в Мууне, во Внутреннем контроле. Остальные – обычные люди, работают в правоохранительных органах: в водном патруле, в рыбоохране и спасательном корпусе.

– У вас в семье, похоже, предпочитают традиционные ценности? – улыбнулась я.

– Верно, – кивнул Доминик.

Неожиданно я зевнула, закрывшись ладошками. Мы оба посмотрели на часы на стене: час ночи.

– Устала? – виновато встрепенулся гость. – Извини, мало того, что объел, так еще и заболтал за полночь.

– Нет-нет! Я рада нашей встрече, – не подумав о подтексте, выдала я.

– Я счастлив, – глухо признался он, сверля меня темными внимательными глазами.

Мы разом оттолкнулись от стола и встали друг напротив друга.

– До воскресенья? – хрипло спросила я.

Он бережно взял мои руки, помассировал большими пальцами запястья. В его широких сильных ладонях они смотрелись, будто куриные косточки. Потом, не отрывая взгляда от моих глаз, заскользил ладонями вверх по моим, одетым в шелк рукам, осторожно поглаживая, касаясь, привлекая меня ближе к себе.

Его ладони неспешно добрались до моих плеч, слегка сжали их. Затем поздний любопытный гость осторожно расплел мои волосы, собранные на ночь в слабую косу, и протянул всю гриву сквозь пальцы, наслаждаясь ее гладкостью и густотой, неохотно отвел за спину. Положил ладони мне на шею. Я невольно оценила свое очень уязвимое положение: с такой силой, как у шелона, легко ранить или вовсе придушить. Но он мягко потянул меня, прижимая ближе, теснее, и склонился с загадочной, но какой-то неуверенной улыбкой. Будто ждал, что еще чуть-чуть – и я оттолкну его. А я, глядя на него во все глаза, ждала поцелуя, к которому сама стремилась всей душой.

Едва ощутимое касание его губ – а затем тихие слова:

– Ты всегда можешь сказать мне «нет», в любой момент, и я послушаюсь. Я никогда не сделаю тебе больно. Обещаю.

– Я это уже поняла, – шепнула в ответ, неуверенно положив ладони на его широкие плечи и приподнимаясь на цыпочки.

Наш второй поцелуй был не сумасшедшим, как вчерашний, когда мы будто жажду утоляли. Мы заново знакомились, ласково и нежно изучали друг друга. Теперь его руки скользили по моей спине, обтянутой шелком, ласкали чувствительную шею, зарывались в волосы на затылке, прижимали голову, не давая отстраниться. Словно Доминик боялся, что я вот-вот скажу «нет», и ему придется отпустить меня. Но мне было слишком хорошо в его объятиях, нравилось чувствовать жар мужского тела. Я горела, впервые в жизни испытывая страсть и наслаждаясь нежностью большого сильного мужчины.

И все же, положив ладони ему на грудь, я нашла силы отстраниться. У Доминика потемнели глаза, а вьюнки на висках пульсировали чернотой, будто прямо сейчас магия выйдет из-под контроля, и он превратится в безумного берсерка.

– Вкусная… – выдохнул шелон, сияя глазами и придерживая меня за спину у лопаток.

– Завтра на работу утром… рано… – пролепетала я, смущенно пожав плечами.

Через несколько мгновений он безропотно отпустил – медленно, словно меня выдирали из его рук силой, и усмехнулся с горчинкой:

– Я не тороплюсь, я умею ждать. Поверь, – кивнул на прощание, развернулся и направился к выходу, напомнив: – В воскресенье, в двенадцать, я зайду за тобой.

– Я буду ждать, Доминик.