Текст книги "Призрак большого города"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

На погребение Кости собралось гораздо больше народу, чем Герда предполагала. Она-то думала, что «скромные похороны» – это когда покойника закапывают в присутствии десятка скорбно молчащих людей. Костю же провожали в последний путь с речами и траурной музыкой. А в процессии было не меньше тридцати человек.

– Откуда столько людей? – спросила она у Снежаны. Кроме уже знакомых ей Арсения с дочкой, Александра, Хэлен, Темы и (что особенно странно!) седоусого Карла, у гроба собралось еще множество посторонних (Паша, естественно, не в счет).

– Коллеги Кости, – шепнула та в ответ. – Он же много лет проработал на одном месте… К тому же его любили подчиненные, вот и делегировали кое-кого.

– А это кто? – Герда кивнула на красивую дамочку в короткой песцовой шубке, что прикладывала к сухим глазам шелковый платочек, норовя при этом стрельнуть глазами в сторону. Что характерно, флюиды свои она посылала в направлении стоящего особняком Павла.

– Наверняка последняя Костина пассия. Как только она узнала, где его хоронят!

Тут они вынуждены были прервать разговор, потому что гроб опустили в яму и церковный служитель сказал, чтобы близкие первыми бросили по горсти земли.

– Идите, – шепнула Снежана. – Вы первая.

Герда не стала спорить. Подошла к горке мерзлой земли, зачерпнула горсть и швырнула вниз – на красивый дубовый гроб. Следом за ней то же самое сделала Снежана. После нее – остальные. Герда не видела, которым по счету бросил землю на гроб Павел, потому что ее вниманием завладела Снежана.

На похороны она приехала одетая мрачно, но очень элегантно. Замшевое пальто с норковой оторочкой, ботильоны с опушкой, тонкие перчатки, а на голове шляпка с черной вуалью. Вуалька была опущена. Всего лица она не прикрывала, но до кончика носа доходила. Герда, увидев Мороз в этом одеянии, а главное – с пикантной сеточкой на глазах, решила, что она интересничает. Или, говоря современным языком, выпендривается. Ведь вуаль придает любой женщине шарм и загадочность, не зря же каждая вторая героиня голливудского блокбастера является на похороны в шляпке с этой деталью. Но сейчас, когда Мороз была в шаге от нее, Герда поняла, что вуаль была опущена на глаза не для форсу. Снежана плакала и не хотела, чтобы это видели. Когда слезы скатывались на щеки, она касалась лица затянутыми в перчатки пальцами, будто оно просто мерзло…

Герда, простоявшая все время с сухими глазами, шагнула к Снежане и взяла ее под руку. Впервые она посмотрела на нее по-иному. Перед ней была не подлая разлучница и косвенная виновница смерти Кости, а женщина, скорбящая по нему не меньше Герды. «Если не больше, – тут же поправила себя она. – Вот я не плачу, держусь, а она… не может держаться, хотя характером сильнее меня будет!»

Снежана благодарно сжала ладонь Герды, и они стояли, сцепив кисти, до тех пор, пока на месте погребения не образовался холмик. По мере того как он вырастал, из сердца Герды уходила тяжесть. Как будто на нем лежала груда песка, и ее постепенно перекидали на Костину могилу. Ей до сих пор было безумно жаль его. И если бы сейчас появился добрый волшебник и предложил Герде загадать лишь одно желание, она, не раздумывая, попросила бы воскресить Костю. Но не для того, чтобы попытаться в очередной раз его добиться. А чтобы знать, что друг ее детства, ее брат, самый родной человек продолжит свой земной путь. И дело не в альтруистической любви, а в том, что и для Герды он, пожалуй, был прежде всего ее Дон Кихотом, а уж потом мужем…

Как жаль, что она поняла это поздно!

Когда песчаный холм покрылся венками и цветами, церемония закончилась.

– Откуда Савицкий узнал о месте погребения? – услышала Герда голос Снежаны. Она давно взяла себя в руки и теперь источала совершеннейшее спокойствие.

– Я ему сказала.

– Вы знакомы? – удивилась Снежана.

– Вчера он приехал к Косте, когда я была в квартире…

Мороз кивнула. Видимо, знала, что Павел с Костей крепко дружили и часто бывали друг у друга в гостях.

– Как он это воспринял? – спросила она.

– Очень расстроился.

– И все? Просто расстроился или наговорил обо мне кучу гадостей?

– Да нет…

– Бросьте! Я знаю, что он меня ненавидит. А вот за что – понять не могу, ведь я очень хорошо отношусь к его отцу…

– К кубинцу?

– К какому кубинцу? Я про Карла, моего дворецкого.

– Но Паша сказал…

– Ах да, я забыла, что Карл – его отчим. А отец, значит, кубинец? Теперь понятно, откуда у Савицкого такая экзотическая внешность.

– Значит, ваш дворецкий – отчим Павла? – Герда покосилась на своего недавнего любовника, стоявшего отдельно от всех, в том числе и от дворецкого. – Тогда почему они держатся друг от друга на расстоянии? И почему Паша узнал о смерти Кости не от Карла, а от меня?

– Они в ссоре и не разговаривают. Опять же из-за меня.

– Не понимаю.

– Карл давно работает в моем доме. Он почти член семьи. Поэтому я знаю о его личной жизни довольно много. Когда его сын решил поступать в институт, Карл сказал мне об этом. Я тут же решила, что Косте тоже не помешает получить образование, и отправила его поступать в вуз. Тот самый, что выбрал Савицкий-младший. Там ребята и познакомились.

– Да, Павел говорил, что они дружат с института.

– Они мгновенно нашли общий язык. Такое случается редко, но бывает. Естественно, Павлу не нравилось, что его товарищ вместо того, чтобы тусоваться с ним всю ночь, едет домой. По его мнению, я мешала их дружбе, и он, мягко говоря, меня недолюбливал. Когда Паша крепко встал на ноги, он предложил Карлу уволиться. Он готов был содержать отца, лишь бы тот не работал на нехорошую тетку.

– И что же Карл?

– Он отказался от предложения сына. Вернее, пасынка. Он не хотел быть иждивенцем, к тому же ему нравится работа… Я, кстати сказать, ему тоже нравлюсь. То есть Карл предан мне не потому, что получает хорошую зарплату. Вернее, не только поэтому.

– Я поняла, о чем вы. Из всего вышесказанного я делаю вывод, что Савицкие после отказа старшего уйти от вас рассорились.

– В пух и прах. И с тех пор не разговаривают.

Они бы продолжили разговор, но пора было уходить с кладбища.

– Я заказала скромный поминальный обед в кафе, – сообщила Герде Снежана. – Традиция, сами понимаете.

– Могу я на нем не присутствовать?

– Ни вы, ни я на нем присутствовать не будем. Это для посторонних. Вас же, Герда, я очень прошу присоединиться ко мне и членам семьи Морозовых, чтобы помянуть Костю в моем доме.

– Вы будете возражать, если я позову Павла?

– Я не хотела бы видеть его в своем доме… Но если для вас это важно – зовите.

Герда благодарно кивнула и устремилась к Савицкому, который уже развернулся и собрался покинуть кладбище.

– Паша! – окликнула его Герда. – Паша, постой.

Тот обернулся.

– Снежана устраивает поминальный обед…

– Слышал. Традиционный винегрет, щи, пюре с подливой и пирог с повидлом под компот из сухофруктов? Или будет салат-коктейль, суп-пюре и мясо на вертеле?

– Я не знаю. В кафе вряд ли будут какие-то изыски, но Снежана приглашает нас с тобой к себе…

– Нас с тобой? Да не смеши! Они никогда бы меня не позвали…

– Хорошо, она пригласила только меня, но я очень хочу, чтоб ты присоединился.

– Как друг?

– Да. Как лучший Костин друг.

– Спасибо, но я откажусь.

– Пожалуйста, Паша… Поехали.

– Нет, – твердо сказал он. – И не столько потому, что я не желаю сидеть за одним столом с Мороз… Просто мне на работу надо.

– Сегодня воскресенье. Выходной.

– Это у служащих выходной, а у генерального директора забот – полон рот. – Он взмахнул рукой. – Пока, Герда!

– Пока.

– Если что – звони.

Герда кивнула, но Паша этого не увидел. Бросив последнюю фразу, он сразу развернулся и зашагал прочь.

– Я так и думала, – услышала Герда за своей спиной. Обернувшись, она увидела Снежану.

– О чем вы?

– Я знала, что Савицкий откажется от вашего приглашения.

– Ему на работу надо.

– Ну конечно, – фыркнула Мороз. Потом, убрав с лица ухмылку, предложила: – А не перейти ли нам на «ты»?

– Не знаю, получится ли у меня.

– Ну, я не такая уж старая…

– Дело не в этом. Просто… Хм…

– Не хотите сокращать дистанцию? Что ж, понимаю… Хорошо, будем на «вы».

И быстро пошла к кладбищенским воротам.

– Снежана! – окликнула ее Герда.

Та остановилась, обернулась.

– Я еще немного постою у могилы. Подождешь меня пять минут?

Мороз оценила то, что Герда обратилась к ней на «ты», и улыбнулась:

– Конечно. Прощайся сколько захочешь…

– Пять минут. Я буду через пять минут.

Снежана ушла. А Герда вернулась к могиле, возле которой не осталось никого, даже кладбищенских рабочих. Присев, Герда положила руку на холм мерзлой земли и прошептала:

– Прощай, Костя!

Ей тут же вспомнилось их знакомство, а главное – он сам. Такой, каким он был в восемь: худой, белобрысый, ушастый. Наверное, другим он казался обычным мальчишкой, обаятельным, но не особенно красивым. И только Герде (да еще наверняка тете Вере) он казался прекрасным.

– Ты все же заплакала, – услышала она позади и только сейчас поняла, что действительно плачет. Герда вытерла слезы и обернулась. Позади себя она увидела Дарью. Сегодня на ней была норковая шубка с пояском и вельветовые брючки. Шубка болталась на ней, а брючки пузырились. Обе вещи выглядели новыми, так что вряд ли Даша носила их, когда была толще. Выходит, она покупает одежду, которая ей велика, то ли неправильно рассчитывая свой размер, то ли не веря тому, что она стала стройной.

– Я все время на тебя смотрела, – продолжала Дарья, – но ты стояла как статуя… И вот теперь ты плачешь.

– Чего тебе надо? – грубо спросила Герда. Ей не нравилась Дарья, но она этого не показывала, а вот свое недовольство тем, что та подкралась и лезет к ней в самый неподходящий момент, скрыть не получилось.

– Пришла проститься с Костей, как и ты.

– Вы были близки?

– О да!

– Дружили?

– Нет. Просто трахались. Но зато как!

– Ты была любовницей Кости? – не поверила Герда. По ее мнению – Дарья не годилась ему ни в постоянные, ни даже в случайные любовницы. По сравнению со Снежаной она казалась кошкой драной. Да и вообще… Не во вкусе Кости. Разве что могла большой грудью похвастаться, а ему всегда нравились женщины с пышным бюстом.

– Мы встречались с Костей три месяца.

– Прямо-таки встречались?

– Прямо-таки – да. Только, естественно, тайно, чтобы тетка не узнала.

– И почему перестали?

– Он меня бросил. – И со свойственной большинству обиженных женщин жестокостью добавила: – Как и тебя. Так что мы с тобой, вдовушка, сестры по несчастью.

– Я в таких родственниках, как ты, не нуждаюсь, – сухо проговорила Герда, после чего встала и пошла прочь от могилы, а главное – от Дарьи.

Глава 7

Хэлен, опорожнив четвертую стопку водки, проскрипела:

– Я, конечно, понимаю, что про покойников либо хорошо, либо ничего, но должна сказать, что Костик был самым настоящим поганцем.

– Тетя, – укоризненно протянул Арсений. – Нельзя так…

– Мне можно, я старая.

– И что из того?

– Всегда могу оправдаться маразмом, – хихикнула старуха.

– Не понимаю, почему вы его хаете, – подала голос Дарья. – Уж вам-то грех сердиться на Костю. Вам он ничего плохого не сделал. Более того, помогал получать удовольствие…

И заговорщицки подмигнула двоюродному брату. Александр, хихикнув, подхватил:

– Да, тетя, что это вы? Костя сил не жалел, помогая вам…

– Ты о чем, мальчик?

– Ну, мы все тут знаем, о чем… разве необходимо озвучивать?

– Саша, прекрати! – прикрикнула на сына Снежана.

– Нет, пусть говорит, – велела Хэлен, сурово сведя свои тщательно вырисованные брови. – Так о чем ты тут щебечешь, воробушек?

Но Александр молчал. То ли не смел ослушаться мать, то ли просто не хотел продолжать ведущий к серьезному конфликту разговор.

– Костя поставлял тете Хэлен мальчиков, – выпалила Дарья. – И это ни для кого не секрет!

– Ну, во-первых, не поставлял, – спокойно возразила Хэлен, – а знакомил с ними. Во-вторых, это было всего пару раз, когда я после долгого отсутствия приехала в Питер из Америки и не знала, что тут у вас и где…

– Так это Костя тебя тогда свел с прощелыгой Патриком? – спросила Снежана.

– Познакомил, – продолжала настаивать на своей формулировке Хэлен. – А Патрик не был прощелыгой. Удивительный парень, до сих пор его вспоминаю…

– Хэлен! – возмутился Арсений. – Да как ты можешь? Этот наглый камерунец обобрал тебя! Счастье, что мы вовремя вмешались, иначе ты бы без штанов осталась…

– Да, возможно, он не совсем чист на руку, но все равно удивительный… Как он любил меня! Да никто до него не доставлял мне такого удовольствия… Хотя у меня были десятки, сотни мужчин, но Патрик так умел…

– Не надо интимных подробностей! – запротестовал Александр. – Иначе меня стошнит.

Снежана, сидевшая рядом с Гердой, чуть наклонилась и тихонько пояснила:

– У Хэлен был роман с парнем из Камеруна. Он работал в службе эскорта, но, как потом выяснилось, еще и мошенничеством деньги зарабатывал. Втирал доверчивым россиянам, что бумажки в его руках – не просто бумажки, а доллары, которые нужно обработать специальным составом.

– Как так? – нахмурилась Герда, не совсем понимания, о чем речь.

– Ну вот так… – Мороз развела руками, давая понять, что сама не знает, как кому-то удалось внушить эту глупость ее тетке. – Окунаешь их, бумажки, в раствор, и они буквально на глазах превращаются в баксы. Однако состав этот стоил больших денег, никак не меньше тридцати тысяч евро (с Хэлен же вытянули много больше). Но, купив его, ты сможешь обработать макулатуру, и она на твоих глазах превратится в доллары.

– И превращалась?

– Конечно. На начальном, рекламном, этапе. Иначе не велось бы столько народу на этот развод. У камерунцев были очень ловкие руки и способности к гипнозу.

– И что было потом?

– Заветная бутыль с раствором разбивалась в самый ответственный момент. То есть именно тогда, когда потенциальные доллары приготовлены и до священной минуты превращения остается один лишь шаг.

– Их не убивали после этого прямо не месте? – поразилась Герда.

– Не только не убивали. А давали им еще денег. Чтобы купить другую бутыль и спасти предприятие, иначе через сутки бумажки потеряют свои «волшебные» свойства и уже никогда не превратятся в баксы.

– Бред какой!

– Согласна, со стороны это звучит как полный бред, но я не случайно упомянула о том, что мошенники обладали даром внушения.

– Не думала я, что Хэлен можно легко что-либо внушить.

– Практически невозможно. Если внушает не мужчина, в которого она влюблена. В Патрике она души не чаяла, поэтому верила всему, что он говорит! Она и на авантюру его согласилась не ради личного обогащения, а чтобы мальчику помочь. Кстати, Хэлен до сих пор считает, что Патрик ни в чем не виноват. Что сам он агнец божий, а на плохие дела его толкнули нехорошие дяди.

В подтверждение этого мнения прозвучал вопль Хэлен:

– И не говорите мне, что Патрик прощелыга! Он чистый, романтичный мальчик. Он любил меня… И если бы вы не вмешались, я была бы с ним счастлива.

Молодежь, переглянувшись, фыркнула. А Снежана вновь дала Герде разъяснение:

– Мы, когда узнали, что тетка творит, подключили Интерпол, и мошенников задержали. Сейчас вся компания сидит в тюрьме, однако деньги обманутым россиянам вернуть не удалось. Они будто испарились.

– Как всегда, были наказаны мелкие сошки.

– Все верно…

Снежана перед тем, как продолжить мысль, воткнула вилку в кусок мяса и собралась поднести его ко рту, как вдруг…

Никто из сидящих за столом не понял, что с ней. В том числе и Герда. Вроде сидит с поднятой вилкой, готовится съесть мясо, а вид такой, будто окаменела. Лицо восковое, неподвижное, и даже глаза застыли, как у античной статуи.

– Саша, что с тобой? – испуганно спросил Арсений, вторым после Герды заметивший странное состояние сестры. – Тебе нехорошо?

Но Снежана не ответила. И даже не посмотрела на брата. Несколько секунд она сидела в той же позе, даже руку не опускала, а потом вдруг начала стремительно падать. Герда, сидящая ближе всех, выбросила руку, чтобы придержать ее, но не успела. Голова Снежаны со страшным грохотом опустилась на стол. Лицо врезалось в тарелку с мясом и овощами. Тарелка раскололась, ее содержимое разлетелось, на белоснежной скатерти растеклась красная лужа…

Нет, это была не кровь!

К счастью, не кровь…

А всего лишь клюквенная подлива!

Но Дарья, не поняв этого, завизжала так душераздирающе, что Герде стало не по себе. Остальным тоже. Все повскакивали со своих мест и, перед тем как броситься к Снежане, сделали пару шагов назад. Испугались, попятились…

Самым хладнокровным оказался дворецкий. Карл, разносящий напитки, молниеносно среагировал: убрал поднос, бросился к хозяйке, поднял ее и приложил два пальца к шее…

– Умерла? – прошептала Дарья, и Герде показалось, что в ее голосе звучал не только испуг, но и надежда.

– Жива, – ответил Карл. – Вызывайте врача, я отнесу ее в спальню.

И, легко подняв хозяйку на руки, удалился. А Арсений бросился к телефону, чтобы позвонить домашнему доктору.

Врач, похожий на киношного доктора Айболита, вышел из спальни Снежаны через десять минут после того, как туда зашел. Его добрые голубые глаза с нависающими веками были печальны, а пухлые, спрятавшиеся в седой бороде губы скорбно поджаты.

– Что скажете, доктор? – бросился к «Айболиту» Александр.

– Да, Илья Маркович, – подключился Арсений, – что с моей сестрой?

– Вы сами знаете – что… – ответил тот, пожав плечами. – Снежана тяжело больна. Этот приступ не первый и не последний.

– А можно что-то сделать, чтобы избежать повторных? – спросила Хэлен.

– Увы, нет. Но я рекомендовал Снежане лечь в клинику, где за ней будут присматривать профессионалы…

– А она?

– Отказалась. Сказала, буду умирать дома.

– Она умирает? – округлил свои и без того большущие глаза Тема.

– Молодой человек, у Снежаны миелобластный лейкоз.

– Что-что?

– Острая лейкемия. В возрасте Снежаны излечение практически невозможно. В детском – да. Пересадка костного мозга и химиотерапия могут сотворить чудо. Но когда тебе за пятьдесят… – Он тяжело вздохнул. – Шансы минимальны.

– Но они есть?

– Есть. Однако Снежана отказалась от лечения.

– Почему? – вскричала Хэлен.

– Процедуры мучительны и, как правило, приводят к осложнениям. В крайне редких случаях – к пятилетней ремиссии.

– Так что же она?… Совсем ничего не предпринимает?

– В Швейцарии она проходила экспериментальный курс облучения бета-частицами. Он не помог. И Снежана решила на этом остановиться. Она принимает поддерживающие препараты, чтобы немного продлить жизнь и облегчить самочувствие. До сегодняшнего дня они отлично помогали, и Снежана чувствовала себя прекрасно.

– А сегодня? Что произошло с ней сегодня?

– Как я вам уже сказал вначале – приступ. Первый и не последний.

– Она скоро умрет? – выдохнул Александр, побледнев.

– Да, она скоро умрет, – подтвердил доктор. – Но завтра, послезавтра или через месяц, сказать точно не могу. Организм у Снежаны крепкий, и я дал бы ей месяц. За это время приступы будут повторяться раза четыре, пять. Можете вызвать меня, но если вдруг я не смогу приехать вовремя, принимайте меры сами.

– А может, сиделку?

– Я предложил, Снежана отказалась. Сказала, пока не слягу, не позволю ходить за собой, как за инвалидом. Поэтому я оставлю вам несколько ампул, вколете, если что, одну за раз… Кто-нибудь из вас умеет делать инъекции в вену?

– Наша Хэлен медик со стажем, – откликнулся Арсений. – Она тридцать лет проработала медсестрой.

– Посмотри на мои руки, Сеня! – Старуха продемонстрировала скрюченные артритом пальцы. – Все, что меньше стакана, я не смогу удержать.

– Еще кто-нибудь умеет? – вернулся к вопросу «Айболит».

Все молчали, пока не подал голос Тема.

– Я умею, – сказал он сконфуженно.

Присутствующие посмотрели на Артема с любопытством. А вот доктор совсем не удивился.

– Героином баловались?

– Было дело… Рад, что соскочил.

– Вам крупно повезло, молодой человек. Поверьте, не каждому удается.

– Я знаю. Кое-кто из моих корешей не смог остановиться вовремя, и я колол им герыч, потому что у них руки тряслись… Так что хорошо умею делать инъекции.

– Вот и славно. Значит, в случае чего – сделаете Снежане укол.

– Я не позволю бывшему наркоману тыкать в мою мать иголкой! – вскричал Александр.

– Да кто твоего позволения спросит? – набычился Тема. – Нашелся тут…

– Я ее сын, а значит…

– Да ничего это не значит. Как Снежана скажет, так и будет. Где ампулы, доктор?

– Вот тут, – тот стукнул ладонью по своему чемоданчику. – И сначала я спрошу у Снежаны, кому их оставить… Секунду.

Доктор вернулся в спальню. Когда он скрылся за дверью, Александр подскочил к материному любовнику и яростно зашипел:

– Ты что себе позволяешь? Ты кто тут? Помесь карманного пуделя с фаллоимитатором!

Тема не стал отвечать оскорблениями на оскорбления, просто толкнул Сашу в грудь. Вроде и не сильно толкнул, но тот отлетел к стене. Врезавшись в нее спиной, Александр начал ловить ртом воздух, а Дарья бросилась на его защиту.

– Ну ты, щенок, не смей распускать руки! – Она подлетела к Теме и так больно щипнула его за руку, что парень вскрикнул.

– Да, Артем, ведите себя прилично, пожалуйста, – поддержал дочь Арсений.

– Да пошли вы все!

– Скоро сам пойдешь, – обрел дар речи Александр. – Вернее, полетишь отсюда! И я лично дам тебе пинка для скорости…

– Размечтался, – хмыкнул Тема.

– Когда мамы не станет, первое, что я сделаю, выставлю тебя вон! И даже на кладбище запрещу пускать, понял?

– Я бы на твоем месте угрозами не разбрасывался. Тем более в адрес человека, которому ты кое-что должен.

– Я тебе ничего не должен!

– Да что ты? Напомнить? При всех? Я могу…

Александр смущенно опустил глаза и пробормотал:

– Не надо.

– То-то же…

Тут дверь распахнулась, и в коридор выплыл добрый доктор Илья Маркович. Только сейчас выражение его лица было далеко не добрым.

– Вы что так шумите? – недовольно проговорил он. – Снежане покой нужен, а вы галдите, как в курятнике…

– Простите, – извинился за всех Арсений.

– Не у меня просите прощения, а у сестры. И возможность эта вам сейчас представится. – Он указал на дверь. – Она зовет вас, идите.

– Меня?

– Всех вас. В том числе госпожу Андрееву… – Доктор посмотрел на Герду. – Как я понимаю, это вы.

Герда кивнула.

– А я должен откланяться. До свидания. Берегите Снежану и себя.

– Эй, постойте! – окликнул удаляющегося Илью Марковича Артем. – А ампулы?

– Снежана велела оставить их Карлу, а не вам, – сказал доктор. – И я сейчас это сделаю.

Александр не сдержал язвительной усмешки. Однако Тему недоверие любовницы не сильно задело. Он пожал плечами, типа, как угодно, мое дело – предложить, и первым зашел в спальню Снежаны.

Родственники, толкая друг друга, последовали за ним. Последней порог переступила Герда.

Снежана лежала на взбитых подушках, укрытая по грудь стеганым атласным одеялом. Ее волосы были распущены, макияж с лица смыт. Без прически и косметики, что удивительно, она выглядела даже моложе. Быть может, не так эффектно, как при полном параде, но зато мило и женственно. И сейчас Герда дала бы ей меньше сорока.

– Напугала я вас? – тихо спросила Снежана, подняв свои усталые голубые глаза на вошедших. – Извините… Я сама не ожидала.

– Как ты? – спросил Арсений, подаваясь вперед.

– Нормально. Только слабость сильная…

Арсений сел на краешек кровати, нежно провел пальцем по бледной Снежаниной щеке. Она поморщилась и отстранилась. То ли не любила прилюдных ласк, то ли просто у брата были слишком холодные руки.

– Вы садитесь, – Снежана указала на диванчик и два стула. – А то стоите, словно над смертным одром…

Все поспешно расселись. Саша ринулся было к матери, чтобы по примеру дяди опуститься на кровать, но Снежана жестом остановила его. Пришлось парню втискиваться между Хэлен и Гердой, усевшимися на диванчик. Дарья же с Темой заняли стулья. Она опустилась на краешек, он взгромоздился, как на коня.

– Илья Маркович обрисовал вам ситуацию? – спросила Снежана.

– Да, – первой ответила Хэлен. – Но меня удивляет твое нежелание бороться. Это не в твоем характере.

– Я боролась, сколько могла.

– Надо до конца, – сжала тонкие губы тетка.

– Ты лучше остальных знаешь, как я боюсь боли. А то лечение, что мне предлагают, сплошная боль. Я не желаю обрекать себя на такие муки. Да, если бы мне гарантировали результат, я бы пошла на это, но… – Она, нахмурившись, замолчала. Не привыкла оправдываться. – Но речь сейчас не об этом. Я хочу вернуться к теме наследства. Поскольку тот, кого я указала в завещании, мертв, придется мне его переписать. – Она посмотрела на Герду. – Я уже связалась с вашим шефом, он будет у меня завтра днем. – Затем Снежана перевела взгляд сначала на брата, потом на сына. – Но свое решение я готова огласить уже сейчас.

Все присутствующие мигом подобрались.

– Только надо дождаться Карла.

– Зачем? – недоуменно спросил Арсений.

– Он должен принести мне фужер мартини.

– А тебе можно?

– Мне уже все можно, – горько рассмеялась Снежана.

Тут дверь отворилась, и в комнату, мягко ступая, вошел Карл. Он был привычно спокоен, торжественен и полон собственного достоинства. В руках он держал круглый поднос с единственным фужером.

– Ваш коктейль, – провозгласил он.

– Давай сюда.

Карл подошел, наклонился и дал Снежане снять бокал с подноса.

– Будут еще пожелания?

– Да. Останься, пожалуйста.

Карл если и удивился просьбе, то вида не подал. Церемонно поклонился и отошел в уголок. А Снежана тем временем сделала глоток мартини и с наслаждением прикрыла глаза.

– Хорошо, – прошептала она.

– Мама, неужели? – воскликнул Саша.

– Ты о чем, сынок?

– Ты сама знаешь! – Он вскочил, но тут же сел.

– О чем он? – спросила Снежана у брата.

– Наверное, Александр решил, что, коль ты попросила Карла остаться…

– То?

– То именно его сделаешь наследником – выпалил Арсений.

– Ах, вот в чем дело! – Снежана растянула губы в своей фирменной улыбке суперстервы и глотнула мартини. – И что вы предпримете, если я на самом деле оставлю все своему дворецкому?

Никто ей не ответил. Да и что они могли сказать? Опротестуем? Проклянем? Убьем и его? Они могли сказать все что угодно, но у каждого на лице читалось – смиримся. И у кого-то смирение явно было показным!

– Карл, – обратилась Снежана к дворецкому, – ты был бы рад стать моим наследником?

– Нет, – ответил тот, не раздумывая.

– Почему? – поразилась Мороз.

– Мне хватает того жалованья, что вы мне платите. Получая его, я могу неплохо существовать и спать спокойно. Большие деньги – большие проблемы, а я бегу от них…

– Ты не совсем прав, Карл. Большие деньги – это прежде всего большая власть. И то, что она дает, затмевает все проблемы.

– Мама, – подал голос Александр, – а может, обойдемся без этих твоих рассуждений? – В его голосе сквозили раздражение и нетерпение. – Давай уже оглашай приговор – и дело с концом!

– Да, Снежана, – в кои-то веки согласился с ним Тема. – А то ведешь себя, словно Дмитрий Дибров, когда он в передаче «Кто хочет стать миллионером» паузы тянет перед тем, как объявить, правильный ответ или нет.

– Понятия не имею, кто это и что за программа, – бросила Снежана. – Но если вам не терпится, я оглашу, как выразился мой драгоценный сын, приговор. – Она куснула оливку и пластмассовой шпажкой, на которой та держалась, стукнула по краю фужера. Раздался тихий звон. – Своим наследником я назначаю… – И все же Снежана не смогла удержаться, замолкла. Но паузу долго тянуть не стала и уже через пять секунд объявила: – Герду Андрееву!