Текст книги "Девять кругов рая"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В общем, не есть было трудно. Но заниматься спортом еще труднее. Бывают подвижные толстяки. Они энергичны и по-своему грациозны. Хорошо танцуют и без труда бегают на короткие дистанции. Лана была не из таких. Вес ей очень мешал. Поэтому девушка не любила не только бегать или танцевать, но и ходить. Сидячий образ жизни был привычен для Черемушкиной. Но когда она решила похудеть, пришлось отказаться и от него.

Прыжки, ходьба, приседания. Обруч, скакалка, гантели. Как же Лана ненавидела все это. А еще больше себя, задыхающуюся, мокрую насквозь, сипящую от жажды. Жирную, трясущуюся, неуклюжую. Она видела свое отражение в зеркале и ужасалась. Особенно когда прыгала. Складки на животе так колыхались, когда она отрывалась от пола и опускалась на него вновь, как будто они не из плоти, а из подтаявшего желе.

За два месяца Милана сбросила десять кило. Это было не очень заметно, но она-то знала, что похудела, и очень собой гордилась. Но следующий месяц не принес радости. Вес не падал! Хотя Милана продолжала ограничивать себя в еде и заниматься спортом. Пришлось отказаться от единственной радости – сухофруктов. И совсем исключить хлеб. В результате за следующий месяц ушло полтора кило. Всего полтора! Так стоило ли себя истязать ради одиннадцати с половиной килограммов, если нужно сбросить как минимум тридцать, а лучше шестьдесят?

Милане тогда очень хотелось сдаться, но она смогла продолжить борьбу. И не зря. Уже через три недели она почувствовала, как начали таять килограммы. Каждое утро она вставала на весы и изо дня в день отмечала потерю трехсот-пятисот граммов. Таким образом, потихоньку Лана стала превращаться из бегемотихи в девушку.

На то, чтобы сбросить тридцать килограммов, ушло больше года. Без них она выглядела значительно лучше. Но все же недостаточно хорошо, чтобы нравиться себе. Втискивая постройневшее, но все еще пышное тело в пятьдесят четвертый размер, Милана мечтала о сорок восьмом.

Спустя год она влезла в платье такого размера. И, что самое главное, оно хорошо село. Нигде не жало, не собиралось складками на бедрах. Милана была счастлива! Теперь она мечтала встретиться с Лешей… Вот только судьба почему-то их больше не сталкивала. Знай Лана фамилию своего «принца», непременно бы отыскала его и подстроила встречу, но…

Фамилии Алексея она не знала…

До сегодняшнего дня!

Милана отодвинула поднос с обедом. Встала, прошла к сейфу. В нем она хранила деньги, документы и свои украшения. Их было немного: пара колец, браслет, цепочка с изумрудным кулоном, часы известной фирмы. Все это подарки Валеры. Ни от кого другого она бы их не приняла. А себе Милана сама ни за что не купила бы эти дорогие безделушки. Зачем тратить деньги на ерунду, когда не видишь в золоте и камнях особой красоты. Милана надевала что-то из украшений очень редко. Если Валера вдруг спрашивал: «Почему ты не носишь кольцо, что я подарил на день рождения, тебе оно не нравится?» – Милана заверяла его в обратном и надевала презент на палец. Вот только долго не могла в нем ходить – мешало. Поэтому спустя пару дней кольцо вновь оказывалось в сейфе.

Сейчас, когда Милана открыла его, именно кольцо бросилось ей в глаза. Она не убрала его в шкатулку, и изумруд весело посверкивал, будто подмигивая ей. Лана подмигнула ему в ответ. Улыбаясь своим мыслям, она закинула подарок Валеры в шкатулку, а из нее достала то, что представляло для нее большую ценность…

Конфету «Мишка на Севере»!

Милана развернула ее, понюхала. Шоколад, покрытый задубевшим белым налетом, пах отвратительно. Не какао или ванилином, а какой-то старой тряпкой. Однако Милана поднесла конфету ко рту и с трудом откусила от нее уголок. Вкус оказался таким же мерзким, как запах. Если не хуже. Но Лана не выплюнула конфету, а проглотила. Ведь не ради удовольствия ела, а исполняла ритуал. Когда-то давно она решила, что съест «Мишку на Севере» тогда, когда Леша станет ее. И пусть этого еще не произошло, но Милана нисколько не сомневалась, что они будут вместе. Не зря же судьба свела их вновь…

Глава 7

Света смотрела на Назарова и хмурилась. Ей не нравилось выражение его лица.

– Вы чего это на меня уставились, как Ленин на буржуазию? – недовольно спросила она.

– Как-как?

– Так. С неприязнью и недоверием.

– Да нет, я не…

– Вижу я, – не дала ему договорить Света. – Вы, похоже, меня подозреваете в убийстве. Ведь так?

– Вас не больше, чем остальных.

– Не врите!

Она в сердцах тряхнула сумкой, и тут из нее вывалились перетянутые резинкой четыре спицы. Алексей посмотрел на них с таким видом, будто перед ним лотерейный билет, по которому он выиграл миллион. И это разозлило Зарубину еще больше!

– Все, я наелась! – выпалила она. – Давайте рассчитываться.

Назаров улыбнулся своей фирменной улыбкой покорителя женских сердец. Интересно, он знает, как она обезоруживающе действует на женщин? Или только догадывается?

– Вы такая хорошенькая, когда сердитесь, – сказал он.

– Что?

– Вот сейчас особенно, когда брови свели…

Зарубина недоверчиво посмотрела на Назарова и спросила растерянно:

– Вы со мной заигрываете, что ли?

– Не имею права, я при исполнении, – серьезно ответил он.

– Ладно… А то мне показалось.

– Я держусь из последних сил.

Губы его не были растянуты в улыбке, но глаза смеялись. И Света не выдержала – прыснула.

– Раз вы подобрели, можно я доем? Уж очень рыба вкусная, не хочется оставлять, – сказал он.

– Ешьте. А я больше не могу… – Она посмотрела на свою тарелку, в которой оставалось еще много рыбы и картошки. – Хотя нет, шкварки я все же съем! – И стала накалывать их на вилку и отправлять в рот.

Тем временем Леша расправился с обедом и запил его морсом, поданным в качестве бонуса. Официант принес счет.

– Позвольте мне? – Назаров протянул руку. Света подала ему папочку с чеком. – Надеюсь, карточки тут принимают?

– Да.

– Вы позволите оплатить счет целиком?

– Конечно, нет. С какой стати?

– Я – мужчина, вы – женщина.

– Вы при исполнении, капитан Назаров, так что сейчас вы не мужчина, а милиционер. И я не женщина, а свидетель. Или того хуже – подозреваемая.

Света достала из кошелька деньги, отсчитала нужную сумму и положила под тарелку.

– Расплатитесь, ладно? Тут цена уже со скидкой проставлена. А я пошла, мой обед пять минут назад закончился.

И, помахав Леше ручкой, направилась к выходу. У двери она остановилась и обернулась. Она думала, что Назаров провожает ее взглядом. Но оказалось, он задумчиво смотрит в тарелку и покусывает губы.

Свете стало немного обидно. Ей-то показалось, что Назаров ею заинтересовался как женщиной, но раз он забыл о ней, едва она вышла из-за стола, значит, это не так. «Зачем в таком случае все эти заигрывания? – недоумевала она. – И красивый жест в конце обеда? Ведь ясно, что у Назарова не та зарплата, чтобы он мог себе позволить гусарствовать в ресторанах! Но он решил оплатить счет целиком, как будто по-мальчишески рисовался перед понравившейся ему женщиной…»

Зарубина вышла из кафе и направилась к офису. Идти пришлось мимо окон «Зефира». Света постаралась принять самый независимый вид, чтобы Назаров, если он надумает выглянуть, видел, что она к нему абсолютно равнодушна. Однако, когда поравнялась с окном, у которого сидел Леша, она услышала стук и обернулась. Назаров колотил костяшкой по окну и улыбался. Змей-искуситель!

– До встречи, – проартикулировал Леша.

Света фыркнула и пошла дальше, но уже в приподнятом настроении.

Когда она вернулась в офис, Милана сидела за ее компьютером и искала в нем какую-то информацию.

– Как здорово, что ты пришла, – обрадовалась она Свете. – А то я никак спонсорские базы не найду.

– Попросила бы Аллочку это сделать.

– Я отправила ее в магазин.

– Зачем?

– За брютом. Шампанского хочу очень. Надеюсь, ты выпьешь со мной?

– Я не могу, за рулем.

– Оставишь машину на стоянке, а домой поедешь со мной. Игорь отвезет сначала тебя, потом меня.

Зарубина внимательно посмотрела на подругу. Та впервые предлагала ей средь бела дня выпить. Иногда они делили бутылочку сухого на двоих, но всегда вечером и в каком-нибудь ресторанчике. А тут вдруг такое странное предложение: тяпнуть после обеда, да еще и в офисе. Что это с Миланой случилось? Не из-за убийства же Рамиля она решила выпить. Во-первых, Черемушкина не питала к Файзарову теплых чувств, а во-вторых, ей было несвойственно топить переживания в вине. Напиться и забыться – удел слабых, а Милана была очень и очень сильной…

– Так ты согласна? – спросила она у Светы.

– Хорошо, давай выпьем. Только ведь визитеры многочисленные не дадут спокойно посидеть. Может, лучше пойти куда-нибудь?

– Не хочу никуда, – мотнула головой Милана. – А от визитеров скроемся.

– Где?

– В кабинете Рамиля. Он все равно пустует. А Аллочке велим говорить всем, что меня в офисе нет и не будет до завтрашнего дня.

Тут из кабинета Миланы раздалось треньканье мобильного.

– Телефон тоже отключим, – решительно сказала она. – Сейчас сделаю несколько звонков, а ты пока распечатай мне списки, про которые я говорила.

– Хорошо.

– Кстати, забыла спросить, ты с Назаровым беседовала?

– Да, только что.

– О чем он спрашивал?

– Стандартные вопросы задавал. Как я относилась к мужу бывшему, где была в момент его смерти.

– А где ты была? Я не видела.

– На фундамент ходила смотреть.

– Зачем? – удивилась Милана.

Свете не хотелось еще и ей объяснять, зачем. Вернее, повторять выдуманную для Назарова историю. Поэтому она неопределенно пожала плечами. Тут мобильный Миланы снова запиликал, и Света решила переключить внимание подруги на него:

– Ты бы взяла трубку, а то ведь не отстанут…

– Да, я побежала. Когда Аллочка вернется, дашь знать.

И она унеслась, цокая каблучками. Когда Черемушкина закрыла за собой дверь, Света вытащила из сумки вязанье и спрятала его в стол. Но секундой позже открыла ящик и задумчиво посмотрела на спицы. Затем потрогала острие. С силой ткнула в него подушечкой указательного пальца…

– Светлана, вы уже пришли? – услышала Зарубина низкий, хрипловатый голос и резко захлопнула ящик стола.

– Да, Алла, я отобедала.

– Тогда я сбегаю перекусить, хорошо? Я быстро.

– Давай.

И Аллочка, сложив сумки на стол, удалилась. Света хотела было встать, чтобы убрать шампанское в холодильник, но тут взгляд ее упал на экран монитора. Милана говорила, что ищет спонсорские базы. То есть списки тех, кто оказывал помощь сиротам через их организацию. Всех этих людей не стоило терять, чтобы потом обратиться к кому-то из них в случае крайней необходимости. К примеру, нужно срочно вернуть усыновленного иностранцами ребенка на родину. Бывало так, что детей брали с виду очень приличные люди, а спустя несколько месяцев их задерживали за жестокое обращение с приемным ребенком. Усыновленный в таком случае оставался один в чужой стране. Ясно, что его там не бросили бы. Отправили бы в детский дом, а потом, возможно, в другую семью, но ведь на родине ему будет лучше, он еще не адаптировался к новой действительности. Языка не знает, традиций…

Но не это самое страшное! Одного из сирот пришлось вызволять из рабства. Приемные родители, к слову, русские, но эмигрировавшие в Колумбию, продали двух приемных сыновей хозяину плантации сахарного тростника. Ребята проработали на них больше года. Так бы, наверное, и умерли на плантациях, если бы их приемных родителей не арестовал Интерпол. За ними давно охотились сотрудники из подразделения по борьбе с контрабандой наркотиков. И вот их поймали. На одном из допросов «мать» с «отцом» вспомнили о пацанах, которых продали не столько ради наживы, сколько чтоб от них избавиться. Двум взрослым людям легче скрываться, чем целой семье.

Чтобы вызволить мальчишек из рабства и вернуть в Россию, потребовалось много сил и денег. Причем деньги нужны были срочно. И немалые. Вот тут спонсорские базы и пригодились. Милана лично обзванивала тех, кто мог помочь финансово. В итоге все хорошо закончилось. Мальчики вернулись домой. Вылечились от множественных инфекций, догнали своих сверстников интеллектуально и физически. На плантациях они исхудали и деградировали, и их пришлось откармливать и учить элементарным вещам.

В общем, спонсорские базы были необходимы Милане. Однако ж в данный момент на экран были выведены совсем другие. А именно – списки усыновителей. «Семь Я» занималась и этим – помогала одиноким родителям обрести детей. А потом следила и за теми, и за другими, чтобы первые не смели обижать вторых. Ведь не только наркоторговцы плохо поступают со своими приемными сыновьями, дочерьми. Есть люди, обычные, даже положительные, которые берут детей ради льгот, пособий. И отданные им ребята живут хуже, чем в детдомах. Голодают, носят рванье, подвергаются насилию. Тех, кто плохо обращался со своими детьми, лишали родительских прав. Не совсем пропащих, но запятнавших себя ставили на учет. Сейчас Света увидела списки всех усыновителей, а те, кто на учете, были помечены красным. Таких оказалось немного, всего пять семей. И среди них…

Семья Файзаровых!

Глава 8

Пустая бутылка из-под шампанского валялась на полу. Милана катала ее ногой туда-сюда, пока ее не начинал раздражать грохот. Когда же звук действовал на нервы так, что его нельзя было больше терпеть, она оставляла пустую тару в покое, но спустя какое-то время вновь принималась гонять ее по полу. Свете это в конце концов надоело, и она выкинула бутылку в мусорное ведро.

– Давай вторую откроем, – скомандовала Милана.

– Может, лучше кофейку? Что-то меня от шампанского в сон клонит.

– Потому что доза сонная. Вот сейчас еще немножко выпьем и сразу проснемся.

– Я тебя не узнаю, – покачала головой Света. Но без осуждения, а с удивлением.

– Я саму себя не узнаю! – рассмеялась Милана. – Кстати сказать, я уже пьяная! А ты?

– Нет. Я очень обильно поела.

– Как всегда.

– А ты обедала?

– Поклевала чего-то. Аппетита не было.

– Как всегда, – вернула фразу Света.

– Зато я съела шоколадную конфету.

– Не верю ушам своим. С чего вдруг этот всплеск чревоугодия?

– Открывай шампанское, я скажу.

Зарубина хмыкнула, но за бутылку взялась незамедлительно. Разлив шампанское, она подняла свой бокал и вопросительно глянула на подругу.

– Давай выпьем за любовь! – воскликнула Милана. – За настоящую… Ту, что на всю жизнь.

– Давай, только я не очень в такую верю.

– Зря!

– Я думала, ты тоже.

– О нет, я верю! – И Лана, отсалютовав Свете бокалом, одним глотком выпила свое шампанское.

– То есть Валера?..

И Света замолчала. Потому что не верила в то, что Иванов тот мужчина, которого Милана будет любить всю жизнь… Да и любит ли она его? Вряд ли…

– Я не о Валере говорю, – подтвердила ее догадки Милана.

– А о ком?

– О Леше… Леше Назарове.

– Тот самый?.. Из уголовного розыска?

– Да. – И Лана так улыбнулась, что сомнений в том, что Леша Назаров является ее любовью, не осталось. – Я ведь влюблена в него со школы.

– Серьезно?

Милана кивнула.

– Я и похудела, можно сказать, только из-за него… Вернее, ради него!

Света молчала. Она не знала, что сказать. Но Милана, похоже, и не ждала от нее каких-то слов, так была погружена в свои переживания и, как выяснилось чуть позже, воспоминания.

– Мы познакомились, когда еще учились в начальной школе. То есть были детьми. Я понравилась Леше с первого взгляда, хотя была ужасно толстой, неуклюжей. Но Назаров уже тогда видел, что я собой представляю. Он подошел ко мне, угостил конфетой. Света, ты сама детдомовская и понимаешь, что значит для таких, как мы, шоколадное лакомство. Это дети из нормальных семей могут выклянчить у родителей все, что угодно, на Новый год. Мы же довольствовались тем, что получим. А получали мы немного. Сейчас в детдомах отлично кормят, дают сладости и фрукты. В наше же время мы слаще киселя ничего не ели. Только на Новый год. И то все самое вкусное старшие отбирали. Так что Лешина конфетка о многом мне сказала.

Милана полезла в карман своего пиджака и достала аккуратно сложенный фантик.

– Это обертка от той самой конфеты? – поразилась Света.

– Да. И я съела ее только сегодня.

Зарубина недоверчиво покосилась на подругу. Решила, что та шутит. Но нет, Милана, судя по лицу, говорила серьезно. Света тут же решила, что это странно, хранить конфету, подаренную тебе в детстве. Пусть даже ее подарил тебе мальчик, в которого ты влюбилась. «А я считала Милану абсолютно нормальным человеком, – хмыкнула про себя она. – Без закидонов и странностей…»

В дверь постучали.

Милана приложила палец ко рту, показывая Свете, что нужно молчать.

Стук повторился. И стал более настойчивым.

Милана нахмурилась и глотнула шампанского.

Дверь начала сотрясаться под ударами кулака.

Света не выдержала.

– Кто там еще? – крикнула она.

– Это Валера, открой, пожалуйста.

Зарубина сделала шаг к двери, но Милана остановила ее.

– Света, открой, прошу! Мне нужно поговорить с Ланой… Ведь она с тобой? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Меня в милицию вызывают. Позвонили, попросили прийти…

– Почему с тобой не побеседовали здесь, как со всеми?

– Меня не было в офисе… Я уходил на обед. А потом еще к Игорю в гараж забегал, мы там чайку попили… И опер не стал меня ждать. Ушел. А сейчас позвонили… Велят приезжать незамедлительно!

Из этих слов следовало, что Назаров после обеда вернулся в их офис. Но не заглянул в приемную, чтобы сказать Свете: «Привет еще раз!» или «Это снова я!» Да хоть просто подмигнуть! Ей было бы приятно…

– Милана! – с надрывом прокричал Валера.

– Что? – спокойно спросила она.

– Открой, нам надо поговорить.

– Валер, оставь меня, а? Неужели ты не понимаешь, что сейчас я не хочу никого видеть, кроме Светы. Мы выпиваем и болтаем о своем, о женском…

– Лана, пожалуйста…

– Иди в милицию, Валера.

– А после? Я приеду к тебе, хорошо?

– Нет, – твердо, если не сказать, жестко, ответила Милана. – Езжай к себе. Сегодня мы не увидимся. Только завтра на работе.

Свете стало жалко Валеру. Она живо представила, как сейчас опустились уголки его губ, поникли плечи и в глазах появилась свинцовая тоска. Иванов обычно именно так реагировал на отказы Миланы. Казалось, его мир рушится всякий раз, когда отдаляется от нее. Да так оно и было, наверное! Ведь центром Валеркиной вселенной была именно Милана! И если она меняла орбиту, то сбивалось все!

Света услышала удаляющиеся шаги. Значит, Валера ушел, как велела его госпожа.

– Не жалко тебе его? – не могла не спросить Зарубина.

– Очень, – ответила Милана. И было ясно – она не врет. – У меня сердце разрывается, когда я причиняю ему боль. Ведь я ощущаю ее. И страдаю, почти как Валера. Но что я могу поделать? Он зависит от меня, словно новорожденный щенок от матери. Именно щенок, не человек. Потому что человеку помогут, если его бросит мать, а щенку вряд ли… Хотя бы потому, что псина рожает в укромном месте.

– Ты любишь его? – спросила вдруг Света. Ее давно интересовал этот вопрос, но задать его она не решалась. Это бестактно, спрашивать у кого-то о чувствах, испытываемых к партнеру. Пусть даже этот кто-то твой друг. В душу нельзя лезть ни к кому. Если надо, сами все скажут… Но Милана не говорила! И сейчас наверняка не скажет…

– Нет, не люблю, – ответила она. – Как мужчину – нет. Жалею, да. Боюсь, что без меня он пропадет. Испытываю симпатию как к человеку. Он ведь очень славный, наш Валера. Вот только мужского начала в нем совсем не ощущается.

– Понимаю…

– Но дело не в этом, – тряхнула головой Милана. – Не люблю я его не поэтому. Просто другим сердце давно занято…

– Лешей?

– Да. Почему-то я, когда увидела его, поняла, что он моя судьба. Бывает же такое, а?

– Не знаю, – только и смогла сказать Света. Хотя она лукавила. При взгляде на Назарова она испытала то же самое чувство. Неужто в этом мужчине есть что-то необычное? Или просто они с Миланой чувствуют одинаково…

– Теперь я не знаю, что мне делать, – призналась Черемушкина.

– В смысле?

– Не представляю, как дать понять Валере, что между нами все кончено.

– А ты твердо решила, что все?

– Да! – И Света не усомнилась в ее решимости. – Я больше не хочу обманывать себя и его. Валерка ведь семьи хочет нормальной, детей. Он даже дом купил в деревне, чтобы чад своих там пасти. Недавно он меня туда возил. Рассказывал о том, как собирается обустраивать «усадьбу», а я думала, как бы поскорее сбежать…

– Но когда у вас все начиналось, ты ведь хоть чуточку его любила?

– Нельзя любить чуточку. Я поняла это, когда у меня появился мой первый парень. Его звали Савелием, и он разбил мне сердце.

– Ты говоришь о том парне, что женился на другой?

– Да. Мы познакомились в метро. Я ехала на работу. Он тоже. Оба готовились к выходу. Я стояла первой и видела в окне его лицо. Оно показалось мне красивым. Но не более того. Я улыбнулась его отражению, потому что он улыбался моему. Ты знаешь, я хоть и была уже в то время стройной, все равно не чувствовала уверенности. И если мне улыбались, я думала, что смешна. А тут вдруг сразу поняла, что я ему нравлюсь. И его улыбка – признак симпатии. Когда я вышла из вагона, Савелий последовал за мной. Мы познакомились. Он назначил мне свидание. Я пришла. Честно скажу, он нравился мне только внешне. То есть никаких искорок… Ничего! Но мне уже исполнилось двадцать пять. Пора было замуж. А тут такой славный парень. Симпатичный и не дурак. К тому же он стал моим первым мужчиной. Я уговорила себя его НЕМНОЖКО полюбить. Ясно, что это было… Ну… Как заменитель сахара. Ксилит. Вроде сладко, но не то. Однако ж я так себя накрутила, что поверила в свое чувство. Поэтому когда Савелий женился на другой, я искренне расстроилась. Наверное, больше из-за того, что я ему верила, а он меня обманул. И все же…

– Валера тебя очень поддержал тогда?

– Да. Благодаря ему я поняла, что есть мужчины, которые способны полюбить меня искренне и бескорыстно. Это в то время для меня было самым важным. Я дружила с ним год. И продолжала бы дружить. Но ему нужен был секс, да и мне тоже. Я же не железная. С Савелием у нас были полноценные, полные страсти отношения. Мне не хватало плотского. Вот я и отдалась Валере. И он, в принципе, меня устроил как любовник. До Савелия ему было далеко, но на безрыбье, как говорится…

Раньше Милана никогда не заводила подобных разговоров. Свете было немного не по себе. Особенно когда речь зашла о сексе. Но Черемушкина и сама не привыкла на эту тему откровенничать, поэтому быстро свернула разговор:

– Мне было хорошо с Валерой. Честно, хорошо. Вот только со временем я стала понимать, что чего-то мне все же не хватает.

– Быть может, страсти?

– Да. Именно ее. Я лишь сейчас поняла, что жила как амеба какая-нибудь. Исправно функционировала, и только. А вот Лешу встретила, и глаза открылись. Я не хочу жить, как амеба. Мне хочется любви. Страсти…

Света кивнула. Она понимала Милану. Но вести разговор на эту тему почему-то больше не хотела. Она вообще с удовольствием бы сейчас осталась одна. Такое смятение в душе возникло, что требовалось одиночество…

– Милана, можно, я домой поеду?

– Сейчас?

– Да.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Да, – пришлось соврать Свете. – Нанервничалась, и теперь голова болит.

– Поезжай, конечно. Если хочешь, я попрошу Игоря тебя подбросить.

– Не надо, я на метро. Сейчас пробки. Простоим два часа. На метро быстрее.

– Нечего нетрезвой женщине в метро делать, – отрезала Милана. – Игорь тебя довезет. Или другой вариант могу предложить.

– Какой?

– Помня о том, как ты любишь ночами любоваться своей машиной, смею предположить, что ты не хочешь оставлять ее здесь.

– Не хочу, – не стала спорить Света.

– Ты ведь Аллочку вписала в свою страховку?

– Да.

– Пусть она тебя до дома и довезет. На твоей же машине.

– Да неудобно как-то ее напрягать…

– После она может смело ехать домой.

– А кто будет в приемной сидеть? Если мы обе уедем.

– Посадим кого-нибудь из экономисток. Они все равно без Рамиля не работают, а только вид делают… – Лана щелкнула пальцами. – Кстати, завтра не забудь позвонить в кадровое агентство. Нам нужен новый начальник экономической службы.

– Я уже сделала это. Сегодня.

– Какая же ты молодец!

– Да, я такая, – улыбнулась Света. – А еще я поручила Аллочке связаться с вдовой Рамиля. Чтобы она узнала, какая помощь нужна в организации похорон. Я бы сама это сделала, но ты понимаешь…

– Конечно, понимаю.

– А теперь я пойду, ладно?

– Давай, пока! – Милана поднялась со стула, шагнула к Свете, чмокнула ее в щеку. – Как я рада, что ты у меня есть, – улыбнулась она на прощание. – Хочу верить, что наша дружба пройдет все испытания!

Зарубина тоже на это надеялась. Поэтому обняла подругу и поцеловала. И твердо для себя решила выкинуть капитана Назарова из головы. Если он так сильно нравится Милане, она уйдет в сторону. Дружба важнее!