Текст книги "Падшая"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

     Глава 8

     До обеда я отдыхала в своих покоях, наслаждаясь простором и комфортом, правда ощущение качки меня не покидало, тело еще не отвыкло от корабельной жизни. Я даже пару часов поспала на шикарном ложе, которое располагалось в спальне. Разбудил меня навязчивый стук в дверь. Пришлось встать.

     – Вижу, горячая ванна пошла вам на пользу, – обнажил свои белоснежные зубы в улыбке Нэшел, когда я открыла двери. – Прекрасно выглядите, Иледа.

     – Вам тоже пошла на пользу, – ответила я, зевнув. – Щетина сбрита, хотя она вам идет.

     – Не ожидал, что вам нравятся бороды, – улыбнулся он. – Вы голодны? Шан Сидихай прислал слугу, обед готов, в столовой нас ждут.

     – Да есть очень хочется, – призналась я. – Подождите минутку, я туфли надену.

     – Хорошо, я в коридоре подожду, – мужчина развернулся и остался в коридоре.

     Через минуту, обутая, я вышла из покоев. Нэшел стоял у окна, разглядывая сад.

     – Прошу, – он подставил свой локоть.

     Я подхватила его под руку, и мы пошли по коридору, спустились на первый этаж. Свернув направо от холла, мы оказались в светлой столовой, где все было выполнено в бело-зеленых тонах с золотым узором. Окна были открыты, легкий теплый сквозняк свободно гулял по комнате. В центре помещения стоял длинный стол, во главе которого сидел шан Сидихай. По левую сторону от него сидела черноволосая женщина в широком бесформенном длинном платье из синего шелка, на ее голове была надета полупрозрачная шаль. Слева от него сидел юноша лет пятнадцати в традиционной одежде иттихадийца: бежевые шаровары и светло-коричневый кафтан, подвязанный золотым шарфом.

     – О, дорогие гости! – воскликнул корявым имперским хозяин, встав с места. – Просить вас вкусить нашу пищу!

     Бреннан отодвинул свободный стул, предлагая мне сесть, что я и сделала. И сам сел рядом со мной справа.

     – Знакомьтесь, моя жена Дилия и мой младший сын Асай, – представил хозяин своих родных, обращаясь ко мне. Женщина и юноша склонили головы, молча. – Миана Иледа судыбин Брен Нэшел, – добавил на иттихадийском шан, представляя меня семье.

     – Сидихай, Иледа не только моя невеста, но еще и мой партнер по бизнесу, – произнес на имперском Нэшел, поняв иттихадийскую речь.

     – Партнер?! – округлил глаза хозяин дворца, омывая руки в большой миске, которую держал слуга.

     – Да, я заключил договор с ее отцом, эрлом Соунгом, бригантины принадлежат ему, – спокойно ответил мой «жених», приступая к еде. – Иледа поехала со мной в качестве моей невесты и представителя своего отца, в ее обязанности входит также заключение контрактов с поставщиками.

     – А почему сам дэрл Соунг не поехать в Иттихадию? – возмущенно спросил шан, вытирая руки о полотенце.

     – Потому что дэрл Соунг уже не в том возрасте, чтобы переплывать экватор, здоровье не позволяет, – ответил Нэшел, окуная свои ладони в миске, которую преподнес ему слуга.

     Я же замерла на месте, слушая их диалог, не понимая, почему Сидихай возмущается моим обязанностям в качестве представителя отца.

     – Понятно, Брен, – задумчиво произнес хозяин, поднеся к губам бокал вина. – Но я боюсь, с этим быть у вас проблемы в Хинаге.

     – Проблемы?! – почти хором удивленно спросили я и Нэшел, уставившись на иттихадийца.

     – Сидихай, насколько мне известно, в Иттихадии женщинам можно заниматься делами своей семьи, в том числе и вести торговлю, – уверенно сказал мой «жених», беря сухое полотенце из рук слуги.

     – Да, но только если женщина замужем или помолвлена, – ответил шан.

     – Мы помолвлены официально, – ответил Нэшел, не понимая еще, на что намекает хозяин.

     – Брен, у себя на родине, вы объявить о помолвке по своим законам, – начал объяснять Сидихай на имперском, – ваши законы не действовать в Иттихадии. Никто не воспринять миану Иледу твоей невесту. Её слово будут пропускать, не считаться с ним. Сав алаат судыбай ен Иттихадий, – добавил на иттихадийском фразу шан.

     – Я тебя правильно понял, чтобы Иледа смогла выполнять свои партнерские обязанности, нам нужно сделать обряд помолвки по иттихадийским законам? – неуверенно спросил Нэшел, сомневаясь в своих выводах.

     – Да, Брен, ты правильно понять, – кивнул головой мужчина в ответ.

     – Что за … бред, – не выдержав, процедила я сквозь зубы.

     – Иледа, игнорировать местные законы мы не можем, – вздохнул мой «жених», – иначе придется вам просидеть в Хинаге без дела.

      – Через три дня, в храме пройти праздник, вы мочь сделать обряд во время праздника, – улыбнулся шан, предлагая свой вариант.

     – Праздник?! – не совсем поняла я хозяина.

     – Да, Иледа, ежегодный праздник богини Шальту, богини плодородия и любви, – пояснил Нэшел на имперском. – Обычно в этот день многие пары проводят обряд помолвки.

     – Верно, Брен, многие стараться именно в этот день помолвиться, – подтвердил шан, закивав головой. – В храме будет очень много пар.

     – Бреннан, мы должны провести обряд?! – возмутилась я, недовольная таким поворотом дела.

     – Похоже на то, – пожал плечами мой «жених».

     – А что потом? Свадьба по иттихадийским законам?! – возмущение мое нарастало.

     – Это не обязательно, – ответил хозяин дома. – Помолвка по нашим законам длиной год, чуть больше. Потом помолвка расторгаться, если не быть обряда брака. Этого достаточно для местных торговцев.

     – Иледа, Сидихай говорит дело, помолвка по иттихадийскому обряду нас ни к чему не обязывает, зато даст те возможности, о которых вы мечтали, – спокойно произнес Нэшел, глядя мне в глаза.

     Я с укором смотрела на «жениха», еще одной мнимой помолвки мне только не хватало. И какой у меня выбор?

     – Хорошо, если так нужно, – сдалась я, не выдержав пристальный бирюзовый взгляд.

     – Я рад! – воскликнул шан. – Это великий праздник – день Шальту! И будет ваша помолвка! Дилия, аш карен Брен эн Иледа судыбай ен Иттихадий, – обратился он к жене. Та ответила что-то радостным голосом и заулыбалась одобрительно, бросив взгляд на меня и Нэшела.

     И наконец-то, я приступила к обеду, к моему удивлению, вилок на столе не было, только одна ложка.

     – В Иттихадии едят руками, – шепнул мне на валезийском Нэшел, – для гостей в богатых домах могут предложить для иностранцев ложки, радуйтесь тому, что есть. Вы разве не читали об этом в энциклопедии?

     – Читала, но как-то подзабыла… – протянула я, широко распахнув глаза. Одно дело читать, а другое – видеть своими глазами. И наблюдала за тем, как хозяин дворца и его семья уплетают за обе щеки мясо с овощами, беря еду руками. Но когда я увидела, как мой «жених» своими собственными руками положил себе в рот пищу, дар речи пропал.

     – Очень даже удобно, – улыбнулся в ответ на мою реакцию Нэшел. – Для вас это дикость, но вы попробуйте, и убедитесь, что я прав.

     – С меня хватит и второй мнимой помолвки, – процедила я сквозь зубы на валезийском в надежде, что хозяин не знает этот язык.

     Бирюзовые глаза явно надо мной насмехались, и я отвернулась, есть все-таки очень хотелось. Хорошо, что не забыли про меня и положили ложку на стол.

     – Какие планы у нас сегодня? – спросила я «жениха» на имперском, все-таки не культурно разговаривать в присутствии хозяина на языке, которого он не знает.

     – Сегодня мы отдыхаем, на кораблях матросы и офицеры тоже займутся делом только с завтрашнего дня, – ответил деловым тоном Нэшел. – А вот завтра поедем на базар, выберем пряности для закупки, договоримся с торговцами. Послезавтра мешки отгрузят на бригантины, мое присутствие будет там обязательным, вы же отдохнете здесь.

     – И что мне делать целый день? – недоуменно подняла я глаза на собеседника, опустив ложку в блюдо.

     – Готовиться к помолвке, – и уголок рта предательски пополз вверх, хотя Нэшел старался не улыбаться. – Вам сошьют национальное платье для обряда.

     – Ну вот, мало мне забот, – фыркнула я.

     – Иледа, вам не идет, когда вы сердитесь, – игриво произнес мужчина. – Вы же хотели приключений, так получайте и наслаждайтесь.

     – Тоже мне приключение – обряд помолвки, – недовольно буркнула себе под нос.

     – В энциклопедии, которую я вам давал почитать, этот праздник описывается не полностью, – уже серьезно произнес мужчина, без тени иронии, – автор умышленно не стал раскрывать весь смысл праздника. И вы, когда увидите все своими глазами, поймете почему.

     – Заинтриговали, Бреннан, – ответила я, задумавшись над тем, что такого неординарного произойдет через четыре дня в местном храме.

     Дальше обед прошел спокойно и вполне по-светски, Нэшел рассказал Сидихаю легенду, как мы познакомились, как он ухаживал за мной. Я с легкой ухмылкой все это выслушала, кивая только головой в знак согласия, когда шан искал в моем взгляде подтверждения слов «жениха». Хозяин в конце трапезы радостно высказал, что счастлив принимать в своем доме дорого друга и его обожаемую невесту, и он в восторге, что мы проведем обряд помолвки по местным законам.

     Когда я осталась одна в своих покоях, дала волю своим эмоциям, и волна негодования захлестнула меня. Возникли вопросы: почему Нэшел не предупредил меня о возможных последствиях нашей мнимой помолвки, или он действительно не знал всех местных законов? Проводить обряд совсем не хотелось, у меня возникло ощущение ловушки, которую мне вольно или невольно приготовил Нэшел и Сидихай.

     Через некоторое время я немного успокоилась, решив, что помолвка – это не брак, ее можно легко расторгнуть.

     ***

     Утром меня разбудил стук в смежную дверь и громкий голос Нэшела, раздававшийся из его спальни.

     – Иледа, просыпайтесь, рынки в Хинаге открываются рано! Слуга принесет вам завтрак в комнату, я уже распорядился.

     – Ууу, – замычала я недовольно, перевернувшись на другой бок. – Но ведь рынки работают до обеда!

     – Если хотите выбрать хороший и качественный товар, то нужно ехать с самого утра! – не унимался Бреннан. – Вам сорок минут, чтобы собраться!

     – Хорошо! Встаю! – ответила я, приподнимаясь с кровати.

     Через сорок минут я застегивала пряжки на туфельках, и, как было обещано, Бреннан снова постучался в мою дверь, только уже со стороны коридора.

     – Иледа, вы готовы?

     – Да! – откликнулась я, открывая дверь.

     – Хорошо выглядите, – улыбнулся он, разглядывая мое новое платье цвета небесной лазури из муслина. – Это из салона эрланы Лауры?

     – Именно оттуда, – я вышла в коридор, подхватив локоть «жениха».

     – Узнаю вкус Лауры, – заметил спутник, и бирюзовые глаза насмешливо посмотрели на меня. – Вы не в духе. Не выспались?

     – Да, смена часового пояса повлияла, – согласилась я с предположением мужчины. А может, действительно повлияли на меня смена климата и сдвиг во времени на два часа, ему не обязательно знать, что упоминание Лауры мне было неприятно.

     У входа нас ждал двухколесный кабриолет, запряженный одной лошадью.

     – Прошу, прокатимся с ветерком, – Нэшел учтиво подал свою руку и помог мне сесть в экипаж.

     – Благодарю, – сказала я, когда устроилась на мягком сиденье.

     Через несколько минут кабриолет вез нас по аллеям богатого района Хинага, я любовалась солнечными лучами, которые пробивались сквозь сочную зелень деревьев. От хорошей погоды настроение улучшилось, и я уже забыла из-за чего оно хотело перерасти в плохое.

     Проехав квартал богатых и знатных иттихадийцев, кабриолет оказался на окраине города, где царил настоящий хаос из людей, повозок и коней. Вот он – центральный базар Хинага. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар, причем голоса слышались как на иттихадийском, так и на имперском языках. Сплошные ряды лотков и лавок, заваленные всевозможными товарами, поражали своими красками и необыкновенностью вещей.

     Бреннан галантно подставил свою руку и помог мне спуститься со ступеньки экипажа. Меня качало, как будто мы плыли на корабле. Когда же я привыкну к земле?

     – Добро пожаловать на хинагский базар! – улыбнулся мужчина, наблюдая за моим восторженным взглядом.

     И мы отправились вглубь всего этого шумного великолепия.

     Я старалась как можно пристальнее все рассмотреть, останавливаясь у каждого прилавка.

     – Иледа, у вас будет еще время посмотреть южные диковинки, – произнес мой спутник, уводя меня от очередного иттихадийского чуда. – Сначала дело. Нужно идти в квартал, где продают пряности.

     Я с возмущением посмотрела на «жениха».

     – Надо, Иледа, надо! – настойчиво повторил инвестор.

     – Хорошо, – вздохнула я и поспешила за Нэшелом.

     Мы проделали сложный путь по рынку, обратно самостоятельно я точно не выйду из этого лабиринта прилавков. И через минут двадцать оказались мы на продуктовом базаре. Это сразу стало ясно еще за несколько метров до того, как мы там очутились, смешанный аромат всевозможных пряностей раздавался далеко за пределы продуктового рынка.

     – Сначала мы просто ходим и смотрим, – произнес Бреннан, наклонившись ко мне поближе к уху. – Спросим цены. А потом будем вести торг.

     – А мне что делать? – взволнованно спросила я, не совсем понимая своих обязанностей.

     – Вам нужно будет мило улыбаться, – шутливо ответил мужчина.

     – Я серьезно! – возмутилась я, глядя в насмешливые бирюзовые глаза.

     – Я тоже, – и глаза перестали смеется. – Иледа, иттихадийцы любят иностранок, особенно блондинок. Так что ваша улыбка растопит их упрямство, и мы сможем получить хорошую скидку.

     – Эрл Нэшел, вы меня взяли с собой только для того, чтобы я мило улыбалась торговцам? – не верила я своим ушам.

     – Да, Иледа. Поверьте, это отличная идея! – пожал он плечами, не понимая, почему я дуюсь. – И улыбайтесь, улы-бай-тесь!

     Губы натянуто растянулись. Ну, погоди у меня, женишок!

      – Так-то лучше, – улыбнулся Нэшел, аккуратно положив мою ладонь на свой локоть.

     Мы подходили к каждому лотку, осматривая глиняные горшки наполненные всевозможными зернами, кореньями или уже размолотыми пряностями. Бреннан разговаривал с торговцами то на имперском, то на иттихадийском.

     – Лучше покупать не перемолотые зерна, – рассуждал инвестор, обращаясь ко мне, исследуя сосуд с горошком перца, – так пряности лучше сохранят свой аромат и вкус, – он надкусил горошину и спросил на иттихадийском что-то у продавца. Тот протараторил в ответ, смотря на потенциального покупателя с заискиванием.

     – Перец прошлогодний, – мой спутник сплюнул горошину в платок и недовольным голосом сказал иттихадийцу свой вердикт.

     – Аш щана! Аш щана! – запричитал продавец, но мы с Нэшелом шли уже к другому прилавку.

     – Что он кричит? – обернулась я на расстроенного торговца.

     – Снижает цену, но плохой перец я брать не буду, – спокойно ответил инвестор, пробуя перец со следующего лотка. – Иледа, вы улыбаетесь? – спросил он на валезийском, даже не посмотрев на меня.

      – Улыбаюсь, – ответила я, растянув губы и направив взгляд на торговца.

     – Хорошо, потому что этот перец мне нравится, и сейчас буду торговаться с иттихадийцем, – невозмутимо произнес Нэшел. – Так что улыбайтесь, как можно милее.

     Но напоминать улыбаться больше не пришлось, я еле сдерживалась от смеха, наблюдая, как валезиец и иттихадиец торгуются. Бреннан еле держал себя в руках, пытаясь снизить цену, тогда как торговец чересчур эмоционально расхваливал свой товар, не уступая ему. Яркая жестикуляция и мимика продавца вызывали во мне смешанные чувства, любопытство, удивление и непонимание того, как он может так бурно выражать свою позицию.

      – Все, он согласился на мою цену! – победно произнес Бреннан, обернувшись ко мне. – Иледа, у нас первая хорошая сделка!

     – Поздравляю, – улыбнулась я, затем шагнула к ряду мешков с перцем, что стояли открытыми около лотка. Задрав рукав, я опустила руку по самый локоть, схватила горсть перца и вынула ее оттуда.

     – А что вы скажете про этот перец? – спросила я «жениха», раскрывая ладонь.

     Торговец занервничал, забегал вокруг нас, что-то говоря на родном языке. Бреннан, глянув на суетящегося иттихадийца, взял горошину перца из моей ладони. Надкусил ее и тут же сплюнул прямо на землю.

     – Вот гад! – зло воскликнул он на имперском. – Перец затхлый!

     – Мой отец всегда говорит «ныряй глубже», если хочет удостовериться в чем-то, – прокомментировала я свой поступок.

     И тут началась словесная перепалка между Нэшелом и торговцем на иттихадийском языке. Я с удивлением наблюдала за их спором. В итоге продавец злостно указал пальцем на мою левую руку и что-то недовольным голосом доказывал инвестору.

     – Бреннан, что он говорит? – не выдержав, я решила узнать, почему продавец так рьяно реагирует на мое вмешательство.

     – Возмущается, на каком основании вы влезли в переговоры между нами, – быстро ответил Нэшел, попутно разговаривая с иттихадийцом. – Он не верит, что мы с вами помолвлены, так как на запястьях отсутствуют отличительные знаки, которые наносятся во время церемонии помолвки в Иттихадии.

     – И что делать? – растерянно произнесла я.

     – Ничего, – повернулся ко мне «жених».

     Торговец поплелся на свое место за прилавком, бормоча злостно что-то себе под нос.

     – Как ничего?! – возмутилась я.

     – Иледа, найдем другого поставщика, – Нэшел мягко взял меня под локоть и повел подальше от прилавка. – Только прошу вас, больше ничего не говорить и не делать, просто стойте и мило улыбайтесь, если хотите чтобы мы сегодня договорились о поставке.

     – Но, дэрл… Я же спасла нас от плохого товара! – одернула я руку и пристально посмотрела в глаза инвестору.

     – Да, не спорю, – согласился мужчина, – впредь я буду внимательнее к выбору товара. Раньше мне не доводилось выбирать пряности. Поэтому, Иледа, ради общего дела, прошу вас, больше не вмешиваться. Ваш статус невесты еще не подтвержден по местным законам.

     – Тогда смысл вообще нам подтверждать наши отношения, если вы можете справиться без меня? – упрямо сложила я руки на груди, ожидая ответа.

     – Иледа, а кто мне поможет выбрать шелковые ткани? – приподнял бровь Нэшел. – Я не смыслю в моде, какие цвета и фактуры тканей будут носить женщины и мужчины в течение ближайшего года. И еще я бы хотел приобрести кое-какие драгоценности, я обещал одному моему хорошему другу привезти для его ювелирного салона диковинки из Иттихадии. Я надеюсь на ваш хороший вкус в этом деле. Так что я без вашего участия не смогу обойтись, нам придется совершить обряд. И чем скорее, тем лучше.

     – Ткани говорите… – задумчиво повторила я, предвкушая поход по текстильным и ювелирным лавкам, – хорошо, скоро праздник, будет вам обряд, – я улыбнулась и подхватила локоть спутника.

     Мы продолжили наш обход прилавков с пряностями. На этот раз я молча стояла рядом и как можно естественнее старалась улыбаться. Нэшел, учтя первый провал, был более осторожен в выборе товара и продавца. В итоге за три часа, проведенные здесь, Бреннан договорился о закупке мешков с перцем, корнем имбиря, куркумой, и другими специями, обговорил завтрашнюю доставку груза на баркентины.

     Возвращались мы в усадьбу Сидихая, когда солнце уже нещадно палило. Уставшая от нудных переговоров Нэшела с торговцами и от натянутых улыбок, я навалилась на спинку кабриолета, прячась под тентом, который кучер любезно открыл по моей просьбе.

     – Иледа, как вы себя чувствуете? – с опаской спросил Бреннан, пристально разглядывая мое лицо.

     – Устала и голова начинает болеть, – ответила я, прикрыв глаза.

     – Это акклиматизация, и смена часового пояса, хотя разница всего на два часа, но не привычно для организма, который всю свою жизнь провел в Валезии, – заключил Нэшел, намекая на меня. – Когда приедем, постарайтесь отдохнуть и поспать. А завтра вы свободны до вечера.

     – А что будет вечером? – спросила я, не открывая глаз.

     – Вечером привезу вам работу. Утром я уеду в порт и прослежу отгрузку пряностей. Лично проверю каждый мешок. Надеюсь после обеда вернуться, привезу накладные, вам нужно будет их обработать, сделать отчет по отгрузке.

     – Замечательно, наконец-то, делом займусь, – ответила я искренно, успев соскучиться по настоящей работе.

     ***

     Обед прошел в семейном кругу Сидихая, Нэшел рассказал хозяину о нашем походе на базар. И шан еще раз с рвением повторил, что обряд необходим, если я хочу действительно принять активное участие в закупке товаров и не подвести своего отца. Я и сама была уверена в необходимости соблюдения иттихадийского закона, главное, чтобы он никак не отразился на моей жизни, и через год помолвка будет недействительной.

     Нэшел и Сидихай договорились о поездке на следующей неделе, после праздника, на чайные плантации шана, где мы сможем своими глазами увидеть весь процесс производства чая и заключить долгосрочный контракт о поставке. За качество чая я не переживала, видя, как мужчины с уважением и почтением относились друг к другу, но меня распирало любопытство отправиться в глубь континента и собственными глазами увидеть чайные плантации, посмотреть на быт крестьян.

     После обеда весь дворец шана затих на несколько часов, по местным обычаям в самый солнцепек люди отдыхали под тенью своих домов. И я с удовольствием отправилась в свои покои, чтобы подремать часок другой, глаза сами закрывались после приема пищи и от надвигающейся духоты, сказался еще недосып, из-за которого пришлось посетить базар Хинага.

     Проснулась я от непонятного шума за стенкой, женский голос громко и со страстью раздавался из спальни Нэшела. Девушка (голос был довольно молодым) разговаривала на иттихадийском, голос же дэрла раздавался намного тише и на каком языке изъяснялся он, оставалось только догадываться, думается, что тоже на местном. Вдруг девушка застонала, как будто у нее начался приступ неожиданной боли, потом она ее стон перерос в сладострастные вздохи. Я лежала и отчаянно пыталась не обращать внимания на странные ахи и вздохи. Но неожиданно раздался голос Нэшела на имперском языке:

     – Миана Гианара, прекратите немедленно этот цирк! – кажется, терпение дэрла было на пределе, голос его звучал строго и сердито. – Прошу вас покиньте мою комнату!

     Но, кажется, гостья Нэшела не хотела уходить и она что-то мягко промурлыкала на иттихадийском.

     Тогда мужчина так же строго произнес длинную фразу на местном языке. Девушка что-то обиженно ответила ему и, отчаянно стукнув в стенку кулачком, кажется, удалилась из покоев дэрла.

     С минуту я лежала неподвижно на кровати, обдумывая, что за девушка посетила дэрла. И почему он так строго с ней разговаривал, я бы даже сказала угрожающе. Он назвал ее мианой, значит, девица из благородной семьи. Но как она вообще попала во дворец?

     Ответы на свои вопросы я нашла через час, когда спустилась к ужину в столовую вместе с сопровождающим меня «женихом». За столом нас ждали хозяин, его жена, сын и еще молодая незнакомая девушка, голова ее была покрыта традиционным платком, но вот взгляд ее мне совсем не понравился. Она откровенно разглядывала меня, пожирая глазами с презрением и ухмылкой.

     – О! Мои дорогие гости! – воскликнул Сидихай, когда мы вошли в комнату. – Прошу вас, ужинать.

     Мы сели на свои привычные места. Я оказалась напротив молодой иттихадийки.

     – Это моя старшая дочь, миана Гианара, – представил шан девушку. Ага, значит, она была в покоях дэрла, любопытненько. – Гианара, это миана Иледа, невеста нашего обожаемого друга шана Брена, – Сидихай представил меня своей дочери. Та кивнула головой, и её глаза пристально посмотрели на меня. Не выдержав тяжелый взгляд девушки, я повернулась к Нэшелу.

     – Милый, как тебе спалось после обеда? – спросила я непринужденно на имперском «жениха».

     – Замечательно, дорогая, – улыбнулся мужчина, отлично понимая, на что я намекаю. – Иледа, я потом все объясню, – тихо добавил он на валезийском.

     Ужин прошел несколько напряженно, Гианара не спускала глаз с Нэшела, она откровенно смотрела на него и улыбалась, как будто ей было все равно, что эрл сидит рядом с невестой, то есть со мной. Бреннан чувствовал пронзительный взгляд девушки, и ему было тяжело принимать пищу под зрительным артобстрелом, поэтому он еле высидел положенные для местного приличия тридцать минут, ведя непринужденный разговор с шаном о делах.

     – Иледа, хотите подышать свежим воздухом? – спросил меня «жених», когда я покончила с десертом.

     – Да, с удовольствием, – улыбнулась я искренне, – солнце почти село и уже не так жарко.

     – Сидихай, с твоего позволения, мы прогуляемся по твоему чудесному саду, – дэрл встал, и поклонился хозяину.

     – О, конечно, Брен, идите, – широко улыбнулся шан. – Приходить к беседке около пруда, там будут музыку играть мои слуги. И мы будем там.

      – Непременно подойдем, Сидихай, благодарю, – учтиво ответил дэрл.

     Бреннан подал мне руку, и мы неторопливо вышли через дверь, ведущую в сад. Солнце уже зашло за горизонт, небо на западе окрасилось в красные оттенки. Стрекот насекомых раздавался отовсюду, ночные птицы начали петь свои серенады. Воздух стал свежее и влажнее от морского бриза.

     Нэшел молча вел меня в глубь сада, когда мы оказались далеко от особняка, он виновато произнес на валезийском:

      – Иледа, вы все слышали? – намекнул он на шум в своей спальне.

     – Да, трудно не заметить женские вздохи, видимо, перегородка между спальнями тонкая, – ответила я, смотря на высокие деревья, ветки которых стремились к небу.

     – Гианара, сама ворвалась ко мне в спальню, когда я отдыхал в покоях, – вздохнул мужчина, сжав осторожно мою ладонь. – Дочь Сидихая не равнодушна ко мне.

     – Да, это бросается в глаза, – ухмыльнулась я.

     – Иледа, по обычаям Иттихадии, это норма, когда девушка проявляет инициативу, хотя не все так действуют открыто, как Гианара, видимо положение ее отца в обществе дает ей некоторую самоуверенность. Но, повторюсь, это естественно для местных жителей, – оправдывался мужчина.

     – Я помню, об этом написано в энциклопедии, – ответила я, по-прежнему стараясь избегать глаз дэрла.

     – Я объяснил ей, что у меня есть невеста. И что скоро мы проведем обряд помолвки на празднике Шальту.

     – И вы думаете, Гианара отступиться? – я все-таки посмотрела в темные от заката глаза мужчины.

     – Когда мы будем помолвлены по местным законам, то Гианара успокоиться, для нее я буду недоступен, – уголок рта чуть приподнялся в полуулыбке.

     Неожиданно послышались легкие быстрые шаги. Мы одновременно обернулись назад и увидели приближающуюся Гианару. Девушкаа самоуверенно шла к нам, нагло улыбаясь.

     – Оу! Просить простить меня! – наигранно проговорила она на имперском, с ужасным акцентом, видимо, ей не часто приходится практиковаться. – Миана Иледа, можно мне увести ваших жениха на минуту?

     Я мельком взглянула на Бреннана и заметила, как его скулы напряженно сжались.

     – Миана Гианара, вы нам помешали, – улыбнулась я так же наигранно. – И я прошу вас оставить нас наедине.

     – Ну что вы, миана Иледа, я чуть-чуть похитить Брена, – лукаво посмотрела наглая девица на мужчину.

     – Миана Гианара, вы нам мешаете! – с нажимом произнес Бреннан. – Мы хотим побыть одни! – и неожиданно сильные руки обвили мою талию сзади, прижимая меня к мужской груди.

     – Ну что вы, я не мешаю… – начала снова настырная дочь шана.

     – Иледа, только не сопротивляйтесь, – тихо шепнул мне на ухо Бреннан на валезийском. – И не удивляйтесь тому, что я сейчас сделаю.

     – Я только всего хотеть… – продолжала свою речь Гианара.

     Вдруг Нэшел развернул меня к себе лицом и его губы впились в мои. Я слегка вздрогнула от неожиданности и возмущения, но потом поняла, что именно об этом меня предупреждал мужчина. Его горячие губы настойчиво и нежно целовали меня, и через пару секунд я забылась, где я и кто я. Мои губы сами раскрылись, отвечая мужчине и принимая его, колени ослабели и норовили подкоситься, но сильные руки Нэшела крепко держали меня за талию. Еще мгновение и я поняла, что мои руки обнимают мужские плечи. И тогда я с трудом оторвалась от нежных губ дэрла, пытаясь оттолкнуть и самого виновника неожиданного поцелуя. Но Нэшел не торопился отпускать меня, его тяжелое прерывистое дыхание обдавало жаром мое лицо.

     – Простите, Иледа, но так было нужно, – тихо выговорил он, отпуская мою талию.

     Я отступила назад, прикрывая губы рукой.

     – Зато Гианара ушла, – его руки безвольно упали вниз. – Иначе она бы не оставила нас в покое.

     – Не извиняйтесь, Бреннан, – голос мой дрогнул, – я поняла ваш хитрый ход. Эта девица, она … – я запнулась и лишь рассеянно развела руками, не зная, что дальше сказать.

     – Слишком настойчивая, – кивнул головой мужчина, помогая мне продолжить мысль.

     – Да, слишком, – согласилась я, – надеюсь, она больше не будет к вам откровенно приставать.

     – Не будет, праздник послезавтра, так что мне осталось потерпеть совсем чуть-чуть, – улыбнулся мужчина. – Я даже рад, что мы с вами проведем этот обряд. Гианара давно проявляет ко мне интерес, отбиваюсь от ее назойливого внимания каждый раз, как прибываю в Иттихадию. Уверен, как только она узнала, что я приехал в Хинаг, она тотчас примчалась из загородной усадьбы сюда.

     – Замуж ей пора, – ухмыльнулась я.

     – Да, пора, но девица та еще, с норовом, – улыбнулся мужчина. – Хотя Сидихай сам ей подберет достойного по его меркам жениха, и это будет непременно знатный и богатый иттихадиец, чтобы брак был равным.

     Напряжение от неожиданного поцелуя спало. Нэшел снова взял мою ладонь, и мы пошли обратно, к дому шана, откуда была слышна музыка. В просторной беседке пять музыкантов выводили мелодию, несколько не привычную для моих ушей, но очень мелодичную и спокойную. Национальные инструменты отличались от традиционных в Империи инструментов не только своей формой, но и звучанием. Я старалась уделить все свое внимание музыке или непринужденной беседе, но весь вечер, проведенный на подушках, мои мысли возвращались к поцелую Нэшела. Я никак не могла забыть его горячие и нежные губы. И я не хотела самой себе признаваться, что этот поцелуй произвел на меня неизгладимое впечатление, и мне понравилось целовать чужого жениха.