Текст книги "Призрак"

Автор книги: Ольга Панова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 16

Солнечным ярким днем Анна стояла на крыльце родной школы и смотрела на небо. Вдыхая теплый воздух, она с удовольствием следила за полетом птиц. Какое это счастье – закончить школу.

Сегодня она сдала последний экзамен, и все! Здравствуй, лето, солнце и свобода! Осталось получить документы и – привет, взрослая жизнь, полная приключений!

Откинув прядь волос, она стала быстро спускаться вниз по лестнице. Не обращая внимания на других ребят, быстро направилась к воротам.

В голове кружился рой мыслей. Надо выбрать университет, конечно, гуманитарный. Можно устроиться еще на одну работу, например, продавать мороженое в парке или воздушные шары.

Диме не понравилось, когда она устроилась уборщицей, чтобы мыть полы в подъезде. Поэтому он взял ее к себе в мастерскую. Работать с ним было легко. Сначала она служила на должности «принеси-подай», затем стала учиться заменять масло и антифриз. Ну а спустя год разбиралась в двигателе не хуже мастера.

Работала она у него в мастерской, в основном вечером. Однако в последний месяц ее поглотила подготовка к экзаменам, и она перестала появляться в мастерской. Днем участвовала в промо-акциях, а утром училась.

Анне отчаянно нужны были деньги, чтобы сделать в квартире маломальский ремонт. Сколько себя помнила, в квартире у Нины ремонта как такового ни разу не было. Чисто, аккуратно, но, увы, старо.

За мечтаниями Анна не заметила, как вышла за ворота и направилась вдоль по тротуару. Следом за ней медленно ехал черный джип. Боковое стекло опустилось вниз, и из салона послышалась ритмичная музыка.

– Девушка, вас подвезти?

– Дима, ты меня напугал! – улыбнулась Анна и села в машину.

Она забросила на заднее сидение рюкзак, разместилась в кресле и посмотрела на друга. Сегодня Дмитрий был в черных очках с дорогой оправой, весьма стильной и модной. Легким движением руки Анна сняла с него очки и, покрутив в руке, надела на свою переносицу.

– Ну, как я тебе?

– Отлично, просто замечательно! Хочешь, подарю?

– Ага, буду весьма признательна. Чего нового? Зачем приехал?

Анна отогнула козырек у лобового стекла и посмотрела в маленькое зеркальце. Собственное отражение ее несказанно порадовало. Она пришла в восторг. Очки ей безумно понравились.

– Анна, ты меня не слушаешь, – голос Димы звучал несколько грубо.

– Ой, извини. Что ты сказал?

– Я говорю, – начал он, выкручивая руль автомобиля, – что дней десять прошло с тех пор, как мы вместе ездили в гости к Петру.

– Две недели, – поправила его девушка и посмотрела в окно.

– Ну да, – согласился парень и прибавил газу, – так вот, дело в том, что Петру удалось найти человека, который смог бы расшифровать свиток. Им оказался не кто иной, как Марк.

– Марк? Странно. Он что, специалист?

– Вроде того. Подробности мне не ясны. Но сам рисунок – это карта страны, Россия. Каждая завитушка в рисунке – тайный символ, система координат. Понимаешь, о чем я? И все вместе, в целом – это карта, где расположены нефть, газ, золото, малахит, алмазы, рубины, изумруды и прочая ценная ерунда. Но самое главное – не это!

– Что же может быть главнее этого? Ведь это самое дорогое, что может дать земля. Я бы, по крайней мере, радовалась и этому. Крутая карта, – но, взглянув на друга, Анна сразу сообразила, что лучше помолчать.

– Так и есть. Карта в своем роде – клад. Но как я уже сказал, в ней есть кое-что еще. Нечто большее, чем ископаемые.

В этот момент черный джип вырулил на главную улицу. Втискиваясь в правый ряд, Дмитрий ненадолго замолчал. Остановившись у красного светофора, он продолжил:

– Ты была права, свиток сделан из человеческой кожи, это подтвердили эксперты.

– Кто бы сомневался!

– Поэтому, чтобы кожа сохранила свои свойства, ее поместили в бочонок со спиртом, где нет света и воздуха. Так она дольше будет сохранять свои свойства.

На светофоре загорелся зеленый. Поток машин плавно тронулся с места. Переключая скорость, Дима продолжил:

– В общем, недолго думая, Петр решил исследовать карту. Понять основные моменты, прощупать, что можно извлечь из нее еще. Результаты экспертизы были неожиданными.

Анна развернулась всем корпусом и, скрестив руки на груди, с любопытством посмотрела на друга.

– Некоторые знаки, а их по всей карте не так и много, были выжжены. Расплывчатые, как кляксы. По системе координат эти места – черные дыры. Воронки, или, проще говоря, проклятые места, где исчезали люди, техника, дома и даже целые деревни. Одно такое место расположено в пятистах километрах от нашего города. Знак на карте показывает, что помимо воронки там есть еще нечто ценное. По всей видимости, воронка охраняет это место.

– Значит, вы решили съездить туда и все проверить. Верно?

– Да, ты абсолютно права. Нас всех подстегнул азарт. Ведь кое-кто из компании уже бывал недалеко от этого места. На лосиной охоте. Так что дорога известна. А название местечка впечатляет. Чары.

– Чары, – повторила девушка задумчиво, – название колдовское.

– Петр решил, что в экспедицию на разведку поедет Марк, ну и я, собственно, тоже. Не желаешь нам составить компанию? Провести с пользой время, отдохнуть?

– Подышать свежим воздухом, собрать ягод и насладится красотами русской тайги, – закончила за него Анна, снимая с глаз очки. – Не имею ни малейшего желания, родной. Такие игры не для меня.

– Ну, это ты зря, – направляя автомобиль в сторону знакомого двора, сказал Дима, – ведь сейчас лето и, насколько мне известно, у тебя вот-вот наступят каникулы.

– Я сказала – нет, – отрезала Анна, забирая с заднего сидения свой рюкзак.

– Вот досада, а я уж всем сообщил, что ты едешь с нами. Марк так обрадовался…

Ее лицо тут же вспыхнуло. К горлу подкатил комок.

– Ну, мало ли… кто там обрадовался, – сбивчиво ответила она, поспешно опуская на глаза черные очки.

– Даже не знаю, когда мы вернемся обратно, – продолжил он с наигранной серьезностью, – наверное, только через месяц.

Целый месяц она не увидит мужчину, в которого втрескалась как дурочка. Черт! Вот капкан!

– Дима, я не поеду – и точка!

Сказав это, она вышла из машины и с силой захлопнула дверь.

– Ты передумаешь, – его улыбка была порочной как у дьявола.

– Никогда.

Закинув на плечо рюкзак, она решительно направилась к своему подъезду. Не оглядываясь, распахнула тяжелую дверь и прошмыгнула внутрь. Сердце как бешеное билось внутри. Из-за очков ничего не было видно. Усталым жестом Анна сдернула их с лица и прижалась к холодной стене. Только когда услышала, как джип отъехал от подъезда, стала медленно подниматься на свой этаж.

Пришла она в себя лишь тогда, когда бросила ключи на столик в квартире и посмотрелась в зеркало.

Получается, Дима догадался о ее чувствах к Марку. Это плохая новость. Она и самой-то себе боялась признаться в этом. Взрослая девочка, а зависима от своих чувств. Хотя, любовь, как она считала, всегда вызывает зависимость от другого человека: от его настроения, ритма жизни и желаний.

Анна воспитывала в себе волю, чтобы держать, контролировать эмоции, запирать их на замок подальше от сердца. Только холодная голова помогала ясно оценивать ситуацию и принимать верные решения. Любовь можно себе позволить лишь на расстоянии. Желательно – незаметно от других.

Анна скинула с плеча рюкзак и, не разуваясь, направилась на кухню. Сейчас не помешают горячий чай и вчерашние плюшки из супермаркета.

Она включила чайник и подошла к окну. Цветы в горшках распустились, но земля подсохла. Нужно было добавить немного воды.

За окном пара голубей бродила по карнизу, жирный кот лениво следил за ними с соседнего балкона.

– Не вижу смысла торчать дома, – голос призрака звучал несколько отдалено.

– Ты так считаешь? – Анна не повела и бровью.

Судя по всему, Алекс стоял сбоку от холодильника. Сегодня он предпочитал не появляться. Его присутствие выдавал лишь легкий ветерок, от которого по ногам веяло приятной прохладой.

– Более того, – продолжил призрак, – ты сгораешь от любопытства, верно?

– Ты прав, мне безумно интересно, – признала девушка, глядя на кота, – но я не могу. Те видения, которые предстали предо мной там, в повале, вызывают трепет и ужас. Мне страшно. Так страшно, что больно дышать.

– Не бойся, это не имеет к тебе никакого отношения.

– Да, но я видела кое-что еще.

Призрак молчал. Он давал ей возможность высказаться, понять и принять все то, что ее пугало.

– Понимаю, что это прошлое, но эта картинка сводит меня с ума. Свиток – не просто вещь, которая несет информацию. Свиток живой. Он живет своей непонятной обычному человеку жизнью. На этом рисунке все символы движутся, причем не хаотично, они передвигаются по мере того, как меняется наличие ископаемых в земле. Актуальность карты не изменится даже через тысячу лет. Спирт – это вещество, благодаря которому кожа сохраняет свою магическую силу, если можно так сказать. Если кожу развернуть и высушить на солнце, то движение знаков прекратится, а карта застынет и будет мертвой. А спустя пару лет и вовсе негодной для поиска. Превратится в антиквариат, станет пустышкой, хоть и дорогой.

Чайник на плите засвистел. Анна пришла в чувство. Оттолкнувшись от окна, она направилась к шкафу, из которого вынула белую кружку. Насыпала в кружку пару ложек сахара и снова посмотрела в окно. Кто-то спугнул голубей. Птицы взмахнули крыльями и перелетели на соседнее здание. Внизу у дома послышался недовольный крик соседа. Пожилой мужчина ругал мальчишек, которые катались на роликах у дома.

– Смотри, куда прешь! Совсем ополоумели!

Анна с некоторым раздражением захлопнула форточку. Посторонние звуки ее отвлекали от мыслей. Нужно было сконцентрироваться на важном. На свитке.

– Я не могу с ними поехать. Не знаю, просто не хочу и все!

– Для тебя это всего лишь испытание. А вот те мужчины, которые поедут без тебя, подвергаются смертельной опасности. Даже вдвоем им не уцелеть. Место, куда они собрались ехать, проклято. Ты понимаешь, что это значит?

– Да, – прошептала она и поставила кружку на стол.

– Ты понимаешь, а они нет. Им не протянуть без тебя и пары часов. Если ты их отпустишь, то никогда больше не увидишь. Они исчезнут.

Чтобы успокоиться, ей потребовалось прислониться к стене. Слова призрака означали только одно: она должна ехать.

– Ты даже не представляешь, как мне не хочется, – прошептала девушка и посмотрела на призрака, который показался ей в своем новом облике.

Сегодня Алекс выглядел точно так же, как и Марк в тот вечер, когда они познакомились: белоснежная рубашка и брюки со стрелками, та же манера держать себя отстраненно и холодно. Поразительное сходство.

– Ты должна принять верное решение, девочка моя. Единственно правильное.

Алекс перенял все: манеру стоять и даже говорить. Глядя на него, Анна могла бы подумать, что перед ней стоит Марк собственной персоной.

– Зачем этот маскарад?

– Просто так, любовь моя! Ведь ты знаешь мою тягу подражать случайным людям. Вот и в этот раз не удержался. Тем более, что он тебе нравится.

– Ты рылся у меня в голове? Или ты был там, в доме Петра?

В ответ призрак лишь дерзко улыбнулся и, склонив голову, прошептал:

– И то и другое. Ты единственный человек, к которому я так привязан. Ведь именно ты держишь меня между небом и землей. Из-за тебя я застрял между мирами.

– Из-за меня? Ушам своим не верю. Ты это серьезно?

– Абсолютно.

– Неслыханно. Что-то не припомню, чтобы я тебя об этом просила говорить. Неужели ты поклялся мне в своей верности? Или, может, я сама тебя вызвала с того света?

Призрак лишь горько усмехнулся. Анна понимала, что сейчас он должен признаться, зачем он с ней. Этого момента она ждала всю свою жизнь. На все вопросы, которые она задавала ему раньше, он только и делал, что молчал. Но сегодня он сам завел разговор на эту тему.

– Алекс, я слушаю, – напомнила о себе девушка, уперев руки в боки.

Глава 17

– При жизни мое имя звучало несколько иначе. Алексей – так меня звала мать. Я был самым старшим из трех ее сыновей. Я любил ее, уважал и считал самым замечательным человеком. Она была достойной женщиной.

Где мы жили, я теперь не помню, да и неважно все это. Родители часто меняли место жительства. Когда мне исполнилось двадцать, и я вернулся из армии, то повстречал замечательную женщину. Она была старше меня. У нее уже была семья: муж и маленькая дочка. В день, когда это случилось, шел проливной дождь. Я возвращался из магазина. Придерживая зонт и насвистывая песенку, шел вперед, переступая лужи. Она стояла посреди улицы в насквозь мокром сарафане. Сквозь прозрачную ткань было видно стройное тело. Женщина стояла и улыбалась дождю. На лице – неземное счастье.

Не растерявшись, я подошел ближе и накрыл ее зонтом.

– Вы простудитесь.

– Никогда, – ее огромные зеленые глаза, от которых по спине пробежали мурашки, видели меня насквозь, – это ведь чудо!

В тот момент мне захотелось остаться с ней рядом и никуда не уходить. Даже не знаю, что на меня нашло, но я тоже убрал зонт и стоял вместе с ней под дождем. Оба смеялись как дети. С этой женщиной я почувствовал себя счастливым.

Несмотря на то, что люди вокруг смотрели на нас как на умалишенных, мы продолжали стоять и смеяться.

Что меня в ней тогда поразило? Да, наверное, все. Самое главное – ее отношение к жизни. Она от всего на свете получала удовольствие. Умела заметить моменты, которые другие не замечали.

Она была особенная. Необыкновенная. Я полюбил эту женщину. Позабыл обо всем на свете, окунулся в эту любовь с головой. Я был счастлив. Это счастье было безмерным.

Призрак замолчал. Анна, не отрывая своих зеленных глаз от его лица, впитывала каждое его слово. И когда он смолк, она чуть не закричала на него, чтобы он продолжил.

– Я сказал все это лишь для того, чтобы ты знала, что любовь мне не чужда. Пусть я просто ветер, но я вижу, что ты влюблена.

– Ты меня ревнуешь?

– Мне не свойственны никакие чувства, кроме любви. Я не способен ненавидеть, презирать или бояться. Только любить.

– Но ты сказал, что ты здесь из-за меня? Что это значит?

– Та женщина, в которую я был влюблен, была ты.

Она была ошарашена.

– Продолжай.

– Между нами был бурный роман. Мы любили друг друга нежно, страстно. Сначала мы тщательно скрывались от людей, но затем все вылезло наружу. Это были сталинские времена, когда любой поступок человека подвергался обсуждению коллег, друзей, общественности. Люди обсуждали друг друга на партсобраниях, высказывали свое мнение, даже если ты этого не хотел и всячески сопротивлялся. Все решали за тебя.

Тогда я был холостяком. Меня осуждали и обсуждали, но мне было все равно. Я лишь усмехался этой болтовне. Лишь моя мать серьезно задевала мое самолюбие. Едва я появлялся дома, как она начинала прочищать мне мозги. Каждый раз одно и то же. Требовала, чтобы я забыл «развратницу», оставил ее. Кричала, нервничала, била посуду. Я сидел на табуретке, ел суп и кивал. Демонстрировал, так сказать, понимание. Затем шли мольбы. Мама долго гладила меня по голове и просила взяться за ум. Я обещал исправиться. Целовал ее в щеку и шел спать.

Тяжелее всего было тебе. Это был настоящий ад. Сплетни, пересуды за спиной, презрение и анонимные записки с оскорблениями. А дома муж. Обманутый и униженный.

Каждое твое утро походило на предыдущее. Ты отводила дочь в садик, ехала на работу… И с этого момента наступал кошмар. Ад на земле среди людей.

Насмешки за спиной в бухгалтерии, где ты работала, пересуды сотрудников.

Не могу представить, как тебе было тяжело. Знаю, как ты сопротивлялась, как не хотела и плакала каждый день. Спрашивала «за что» и не находила ответа. Я был не в силах изменить что-либо. Предлагал все бросить и уехать. Но в то время это было невозможным. Даже если ты уезжал в другой конец страны, о тебе все равно узнавали. Ведь ты работал на государство, и система была одна. Уехали бы в деревню – и там бы нашли. Да и твой родной муж не собирался так просто тебя отдавать. Мало того, что избивал каждый вечер, так еще и обещал, что постарается объяснить всем, кто ты такая. Что ты конченая дрянь.

Меня удивляло, почему ты позволяешь ему поддонку, своему мужу, так поступать. На это, отвечала, что чувствуешь за собой вину.

Мы с тобой даже перестали видеться. Надеялись, что время пройдет, и люди забудут о нас, вспомнят о своих проблемах, переключатся на что-нибудь другое. Но все было без толку. Ничего не менялось. Спустя месяц, когда ты буквально приползла ко мне на коленях, вся в крови и с выбитыми зубами, стало понятно, что все напрасно. Люди помнят и, увы, никогда не забудут.

Помню, как я тогда положил тебя в ванну с теплой водой и долго смывал кровь с тела. Ты лежала измученная, с закрытыми глазами и беззвучно плакала. Все тело было в кровоподтеках. Били соседки из твоего же подъезда. Подкараулили и избили палками. Затем бросили на земле одну. Умирать.

Ты могла бы их всех растолкать, но не сделала этого. Устала бороться.

В тот вечер после ванной я высушил полотенцем твои волосы, укутал в халат и отнес в свою комнату. Мать долго протестовала, кричала и стучала в дверь, но это было пустым. Я просто вышел к ней и сказал, что ты останешься у нас и точка. Что это навсегда. Не знаю, что было написано на моем лице, но мать сникла и больше мне не препятствовала.

Я вернулся в комнату к тебе. Ты лежала на боку и стонала. Болел живот. Ты что-то шептала, едва слышно. Быстро зашторив окно, я лег рядом и легонько обнял тебя, такую хрупкую и любимую. Ты тихо шептала, что если бы пришлось пройти все это снова, ты бы это сделала. Несмотря ни на что. Потому что любишь меня.

Помню, как я перебирал твои мягкие волосы, вдыхал твой запах и тихо плакал вместе с тобой. Твоя боль была моей болью. Затем мы уснули. Вместе.

Я спал тревожно. Снилось что-то ужасное. Проснулся я весь в холодном поту. Понял, что все еще тебя обнимаю. Нежно коснулся твоего лба и вдруг понял, что ты умерла.

Тебя не стало. Женщина, которую я боготворил, обожал и любил больше жизни, оставила меня. Ушла в другой мир.

С ужасом я понял, что остался один. Часть меня умерла вместе с тобой. Мир перевернулся. Жизнь потеряла смысл.

После похорон я еще долго стоял у могилы. В голове вертелась предательская мысль, что это все из-за меня, из-за моей слабости. Не уберег, не спрятал, не защитил.

Это было правдой, чистой правдой. Так, по сути, и было. Я оставил тебя одну с твоими проблемами.

Вместо того, чтобы взять тебя за руку и увезти на край света, я наивно понадеялся, что все наладится само собой. Но все вышло иначе.

Вся последующая моя жизнь пошла под откос. Я перестал ночевать дома, скитался по городу. Посещал места, где мы были с тобой вдвоем. Окунулся в мир воспоминаний. А к ночи шел на кладбище, спал на земле у твоей могилы.

В одно прекрасное утро меня, замерзшего и обросшего как бомжа, нашла мать. Увидела случайно на улице. Бросилась ко мне и долго не отпускала. Плакала, что-то говорила. Я ее не слышал. Просто смотрел на нее, на ее седые волосы и морщины вокруг глаз. Думал о том, как она постарела за это время.

Мама взяла меня за руку и буквально силой повела домой. Всю дорогу прижималась, целовала руки и заглядывала в глаза. Не могла поверить, что я живой. Думала, что больше не увидит.

Постепенно, день за днем я вернулся к нормальной жизни. Ел за столом, спал в постели, одевал каждый день чистую рубашку. Но помнил всегда тебя.

Чтобы не сойти с ума, устроился водителем в таксопарк. По долгу службы общался с разными людьми. Слушал их истории жизни. Смеялся с ними, шутил. Чужие люди, чужие судьбы. Работа стала нравиться мне. Своего рода это была отдушина.

Отношения в семье тоже стали складываться. На проводы среднего брата в армию мама пригласила девушек, вроде как подружек моих братьев. Некоторые из них были нашими соседками. Всех их я очень хорошо знал. Но как кого зовут, все не удавалось вспомнить.

Сидя за праздничным столом в большой комнате, мы слушали очередной тост и наставления брату. Его друзья шутили и смеялись. Атмосфера была расслабляющей. Мать только без конца заглядывала, не принести ли чего еще. Беспокоилась, чтоб все было «чин чином».

Выпили. Закусили. Стали подниматься, чтоб выйти покурить. Я вместе с остальными пошел на балкон. Холодно было, и я быстро замерз. Наспех покурил и зашел обратно. Не знаю, что за черт меня дернул пойти в ванную, но когда я туда зашел, то услышал женские голоса в туалете. Стена-то была тонкая, все прекрасно слышно. Болтали две девицы про мужчин – что не удивительно. Вскоре они перешли к обсуждению конкретных лиц, в частности, меня. Естественно, расслышав свое имя, я прислушался.

Одна девица сообщала «по секрету», что я еще тот фрукт. Мол, имею несказанно большой опыт общения с женщинами. На это ее собеседница с придыханием попросила сообщить подробности. И та не скупилась. Преподнесла все в ярких красках. Мол, все местные женщины от меня без ума. Хоть я и нелюдимый и сам себе на уме, но, тем не менее, жеребец еще тот. И давай описывать мои отношения с некой замужней «дрянью». Дескать, та взяла меня на сексуальное воспитание. Учила всему, что знала и что хотела от меня получить. В результате влюбилась в меня сама и от несчастной любви умерла. В муках.

Они даже представить себе не могли, что за буря чувств проснулась во мне. Мне хотелось руками пробить стену и придушить обеих. Думал, не удержусь.

Но девицы продолжали болтать с удвоенной силой. Мол, я мужчина теперь взрослый, как ни как двадцать четыре года. Опытный, с жилплощадью, нормальной работой. Жених на выданье. Все присутствующие девушки пришли не на проводы, а на смотрины. Мать сама лично каждую пригласила.

С тяжелым сердцем я осознал, что все происходящее – фарс, разыгранный по сценарию моей матери. Что я почувствовал? Злобу? Ненависть? Увы. Скорей разочарование.

Разговор двух сплетниц мне стал неинтересен. Распахнув дверь, я вышел из ванны и пошел в комнату. Остаток вечера провел за тем, что наблюдал за лицами людей, за их эмоциями и скрытыми желаниями. С большим интересом обнаружил, что мой средний брат влюблен. Его возлюбленная, увы, так и не пришла. Сказала, что заболела.

Все присутствующие девушки плотоядно разглядывали меня. Я ощущал себя ценным призом в безмолвной борьбе.

Короче, под концовку я напился. Выбрал из них самую симпатичную и молчаливую, взял за руку и отвел в свою комнату. Запер дверь. Разделся.

Она молча расстелила постель. Безропотно так. Словно все происходящее было само собой разумеющимся. Распустила волосы и посмотрела на меня. Я лишь лег в постель и похлопал по свободному месту рядом с собой. Она погасила свет и легла в своем сарафане не раздеваясь. Видимо, решила сохранять правила приличия до самого конца. Я закрыл глаза, обнял ее, уткнулся носом в волосы и живо представил, что обнимаю тебя. В этот момент со мной в постели лежала снова ты, такая хрупкая и теплая. С мыслью о тебе, о нас я уснул.

Это была первая спокойная ночь после твоей смерти. Я спал спокойно и умиротворенно. Мне снилась ты, твои зеленые глаза, легкая улыбка и волосы. Ты обнимала меня и говорила, что все будет хорошо. С твоим именем на устах я проснулся. Но когда открыл глаза, то увидел, что это была не ты. Другая женщина спала со мной, та самая, которую я выбрал вчера.

Она, в отличие от меня, не спала совсем. Боялась, вдруг я проснусь. Вот дуреха. Я все еще продолжал ее обнимать. Она затрепетала.

– Не бойся меня, я не зверь. Как тебя зовут?

– Настя.

– Очень хорошо. И сколько тебе лет?

– Восемнадцать, – еле слышно прошептала она, пытаясь отодвинуться.

– Совсем взрослая, – сказал я, и прижал ее сильней, – и такая красивая. Боишься меня?

– Да.

– Не стоит, ведь до утра дожила. В целости и сохранности. Верно?

Она лишь ритмично закивала в ответ и перестала отодвигаться. Тогда я ослабил хватку. Но она не ушла. Вместо этого продолжала смотреть на меня.

– Что?

– Алексей, я раньше думала, что ты холодный и бесчувственный. Непробиваемый.

– А сейчас? Сейчас ты тоже так считаешь?

– Да. Но только сейчас мне кажется, что ты просто одинокий человек.

Ее слова несколько заинтересовали меня. Возможно, эта девушка и не такая пустая, как мне показалось сначала. Возможно, в ней было что-то.

– Продолжай.

– Мне больше нечего добавить. Я тебя не знаю совсем.

– Не знаешь, хотя в постель не постеснялась со мной лечь. Ты хоть представляла, что тебя ждет за этой дверью?

Она сжалась в комочек. К глазам подкатили слезы. Но я разозлился. Ее беспечность взбесила меня. Как можно быть такой наивной?

– О чем ты думала, когда шла со мной?

– Я хотела… я думала, что ты и я… вместе… что я тебе нравлюсь и возможно, между нами может быть нечто большее…

– Ты пошла с пьяным мужиком в его логово, и не собиралась играть по его правилам? Это верх безрассудства. Большей глупости мне не приходилось слышать. Ты думала, что если я с тобой пересплю, то наутро буду влюблен как мальчишка?

В ответ она лишь опустила глаза. По краешку ресниц побежали слезы. Прямо мне на руку.

Горячие капли обожгли мне кожу. В сердце что-то больно кольнуло. Даже не знаю, что это было. Какая-то горечь.

Я лишь тихонько смахнул слезинку с ее щеки. Что еще мне оставалось делать?

В дверь забарабанили. Настя соскочила с постели как ужаленная. Я лишь усмехнулся. Еще бы. Моей матери не терпелось застань нас на месте «преступления». Откинув одеяло, я направился к двери. Не обращая внимания на свою наготу, я распахнул дверь и уставился на мать.

Она будто не заметила меня, быстро прошмыгнула в комнату и нараспев поздоровалась с девушкой, которая провела ночь с ее нерадивым сыном. Скрывая свое возбуждение, она нарочито небрежно распахнула шторы и посмотрела за окно.

В отличие от Насти, которая тряслась от ужаса всей ситуации, я совершенно спокойно стоял в дверях. Скрестив руки на груди, смотрел на мать.

– Что случилось?

– Ничего. Просто решила зайти и поздороваться. Да, кстати, хотела позвать вас на завтрак. Чай горячий. На столе пирог с картошечкой, как ты любишь.

– Спасибо, мама.

– Ну и когда?

Она просто сияла от счастья, такой, как тогда, я давно ее не видел. Я словно не расслышал вопроса:

– Когда что?

– Ну, когда вы идете расписываться?

Настя покраснела как советский флаг, а мне стало смешно. Я рассмеялся. Потом тряхнул головой, захлопнул дверь и сел на кровать.

– А это мысль! Женитьба. Надеюсь, все от меня тогда отстанут.

Моя тирада никого не оскорбила. Настя просияла, а мать подпрыгнула на месте и даже захлопала в ладоши. Все оказалось намного проще, чем она ожидала.

Свадьбу сыграли спустя пару месяцев. Все было очень скромно. Включая наряд невесты, угощения и свадебные подарки.

Однако я так и не смог принять Настю. Это была чужая для меня женщина. Занимаясь с ней любовью темными ночами, я постоянно думал о тебе. Словно это ты в моих руках сгораешь как бумага, дрожишь от наслаждения. Вся такая теплая и податливая.

А наутро все повторялось снова. Чужая жизнь и чужая женщина. Так прошел год. Потом все изменилось.

Это случилось после того, как в один из дней ко мне в такси села девушка. В сером плаще, на высоких каблуках, с тонким ароматом знакомых духов. Твоих духов. Так пахла только ты.

Она села на заднее сидение и все время смотрела на меня в зеркало. Ее лицо было похоже на твое. Однако глаза были другие. Карие.

Половину пути я рассеянно смотрел на дорогу, постоянно взглядом возвращаясь к девушке. Просто физически не мог оторваться от ее лица. Даже чуть в аварию из-за нее не попал. Но потом взял себя в руки. В конце маршрута набрался смелости и спросил:

– Мы раньше с вами встречались?

– Возможно.

Ее голос был грудной. Очень чувственный и сексуальный. Она дерзко смотрела мне в глаза, не отрываясь.

– Простите, если покажусь вам грубым, но у меня такое чувство, что вы меня знаете, – это было единственное, что я нашелся у нее спросить.

– Пока нет, но надеюсь, что скоро узнаю получше.

С этими словами она вынула портсигар из сумочки и закурила сигарету. Выдыхая дым, она приподняла тонкую бровь и игриво подмигнула. Внутри у меня все перевернулось.

Моля бога, чтобы быстрее доехать, я больше не смотрел в ее сторону. Боялся, что просто остановлю машину и не совладаю с собой. Она провоцировала меня.

У ее подъезда я что-то буркнул на прощанье. В ответ она наклонилась и погладила меня по плечу. Я не удержался, посмотрел ей в глаза. И все, пропал.

Молча мы вышли из машины и направились к ней домой. Там, позабыв обо всем на свете, мы занимались любовью на огромной постели с многочисленными подушками. Такой страсти и огня как с ней я не испытывал уже давно. Эта женщина была потрясающей любовницей. Она отдавала себя без остатка. Стонала и умоляла. Умирала и воскресала. Молила и ругала.

Я понял, что именно этого мне так давно не хватало. Настоящей женщины рядом с собой, а не безропотной овцы.

Утром я ушел от нее, не оставив никакой записки. Просто оделся и прикрыл тихонько дверь.

Сел в машину, открыл окно и вдохнул прохладный осенний воздух. Осознание того, что я больше никогда не стану прежним, охватило меня. Я вдруг понял, что больше никогда не смогу вернуться к прежней жизни. Что я больше не хочу уютного дома, уютной жены и уютной жизни. Все это мне больше не нужно. Я хочу свободы. Быть там, где мне место. Рядом с той, которую все еще безумно люблю.

Без лишних эмоций я завел мотор, выехал на безлюдную улицу и постепенно стал набирать скорость. Это было потрясающе, я летел как на крыльях. Направляя машину в бетонную стену, я представил твое лицо. Что лечу к тебе. Вот он я. Держись…

Бах – и мгла. Какую-то долю секунды мое сознание еще было живо. Но это был всего лишь миг. Затмение. Вдох. Невероятная тяжесть, от которой трудно дышать…

А дальше – новая жизнь.

Поднявшись на ноги, я огляделся. Люди бежали ко мне. Где-то зарыдал ребенок. Завыла собака. Я просто взял и пошел. Женщины и мужчины почему-то бежали мимо меня. Но все это было уже не важно. Никаких эмоций, внутренняя пустота. Даже не знаю, сколько времени я просто так бродил по городу, не ощущая ни холода, ни тепла, ни потребности в еде или в отдыхе. Только круговерть смены суток.

Потом я пытался жить прежней жизнью. Посещал известные мне места, пытался общаться с друзьями, но только напрасно. Никто меня не видел. Для всех я был мертв. Тогда я стал злиться. Моя смерть оказалась напрасной, никому не нужной. Люди похоронили меня и забыли. Совсем. Будто меня и не было больше.

Тогда я вернулся в дом матери, к жене, думал, они меня почувствуют. Сидел рядом с женой, смотрел, как она читает книгу. Гладил ее по голове. Привлекая ее внимание к себе, я выключил свет, но она решила, что лампочка перегорела. Затем я скинул все бумаги со стола, но она подумала, что это кошка. Мне не удалось до нее достучаться. Скоро я понял, что это бессмысленно. Абсолютно бесполезно.