Текст книги "Священные холмы"

Автор книги: Ольга Крючкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Не бойся. Я – рядом.

Девушка успокоилась, близость Кейда придало ей сил, и они вслед за олламом, королём и друидами ступили на территорию святилища.

Оллам подошёл к идолу, рядом с каменным изваянием лежал плоский круглый жертвенный камень. На нём были высечены изображения животных, вероятно, тех, которых в течение многих веков здесь приносили в жертву.

Затем к камню приблизились друиды, встав полукругом так, что Катбад оказался в центре. Он возвёл руки к идолу и произнёс:

– Обращаюсь к тебе, великий Кром-Кройх, и тебе, могущественный Балор! Молю о дозволении ступить в святилище и принести вам щедрые дары!

Оллам замолк, ожидая знака, который непременно подаст либо идол, либо повелитель Подземного мира, тем самым, подтверждая своё согласие. Воцарилась полная тишина. Было слышно, как потрескивают поленья в многочисленных кострах, освещающих холм и медионеметон.

Дейдре с силой сжала руку Кейда. Лэрд, видя, что девушка слишком напряжена, придвинулся к ней почти вплотную, так, что она ощутила его дыхание. На миг Дейдре забыла, что находится в долине Маг-Слехт, в медионеметоне. Ей показалось – вокруг никого нет: только она и Кейд, лэрд Тальтиу.

Внезапно мёртвую тишину нарушил крик совы. Все вздрогнули…

– А вот и знак Балора! – удовлетворённо произнёс оллам. – Он принимает наши дары!

Слуги подвели быка к жертвенному камню. Несчастное животное, обречённое на гибель не сопротивлялось, вело себя вяло, ибо перед священным действом его напоили специальным снадобьем. Бык мутным взором смотрел на Катбада. Животное подвели к жертвенному камню…

– Повалите его и свяжите ноги! – приказал оллам. Слуги тотчас бросились исполнять его повеление.

Бык спокойно опустился на холодный камень, его инстинкт самосохранения был притуплён. Животное не чувствовало опасности. Слуги связали ему передние и задние ноги, всё было готово для свершения жертвенного ритуала.

Друиды взяли тимпаны [57]57
  Тимпан – аналог бубна, но несколько больше по размеру.


[Закрыть]и начали выбивать чёткий отлаженный ритм. Присутствующие замерли в ожидании священного действа…

Мойриот поднесла олламу серебряный нож в форме полумесяца. Он благоговейно взял его и произнёс:

– О, могущественный Балор и Кром-Кройх! Возношу вам молитву, дабы силы тьмы были милостивы к Эргиал! Дабы битвы, если таковые свершаться, обагрили жертвенный камень этого святилища кровью наших врагов! Завеса между мирами истончается, я приветствую духов ушедших ранее и тех, кто путешествует между мирами. Это время Старухи [58]58
  В данном случае: смерти.


[Закрыть]и Повелителя Теней, Балора. Они дают освежающий отдых в постоянном вращении спирального танца, который уходит и возвращается, но продолжается вечно. Я двигаюсь в этом танце вместе с древними Богами. – Оллам закружился. Набегающий ветер раздул его пышные одежды. Катбад остановился, перевёл дух, и продолжил возносить молитву: – Великая Дану, плодовитая мать, ты излила на меня свою щедрость, и в момент смены времён года я прощаюсь с тобой, поскольку отныне ты шествуешь в ипостаси Старухи с Господином Теней. Я знаю, что в тебе зреет плод, ждущий своего возвращения. И я буду терпеливо ожидать возвращения нашей праматери [59]59
  В романе взяты за основу молитвы языческого учения Викка, основанного на древних кельтских обрядах.


[Закрыть].

Тимпаны убыстряли темп. Оллам поднял серебряный нож над головой, подошёл к быку, тот лишь покосился замутненным глазом… И привычным движением рассёк на шее животного артерию.

Кровь хлынула из раны. Люди, собравшиеся в святилище, тотчас почувствовали её запах. Мойриот протянула олламу жертвенную чашу, украшенную огамическим письменами. Он поднёс серебряный сосуд к струившейся крови. Жертвенный напиток постепенно наполнил его…

Мангор положил тимпан на землю и приблизился к быку, затем, достав из ножен корнвенхау [60]60
  Корнвенхау – длинный ирландский боевой нож.


[Закрыть], пронзил ему горло. Животное издало приглушённый рёв, предсмертная судорога пронзила его тело.

Дейдре охватил религиозный экстаз при виде крови, с жадностью наблюдая за действиями отца. Девушка более не испытывала страха, он покинул её. Она просто наслаждалась происходящим действом.

Кейд заметил, что Дейдре преобразилась прямо-таки на глазах. Её щёки покрывал румянец возбуждения, а тело покачивалось в ритм ударов тимпана. Кейд выпустил руку девушки, она даже этого не заметила.

Лэрд и сам приходил в необъяснимое возбуждение от вида крови во время Саймана, в такие моменты ему казалось, что сам Балор не страшен.

Оллам отпил из жертвенной чаши, его примеру последовали все друиды в порядке старшинства. Затем каждый присутствующий в святилище подошёл к олламу, дабы окунуть руки в чашу с жертвенной кровью.

В это время Мангор умелым движением рассёк грудную клетку быка, друиды помогли раздвинуть рёбра животного, и извлёк ещё тёплое сердце. Приблизилась Мойриот, держа в руках плоскую чашу. Мангор бросил на неё сердце и разрубил ножом на четыре части.

Мойриот долго и внимательно смотрела на изрубленное сердце. Все замерли в ожидании её слов, но она не спешила произносить пророчество…

Оллам сразу же понял: Мойриот увидела дурной знак.

– Говори, Мойриот! Что ты видишь?! – призвал её Эоган.

Она оторвала взгляд от сердца и воззрилась на верховного друида Тары, по-прежнему храня молчание.

– Мойриот! – обратился к ней оллам, понимая, что подобная длительная заминка непременно вызовет гнев короля.

– Я сомневаюсь в том, что вижу. – Наконец вымолвила она.

– Тогда передай чашу Мангору! – приказал оллам.

Мангор повёл себя так же, как и Мойриот. Он долго рассматривал разрубленное сердце, так и не произнеся пророчества.

Катбад и Эоган, наконец, не выдержали и сами решили узреть тайные знаки на сердце жертвы. Чем дольше они их рассматривали, тем больше Эоган менялся в лице.

– Это дурное сердце. Вероятно, бык страдал какой-то скрытой болезнью… – заметил он осторожно, дабы не обидеть оллама, ведь жертвенный бык был специально доставлен из Улады.

Оллам многозначительно посмотрел на верховного друида и тотчас согласился.

– Да. Нужно принести ещё одну жертву.

Король проявил нетерпение.

– Отчего же это сердце не может служить пророчеству?

– Так бывает, мой повелитель. – Эоган пытался успокоить Конайре. – Так бывает. Животное страдает болезнью, но она не видна. А от неё в первую очередь страдает сердце. Все болезни сказываются на нём.

Конайре удовлетворился ответом друида.

– Хорошо. Здесь, в святилище, я не в праве указывать вам, как поступать.

К жертвенному камню подвели второго быка. Зазвучали удары тимпанов. Оллам рассёк ему жертвенным ножом артерию, кровь струилась в чашу… Мангор вонзил в горло животному уже окровавленный корнвенхау…

Мойриот смотрела на рассечённое сердце второго быка.

– Оллам… Я не могу ничего предсказать…

Катбад пришёл в изумление, и, сохраняя внешнее спокойствие, воззрился на очередное жертвенное сердце. К нему присоединился Эоган.

Оллам и верховный друид Тары были в затруднительном положении. Едва слышно, они обменялись несколькими фразами.

Катбад приказал:

– Мойриот, брось сердце в ритуальную шахту.

Женщина повиновалась. В это время оллам вышел на середину святилища и произнёс.

– Тару ожидают тяжёлые времена… Но не всё потеряно, надо умилостивить бога Тевтата [61]61
  Тевтат – кровавый бог войны. Не следует путать с богиней Морриган, которая покровительствовала битвам и не отличалась такой жестокостью и кровожадностью как Тевтат.


[Закрыть], принося ему щедрые жертвы.

От такого пророчества король Конайре помрачнел прямо на глазах. Фиона ощутила сильный озноб и начала кутаться в тёплый плащ. Один только Ингел с презрением взирал на своих родичей. Бастарда переполняла уверенность: несомненно, Фиона, решила избавиться от него и специально выбрала подходящий момент – ночь Саймана, когда всё можно списать на потусторонние силы.

Эоган приказал привести последнего быка, дабы принести в жертву самому Тевтату.

* * *

Кейд покинул медионеметон с тяжестью на душе. Он посмотрел на свои окровавленные руки и направился к ближайшему источнику в священной роще. Ему хотелось не только смыть жертвенную кровь, но и освежить лицо, собраться с мыслями.

Пророчество оллама огорчило не только его, но и весь королевский двор. Все знали: Катбад не ошибается и, если он говорит, что Тару ожидают трудные времена, то так оно и будет.

Кейд вошёл в священную рощу, где ещё недавно, вечером, он встретил Дейдре. Лэрд поймал себя на мысли, что ему приятно думать об этой девушке. Нельзя не признать, что она хороша собой, нежна, воспитана, как и подобает дочери самого оллама.

Кейд прислушался: тишину рощи нарушало журчание незамерзающего источника. Он направился на звук. Яркая луна освещала рощу, поэтому Кейд безошибочно сориентировался и вскоре различил невысокую горку, выложенную из камней. Из её чрева текла прозрачная вода.

Он присел на корточки, ополоснул руки и затем лицо. Ему стало немного легче. Но в голове пульсировала мысль, она не давала покоя: кто нарушит покой Тары? Фоморы? Пикты? Или Бешеные Псы Фера-Морк? Или может смута возникнет в самом королевстве?

Кейд недолюбливал бастарда, как и многие лэрды королевства. Он прекрасно понимал, что этот наглый, самодовольный и, по сути своей, неумный человек должен унаследовать корону Эргиал. Кейду было искренне жаль, что именно Ингел будет править королевством, а никто другой. Лэрд был уверен, что от такого правления нельзя ожидать ничего хорошего. Возможно, именно Ингел ввергнет Эргиал в хаос…

Мысли Кейда внезапно оборвались… Он заметил женскую фигуру, закутанную в плащ, она мелькнула среди деревьев, освещённая лунным светом.

– Дейдре! – окликнул он. – Вероятно, она тоже шла к источнику… Дейдре! Я здесь!

Но Дейдре удалялась, и Кейд чётко видел, что девушка направляется к отдельно стоявшему дольмену. Он поспешил вслед за девушкой, решив, что она, как и все расстроены пророчеством оллама.

Дейдре шла не торопясь, но, к своему вящему удивлению, Кейд догнал её только около дольмена.

– Дейдре! Разве ты не слышишь меня?! – искренне удивился лэрд и схватил девушку за плечо.

Она обернулась, от резкого движения капюшон соскользнул с головы, обнажив прекрасное незнакомое лицо и серебристые волосы. Кейд вздрогнул: перед ним стояла явно не Дейдре…

Незнакомка призывно улыбалась. Лэрда охватил смутный страх, он хотел повернуться и бежать из священной рощи, но его словно парализовало.

Ланон ши [62]62
  Ланон ши – в фольклоре жителей Ирландии «чудесная возлюбленная», злой дух (фейри) в женском обличье. Живет она близ родников и источников. Обычно она является какому-либо мужчине в образе писаной красавицы, незримой для всех остальных.


[Закрыть], а это была именно она, эти красавицы Подземного царства часто посещают мир людей именно на Сайман, дабы заманить очередную жертву. Даже детям известно, что ланон ши питают слабость к красивым земным мужчинам, заманивают их в потусторонний мир и делают их своими мужьями. Порой у ланон ши бывает по два-три мужа…

Кейд догадался, что попался на хитрость фейри.

– Зачем я тебе нужен, прекрасная дева? У тебя недостаточно мужей?

Ланон ши звонко рассмеялась.

– Достаточно. Ты нужен не мне… Идём. – Она взяла Кейда за руку и повлекла внутрь дольмена.

– Отпусти меня! – взмолился лэрд. – Я не хочу целую вечность ублажать твоих сестёр!

Фейри снова рассмеялась.

– Отпустить не могу. Ты не будешь ублажать моих сестёр, обещаю.

Кейд против своей воли вошёл в дольмен вслед за ланон ши. Она улыбалась.

– Не бойся. Когда ты увидишь, какая красавица тебя пожелала, то никогда не захочешь покинуть наш мир.

* * *

Фейри вела своего пленника длинными, извилистыми, подземными коридорами, пока они не достигли прекрасного сада. Кейд тотчас заметил, что растительность в этом саду весьма странная.

Деревья с ярко-жёлтой листовой перемежались с побегами растения, чем-то напоминавшего дикий виноград, с той лишь разницей, что его крона была чёрной. Под ногами лежал мягкий ковёр из жёлтой травы. На деревьях сидели многочисленные птички, но они почему-то не пели. Стояла звенящая тишина…

Ланон ши увлекла лэрда в глубь этого оазиса потустороннего мира, перед ними открылось небольшое озерцо, по середине которого виднелся миниатюрный кранног.

– Иди, тебя ждут. – Коротко сказала фейри.

Кейд колебался, но всё же ступил на мостки, ведущие через озеро прямо к таинственному кранногу.

– Помоги мне Дану… – тихо взмолился он. – Что за чудовище меня там ожидает? Оно либо выпьет мою кровь, всю без остатка, либо заставит ублажать… А, может быть, я просто сплю и мне снится дурной сон?

Кейд миновал мостки и вступил на остров. Ворота краннога отворились сами по себе, и он проследовал внутрь. К нему тотчас подошли две фейри, похожие как две капли воды на ту, которая заманила его в дольмен, проход в потусторонний мир.

– Мы рады приветствовать тебя, смертный, во владениях нашей госпожи!

Кейд ощутил в горле комок, он прокашлялся и спросил:

– А кто ваша госпожа?

Фейри удивлённо переглянулись.

– Как разве ты не знаешь? Наша госпожа – прекрасная Этлин, дочь Балора, повелителя потустороннего мира Ивериад.

Кейд хмыкнул.

– Прекрасная Этлин…

Фейри подхватили «гостя» с обеих сторон и препроводили внутрь покоев своей госпожи. Кейд приготовился к тому, что увидит нечто мрачное, непривлекательное… Но его ожидания не оправдались.

Лэрд ступил на чёрный базальтовый пол, блестящий и гладкий, словно зеркало. Стены покоев, задрапированные бело-чёрным шёлком, в обилии украшали различные серебряные и золотые безделушки. По середине стояла кровать, наполовину скрываемая серебристым пологом.

Неожиданно полог откинулся, из-за него появилась красивая стройная женщина. Она не была похожа на ланон ши, напротив её внешность представляла полную им противоположность.

Женщина откинула назад длинные чёрные блестящие волосы, струившиеся по плечам.

– Добро пожаловать в Ивериад. – Сказала она приятным томным голосом.

– Так говорят, когда гость приходит добровольно, – заметил Кейд, – а не когда его заманивают коварством и хитростью.

Хозяйка краннога улыбнулась.

– Что поделать, таково уж предназначение моих фейри: заманивать красивых мужчин.

– Ты, вероятно, Этлин – дочь Балора?

– Да… Ты разочарован? Я не нравлюсь тебе? Разве я не могу разжечь в мужчине желание? – Этлин сбросила одежду, оставшись обнажённой. Кейд растерялся: женщина была безупречно красива, именно неземной красотой…

Этлин приблизилась к гостю и положила ослепительно белые руки ему на грудь.

– Обними меня… Давай забудем, что ты – смертный, а я – дочь повелителя Ивериад.

Этлин прильнула к губам мужчины…

* * *

Кейд очнулся. В первый момент ему показалось, что он спит под открытым зимним небом. Немного придя в себя после страстных объятий Этлин, он с разочарованием увидел над собой серебристый полог.

– Так значит – это не сон! – воскликнул он и быстро поднялся с просторного ложа.

Словно по волшебству, из воздуха появилась Этлин.

– Ты уже поднялся. Надеюсь, сон на моём ложе был приятным.

– Нет! – решительно воскликнул Кейд. – Видят боги, я не хотел этого!

Этлин тряхнула волосами, отчего они рассыпались по груди и плечам, подобно чёрному бархату.

– Ты оскорбил меня! – возмутилась она. – Ни один смертный мужчина не позволял себе таких слов!

– Тогда я буду первым! Что ты хочешь от меня? Любовных утех? Ты получила их сполна! Отпусти меня!

Этлин опечалили и разгневали слова «гостя». Она села в кресло…

– Твоё тело прекрасно. – Сказала она. Кейд по-прежнему стоял перед ней обнажённым. – Что тебе мешает любить меня?

– Я не могу делать это по принуждению! Как ты не понимаешь таких простых вещей!

Этлин вздохнула.

– Все, вы, смертные одинаковы. Сначала наслаждаетесь моей любовью, а затем тоскуете по дому и родным… – разочарованно произнесла она.

– Так уж мы устроены. Как ты сказала: предназначение ланон ши заманивать мужчин. Наше же предназначение любить земных женщин из плоти и крови!

– Я вижу сердце твоё не свободно. И даже могу назвать имя той, что ранила его столь глубоко. Это Дейдре… Не так ли?

При упоминании имени Дейдре, Кейд выпрямился, не стесняясь своей наготы.

– Да. Я люблю её!

– Ты не проживёшь с ней долго. Поверь мне! – воскликнула Этлин и в порыве негодования резко поднялась с кресла.

– Пусть так! Но Дейдре прекрасна и ни одна женщина не сравнится с её красотой!

– Даже я?! – Этлин с нескрываемым гневом смотрела на Кейда. – Что ж, ты сделал свой выбор! Дейдре станет твоей женой, но появится соперник, с которым тебе не справиться. Повторяю: недолго ты проживёшь со своей избранницей!

Кейд только рассмеялся. Его смех ещё более задел самолюбие Этлин.

– Я убью любого мужчину, который посмеет возжелать Дейдре! – с жаром воскликнул он.

– Гейс оглашён. – Сказала Этлин. – Я отпускаю тебя, смертный…

Глава 3

Ингел покинул медионеметон в окружении королевской свиты. Король пребывал в отчаянии и шёл, понурив голову. Увы, но его надежды на мирное будущее королевства не оправдались…

Бастарду доставляли удовольствие страдания отца, в этот момент ему казалось, что беды, которые предрекал оллам – расплата Конайре за то, что он не удалил от себя Фиону и не женился на Моргаузе, его матери.

Проходя мимо лэрда Маона, Ингел невольно встретился с ним взглядом и без труда увидел в нём нескрываемую ненависть…

«А вот и ещё один человек, жаждущий моей смерти! Ведь сколько раз я насмехался над ним. Маон – ничтожество. Король благоволит к Маону из-за золота и серебра, добываемых в Макгиппикадисе…»

Ингел вошёл в шатёр и тяжело опустился на волчью шкуру, лежавшую подле жаровни.

– Мальчик мой! – волновалась Моргауза. – Как ты себя чувствуешь?

Ингел зло посмотрел на мать.

– Как может себя чувствовать человек, у которого нет судьбы?! И который в любой момент может услышать крик баньши?!

Моргауза подсела к сыну и обняла его за плечи.

– Ты же знаешь, как я люблю тебя… Ты – мой единственный сын. А, если эту ночь провести в шатре короля? – неожиданно предложила она.

– Вряд ли это возможно. Отец слишком расстроен.

– Твоя кольчуга осталась в замке? – спросила Моргауза.

– Да…

Женщина откинула полог шатра и приказала оному из стражников приблизиться. Стражник, облачённый в добротный иберийский нагрудник, а также наплечники и поножи из дублёной кожи, по росту и фигуре примерно соответствовал Ингелу. Моргауза окинула его беглым взглядом и решительно приказала:

– Заходи в шатёр!

Стражник несколько замялся, но не смел ослушаться… Все прекрасно знали о бешеном нраве бастарда.

* * *

Кейд очнулся от сильного озноба. Он попытался оглядеться: новый день уже занялся. Солнце ещё не взошло, а лишь с востока окрасило небо в едва заметный розовато-золотистый цвет.

Лэрд попытался пошевелиться, но тело плохо подчинялось – холод сковал все члены. Наконец он с трудом встал, обнаружив, что сидел, облокотившись на один из камней дольмена.

– Помогите мне, Дану и Флидас… – едва слышно взмолился Кейд. – Надо уходить подальше от этого зловещего места… И впредь на Сайман быть осторожным.

Кейд медленно побрёл по роще и, миновав неметон, остановился. Он ещё раз огляделся, но, не заметив ничего сверхъестественного, продолжил свой путь.

Подойдя к шатру, лэрд тотчас наткнулся на спящего стражника. Он откинул полог и вошёл внутрь. Здесь царила полная тишина. Слуги спали вповалку, укрывшись одним шерстяным одеялом. В жаровне догорали угли…

– Проснитесь, бездельники… – попытался он прикрикнуть на слуг. Но видимо слишком тихо, ибо те сладко причмокивая во сне, вовсе не слышали своего господина.

Тогда Кейд подошёл к одному из слуг, мирно посапывающему с краю, и со всего размаху ударил его ногой в спину. Тот вскочил, ничего не соображая спросонья.

– Вставай, лентяй! Я промёрз до костей, а в шатре нет тепла…

Слуга, наконец, протёр глаза, увидев перед собой господина, посиневшего от холода.

– Великие боги! Так вы… Так где ж… – начал заикаться слуга.

Кейд махнул рукой, дабы тот прекратил всяческие расспросы.

– Налей вина и растопи жаровню, да посильней. – Приказал лэрд.

Слуга тотчас засуетился, за ним проснулась и другая челядь.

* * *

После возвращения из медионеметона Ингел облачился в нагрудник стражника и выпил несколько бокалов вина, пытаясь тем самым придать себе бодрости и храбрости. Но, увы, вино сыграло с ним злую шутку, почти сразу же он заснул.

Моргауза долго сидела рядом с сыном, охраняя его покой, из последних сил стараясь отогнать сон и не смыкать глаз. Но усталость взяла своё…

Да и потом Самайн заканчивался только с восходом солнца. По-прежнему в долине Маг-Слехт всё было подвластно потусторонним силам.

Женщине снился сон, словно она стоит рядом с сыном, его же коронуют по всем правилам Эргиала на священном камне Лиа Фаль [63]63
  Лиа Фаль – великий инаугурационный камень в древней Ирландии. Камень издавал пронзительный крик, когда на него вставал истинный правитель.


[Закрыть]. Она искренне радуется за Ингела, с трепетом ожидания, когда священный камень издаст крик одобрения. Но Лиа Фаль безмолвствует. Моргаузу охватывает страх: неужели смерть Конайре, Фионы и их дочерей напрасны? И Ингелу не суждено стать кролём Тары? Неужели Лиа Фаль отвергает его?

Моргауза застонала, на её лбу появилась испарина, несмотря на то, что в шатре было достаточно прохладно, ведь угли в жаровне никто не помешивал и не обновлял. Слуги также спали беспробудным сном.

С западной стороны шатра раздался едва различимый шорох. Некто приблизился и, затаив дыхание, прислушался: что же происходит внутри? Убедившись, что все спят, таинственный некто рассёк остро отточенным корнвенхау плотную ткань шатра, а затем и меховую подкладку.

В отверстии появилась голова. Кольчужная маска, свисавшая с металлического шлема, выполненного в виде простой шапочки [64]64
  Достаточно простой и распространенный вид шлема в древней Ирландии. Он украшался огамическим письменами. Впереди, дабы защитить лицо воина, крепилась кольчужная маска.


[Закрыть], скрывала лицо непрошенного гостя.

Незнакомец огляделся, убедившись, что все действительно спят, рассёк шатёр почти до самой земли и осторожно пробрался внутрь.

Ингел лежал около жаровни на волчьей шкуре, заботливо укрытый тёплым меховым плащом, а сверху ещё и толстым шерстяным одеялом. Незнакомец одним прыжком достиг бастарда и со всего размаха вонзил нож ему в грудь. Ингел издал приглушённый стон…

Моргауза очнулась от тяжёлого сна, ворвавшийся морозный воздух тотчас же привёл её в чувства. И она увидела в груди сына длинный нож…

Женщина издала страшный крик. Проснулись слуги.

Ингел лежал с закрытыми глазами и стонал…

– Мальчик мой! Мальчик мой! – заметалась испуганная женщина. Один из слуг, сражавшийся в молодости с пиктами, не растерялся.

– Госпожа! Ингела пытались убить! – сразу же понял слуга. – Бегите в королевский шатёр! Сообщите обо всём! – прикрикнул он на обезумевших от страха слуг. – Шевелитесь! Ну, же!

Затем пожилой слуга приблизился к молодому господину. Тот по-прежнему стонал, глаза его были закрыты…

– Говорят, нельзя вынимать нож из раны. Иначе человек истечёт кровью. Надо бы позвать друидов, уж они в этом деле хорошо разумеют.

– Беги к ним… – задыхаясь от слёз, вымолвила Моргауза. – Или нет, останься, пошли стражника…

Король, подобно вихрю ворвался в шатёр Ингела. Почти одновременно с ним вошли Эоган и его помощники.

Увидев в груди бастарда корнвенхау, Эоган сказал:

– Вы правильно сделали, что не извлекли оружие из раны.

– Что с моим сыном? Он жив? – беспокоился король.

Рыдающая Моргауза бросилась к его ногам.

– О, повелитель! Кто вернёт мне моего мальчика, а тебе – наследника?!

Волосы её растрепались, казалось, она обезумела от горя. Конайре поднял наложницу и прижал к груди.

– Надеюсь, что ещё не всё потеряно… Но кому это понадобилось?!

В это время Эоган приказал все лишним удалиться из шатра. Он и его помощники встали вокруг Ингела и нараспев, речитативом, начали произносить заклинание, останавливающее кровотечение. Когда они закончили, Эоган вынул нож из груди Ингела. Тот издал глубокий стон.

Моргауза бросилась к сыну.

– Осмотрите рану, умоляю! Насколько она серьёзна?

Один из друидов откинул шерстяное одеяло, всё это время, укрывавшее бастарда, затем меховой плащ, следов крови на них не было видно… Конайре и Моргауза замерли в тяжёлом ожидании.

Наконец, когда тёплый плащ упал на землю, все с удивлением и некоторым облегчением увидели, что Ингел облачён в иберийский панцирь.

Эоган наклонился над ним и внимательно осмотрел.

– Панцирь пробит. Подобные корнвенхау я встречал лишь несколько раз… Невероятно, какая сила удара! Какой металл!

Друиды сняли панцирь с Ингела, его одежда на груди намокла от крови. Эоган присел рядом с бастардом и, аккуратно разрезав одежды тем же ножом, предательски воткнутым в его грудь, осмотрел рану.

– Рана неглубокая. Она не задела ни одного жизненно важного органа. Но…

Конайре и Моргауза, так и стоявшие сомкнув объятия, встрепенулись и одновременно воскликнули:

– Что? Говори!

– Жизненные силы покидают наследника. Либо на оружие был наложен гейс, либо клинок отравлен…

Эоган осторожно за рукоятку, украшенную богатой отделкой, взял нож и поднёс к горевшему факелу, дабы лучше рассмотреть.

– Такой нож не может принадлежать друиду или наёмнику. Он слишком хорош. Скорее подобное оружие подходит лэрду…

Король оставил Моргаузу и потянулся за ножом. Эоган, видя такую реакцию короля, предупредил:

– Повелитель, не прикасайся к клинку. Думаю, он отравлен. Наследника надо срочно перенести в мой шатёр. Я постараюсь сделать всё необходимое…

Конайре принял оружие и тотчас обратил внимание на богато отделанную рукоять.

– Этот корнвенхау принадлежит лэрду Маону. – Уверенно сказал он.

– Маону?! – воскликнула Моргауза. – Да он ненавидит Ингела! Повелитель, этот человек заслуживает самого жестокого наказания!

– Да! Я прикажу принести его в жертву богу Тевтату, сегодня же!

* * *

Кейд постепенно согревался. Слуги развели костёр около шатра и вскоре жаровню наполнили пылающие угли. Лэрд допивал вторую чашу инаргуала, верное средства от всех болезней. Его ноги укутывала оленья шкура, которую он предпочитал шерстяному одеялу.

Затем, откушав жареного мяса, Кейд почувствовал себя гораздо лучше.

– А что оллам уже покинул долину? – спросил он у одного из слуг.

– Нет ещё, господин. Оллам отдыхает. Говорят, что он отправится в обратный путь после полудня.

– Хорошо… Время ещё есть.

– Господин! Тут такое произошло! – в шатёр ворвался один из слуг.

– Ну, что там? Говори. – Лэрд нетерпеливо воззрился на молодого слугу, почти ещё мальчика.

– Лэрд Маон пытался убить Ингела! – тотчас выпалил он.

Кейд округлил глаза от удивления.

– Что ты плетёшь? Зачем лэрду Маону смерть бастарда?

– Господин, весь лагерь жужжит, словно разбуженный пчелиный улей. Говорят, Маон ненавидел Ингела за его постоянные издёвки. Сейчас королевская стража – в шатре Маона. Оттуда доносятся такие звуки, кажется, Маон рыдает и умоляет о пощаде.

– А что с Ингелом?

Слуга замялся.

– Точно не известно. Эоган и друиды перенесли его в свой шатёр. Один из слуг шепнул мне, что без магии здесь точно не обошлось…

Кейд многозначительно хмыкнул.

– Лэрд Маон труслив как новорожденный щенок. Странно, как он решился на такой отчаянный шаг. Может, он подослал кого-то?

Слуга отрицательно покачал головой.

– Этого я не знаю, господин. Сейчас в долине много чего говорят.

– М-да-а-а… – протянул Кейд. – Маон купался в роскоши и наслаждался расположением короля, что с трудом верится в произошедшее… Что-то здесь не то…

В это время королевская стража обезоружила людей Маона, а пытавшихся сопротивляться обезглавила тут же на месте, в шатре лэрда. Его же самого связали и препроводили к королю. Маон рыдал, пытаясь убедить стражу, что произошла чудовищная ошибка, и он не имеет к покушению на Ингела ни малейшего отношения. Но его никто не слушал.

* * *

Королева Фиона и советник Мак Алистер наблюдали за происходящем в долине, откинув полог шатра.

– Корнвенхау сыграл отличную шутку с Маоном. – Заметила Фиона. – Это была твоя идея. Ты прибегал к подобным ухищрениям и раньше? – королева с улыбкой на устах посмотрела на своего возлюбленного.

– Прошу тебя, не спрашивай об этом. Не стоит ворошить прошлое.

– Насколько яд хорош? – продолжала расспросы Фиона.

– От него нет противоядия, можешь мне поверить. Едва он попадает в кровь, как тут же парализует тело и разум человека. – Заверил Мак Алистер.

Фиона удивлённо вскинула брови.

– Я знаю только одно место на земле, где готовят такие яды – это Дал-Риада.

Мак Алистер промолчал. Ему не хотелось выдавать свои тайные связи даже королеве.

– Мы не можем более оставаться в шатре. Надо выказать обеспокоенность состоянием бастарда. Впрочем, тебе не стоит спешить. Всем известно, что ты не питаешь родственных чувств к Ингелу.

– Разумеется, этот выродок для меня никто! – с жаром воскликнула королева.

– Прошу тебя, тише… – зашикал на неё осторожный Мак Алистер. – Не стоит привлекать к себе внимания. Страшно предположить, что король прикажет сделать с несчастным лэрдом Маоном. Я же направлюсь к королю, а затем к верховному друиду Эогану.

Советник подошёл к королевскому шатру. Стража, стоявшая вокруг него плотным кольцом, обнажила мечи. Мак Алистер сразу же, без лишних слов, догадался: Конайре отдал приказ его не беспокоить.

Советник осмотрелся: на небольшой площадке перед шатром никого не было, стало быть, всем любопытным приказали удалиться. Он постоял ещё некоторое время: до слуха донеслись крики командира королевской стражи, которые бесспорно предназначались лэрду Маону. Тот же отвечал сбивчиво и порой бессвязно. Несчастный Маон пытался объяснить, что корнвенхау у него украли…

Но командира королевской стражи такие объяснения явно не устраивали. Советник услышал удар и шум падающего тела…

Он глубоко вздохнул, насладившись морозным свежим воздухом, не испытывая ни малейшего сожаления или угрызений совести о содеянном.

Мак Алистер спустился с холма, у подножия которого стояли шатры друидов. Самый просторный шатёр темно-красного цвета принадлежал Эогану. Здесь не было королевской стражи, но, приблизившись, советник отчётливо увидел около входа в шатёр остро отточенные палочки, торчавшие из земли.

«Гейс… Они наложили гейс, дабы никто из посторонних не вошёл и не помешал им. Пожалуй, стоит остерегаться магии…» – подумал Мак Алистер. До него донеслись голоса друидов и запах горящих ясеневых веток. Друиды совершали тайный обряд, пытаясь вернуть Ингела к жизни.

* * *

Лэрд Тальтиу немного отдохнул после бурной ночи, проведённой в объятиях Этлин, привёл себя в порядок и решительно направился к шатру оллама.

Там уже вовсю кипела жизнь. Слуги укладывали имущество оллама в повозки, и намеривались разобрать шатёр.

– Приветствую тебя, оллам! – лэрд почтительно поклонился Катбаду, отдававшему распоряжения слугам.

Оллам оглянулся.

– Лэрд Тальтиу?!

– Да… Прости, мою дерзость, оллам, но я хотел бы поговорить с тобой.

Катбад внимательно воззрился на гостя.

– Я догадываюсь: о чём пойдёт речь. Ночью, в медионеметоне, от меня не ускользнул твой повышенный интерес к Дейдре.

– Да, оллам, истинно так. Я пришёл просить твоего дозволения жениться на Дейдре… Я молод и богат, твоя дочь отвечает мне взаимностью… И…

Катбад поднял руку, прерывая речь Кейда.

– Не трать слов лэрд Тальтиу. Всем известно о твоём богатстве. Я достаточно услышал и принимаю решение: ты посетишь меня в Армаге накануне праздника Имболк [65]65
  Имболк – отмечался ирландцами 1 февраля. В это время начинали доиться овцы. Позднее этот праздник стал называться именем святой Бригиты.


[Закрыть]. – Сказал оллам и продолжил отдавать приказания слугам.

Лэрд пребывал в некотором замешательстве, ему хотелось спросить: знает ли Катбад о том, что произошло с Ингелом? Затем он отогнал эту мысль. В конце концов, он пришёл поговорить о сватовстве, а не о бастарде.