![](/files/books/160/oblozhka-knigi-svyaschennye-holmy-185103.jpg)
Текст книги "Священные холмы"
Автор книги: Ольга Крючкова
Жанр:
Исторические приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ЧАСТЬ 2
ВОЛЯ БОГОВ
…Жертвенный нож заблестел в руках друида,
И неметон наполнился предсмертными криками.
Алая кровь заструилась в чашу,
Древний Кром-Кройх безмолвно внимает действу.
Жертвенной крови напьются друиды,
И молитву свою вознесут к небесам…
Глава 1
Я – ветер морских глубин
Конайре, король Тары и властитель Эргиал, внимал верховному друиду Эогану.
– Приближается праздник Самайн [51]51
Самайн – кельтский (ирландский) праздник, проходивший в ночь с 31 октября на 1 ноября. Считалось, что в этот день открывается проход в Потусторонний мир и следует задабривать Бога теней, Балора, и злых духов щедрыми жертвоприношениями. В то же время следует проявлять бдительность, иначе духи могут заманить человека в Подземный мир. В то же время Самайн ознаменовал приход зимы. Она ассоциировалась с мифической Старухой, т. е. смертью.
[Закрыть], мой повелитель.
Король кивнул.
– Я прекрасно помню об этом и прикажу приготовить к жертвоприношению лучших быков.
– Да-а-а, повелитель… – протянул Эоган и многозначительно посмотрел на короля.
– Говори, что у тебя на уме? – Конайре прекрасно изучил поведение друида, ведь он почти десять лет состоял при дворе Тары. И по опыту знал: Эоган что-то недоговаривает.
– Последние два года стали нелёгкими для королевства. Фоморы всё более терзают южные земли. Они уводят женщин и девушек в Долину смерти.
– Я знаю об этом! – не выдержал Конайре и рывком встал с кресла. – Ты ставишь мне в укор, что мои воины не могут справиться с потусторонними силами?!
– Нет, мой повелитель! Все знают: фоморы не уязвимы, ведь они – духи зла. Находились смельчаки, которые отправлялись на выручку своих жён или невест в Долину смерти, но ни один из них не вернулся.
– Так что же ты от меня хочешь? – король терял терпение.
– Повелитель, я прошу вас отправить гонца в Армаг самому Катбаду. Все знают о его могуществе, ни один из нас друидов не сможет с ним сравниться. Пусть он сам принесёт жертву в священной долине Маг-Слехт на праздник Самайн.
Конайре задумался.
– Пусть будет так! Пошлите Катбаду моё приглашение присутствовать на Самайн, подкреплённое, разумеется, щедрыми дарами.
* * *
Приближался праздник Самайн. Тара кипела слухами, все ожидали прибытия самого оллама Катбада. И что только про него не говорили: якобы он – высокий худой старец с длинной седой бородой, достигающей земли, и в этой бороде таится магическая сила. Якобы он умеет летать, словно птица, и в Тару прибудет непременно по воздуху вместе со своей свитой. А ещё ему служит женщина-друид, она такого тумана может напустить, что всё королевство возьмёт и исчезнет.
По поводу последней версии, особо любопытные горожане спрашивали: а как же мы? Мы куда денемся? В тумане будем, что ли жить? Там же ничего не видно?
Но, увы, никто не мог дать им исчерпывающего ответа.
Король Конайре также ожидал оллама с нетерпением. Он видел Катбада очень давно, когда посещал Эмайн-Маху по делам государственной важности. Тогда Катбад был ещё сравнительно молод, ему исполнилось сорок два года. С тех пор минуло почти десять лет. Каким стал оллам? Может, он, дейсвительно, отпустил бороду до земли и научился летать, как болтают в Таре? Кто знает…
Раздумья Конайре оборвались – в зал вошла Фиона, его жена.
– Я отвлекаю тебя от дум, повелитель? – тихо спросила она и поклонилась.
– Нет, нет… Прошу тебя садись. – Конайре жестом пригласил жену присесть в кресло с высокой резной спинкой и вопросительно на неё воззрился.
– Я бы никогда не посмела тревожить тебя… – королева осеклась, не зная, как продолжить. – Не знаю, право, с чего и начать…
– Начни с самого главного. – Посоветовал Конайре.
Глаза Фионы наполнились слезами.
– Повелитель, прошу тебя! Пребывание Ингела в Таре становится не выносимым!
Король, не скрывая удивления, посмотрел на жену.
– Отчего же?
– Я знаю, что ты скажешь: Ингел – твой сын, хоть и от наложницы… Но он… Он ведёт себя, словно я – не королева, а его служанка! К сожалению, боги не дали мне сыновей, но я ещё в состоянии зачать наследника.
Конайре поморщился. Фиона затронула больную тему.
– В Таре лишь одна королева и это – ты! Дейсвительно, Ингел – мой единственный наследник. Во всяком случае, пока дела обстоят именно так, ты не должна слишком строго судить его. Он молод! Что он опять натворил?
– Напился эля и приставал к твоим дочерям вчера вечером. А Моргауза, эта… – Фиона осеклась. Обидное оскорбительное слово едва не сорвалось у неё с языка в адрес наложницы.
Король рассмеялся.
– И что в этом такого? Они же связаны кровными узами! Я уверен, он просто шутил.
– Зато твои дочери не уверены в этом! Он отпускал в их сторону омерзительные шуточки! – возмущению королевы не было предела. – А когда я позвала королевскую стражу, заявил: что станет королём и прикажет казнить каждого, кто сейчас к нему прикоснётся. Естественно, стражники отступили перед его наглостью!
Конайре оторвал взор от перстня, который разглядывал с излишним тщанием, покуда королева изливала свои эмоции.
– Я уверен, что ты преувеличиваешь. В тебе говорит ревность к Моргаузе. Напрасно… Я давно не посещаю её спальню. – Признался он.
Фиона удивлённо приподняла брови.
– Тогда почему… ты так редко навещаешь меня?
Конайре улыбнулся.
– Мне всегда нравилась твоя прямолинейность. Разве у нас нет троих дочерей?
– А разве ты не хочешь, чтобы я зачала законного наследника? – ответила Фиона вопросом на вопрос.
– Я потерял всякую надежду. Да и потом роды в твоём возрасте уже опасны.
Фиона встрепенулась.
– Я вполне ещё могу родить! Мне всего-то минуло тридцать пять лет! Это ты не хочешь сына! Тебя устраивает Ингел, сын наложницы.
Конайре постепенно приходил в ярость.
– Не забывайся! Помни, с кем говоришь! Не испытывай моего терпения. Ингел похож на меня! Он – моя плоть и кровь. По закону я имею право оставить ему Эргиал.
Фиона резко встала.
– Ты отказываешься исполнять свой супружеский долг, потому, что сын наложницы похож на тебя! Ха-ха! Это неслыханно!
Конайре испытывал страстное желание сказать жене что-нибудь обидное.
– Я – не только король, но и мужчина. Не забывай об этом! Ты никогда не обращала внимания на мои увлечения! Но только не на Моргаузу! Она до сих пор не даёт тебе покоя. Уйми свою ревность.
– Я отлично помню, как ты потерял из-за неё голову. Она колдовала тебя! И до сих пор влияет на твои решения!
Конайре окончательно потерял самообладание.
– Я устал от вас обоих! И от тебя, и от Моргаузы! Я возьму себе новую наложницу, она будет молода и красива!
Фиона презрительно посмотрела на мужа.
– У тебя короткая память, повелитель. Или ты забыл, что сделал для тебя мой отец?! Да, если бы не его поддержка: кто бы сейчас восседал на троне Тары?
– Замолчи!!!
– Ты женился на мне тогда, двадцать лет назад, для того чтобы приобрести надёжного союзника – моего отца! – Фиона задыхалась от гнева и обиды. – И теперь ты говоришь мне о новой наложнице!
– Убирайся прочь! – разъярился Конайре. – И не смей являться ко мне без моего дозволения!
– Когда мой отец был жив, ты никогда не посмел бы оскорблять меня! – слёзы брызнули из глаз Фионы.
– Но он мёртв! И если ты не одумаешься, я прикажу отправить тебя в Энгус или Донинброк, подальше от Тары.
– А что ты скажешь нашим дочерям?
– Я выдам их замуж, и они тебя забудут!
Из груди Фионы вырвался сдавленный крик. Она бросилась прочь из зала. Конайре перевёл дух.
– Ох уж эти женщины! Действительно стоит подумать о новой наложнице, а Фиону отправить в Энгус. Да, лучше всего, – в Энгус. Донинброк – намного ближе к Таре.
* * *
Фиона, как вихрь помчалась по коридору, не замечая никого на своём пути.
– Госпожа! – окликнул её советник Мак Алистер. – Госпожа!
Но королеву душила обида, слёзы застила глаза, она даже не услышала зова Мак Алистера. Она ворвалась в свои покои. Служаки, наводившие по-обыкновению порядок, вздрогнули и переглянулись.
– Вина… – едва слышно произнесла королева и тяжело опустилась в кресло.
Служанка подала ей чашу с вином. Королева залпом её осушила и перевела дух.
– Пойдите прочь! – приказала она. Девушки поклонились и тотчас удалились.
В покои вошёл советник Мак Алистер.
– Прости меня за вторжение, госпожа! Но я видел тебя выходящей от короля. Ты чем-то расстроена?
Фиона оторвала взгляд от опустевшей чаши и, внимательно посмотрев на Мак Алистера, спросила:
– Ты много раз повторял, что предан мне. Не так ли?
Советник насторожился.
– Да, моя госпожа. Это истинно так. Я был предан твоему отцу лэрду Мак Куилу. Зачем ты об этом спрашиваешь?
– Затем, Мак Алистер, что мне нужна твоя помощь.
– Я к твоим услугам, королева.
Фиона встала кресла и подошла к советнику.
– Сколько раз ты клялся мне в любви, а я отвергала тебя, надеясь вернуть расположение короля. Но теперь это в прошлом… Не затаил ли ты на меня обиды? Признайся…
– Нет. – Уверенно ответил советник.
– Скажи мне… Ведь ты хорошо владеешь законами Тары? Не так ли?
– Да, госпожа. Я же – советник короля.
– Я слышала, что есть закон, позволяющий женщине унаследовать трон.
– При условии, что нет наследников по мужской линии. В таком случае собирается совет друидов и предаёт власть королеве. Такое случалось в истории Тары и не раз.
Фиона взглянула прямо в глаза Мак Алистера, отчего его сердце учащённо забилось: как долго он желал эту женщину!
– Я хочу избавиться от Ингела. – Призналась она. – Он стал невыносим. Боюсь, после смерти короля он прикажет казнить и меня, и дочерей. Этот одноглазый выродок не перед чем не остановится.
– В последнее время он слишком много пьёт и ищет стычек с королевской стражей и сыновьями богатых горожан. Несколько дней он изрубил какого-то торговца на куски прямо на рыночной площади. Тара не примет такого короля… – сказал советник.
– Значит, ты поддерживаешь меня? – вкрадчиво спросила Фиона, приблизилась вплотную к советнику. Мак Алистер почувствовал нежный аромат женщины, и это подействовало на него возбуждающе.
– Всё, что ты скажешь… Всё, что пожелаешь… – прошептал он.
– Скоро праздник Самайн. Прибудет оллам Улады, но думаю, он не станет нам помехой… – тихо произнесла королева.
* * *
Дни становились всё короче и холоднее. Весь день на пожухлой траве лежала изморозь, а к вечеру заморозки сковывали землю.
Фиона несколько успокоилась и постаралась взять себя в руки: ей вовсе не хотелось отправиться по воле короля в Энгус или Донинброк. Советник Мак Алистер стал частым гостем в её покоях. Она всё чаще принимала его, внимала речам и советам.
– Твоя старшая дочь замужем за королём Осрайда… – начал советник издалека.
– Да, вот уже четыре года. У неё недавно родился второй ребёнок.
– Как ты думаешь, можем ли мы рассчитывать на твоего зятя? Поддержит ли он нас военной силой при необходимости?..
Фиона задумалась.
– Трудно сказать… Замужество старшей дочери устраивал Конайре, думаю, что у него с королём Осрайда свои договорённости. Я же о них ничего не знаю.
– Так можно попасть впросак. Лучше не брать в расчёты Осрайд. – Решил Мак Алистер.
– Ты подумал: как устранить Ингела во время Самайна?
– Да, у меня есть верный человек. Он ещё служил твоему отцу. Он хоть и не молод, но рука у него верная, все стрелы, выпущенные из его лука, попадают в цель.
Фиона встала с ложа и накинула тёплый пелисон [52]52
Пелисон– длинная одежда, подбитая мехом.
[Закрыть], подбитый лисьем мехом. Мак Алистер проводил её вожделенным взглядом и тоже поднялся. По опыту он уже знал: пребывая на ложе, его возлюбленная была только женщиной, но покидая его – королевой!
Поэтому Мак Алистер оделся и сел в кресло, готовый выслушать Фиону и поделиться своими соображениями.
– Как ты думаешь, если выдать мою среднюю дочь за Мак Кормака? – спросила Фиона.
– Возможно… А что по этому поводу говорит король? – поинтересовался советник.
– Ничего. В последнее время его не интересует судьба дочерей. Он постоянно проводит время на охоте. Замок переполнен головами оленей, медведей и вепрей. Диким мясом уже кормят прислугу и собак.
– Хм… Насколько мне известно, Мак Кормак уже был женат, кажется у него осталась маленькая дочь…
Фиона кивнула.
– Да, славная девочка, ей всего-то три годика. Так, что привыкнуть к мачехе ей будет легко.
– Мак Кормак – отличный воин. Но он слишком прямолинеен и бесхитростен. Хотя, его владения на равнине Брега огромны и богаты. Он далёк от придворной жизни и не вникает в наши дела.
– Да, но не может быть, чтобы лэрду было безразлично: кто станет королём в недалёком будущем?! – с некоторым порывом заметила королева.
Мак Алистер усмехнулся.
– Ты говоришь так, словно Конайре уже умер. Или задумала укоротить его пребывание в этом мире?
– А ты как думаешь? – Фиона испытывающе посмотрела на возлюбленного.
– Если Ингел умрёт, то Конайре нельзя оставлять в живых. – Подытожил Мак Алистер. – Он непременно заподозрит тебя.
Фиона рассмеялась.
– С какой стати! Этого одноглазого бастарда мало кто привечает! А уж врагов он себе нажил более, чем достаточно. Слишком многие заинтересованы в его смерти.
– Возможно. Но искать у них поддержки – весьма небезопасно. Лучше действовать тайно. Скажи, а кто из придворных ненавидит бастарда?
Фиона задумалась.
– Командир королевской стражи, управитель двора… Дай подумать… Я и мои дочери… Да и многие из свиты короля, особенно лэрд Маон. Помниться Ингел оскорбил его.
– Молодой лэрд Маон… – Мак Алистер задумался. – Этот щёголь, он даже сразиться достойно не может.
– Да, но его земли сказочно богаты. Ежегодно из его владений, что в предгорьях Макгиппикадиса, в Тару приходит обоз, гружённый золотом, серебром, тканями, гобеленами и шпалерами. За это Конайре ему прощает всё, в том числе трусость и неприязнь к Ингелу. – Пояснила Фиона.
* * *
Кортеж оллама приближался к Таре. Он путешествовал в тёплой крытой повозке, отделанной мехом. Его ноги укрывала толстая шерстяная накидка.
Рядом с Катбадом сидела Дейдре, его младшая дочь. Она просто мечтала посетить священную Тару и оллам не смог отказать ей.
Напротив оллама расположилась Мойриот, рядом с ней – Мангор, друид Армага. Катбад почти всю дорогу молчал. Безусловно, приглашение короля Тары и присланные им щедрые дары, сыграли определённую роль, и оллам согласился принять участие в праздновании Саймана, но, отнюдь не решающую.
На самом деле оллама беспокоила судьба священной Тары. Каждому обитателю Эрин известно, что великая богиня Дану и её муж Дагда первыми поселились на холме Бри-Лейт, где затем и возникла Тара.
Не задолго до приглашения Конайре оллама посетило видение. Он видел, как король Конайре погибает в битве, затем – казнь мужчины и женщины. Катбад не помнил их лиц, но чувствовал, что мужчина и женщина имеют непосредственное отношение к Конайре и Таре.
А буквально через несколько дней прибыло посольство короля Конайре с приглашением на Сайман. Катбад, не раздумывая, согласился. Он надеялся вознести молитву в долине Маг-Слехт, принести в жертву своего лучшего быка, и тем самым испросить у богов мира и спокойствия для Тары.
Тара… Катбад предался воспоминаниям. Когда же он в последний раз посещал Тару? Давно, он был ещё молодым друидом… Сколько же лет пошло? Оллам с трудом припомнил: тридцать, а может быть, и больше. Это было ещё при короле Лойгайре, отце Конайре.
Нынешний король Тары был тогда маленьким мальчиком. В то время около короля Лойгайре можно было увидеть старшего сына. На малолетнего Конайре, как на бастарда, никто не обращал внимания… А напрасно, ведь именно он стал впоследствии королем.
Тара… Оллам попытался понять: что она для него значит? Для каждого улада, ульстера или эргиала – Тара святое место. Но только ли? Катбад был уверен, что Тара – нечто большее.
Катбад вспомнил, как стоял рядом с друидами в неметоне [53]53
Неметон – святилище друидов. В центре него размещался ритуальный жертвенный камень, вокруг которого разворачивались священные действа. Как же на территории святилища могли находиться ритуальные шахты, или ямы, куда приносились подношения богам (предметы повседневного быта, пища, оружие). Неметон обносился каменной стеной и имел круглую форму. Существовало также понятие, как медионеметон, т. е. главное святилище.
[Закрыть]у подножия холма Бри-Лейт и чувствовал, как наполняется силой…
Кровь жертвенного ягнёнка струилась в ритуальную серебряную чашу, испещрённую огамическими письменами. О чём тогда друиды молили богов? О том, чтобы те смилостивились и избавили Эргиал от нашествия фоморов. Силы зла терзали королевство. И друиды из Улады, Ульстера, Онейла и Эргиала собрались вместе в Таре, дабы молить богов и в течение семи дней приносить ритуальные жертвы.
И боги услышали молитвы друидов и приняли принесённые жертвы: фоморы отступили и перестали терзать прекрасное тело Эрин. Но теперь… Силы зла появились вновь. Они спускаются с предгорьев Уиклоу, забирают девушек и женщин, мужчин же беспощадно убивают, безнаказанно скрываясь в Долине смерти.
Катбад почувствовал холод и поправил шерстяную накидку, укрывавшую ноги. Мойриот, Мангор и Дейдре хранили молчание, понимая, что оллама одолевают воспоминания…
Невольно Катбад перевёл взгляд на окно: в морозной дымке появилась Тара. Он тяжело вздохнул…
Священный город приближался. Он перевёл взгляд на своих помощников, Мойриот и Мангора, – в их силе он не сомневался.
Внезапно Мангор произнёс:
– Тара наполняет магической силой и вдыхает жизнь.
Тара – обиталище древних богов, ушедших в Страну юности.
Тара пропитана кровью врагов.
Тара – сердце Эрин.
И всё это – Тара!
Катбад улыбнулся.
– Эти строки родились у тебя только что? – поинтересовался он у друида.
– Да, оллам. Мою душу переполняют чувства.
– Чувства… Они тоже не дают мне покоя… – признался оллам. – Если в Таре воцарится хаос, то он охватит все близлежащие королевства. И Дану отвернётся от Эрин.
Кортеж оллама проследовал через городские ворота. На рыночной площади, которую он пересекал, собралось множество горожан и жителей окрестных селений, мечтавших взглянуть на оллама и его свиту.
Люди буквально обступили повозку Катбада. Ему ничего не оставалось делать, как выйти, и под всеобщий возглас восторга, прямо на площади воздать молитву, дабы зима прошла благополучно, а грядущая весна выдалась тёплой.
Рядом с олламом стояли Мойриот и Мангор. Жители Тары с трепетом взирали на молодого друида – будущего приемника оллама, и женщину – ту самую, которая может спрятать Эрин под невидимым покровом тумана. Дейдре не стала покидать повозку, а наблюдала за происходящим изнутри. Она испытывала гордость за отца, могущественного оллама Ульстер-Улады.
Наконец восторг горожан несколько поубавился, оллам и его спутники сели в повозку и направились к королевскому замку.
Конайре, облачённый в богатый красный плащ, расшитый золотой нитью, при всех регалиях королевской власти: короне Тары и посохе Теи [54]54
Тея считается покровительницей Тары. Предположительно, Тея была одной из первых правительниц священной Тары.
[Закрыть], в окружении семьи, советников и верховного друида Эогана, встречал долгожданных гостей. Конайре вознёс слова благодарности Катбаду за то, что он принял приглашение и прибыл в Тару.
Оллам же ответил королю словами Мангора: Тара наполняет магической силой и вдыхает жизнь. Тара – обиталище древних богов, ушедших в Страну юности.
В это время Мойриот внимательно наблюдала за королевской семьёй. Одного взгляда ей было достаточно, дабы понять, что королева Фиона, – женщина с изломанной судьбой, – и статный мужчина в тёмно-синем плаще, что стоял подле неё – любовники. Что Ингел Одноглазый, бастард, таит в себе злобу и ненависть… Что королевские дочери – безвольные существа… Что лэрд из королевской свиты слишком пристально смотрит на Дейдре… Их встреча может стать роковой.
А оллам в это время продолжал говорить: Тара пропитана кровью врагов. Тара – сердце Эрин.
Мойриот ощутила, как некая невидимая тяжесть легла на плечи. В какой-то миг ей показалось, что замок окрасился в тёмно-красный цвет и Тара, действительно, пропитана кровью…
Глава 2
Я – жестокий вепрь
Накануне Самайна кортежи короля и оллама направились в долину Маг-Слехт, дабы осуществить все надлежащие приготовления к празднику.
В долине разбили шатры так, что королевский оказался посередине, остальные же: оллама и его свиты, королевы Фионы и её дочерей, а также прислуги, нескольких лэрдов, и, наконец, друида Эогана – вокруг него.
День выдался холодным. Пар валил от лошадей и от дыхания людей. Земля, скованная морозом, потрескивала под ногами.
Оллам, предвидя холод на Сайман, отправляясь в Тару, приказал взять тёплый шатёр: его верхний слой – из плотного домотканого холста, затем – меховая подбивка и, наконец, с внутренней стороны – шерстяная ткань приятного небесно-голубого цвета, расшитая огамическими письменами.
Посередине шатра стояла большая жаровня, угли для которой приносились с догоравшего костра.
Обустроившись, оллам изъявил желание отдохнуть и собраться с мыслями перед ответственной миссией. Мангор решил не покидать своего учителя, оставшись в шатре. Дейдре, укутавшись в тёплый плащ на лисьем меху, откинула полог шатра и отправилась подышать свежим морозным воздухом.
Она окинула взором лагерь из пёстрых шатров, выросший в долине Маг-Слехт. Отчего-то эта картина напомнила ей торговую площадь в Эмайн-Маха, усыпанную балаганчиками бродячих актёров. Дейдре улыбнулась своим же мыслям, которые вовсе не соответствовали предстоящему мероприятию, от которого, по мнению многих, зависела дальнейшая судьба Тары и Эрин.
Дейдре повернула в сторону фиднемед [55]55
Фиднемед – священная роща (древнеирланд.)
[Закрыть]. Её древние кряжистые дубы, вероятно, ещё помнили древних богов, населявших Эрин. Девушка накинула капюшон, мороз усиливался.
Дейдре прошлась по окраине рощи, поодаль, в глубине виднелся древний неметон. Немного постояв, она решилась, войти в святилище.
Круглый жертвенный камень в центре неметона почернел от крови, пролитой на него за сотни лет. Дейдре присела около него, не удержалась и провела рукой по шершавой поверхности камня. Тело пронзила дрожь…
Девушка невольно отпрянула от камня и резко встала.
– Я тоже люблю приходить сюда… Побыть наедине со своими мыслями. Этот камень умеет говорить.
Дейдре вздрогнула и повернулась на голос. Перед ней стоял молодой мужчина, явно из свиты короля.
– Неужели? Я ничего не слышала… – ответила она, немного растерявшись.
– Давай, послушаем вместе. – Предложил незнакомец.
Дейдре почувствовала, что её щёки краснеют, и вовсе не от холода – просто незнакомец был молод и очень привлекателен.
Незнакомец взял Дейдре за руку.
– Лучше вот так, – сказал он, увлекая девушку за собой, присаживаясь на корточки около камня. Она не сопротивлялась, осознавая, что незнакомец ей нравится. – Теперь положи на него руку, так же, как ты делала…
Дейдре снова подчинилась и замерла. Неожиданно воздух наполнили едва различимые звуки: блеяние ягнят, мычание коров и быков, и, наконец, предсмертные человеческие крики.
Девушке стало не по себе. Она хотела одёрнуть руку, но мужчина крепко держал её.
– Слышала? – тихо спросил он.
– Здесь приносили в жертву пиктов? – ответила она вопросом на вопрос.
– Да. Я даже помню этот день, мне тогда было лет семь-восемь. Сюда привели несколько сотен пленных, а может и больше. Их головы хранятся в одиноком кромлехе.
– Я хотела бы посмотреть на него. – Робко сказала Дейдре.
– Идём…
Незнакомец увлёк девушку в глубину фиднемеда. По дороге, она поймала себя на мысли, что пошла бы с этим мужчиной куда угодно. Ей стало неловко: а если отец узнает о её прогулке с незнакомцем? Что он скажет?
Но сейчас Дейдре было всё равно. Она просто шла за ним…
– Вот он, кромлех. – Сказал незнакомец.
Перед Дейдре стоял высокий камень. В его поверхности, выщербленной от времени, было проделано множество ниш, в которых хранились головы… Это были головы тех самых пиктов, принесённых в жертву много лет назад.
Дейдре, не удержалась, протянула руку и дотронулась до одного из черепов. Ей казалось, что некая сила пронзит её за дерзость, но она ощутила лишь гладкую холодную поверхность черепа.
– Я не посмел бы дотронуться до него. – Признался незнакомец и, словно опомнившись, добавил: – Прости, я не представился: Кейд, лэрд Тальтиу.
– Меня зовут…
– Дейдре… Я знаю, что тебя зовут Дейдре. В Таре только и говорили все эти дни, что о прибытии оллама, его приемнике, женщине-друиде и о тебе. – Признался Кейд.
Девушка немного смутилась.
– И что же про меня говорили?
– Что ты красива и нежна, как утренний рассвет.
Дейдре снова покраснела.
– Идём. – Кейд потянул ей руку. – Иначе наше отсутствие породит множество кривотолков.
Дейдре удивилась.
– Почему?
– При королевском дворе всегда много говорят… Кто – из зависти, кто – из злобы, кто – просто, чтобы привлечь к себе внимание. А разве ты живёшь не при дворе короля Конайре?
– Нет. Я живу в Армаге.
– Армаг… Я слышал, что он – вроде Тары, только – в Уладе.
Девушка кивнула.
– Да. И недалеко о Армага также есть священная роща, в ней – неметон. Мой отец совершает там ритуальные жертвоприношения и воздаёт молитву богам. Только вот человеческие жертвы давно не приносились, Улада много лет ни с кем не воюет.
– Это из-за оллама.
Дейдре удивлённо вскинула брови.
– Из-за моего отца? Почему?
– Его могущество слишком велико. Увы, верховный друид Эоган, не обладает и малой толикой. Иногда мне кажется…
Девушка встрепенулась.
– Что? Говори, я никому не скажу.
– Мне кажется, что Эоган – скорее придворный, нежели – друид. Он говорит то, что хочет слышать король.
* * *
Мойриот вошла в медионеметон, который располагался на одном из пологих холмов долины. Посередине него во всей своей зловещей красе возвышался Кром-Кройх [56]56
В переводе с древнеирландского означает: кровавая луна.
[Закрыть]. Мойриот много раз слышала о каменном идоле, появившемся ещё во времена древних богов. Теперь он стоял перед ней… Или она – перед ним?..
Она закрыла глаза и на мгновение представила, как в присутствии Дану и Дагды происходят жертвоприношения, и не только ягнят и быков…
Женщина сложила руки на груди и замерла. Что чувствовали Боги в тот момент, когда головы их врагов скатывались с жертвенного камня? Чувство удовлетворения? Сознания собственной силы? Сколько лет зловещий Кром-Кройх, которым пугают детей, стоит в святилище? Тысячу лет? А может быть больше?
Мойриот охватило волнение и сознание собственной ничтожности. Она отрыла глаза: в какой-то момент ей показалось, что каменное изваяние древних обитателей Эрин смотрит на неё пустотой своих глазниц.
Женщина склонилась перед ним на колени, зашуршала трава, покрытая тонким слоем изморози. Неожиданно до её слуха донеслись едва различимые голоса.
Мойриот не придала этому ни малейшего значения: в этот вечер священная долина была переполнена людьми. Она, не торопясь, поднялась с земли, отряхнула от снега и заиндевевших листьев подол плаща, направившись к выходу из медионеметона.
– Не в первый раз выполняю подобные поручения… – говорил один из голосов. Он явно принадлежал мужчине.
– Я надеюсь на тебя… Если не справишься – тебя схватят и я не смогу помочь. Ты понимаешь, что тебя ждёт? – спрашивал второй голос. Мойриот он показался знакомым… Где-то она его уже слышала… Но где? Вероятнее всего, в замке Конайре. Но кому он принадлежал?
– Я хотел бы получить награду сейчас. – Снова заговорил некто.
– Хорошо. Вот возьми…
– Сто кумалов?!
– Да… Если всё пройдёт благополучно, получишь столько же. В эту ночь решается судьба королевства.
Мойриот почувствовала, что её руки стали влажными о волнения и возмущения: только что она стала свидетельницей заговора. Но против кого?..
Голоса стихли и пропали, женщина услышала удаляющиеся шаги.
– Неужели они хотят убить короля? Но кому это надо? – она быстро перебрала в памяти всех придворных. – Фиона! Больше некому! Но у неё должен быть помощник! Советник Мак Алистер! Это он! Но второй голос явно принадлежал наёмнику? Вряд ли его увидишь среди королевской свиты… – размышляла она. – Он может нанести удар в любой момент! Что же делать?..
Первым порывом было: пойти к олламу всё ему рассказать. Но что он сможет сделать: обвинить прилюдно Мак Алистера в заговоре? Конечно, Катбаду поверят – все знают о его даре предвидения. А, если это не советник Мак Алистер? И она ошиблась?
Затем она решительно направилась к королевскому шатру, рядом с ним располагались шатры королевы Фионы и Ингела.
Мойриот встала между ними и прислушалась к своему внутреннему голосу. Но он отчего-то безмолвствовал…
Неожиданно из своего шатра появился Ингел. Увидев Мойриот, он подошёл к ней.
– А это ты, женщина-друид! В королевском замке не было времени поговорить с тобой. Прошу, окажи такое одолжение: зайди в шатёр!
Ингел откинул полог, жестом приглашая Мойриот войти. Женщина не колебалась: вероятно, так было угодно судьбе! Она прекрасно помнила: накануне Самайна возможно многое.
Она вошла, её тотчас обдало теплом, исходящим от жаровни.
– Приветствую, тебя Мойриот! – сказала Моргауза.
Гостья кивнула в ответ. Моргауза пригласила её присесть около жаровни. Мойриот поднесла замёрзшие руки к тлеющим углям, пальцы почувствовали живительное тепло. Оно начало разливаться по всему телу…
Моргауза и Ингел многозначительно переглянулись.
– Мой сын хотел бы узнать свою судьбу. – Сказала Моргауза.
– Накануне Саймана – это очень опасно. – Пояснила гостья.
– Пусть так! – воскликнул бастард. – Но в Эргиал ни один друид не скажет мне правды! Напротив, сейчас самый подходящий момент.
Мойриот усмехнулась.
– Хорошо. Если тебя не пугает канун Саймана. Я предскажу тебе судьбу.
Она достала небольшой кожаный мешочек и высыпала его содержимое прямо на одну из волчьих шкур, набросанных вокруг жаровни. Ингел внимательно смотрел на кости с огамическими письменами.
– Ты уверена, что эти кости скажут правду? – засомневался он.
– Да. Они ещё ни разу не ошиблись. – Заверила Мойриот. – Дайте мне чашу…
Она сложила кости в чашу, придерживая её сверху рукой, описала чашей полукруг перед собой, затем прошептала заклинание, и… кости снова оказались на волчьей шкуре. Но теперь по ним читалась судьба.
Мойриот внимательно рассматривала огамические знаки, что были вырезаны на костях. Наконец она взглянула на Ингела.
– Ты уверен, что хочешь узнать свою судьбу?
– Да! – с нетерпением воскликнул бастард.
– Так вот: у тебя нет судьбы!
Ингел и Моргауза замерли, в их глазах читался ужас.
Первой очнулась Моргауза.
– Что ты говоришь?! Как это может быть!
– Такова воля богов. – Коротко пояснила Мойриот. – Я лишь передаю её.
Моргауза вскрикнула и побледнела. Ингел застыл, словно изваяние Кром-Кройха. Его единственный здоровый глаз светился ненавистью.
– Значит, кто-то хочет моей смерти?! – воскликнул он. – Что ж! Я буду во всеоружии! А кто именно, ты можешь сказать?
Мойриот догадалась, что разговор около медионеметона имеет к смерти Ингела непосредственное отношение, а отнюдь не к королю.
– Нет, кости об этом не говорят…
* * *
Приближалась полночь. Костры в долине Маг-Слехт вспыхнули с новой силой. Оллам, король Конайре, их свиты вышли из шатров, направившись в медионеметон.
Катбад, облачённый в белые ритуальные одежды и белый шерстяной плащ, подбитый волчьим мехом, возглавлял процессию. Замыкали её слуги, которые вели жертвенных быков. Один из них предназначался для ритуала, проводимого олламом, два других – Эоганом и присутствующими друидами.
Наконец они поднялись на холм. Вокруг святилища горели костры.
Дейдре ощутила некоторую робость, в отблесках пламени увидев каменного идола, она невольно поискала глазами в королевской свите лэрда Тальтиу. Как ни странно, он стоял недалеко от неё. Их взгляды встретились.
Девушка призывно на него посмотрела, и этого было достаточно – Кейд немедленно подошёл к ней и взял за руку.
– Мне страшно… – шёпотом призналась она.