Текст книги "Ковчег Могущества"

Автор книги: Ольга Крючкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 3

Строительство столицы полностью завладело всеми помыслами Камоса и Тутмоса. Днями напролёт они обсуждали текущие задачи и планы, попутно контролируя возведение дворца, новых храмов и домов для придворных сановников.

Номархи и знать, стекавшиеся в Аварис со всех концов Та-Кемета, платили теперь в казну специальную подать за разрешение на строительство в будущей столице собственного дома. Чем больше мог заплатить сегер, тем ближе ему позволялось расположить своё жилище к дворцу фараона.

Поскольку Хафра, верховный жрец храма Ра в Ону, сумел завоевать доверие и расположение как Камоса, так и самого эрпатора, непосредственный контроль над возведением храмов осуществлял теперь именно он. Хафре же принадлежала мысль и о том, что в новую столицу – для придания ей более значимого религиозного статуса – необходимо перевезти хотя бы одну из древнейших статуй богов, во множестве имеющихся в храмах Ипет-Сут и Ипет-Рес. Тогда, по его мнению, к древнему изваянию потянутся нескончаемые вереницы паломников, и Аварис со временем станет центром духовной жизни Та-Кемета. Тутмос и Камос безоговорочно согласились с предложением Хафры и, конечно же, поручили заняться столь ответственным делом ему самому.

* * *

Яркое солнце щедро освещало храмы Ипет-Сут и Ипет-Рес, на пристани царило необычайное оживление. Вдоль всего восточного берега рассредоточились празднично одетые люди с цветочными гирляндами на шее и с букетами цветов в руках: одни прибыли сюда из окрестных селений, другие – специально приехали из Уасета и Эдфу.

Прибрежные воды Нила были сплошь усеяны лодками, тоже украшенными цветами, а у самой пристани покачивались на волнах три корабля с отделанными золотом бортами. Солнечные блики суматошно метались от бортовых пластин к венчавшим нос и корму золотым скульптурам и обратно. Каждый из трёх кораблей был надежно прикреплен тугими канатами к морским судам.

Первый корабль «Усерхет» (так же называлась и священная барка бога Ра), предназначался для транспортировки в Аварис статуи творца Атума – вот уже много веков она хранилась в одном из храмов Ипет-Сута. Второму кораблю, чуть меньших размеров, выпала честь доставить в будущую столицу статую богини Шу, а третьему – статую бога Тефнута. Последние две статуи украшали до недавнего времени один из полуразрушенных храмов, входивших в состав храмового комплекса Ипет-Рес.

Но вот на берегу появились вереницы рабочих, передвигающих с помощью специальных помостов статуи богов к кораблям, дабы потом погрузить их на палубы, и толпа, собравшаяся на пристани Ипет-Сута, оживленно загудела. Мальчики в белоснежных туниках, выстроившиеся цепочкой у самой кромки воды, звонкими голосами затянули гимн, посвященный Атуму – творцу всего живого на земле.

Тем временем носильщики уже поднялись на «Усерхет» и аккуратно уложили статую Атума, самую большую и тяжелую из трёх подлежащих транспортировке в Аварис, на заранее подготовленный помост, установленный вдоль палубы корабля прямо по центру. Когда статуи Шу и Тефнут тоже заняли надлежащие им места на двух других кораблях, Хафра, высоко подняв кадильницу с благовониями, поочередно «окурил» ею все три изваяния, после чего прочитал напутственную молитву.

Затем, расположившись на корме одного из морских судов, Хафра отдал команду многочисленным гребцам, и из воды мгновенно взметнулись длинные весла, украшенные слоновой костью и золотом. Торжественное отплытие древних святынь в Аварис состоялось.

* * *

По прибытии в Аварис божественные изваяния заняли уготованные им почётные места в храме «Богов-прародителей». В городе, несмотря на непочатый край незавершенных работ, был объявлен праздник. Тутмос рассудил здраво: небольшой отдых пойдёт только на пользу.

Каменщики, зодчие и прочий ремесленный люд с удовольствием предавались теперь веселью наряду с рядовыми и знатными горожанами, предпочитая разыгрывать различные мистерии из жизни богов.

Так, прямо перед будущим дворцом фараона несколько человек разыгрывали на глазах у многочисленных зрителей сцену сражения бога Ра и змея Апофиса, где в роли коварного демона-змея выступал длинный, раскрашенный «под змею» канат из пальмового волокна. Женщины и дети, плотно обступившие место «сражения», громко и эмоционально переживали, пытаясь угадать, победит ли Ра змея? И вот, наконец, долгожданный момент настал: Ра изрубил демона своей божественной уреей на мелкие кусочки! Воплям восторга и одобрительным восклицаниям, казалось, не будет конца…

А неподалеку от этой группы лицедеев и зрителей молодые девушки, облаченные в яркие жёлтые одежды, разыгрывали мистерию о бегстве богини Тефнут в нубийскую пустыню. Обидевшись на своего отца, бога Ра, Тефнут покинула Бехдед, но вскоре началась засуха. И тогда бог Тот, приняв облик павиана, убедил Тефнут вернуться в Бехдед и предстать перед Ра в Чертоге богов. Плавно размахивая в воздухе цветочными букетами, девушки протяжно и мелодично пели:

«Ее величество возвращается из земли Бугем[67],

Чтобы увидеть Нил египетский со всеми чудесами Земли возлюбленной…

Принося ей в жертву быков и гусей,

Ударяют женщины в бубны для неё.

Возливают ей вино и приносят масло,

И венок золотой обвивают вокруг её головы»[68] …»

…Тутмос, Камос и Хафра гордо вышагивали по городу в окружении немногочисленной свиты. Каждый встречный низко кланялся им, выказывая глубочайшее своё почтение.

Эрпатор был доволен результатами полугодичной работы: город менялся буквально на глазах. Ещё несколько лет усердной работы, и Аварис станет достойной столицей Та-Кемета!..

Мимо них пробежала стайка девчушек, которым, судя по виду, едва ли исполнилось по двенадцать-тринадцать лет. В ожидании разлива Нила, воды которого заполнят оросительные каналы и дадут земле долгожданную влагу, будущие прелестницы звонко распевали, славя щедрого Хапи[69]:

«Слава тебе, Хапи, Бог Великой реки!

Ты разливаешься, чтобы оживить Та-Кемет,

Орошаешь поля, даруешь дождь с небес,

Ты – наш кормилец и благодетель!

Земля ликует, всё живое радуется.

Ты наполняешь амбары, даешь траву для скота».[70]

Камос, глядя им вслед, не без зависти воскликнул:

– До чего же прекрасная пора – беззаботная юность!

Эрпатор снисходительно парировал:

– В каждом возрасте – свои прелести, друг мой. Такими нас создали боги.

– О, эрпатор, – присоединился к разговору верховный жрец храма Ра, – я как раз собирался поведать тебе любопытную историю о богах. Дело в том, что недалеко от Авариса сохранились развалины древнего города Бехдеда, бывшего обиталища богов…

– Кажется, я читал в юности труды учёных мужей, – решил блеснуть знаниями Тутмос, образованием которого занимались лучшие учителя и жрецы Инебу-Хеджа, – в коих сообщалось, что в незапамятные времена в Бехдеде располагался Чертог богов, или, как его ещё называли, – Базальтовый дворец. Причем именно оттуда правил землями Та-Кемета солнечный Ра. Правда, до сих пор так и осталось невыясненным, кем именно был разрушен Базальтовый дворец…

– Всё верно, эрпатор, у тебя отличная память, – одобрительно заметил Хафра. – А по поводу Базальтового дворца готов предположить, что он был разрушен во времена правления Гора.

Тутмос и Камос удивленно переглянулись.

– Неужели Бехдед и Чертог богов пережили войну Сета и Гора?! – недоверчиво воскликнул Камос.

– Судя по всему, да, – кивнул жрец. – Во всяком случае, в одном из храмов Ону хранятся древние свитки, выдвигающие именно такое предположение. Однако суть не в этом…

– А в чём же? – проявил нетерпение заинтригованный эрпатор.

– Я не раз бывал в Бехдеде, – начал Хафра издалека. – Вернее, там, где он некогда величественно возвышался. И воочию видел развалины Чертога богов. Базальтовые плиты, надо сказать, очень долговечны, и они там – повсюду… А ещё среди развалин Чертога богов стоит одинокая стела. Содержание высеченного на ней текста может заинтересовать тебя, эрпатор! С большим трудом мне удалось примерно год назад перевести положенное в его основу древнее письмо жрецов. Оно ведь, как тебе известно, существенно отличается от нынешнего… Возможно, эрпатор, после ознакомления с сим древним посланием ты даже пожелаешь переместить стелу в город и установить её рядом с храмом «Богов прародителей»…

– Возможно, – задумчиво подтвердил Тутмос.

* * *

Спустя пару дней жрец и эрпатор посетили развалины Бехдеда – бывшего города богов. Среди руин былых сооружений и легендарного Базальтового дворца, густо занесённых песком, Тутмос и впрямь увидел хорошо сохранившуюся стелу высотой примерно в человеческий рост, испещрённую древним, давно уже вышедшим из обихода жреческим иероглифическим письмом. Хафра, молча, передал спутнику лист папируса с переводом текста на современный язык. Тутмос впился в него глазами:

«Мир богов, Та-Урса, что в туманности Царя звезд[71] , погибал от постоянных войн. Во время перемирия один из предводителей кланов, Атум, мечтал обрести новое пристанище для своего рода, дабы тот не сгинул в бесконечных битвах.

После длительных поисков Золотой диск, посланный Атумом, спустился с небес в устье Нила на плодородную землю Та-Кемет. Птах и Тот, советники Атума, покинули Золотой диск, дабы увидеть окрестные земли. И нашли их вполне пригодными для жизни своего Господина.

Золотой диск благополучно возвратился на Та-Урсу. Но скоро война вспыхнула с новой силой. В кровавом сражении погибли двое сыновей Атума. И у великого творца остался лишь один сын, Ра, который потерял свою возлюбленную жену при нападении врагов и решил покинуть Та-Урсу вместе с детьми Шу и Тефнут.

Атум вознёс молитву, дабы его отпрыски и их свита благополучно достигли земли Та-Кемет. Великого творца не покидала уверенность, что только так он сможет сохранить свой род, а сам же продолжит сражаться с врагами.

Ра на Золотом диске[72] достиг земли Та-Кемет. Она напомнила ему родную Та-Урсу. Верные помощники Птах и Тот обнаружили местные племена, но их разум был подобен тьме.

Ра щедро поделился с людьми своими знаниями, дабы те помогли ему воздвигнуть Бехдед, столицу нового государства Та-Кемет. И Ра воплотил свои замыслы. Он и его помощники взяли в жены земных женщин, ибо те были сильны, хороши собой и могли продолжить род Атума. Шу и Тефнут поженились и произвели на свет двоих детей – Геба и Нут.

В Бехдеде по приказу Ра возвели из базальта Чертог, в котором поселились боги с Та-Урсы.

Боги с Та-Урсы долгие годы жили в Та-Кемет. Они испытывали прекрасные земные чувств, такие, как любовь. Но так и не смогли избавиться от ненависти и предательства, по-прежнему отравляющих их божественные души.

Они боролись за власть как с людьми, так и между собой. Наконец Бог света Гор женился на богине Сатис, рожденной от Птаха. И положил начало первой династии фараонов, потомков великого Ра-Атума. Их имена: Ни-Гор, Хат-Гор, Ири-Гор, Сехен, Нармер и Скорпион. Фараоны правили в новой столице Аварисе, а затем в Инебу-Хедже, ибо Бехдед был разрушен».

– Здесь описана история богов Та-Кемет, сокрытая от человечества пеленой веков! – воскликнул Тутмос, потрясенный прочитанным. И вдруг заволновался: – А почему, интересно, стела стоит прямо подле руин Чертога? Создается впечатление, как будто её поставили здесь специально! Словно для того, чтобы она вызывала интерес к себе и порождала, таким образом, у людей многочисленные вопросы… Кто мог поставить сюда эту стелу, как ты думаешь, Хафра?

Жрец пожал плечами:

– Полагаю, её установили здесь тысячу лет назад, а может, и все полторы… Как я уже говорил, подобными символами жрецы не пользуются очень давно – они слишком сложны как в написании, так и для понимания.

Эрпатора ответ жреца не удовлетворил. Он принялся внимательно изучать стелу и даже ощупывать чуткими пальцами выщербленный многовековыми ветрами нубийский диорит.

– Что ты пытаешься найти, эрпатор? – заинтересовался Хафра.

– Картуш того, кто приказал установить эту стелу.

– Увы, боюсь, его здесь нет…

Однако Тутмос не сдавался: присев на корточки, он начал тщательно обследовать подножье стелы. И спустя какое-то время жрец услышал его взволнованный голос:

– Здесь что-то есть!.. Внизу… Кажется, ещё несколько символов. Но их невозможно разобрать…

Хафра тоже опустился на корточки и внимательно пригляделся: действительно, практически у самого краешка базальтового основания просматривались три еле различимых иероглифа. Жрец попытался разгадать их значение на ощупь, сопровождая свои действия размышлениями вслух:

– Да, действительно… Похоже, это и впрямь картуш… Но уж слишком древний… И явно хранит имя автора… – Неожиданно он отпрянул от стелы и резко выпрямился: – Не может быть! Скорпион… Царь Скорпион!.. – И повторил уже уверенно: – Без всяких сомнений, эту надпись приказал сделать царь Скорпион!

Тутмосу было прекрасно известно это имя. Правление царя Скорпиона пришлось отнюдь не на самый спокойный период в истории Та-Кемета. Страну тогда раздирали на части дикие племена завоевателей, и Скорпион едва успевал противостоять им…

– Значит, он приказал воздвигнуть здесь стелу, чтобы египтяне помнили своих богов, – проникновенно произнес эрпатор. – И чтобы помнили, откуда пришли Боги… О, жрец, эта стела непременно должна стоять у храма «Богов-прародителей»!

* * *

Стела и Базальтовый дворец не давали покоя Тутмосу, ему хотелось узнать как можно больше о прямых потомках Гора, о разрушении Бехдеда и Базальтового дворца. Но, увы, в хранилищах местных храмов он нашёл лишь несколько свитков, заинтересовавших его, да и те содержали только истории и размышления учёных мужей, явно сочиненные ими же самими.

Тогда эрпатор, призвав жреца, спросил его напрямую:

– Хафра, ты слышал когда-нибудь о «Книге Врат»?

– Откуда тебе, око солнца, известно о её существовании? – вопросом на вопрос ответил тот, заметно изменившись при этом в лице.

– Ты забыл, что моими учителями были лучшие жрецы Инебу-Хеджа? – левая бровь Тутмоса недовольно поползла вверх.

Хафра почтительно поклонился:

– О, прости меня, око солнца! Что ж, я расскажу тебе всё, что знаю. «Книга Врат» весьма опасна, эрпатор! Насколько мне известно, до настоящего времени сохранились лишь два её экземпляра: один – в Абидосе, в храме «Миллионов лет», а второй – здесь, в Ону, в моём храме Ра. Именно поэтому у меня и была возможность изучить эту книгу.

Эрпатор, не сдержав волнения, нетерпеливо воскликнул:

– Что в ней?! Поведай мне, о, жрец!

– Книга написана на том же древнем языке жрецов, которым выполнена надпись и на знакомой тебе стеле. А опасна она тем, что в ней подробно описан ритуал, позволяющий Ба[73] человека переместиться в прошлое, – с явной неохотой признался Хафра.

– В прошлое?! Тогда я непременно должен увидеть Базальтовый дворец и богов! – ещё более возбудился Тутмос.

– Но сие путешествие чрезвычайно опасно! Твоя душа, око солнца, может заблудиться в лабиринтах прошлого и никогда уже не вернуться назад! Более того, она утратит бессмертие!..

Слова жреца несколько охладили пыл Тутмоса. Он задумался: а так уж ли сильно ему хочется лицезреть Чертог богов и его обитателей, чтобы ради этого рисковать собственной жизнью? Что, если его душа и впрямь заплутает в лабиринтах времени?..

Несмотря на поселившееся в душе сомнение, мысли о «Книге Врат» и возможном путешествии в прошлое в течение нескольких дней ни на минуту не покидали Тутмоса. И в итоге эрпатор пришёл к выводу, что если его Ба не совершит путешествие на тысячелетия назад и не посетит Чертога богов, он никогда уже не сможет жить спокойно.

…В один из последних дней разлива, когда воды Нила начали уже отступать в родное русло, эрпатор в сопровождении жреца, его помощника и нескольких слуг отправился в Бехдед, дабы совершить описанный в «Книге Врат» ритуал.

Достигнув развалин Чертога богов, Тутмос приказал слугам установить походный шатёр из плотного хлопка, ибо Хепри-скарабей поднял солнце уже до точки зенита, и теперь нестерпимая жара буквально давила на плечи и не позволяла дышать полной грудью. Затем, вспомнив своё посещение вместе с отцом Саккары, эрпатор распорядился поставить посреди шатра кресло. Когда все его повеления были выполнены, он скинул тунику и, оставшись в одной лишь набедренной повязке, решительно расположился в кресле и спокойно объявил:

– Я готов войти в состояние кед.

Хафра, молча, поклонился, после чего занял место на невысокой скамеечке подле эрпатора и развернул «Книгу Врат». Второй жрец, помощник Хафры, подал Тутмосу сосуд, наполненный специальным напитком. Употребление сего напитка являлось неотъемлемой частью ритуала, и приготовление его подробно описывалось в священной книге.

Сделав несколько глотков, Тутмос почувствовал вскоре лёгкость во всём теле и необычайную ясность ума. Однако когда Хафра приступил к чтению священных строк, смысла их он уже не улавливал…

Эрпатор – а вернее, его Ба, – увидел перед собой длинный коридор, заканчивавшийся солнечным блеском, и бесстрашно пошел навстречу этому свету.

Солнечный блеск оказался Золотыми вратами, которые охранял Татенен – бог времени, дарующий фараонам долголетие и процветание. Рядом с богом стоял огромный волк. «Унуат, разведчик и покровитель караванов в обличии волка…» – догадался Тутмос.

– Что ты хочешь найти за Вратами, о, смертный? – обратился к нему могущественный «привратник».

– Я хочу увидеть живых богов, – честно признался Тутмос. – Хочу понять, как они жили, что чувствовали… Хочу увидеть Чертог богов…

– Ответ, достойный наследника трона Двух Земель, – сказал Татенен и распахнул Врата.

Ба эрпатора перешагнуло черту, отделяющую настоящее от прошлого, и отправилось во времена правления божественного Ра.

Глава 4
Бехдед, Нижний Египет, XXXV век до н. э. Правление Ра

Южная часть Та-Кемета, простирающаяся от Дельты до первых порогов Нила у острова Элефантина[74], процветала и благоденствовала. Пограничные стелы[75] городов и дома номархов украшались розовыми лотосами, символизирующими принадлежность к единому царству.

Уже несколько столетий Та-Кемет не знал ни жестоких воин, ни потрясений, благодаря чему Бехдед, столица царства, превратился в красивейший и богатейший город мира. В столицу стекались все богатства, которыми славился Та-Кемет: драгоценные камни, золото, серебро, малахит, оникс и травертин, а также ценные породы дерева, из которых городские мастера изготавливали настоящие шедевры искусства.

Но номарх Сипиллум, правитель Инебу-Хедж, жаждал власти. Он решил, что Ра слишком стар, значит он – простой человек, ибо боги не подвержены влиянию времени. Правитель же Та-Кемет старел, что, по мнению Сипиллума, отнюдь не доказывало его принадлежность к божествам.

Сипиллум долго вынашивал планы организации восстания против Ра и его потомков, в итоге решив обратиться за помощью к жившим по соседству ливийским племенам, которые не только никогда не подчинялись Бехдеду, но и предпринимали частые (хотя и безуспешные) попытки нападения на западные границы царства. Окружив себя солидной свитой, Сипиллум отправился к вождям ливийских племен, дабы убедить их выступить против Ра совместными силами.

Когда при встрече он красочно расписал несметные богатства Бехдеда, Ону и Авариса, ливийских вождей тотчас охватили алчность и жажда лёгкой наживы, и они приняли предложение Сипиллума. Предварительно ливийцы заключили с Сипиллумом договор: в случае победы ему достанутся земли, что располагаются в дельте Нила, в том числе Бехдед с Базальтовым дворцом. Они же получат Ону и Аварис на разграбление.

Номарх принял условие вождей, но, в свою очередь, настоял на том, что союзное войско поведет в бой именно он. Посовещавшись, ливийцы согласились.

* * *

Объединив – на пятисотом году правления Ра[76]! – воинов вверенного ему Инебу-Хеджа с ливийцами, новоиспеченный военачальник Сипиллум повёл своё войско к Бехдеду, громя и уничтожая все встречающиеся по пути селения, неся смерть и разрушения местным жителям. Однако, ещё даже не достигнув дельты Нила, Сипиллум успел убедиться, что управлять ливийцами практически невозможно: те привыкли подчиняться только своим вождям. Тогда он принял решение разделить объединенное войско на три части: первая, состоящая из воинов Инебу-Хеджа и отборных отрядов ливийцев, пойдёт на Бехдед; а две другие, сформированные исключительно из ливийцев, отправятся в сторону Ону и Авариса.

Когда войско Сипиллума ступило на территорию столицы, правителю Бехдеда, доложили, что в город вторглись несметные полчища врагов, крушившие и сметавшие всё на своём пути. Причем амуниция основной части вражеского войска выдаёт в них ливийцев: воины, подобно дикарям, облачены в звериные шкуры, головы их вождей венчают не шлемы, а головы тигров, львов и шакалов, вооружение же составляют преимущественно луки да длинные копья.

Осирис, Сет и сыновья Тота и Птаха, давно мечтавшие испытать себя в бою, первыми вызвались сразиться с врагом. Птах, Тот и Сехмет тоже пожелали примкнуть к ним. Другие же члены божественного семейства – Маат, Исида, Нефтида, Шу, Тефнут, Геб и Нут – приняли решение остаться в Базальтовом дворце, дабы в случае возможной опасности успеть встать на защиту Ра.

Осирис, бесстрашно бросившись в бой во главе столичного отряда сегеров, первым же ударом меча сразил одного из ливийских вождей и, в качестве трофея, водрузил на себя его шлем, изображавший голову тигра. Сет не отставал от брата, круша врагов налево и направо.

Вскоре земля перед Базальтовым дворцом была сплошь усеяна трупами, однако численное преимущество по-прежнему сохранялось на стороне врага. Птах, Тот, Гор и Сехмет с горсткой оставшихся в живых бехдедских воинов предпринимали отчаянные, но, увы, всё более тщетные попытки не подпустить ливийцев к Чертогу.

Поняв, что столь малыми силами захватчиков не остановить, Ра приказал Гебу подняться на Золотом диске в небо и истребить мятежников огненными стрелами. Но, к сожалению, сие мудрое решение правитель Та-Кемета принял слишком поздно: израненные Птах и Тот истекали кровью, а ливийцы, уничтожив дворцовую стражу, уже приближались к покоям Ра…

Ра, осознав всю серьезность положения, приказал своим многочисленным потомкам укрыться в молельне. Сам же, как ни в чем не бывало, расположился на троне, не забыв предварительно надеть корону, увенчанную коброй-уреей – символом божественной власти.

Когда враги ворвались в тронный зал и увидели Ра в окружении всего лишь двух храбрецов (то были Геб и Гор), стоявших по обе стороны от его трона, они возликовали: прав был Сипиллум! Ра – всего лишь человек, и к тому же беспомощный старик!

– Я убью каждого, кто посмеет приблизиться к трону! – воскликнул Геб.

Его слова вызвали, однако, в стане врага лишь взрыв смеха да поток изощренных оскорблений в адрес Ра.

Вперед вышел Сипиллум.

– Ты стар и немощен, Ра! – вызывающе провозгласил он. – Твоя божественная власть на земле Та-Кемета закончилась. Теперь я займу твое место!

– Ты, жалкий червь! – вскричал в ярости Геб. – Это же Ра возвысил тебя, передав под твоё начало Инебу-Хедж – город, воздвигнутый Птахом!

Ра, жестом остановив Геба, молвил:

– Успокойся, Геб, Сипиллум прав. Я действительно стар и немощен и потому готов добровольно передать ему символ власти – свой клафт, украшенный уреей.

Сипиллум возликовал: его самолюбие было полностью удовлетворено.

– Безусловно, я приму клафт из твоих рук, Ра! – снисходительно и в то же время надменно обронил он. – И даже, так и быть, сохраню тебе жизнь.

Геб и Гор застыли сначала в недоумении, но потом почти в один голос вскрикнули в отчаянии:

– Ра, что ты делаешь?!

Но, увы, было слишком поздно. Ра уже снял с головы клафт и развернул его таким образом, дабы глаза уреи смотрели прямо на врагов. Затем легко коснулся головы кобры и тотчас одернул руку: глаза змеи вспыхнули зловещим огнём, «капюшон» начал угрожающе раздуваться…

Ни Сипиллум, ни тем более ливийцы не успели даже сообразить, что произошло: из глаз кобры вырвались два смертоносных луча и превратили их в пепел.

Ра же преспокойно надел клафт на голову и попросил Геба с Гором, оторопевших от изумления:

– Прикажите убрать этот мусор. – После чего не без гордости добавил: – Нет такой силы, которая могла бы противостоять божественному огню Та-Урсы! – А после недолгой паузы с ноткой горечи в голосе произнес: – И всё-таки Сипиллум прав: я действительно уже стар… Пора мне отправиться на покой – Та-Урса давно ждёт меня…

* * *

Омбос, Верхний Египет, XXXV век до н. э.

После того, как Ра вознёсся на Та-Урсу, через какое-то время вслед за ним последовали Шу и Тефнут. Геб, унаследовавший трон, тоже, увы, не молодел и, перед тем как последовать за Ра, Шу и Тефнут, передал власть своим сыновьям: старшему Осирису, достались нижние земли Та-Кемета, а младшему Сету, – верхние. Граница между царствами братьев пролегала через город Абидос.

За двадцать восемь лет правления Осириса и Сета страна несказанно изменилась. Если раньше из городов насчитывались лишь Инебу-Хедж, Бехдед, Аварис и Ону, то теперь к ним добавились Амарна, Хемену, Уасет, Эдфу. С каждым годом число их увеличивалось, и постепенно строительство городов перекинулось с чёрной плодородной нильской земли на бескрайние пески.

Так на западном берегу Нила, посреди песков, между Абидосом, Эдфу и Уасетом, вознёсся Омбос – столица Верхнего царства.

На восточном берегу Нила раскинулись величественные храмы Ипет-Сут и Ипет-Рес, прославляющие Ра, Шу, Тефнут и Атума. Почти напротив них, на противоположном западном берегу появилась Долина мёртвых, в которой хоронили сановников и царских сегеров. Их тела, облачённые в погребальное убранство, опускали в деревянные футляры и закапывали в песок[77].

Окраины городов постепенно застраивались роскошными усадьбами вельмож, лачуги же бедняков и рыбацкие хижины ютились по-прежнему почти впритык к берегам Нила. Сезонные разливы реки ежегодно разрушали хлипкие жилища, и оставшимся без крова бедным египтянам всякий раз – после отступления нильских вод – приходилось отстраиваться заново.

Лачуги же, до которых коварная река во время своих разливов не добиралась, страдали от другой напасти: из-за непреходящего палящего зноя стены и тростниковые крыши превращались в сплошную быстро растрескивающуюся глиняную корку, вынуждая своих обитателей постоянно обмазывать их речным илом.

…Жизнь в Верхнем царстве начинала кипеть с раннего утра. Пчеловоды развозили по усадьбам душистый мёд, пекари – свежеиспечённые хлеба и лепёшки, пивовары – душистое пиво в бочках. Портные шили мужские и женские туники, отделывая их нарядной тесьмой, ювелиры изготавливали браслеты и ожерелья, скульпторы лепили фигурки богов, обувщики шили сандалии на любой вкус и размер кошелька…

Кто-то возделывал сад, кто-то ухаживал в огороде за огурцами, дынями и тыквами, золотистыми от щедрых солнечных лучей даже внутри. Кто-то чинил либо устраивал запруды на небольших каналах, соединяющих Нил с садами и огородами, кто-то садился в тростниковые челны и отправлялся рыбачить…

Так продолжалось вплоть до полудня, ибо, когда барка вечности достигала вершины неба, на землю опускалась нестерпимо свирепая жара, и всё живое тотчас замирало, старательно прячась в ажурной тени смоковниц, акаций, тамариндов и пальм. С наступлением же вечера египтяне вновь принимались за работу.

* * *

Дворец Сета, правителя Верхнего царства, представлял собой величественное сооружение, состоящее из двух прямоугольных частей, обнесённых массивными стенами из обожжённого кирпича. Сет потратил почти десять лет, дабы воздвигнуть жилище, достойное его семьи.

Первая часть, южная, предназначалась для торжественных приёмов. Она состояла из огромного зала с сорока пятью колоннами, расписанными стилизованными зарослями растительности. Стены изображали семью хозяина: жену Нефтиду, сына Анубиса и сцены из повседневной жизни. Из зала вёл длинный коридор, из него расходились двери в шесть комнат. Одна из них, особенно любимая Нефтидой, называлась Зелёной, так как была расписана стеблями папирусов, на фреске раскрывалась широкая панорама нильских зарослей с их многочисленными обитателями. Папирусы, словно живые, гнулись в разные стороны, их раскрытые зонтики перекрывают друг друга. Иногда среди них появлялся цветок лотоса, вытягиваясь довольно высоко, свергая голубизной своих лепестков на фоне неяркой зелени папирусов. Повсюду на росписях виднелись голуби, распустившие красивые хвосты.

Через центральный многоколонный зал гости также могли пройти в сад с овальным бассейном.

Северную часть дворца занимал огромный сад с прудом посередине. Вдоль северного берега пруда стояло здание, состоявшее из двух колонных залов с небольшими боковыми помещениями. В глубине первого зала, к которому вела широкая лестница, колоны располагались на возвышении, обрамляя трон Сета, правителя Верхнего царства. Справа же находилась небольшая комната с альковом, задрапированным прозрачной тканью. Среднюю часть второго зала занимал открытый сад, стены были искусно расписаны виноградными лозами и гранатовыми ветвями.

За прудом располагался комплекс-храм, посвящённый Ра-Атуму. Недалеко от него, на насыпном полуострове возвышалась молельня, в которой любила уединяться Нефтида. Любимое убежище царицы было богатым и изысканным. Наружные стены украшали искусные изображения животных: львов, отдыхавших под сенью пальмам и акаций; многочисленных уток, плававших в нильских заводях среди цветущих лотосов.

Вход молельни обрамляли пилястры в форме пальмовых стволов с капителями, украшенные цветами лотоса; полы покрывали алебастровые плиты. На небольшом алтаре молельни возвышались изящные изваяния Ра-Атума, выполненные из золотистого оникса. Подле демиурга Атума стоял искусно расписанный сосуд, в котором Нефтида хранила свитки с многочисленными молитвами и просьбами, обращёнными к своему прародителю.

Лестница, ведущая из молельни, плавно переходила в дорожку из красного гранита, что извивалась среди многочисленных цветочных клумб, благоухавших дурманящим ароматом тигровых лилий. Затем она устремлялась к купальному павильону с многочисленными замысловатыми колоннами, в нём располагались десять небольших бассейнов, выложенных яркой мозаикой. Стены павильона украшали росписи экзотических порхающих птиц.

От купальни шла ещё одна дорожка к хозяйственным постройкам. И далее – к просторному павильону, в котором располагался зверинец, разделённый на специальные загоны, в каждом из которых виднелась кормушка для животного в виде четырёхгранного портика, расписанного нильскими зарослями.

* * *

Скрывшись от изнуряющей полуденной жары в одном из залов дворца, Сет и Нефтида расположились в креслах из эбенового дерева с резными подлокотниками за столом, уставленным винами, пивом и аппетитными кушаньями. Анубис же предпочитал проводить это время суток в городе, в обществе сверстников.