Текст книги "Все свидетели мертвы"

Автор книги: Ольга Баскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Войдите, – голос звучал хрипло, и журналистке пришлось повторить: – Войдите.

Секретарь Пенкина Рита, всегда ухоженная до кончиков ногтей, появилась на пороге:

– Катя, мне нужно с тобой поговорить, – по-заговорщицки произнесла она. Зорина пожала плечами:

– Заходи, Ритуля. Вот только чаю не могу предложить.

Рита отмахнулась от такого предложения:

– Знаешь, сколько я чаю и кофе выпиваю? Особенно если шеф куда-нибудь уедет. То один придет, то другой… У меня и печенье всегда вкусное. Короче, приходят заварки попросить и остаются… И мне, Катюша, надобно от тебя не чаю, – она присела на соседний стул. – Мне очень жалко эту девчонку, Галю Смирнову… Знаешь, она была прекрасным человеком, хотя чувствовалась в ней какая-то беззащитность. Да и счастья в жизни она еще не успела изведать, любви мужской. Я права?

– Сама-то Галя любила, только женатого мужчину, который и не собирался ради нее бросать семью, – пояснила Катя. Рита вздохнула:

– Бедняжка. Видишь ли, ровно за день до своей смерти она вошла в приемную Пенкина и обратилась ко мне с просьбой, можно ли положить в мой сейф некоторые бумаги, вроде бы очень важные. Я согласилась. Галя поблагодарила меня и, подумав, добавила:

– Обещайте, если что-нибудь со мной случится, вы отдадите их моей подруге Кате Зориной.

Катя похолодела:

– Так и сказала?

– Слово в слово, – кивнула Рита. – Разумеется, я пообещала, – она протянула Кате файл с бумагами. – Теперь выполняю данное слово. Вот они. Держи.

Зорина взяла файл и прижала его к груди:

– Спасибо, Ритуля.

– Да не за что, – махнула рукой женщина. – Скорее посмотри, что в них. Возможно, даже разгадка ее убийства.

– Да, – сказала Зорина. – Сейчас этим займусь.

– Ну, пока.

Рита упорхнула, а журналистка положила файл на компьютерный столик и позвонила на вахту:

– Дядя Гриша, сегодня вы пропустили не компьютерщика, а преступника, возможно, убийцу, – пояснила Катя. – Он испортил мне компьютер и убежал с ключом в окно.

Вахтер стал заикаться:

– Да как же так, девочка. Он же показался мне приличным человеком. Да и о смерти Гали я еще не знал.

– Когда появился лжемастер? – уточнила Зорина.

– Ровно в девять утра.

Журналистка зажмурила глаза. Скорее всего, приходил убийца или человек, связанный с преступником. Он знал: Галя Смирнова сегодня на работу не придет.

– Катюша. Ты меня не выдашь? – заискивающе произнес сторож.

– Не выдам, дядя Гриша, ведь ваша совесть и так вас накажет, – бросила Зорина. – Впрочем, все зависит от того, насколько быстро и качественно вы поменяете мне замок.

Вахтер вздохнул с облегчением:

– Останешься довольна, девочка. Уже бегу к слесарю.

Пожилой мужчина проявил чудеса расторопности, и вскоре в двери Кати был новый замок. Сторож торжественно вручил ей ключ:

– Сдержишь обещание?

– Разумеется.

Зорина еле дождалась, когда ушли слесарь и рассыпавшийся в благодарностях дядя Гриша, и вынула из файла заветные бумаги. Вернее, там, вопреки ее ожиданиям, оказался один лист, и женщина пробежала глазами написанное. На ее лице отразилось разочарование. На листках не было ничего, кроме имен и фамилий.

1. Софья Михайловна Пономарева

2. Клара Николаевна Хацкевич

3. Римма Николенко

4. Александр Процевский

5. Богдана Лазарева

6. Руслан Житько

7. Полина Москвичева

– Это все, что ты мне оставила? – удивилась Зорина. – Но разве это мне поможет? Я не знаю этих людей. Какое отношение они имеют к твоему материалу?

Она бросила листок на компьютерный столик, нервно походила по кабинету, а потом снова вернулась к бумаге.

– Почему ты считала, что я раскручу это дело? – обратилась она к Гале, словно та могла ее слышать. – Значит, в этом списке есть зацепка? Галочка, милая, тогда направь меня к ней.

В который раз прочитав фамилии и имена, Катя вдруг стукнула себя по лбу. Ну, конечно! Первой в списке значилась знаменитая актриса местного драматического театра Софья Михайловна Пономарева, недавно скончавшаяся. Если бы Зорина не была в декрете, ей бы пришлось в числе других журналистов присутствовать на похоронах знаменитости. На ответственные задания, даже если они не касались криминала, Пенкин любил посылать ее. Но как связаны другие фамилии с актрисой? Катя немного подумала и набрала Прохорова.

– Привет, Петя! – сказала она и услышала радостный голос:

– Здравствуйте, Катерина Алексеевна! Хотя вроде бы с вами сегодня виделись.

– Петюнчик, мне срочно нужно пробить адреса нескольких людей, – просительно заявила Зорина.

– Без проблем, – откликнулся Петя. – Сбрасывайте мне их эсэмэской, и я постараюсь все выяснить как можно скорее.

– Отлично, сейчас сделаю.

Журналистка набила SMS, и вскоре раздался звонок от Прохорова:

– Мои помощники, как всегда, расторопны. Записывайте адреса.

Зорина взяла ручку и принялась строчить. Кроме адресов, Пете удалось узнать и возраст незнакомцев, и род их деятельности. С Пономаревой женщина не ошиблась. Ею действительно оказалась актриса, недавно скончавшаяся. Другие же члены списка различались как возрастом, так и деятельностью. Богдана Лазарева и Руслан Житько оказались несовершеннолетними детьми, Полина Москвичева – студенткой вуза, Клара Николаевна Хацкевич – домохозяйкой пятидесяти лет, Римма Николенко – сотрудницей риелторской фирмы, Александр Процевский – директором кадрового агентства. На первый взгляд этих людей ничто не связывало. Почему же, в таком случае, они очутились в списке Гали? Чтобы найти хоть какую-то зацепку, следовало с ними встретиться. Возможно, все они каким-то образом пересеклись с Галиной. Оставалась надежда: если они узнают, что Смирнова мертва, вероятно, что-нибудь расскажут Кате. Из этого списка можно было смело исключить актрису, которая умерла. Странно, почему Галя сама не исключила ее из списка? Ведь она была в курсе, что Пономаревой больше нет. Или не успела? Нет, пожалуй, лучше пока никого не вычеркивать и собрать побольше информации о той же Пономаревой. Зорина еще раз просмотрела список и решила направиться к Кларе Николаевне Хацкевич, которая проживала недалеко от редакции.

Небольшая пятиэтажная сталинка из серого камня выглядела какой-то неухоженной. Журналистка еле поднялась по показавшимся ей огромными ступеням к квартире с полированной деревянной дверью и позвонила. Она знала: в этих старых домах квартиры с большими комнатами и высокими потолками, и живут в них люди, занимавшие неплохое положение раньше или богатые выскочки, выкупившие их у обедневших чиновников. Дверь у Хацкевич долго не открывали, затем послышались шаги, и наконец мужской голос настороженно спросил:

– Кто там?

– Я к Кларе Николаевне Хацкевич, – произнесла Катя. Мужчина явно не собирался пускать непрошеных гостей:

– Кто вы?

– Я ее знакомая.

Послышалось клацанье отпираемого замка, и дверь открылась не полностью, схваченная цепочкой. В узкой щели появилось заспанное лицо молодого человека, на шее которого красовалась массивная золотая цепь:

– С кем имею честь?

– Я знакомая Клары Николаевны, – повторила Катя, – и хотела бы с ней поговорить.

– Не лгите, девушка, – его физиономия приняла настороженное выражение. – Если вы ее знакомая, то не можете не знать, что Клара Николаевна уже неделю как умерла.

– Умерла? – переспросила Катя, словно не веря своим ушам.

– Точно так, – отозвался парень.

– Но меня просили передать ей привет… – пролепетала журналистка. – Значит, этот человек не был в курсе. Но отчего она умерла? Кажется, ее знакомый говорил, ей около пятидесяти лет.

Молодой человек вздохнул:

– Врачи так и не поставили матери диагноз. Я сын Клары Николаевны. Впрочем, она давно чем-то болела, болела, сколько я себя помню. Странно, почему она не умерла раньше отца? Он сгорел от рака за считаные месяцы.

– Вы обращались к хорошим врачам? – поинтересовалась Катя. – Возможно, в нашем городе таких специалистов не оказалось…

Из комнаты послышался громкий голос:

– Митенька, ты где? Сколько можно тебя ждать?

Молодой человек покраснел:

– Извините… а ты помолчи, я сейчас приду…

– Но я не хочу ждать, – на пороге показалась размалеванная особа лет под сорок. – И кто это к нам пожаловал? Хотите расспросить про старую калошу, которая наконец окочурилась?

Хацкевич побагровел:

– Что ты плетешь?

– Туда ей и дорога, – заявила женщина. – Она была против нашей связи и не хотела давать денег молодой семье. Она не пускала нас в свою квартиру. Приходилось жить на съемной и голодать. Митя не мог найти работу. То, что ему предлагали, нас не устраивало. Митя настоящий поэт и должен издать свою книгу. Она бы имела успех и принесла деньги. Но эта дрянь не хотела ничего понимать. Я плюнула на ее могилу.

Сын покойной развернул подругу на сто восемьдесят градусов и вытолкал в комнату:

– Сиди тихо и не выходи…

Потом он возвратился к Кате:

– У нас прекрасный доктор. И вообще, девушка, мне некогда с вами разговаривать. Передайте знакомому матери, что мертвые приветы не принимают, – с этими словами он захлопнул дверь. Зориной ничего не оставалось, как пуститься в путь к Римме Николенко, которая жила двумя кварталами дальше.

Глава 14

Дверь квартиры Риммы Николенко открыла симпатичная белокурая молодая женщина.

– Вы ко мне? – приветливо улыбнулась она Кате. Зорина ответила:

– Да, если вы Римма.

Уголки рта симпатичной дамы скорбно опустились:

– Вы разве не в курсе? Риммочка погибла несколько дней назад, – она как-то театрально закатила глаза: – Это ужасно… проклятые сосульки! Когда уже коммунальные службы города будут принимать меры! Возможно, я напрасно не дала журналистам осветить этот случай. Но я беспокоилась за мужа.

Журналистка захлопала ресницами:

– Но при чем тут сосульки?

Блондинка охотно ей объяснила:

– Понимаете, девочка вышла из машины и отправилась в ночной клуб, как всегда, в шесть часов вечера. У входа в заведение ей и упала на голову проклятая сосулька. В результате она получила травму головы, несовместимую с жизнью, – она смахнула слезу. – Вы не представляете, какое это для меня горе!

– Вы ее сестра? – поинтересовалась Зорина. Блондинка дернула плечиком:

– Нет, я ее мачеха. Отец Риммы развелся с ее родной матерью, потому что та не хотела заниматься домашними делами и даже маленькую дочь бросала на бедного Сергея. Когда Римма подросла, он встретил меня и влюбился.

– А где ее отец? – этот вопрос вырвался у Кати непроизвольно. Блондинка развела руками:

– Он в больнице. Сергей тяжело болен. А это несчастье не улучшит его здоровье. Риммочка была его единственным ребенком. Я очень хотела детей, но Бог их нам не дал. А вы подруга Риммы?

– Мы вместе учились в школе. А потом я уехала в другой город, – ответила Катя, радуясь, что здесь ее лицо незнакомо. – Вот вернулась и решила ее навестить.

– Такая трагедия! – заголосила мачеха. – Это ужасно! Ничего не могу сказать вам в утешение.

Катю поразила последняя фраза. По сути, утешать нужно было мачеху.

– До свидания, – попрощалась журналистка и быстро вышла на улицу. После посещения Риммы Николенко ее охватило нехорошее предчувствие. Что, если именно смерть объединяет всех членов Галиного списка? Тогда становится понятно, как они оказались вместе. Однако Зорина решила проверить и остальных и пересела на другую маршрутку, которая понесла ее на улицу Абрикосовую. Здесь, судя по адресу, в собственном доме жил Александр Процевский. Эту фамилию она уже слышала и знала: у Александра было процветающее кадровое агентство. Улицу Абрикосовую жители Приреченска давно переименовали в приреченскую «Рублевку». Когда-то здесь ютились утлые домики частного сектора, потом толстосумам приглянулся этот район близостью к речке и лесу, и они выкупили участки у старожилов и построили роскошные коттеджи. Трехэтажный дом Александра Процевского гордо стоял почти в самом начале улицы, не отличаясь от своих соседей. Катя немного потопталась возле калитки, раздумывая, как бы попасть в дом, но тут перед ней резко затормозила желтая гоночная «Порше», чуть не сбила женщину с ног. Она уже собралась высказать водителю все, что думает, однако выскочивший из машины молодой симпатичный юноша со смуглым породистым лицом подбежал к ней:

– Простите меня, идиота. Я думал, в это время здесь никого нет. Вы ко мне? – он с любопытством прошелся глазами по Катиной фигуре, и она почувствовала, что краснеет.

– Если вы Александр Процевский, то я к вам, – пояснила журналистка. Юноша сразу посерьезнел:

– Вы хотите видеть отца… Вы к нему по делу?

Зорина обворожительно улыбнулась:

– Я знакомая его хорошего друга. У вашего отца кадровое агентство, так? А мне позарез нужна работа. Мой знакомый посоветовал обратиться к вашему отцу. Он ведь мне поможет, правда?

Парень смутился:

– Ваш знакомый, должно быть, не в курсе, хотя очень странно, – его лицо удивленно вытянулось. – Отец разбился в автокатастрофе полмесяца назад. Об это писали в газетах…

Катя поморщилась, ругая себя. О смерти таких людей журналисты должны узнавать первыми. Почему так случилось, что она это пропустила? Зорина вспомнила: ровно полмесяца назад Полина тяжело заболела, и врачи подозревали у нее воспаление легких. Неделю у девочки держалась высокая температура, и Катя и Костя проводили долгие часы у ее постели. Разумеется, ей было не до газет и новостей.

– Мой знакомый уже месяц в Швейцарии, а я приехала сюда из другого города, – пояснила она.

Юноша понимающе кивнул:

– Это все и объясняет. Папа любил гонки, как и я, ему все время не хватало адреналина, – сын вздохнул. – Мы с ним не слушали просьб моей мамы. Но он всегда был уверен: у хорошего водителя ничего не случится. И все же мы с ним немного безбашенные… – парень развел руками.

– К кому же перешло агентство? К вашей матери? – журналистка старалась придать своему лицу выражение провинциальной простоты. – Возможно, она найдет что-нибудь для меня.

– А какую работу вам хотелось бы получить? – спросил Процевский-младший уже с интересом.

– Ну, хотя бы официантки в дорогом ресторане, – Катя хихикнула. – Говорят, там запросто можно познакомиться с богатыми и знаменитыми.

Юноша щелкнул длинными изящными пальцами:

– А почему бы нет? Знаете что? Возьмите мою визитку, – он открыл портмоне и протянул ей картонный квадратик. – Обязательно позвоните, ну, скажем, через три дня. Думаю, что-нибудь для вас подберу.

– Отлично, я вам так благодарна, – пропела Катя. – Я обязательно позвоню.

– Буду ждать, – сказал на прощанье Процевский и наблюдал за Зориной до тех пор, пока ее худенькая фигурка не скрылась из виду. Журналистка быстро дошла до остановки автобуса, приняв решение ехать домой. Ей казалось бессмысленным лично навещать семьи остальных из списка Галины Смирновой. Но на всякий случай, войдя в квартиру, она тут же позвонила по телефонам, данным ей Петей. По номеру Житько ответил заплаканный женский голос, судя по всему, пожилой женщины, и на вопрос Кати о Руслане заявил:

– Русланчика больше нет. Он умер. Эта тварь убила его.

– Кто? – остолбенела Зорина.

– Его мамаша. Напилась и зарезала своего сына, – пояснила женщина.

– Простите. А с кем я говорю? – спросила Катя.

– Я его бабушка, – ответили на том конце. – А мамашу уже забрали в тюрьму. Надеюсь, что надолго.

После разговора с бабушкой убитого мальчика у журналистки не поднималась рука звонить родителям Богданы Лазаревой. Однако она заставила себя сделать это и получила ответ: девочка скончалась от приступа удушья. На этот раз с ней разговаривала мать, которая, едва сдерживая рыдания, ругала себя за то, что вовремя не отвела ребенка к врачам и не определила диагноз: бронхиальная астма. Итак, оставалась Полина Москвичева. Катя с дрожью в руках набрала ее номер, но никто не подошел к телефону. Зорина даже порадовалась. Слышать о стольких смертях за короткое время – это выше ее сил. Спрятав список в сумочку, Катя прошла в комнату и улыбнулась. Бабушка с внучкой так заигрались в многочисленных Барби, что не заметили прихода матери.

– Здравствуй, моя родная, – Зорина бросилась к девочке. Та потянулась к ней, подставляя щеку.

– Вы, я вижу, прекрасно справляетесь, – заметила журналистка.

– Я же сказала: у нас будет все прекрасно, – отозвалась Евгения Георгиевна. – Тут, кстати, Тамара Михайловна обрывает телефон. Она страшно ревнует меня к нашей девочке. Придется завтра уступить ей вахту.

– Не возражаю, – засмеялась Катя.

– А где Костя? – поинтересовалась мама.

– Он еще в отделе. У нас два преступления и пока ни одной приличной зацепки.

– Понятно, мои дорогие. Ну и работка у вас! – вздохнула Евгения Георгиевна. – Но мы, мамы, подсобим чем можем. Я тут пельмешков налепила, пока маленькая спала. Хочешь, сварю?

– Конечно, – откликнулась Катя. Больше всего на свете она обожала мамины пельмени. Женщина засуетилась:

– Тогда понянчи пока свою доченьку. Я мигом.

Вскоре Катя с удовольствием ела мамины пельмени. Евгения Георгиевна, в отличие от многих хозяек, делала к пельмешкам обалденно вкусный соус из уксуса и чеснока. Журналистка быстро опустошила тарелку.

– Костику оставь, – рассмеялась мама. – Полинку я уже покормила. Ну как, движется дело Галочки?

– Я же сказала, ни одной нормальной зацепки, – пояснила Зорина. – Рада бы закончить все быстрее, да, как назло, не получается.

– Ее мать наверное, вне себя от горя, – предположила Евгения Георгиевна.

– Да, – подтвердила Катя. – Сегодня я была у нее. Лучше бы мне всего этого не видеть.

– Понимаю, – мама прислушалась. – Кажется, на лестнице слышатся шаги твоего благоверного. Только у него такая тяжелая поступь.

Катя улыбнулась. У ее матери был музыкальный слух, и она прекрасно пела и играла на фортепиано. Когда Костик заклацал ключом, Зорина захлопала в ладоши:

– Ты, как всегда, угадала.

Евгения Георгиевна направилась к выходу.

– Где мой любимый зять? – встретила она Скворцова. – Наверное, голодный, как волк.

– Есть такое, – признался майор.

– А у меня для тебя пельмешки, – порадовала она мужчину. Тот застыл на пороге:

– Ваши пельмени?

– Вот именно.

Костя галантно поцеловал ей руку:

– Ну, об этом я даже не мечтал. Думал, придется с Катюхой сбегать в местное кафе. Ей ведь тоже некогда было сегодня готовить.

– А для этого и существуют бабушки, – в который раз произнесла Евгения Георгиевна знаменитую фразу. – Мой руки и садись за стол. Тебе еще осталось.

– А где моя дочурка? – Скворцов заглянул в детскую. Дочь сосредоточенно обучала чему-то своих белокурых подружек. – Вижу, все нормально. Ну что же, Евгения Георгиевна, давайте ваши пельмени.

Костя подмигнул Кате:

– Составишь компанию?

– Я уже кушала, мой дорогой, – отозвалась супруга. Мама недовольно посмотрела на нее:

– Когда супруг зовет, нужно слушаться. Кстати, поставь чай, а то сама и не попила. А я пойду к внучке. Мне скоро домой собираться. Отец твой тоже кушать просит, – она демонстративно вышла и закрыла дверь. Костя хмыкнул:

– Мама, как всегда, угадала. Я хотел рассказать тебе последние новости. Заболотный закончил вскрытие и сделал кое-какие выводы.

– Какие? – подалась вперед Зорина.

– Твоя подруга на кладбище совершала сеанс черной магии, – пояснил Скворцов. – Именно поэтому она нарисовала магический круг, срезала лозу орешника, а в руке держала заклинания. Что-то вроде «Император Люцифер, Хозяин и Князь мятежных Духов. Я молю тебя оставить твое убежище, в какой бы части света оно ни располагалось» и так далее. Мне вообще противно об этом говорить. Но как она могла, Катя? Ты что-нибудь знаешь о ее увлечении магией, причем черной?

– Костик, не все так просто, как кажется, – произнесла Катя. – Во-первых, сегодня я была у ее матери, и Ирина Анатольевна ни словом не обмолвилась ни о какой магии, хотя в ее комнате я нашла листок со словами «черный маг». Кстати, моя подруга опубликовала мистико-фантастический роман в довольно крупном издательстве, но об этом потом. На основании этого я могла бы предположить, что Смирнова направилась к магу, чтобы собрать материал для нового романа, однако кое-что заставило меня передумать.

Костя вскинул брови:

– Что же?

– Кроме «во-первых», есть еще и «во-вторых», – продолжала супруга. – Я беру назад свои слова о том, что, возможно, Галя совершала ритуал договора с дьяволом для того, чтобы приворожить возлюбленного. Здесь все сложнее. Итак, во-вторых, я пришла в редакцию и узнала: в мое и ее отсутствие приходил незнакомый человек, назвавшийся компьютерщиком. Наш дядя Гриша проявил халатность впервые за много лет, потому что пришедший назвал не только мои имя и фамилию, но и Галины и сказал: мол, именно мы его вызвали. Он получил ключ от моего кабинета, проник туда и унес жесткий диск компьютера. Поскольку в домашнем компьютере Гали не было никаких набросков важного материала, о котором она мне говорила, предполагаю: все находилось на рабочем месте. Преступник изъял жесткий диск и благополучно выскользнул в окно.

Костя с досады причмокнул языком:

– Еще одна улика накрылась!

– На наше счастье, Галя предполагала, что ее жизни угрожает опасность, – перебила его Катя. – За несколько дней до смерти она передала нашей секретарше Рите один список с просьбой передать его мне, если с ней что-нибудь случится.

– Что за список? – заинтересовался Костя. – Можно на него взглянуть?

Зорина кивнула и встала:

– Одну минуту.

Она подбежала к сумочке, лежавшей на кресле, достала листок бумаги и принесла мужу:

– Вот, посмотри.

Константин пробежал его глазами:

– Какие-то имена и фамилии, ничего мне не говорящие. Впрочем, одно будто бы знакомо. Софья Михайловна Пономарева – это не наша знаменитая актриса?

– Точно, – ответила супруга. Скворцов поморщился:

– Но она вроде бы умерла?

– Как и все, кто в этом списке.

– Ты уже успела все выяснить? – удивился майор.

– Я должна была все выяснить, – парировала журналистка.

– И в их смертях есть что-то криминальное? – поинтересовался Костя. Катя пожала плечами:

– На первый взгляд нет. Как я поняла из разговора с родственниками, никто не видит в их смертях ничего необычного, кроме бабушки мальчика Романа Житько. Его якобы зарезала собственная мама. Остальные же скончались вполне невинно: кто-то – от болезни, кто-то погиб в автокатастрофе, кто-то – от другого несчастного случая.

– Их еще, кроме смерти, что-нибудь объединяет? – спросил Скворцов.

– Понятия не имею, – призналась Катя, – но уверена: это так. Ну посуди сам: Галя вряд ли собрала в одном списке всех известных ей мертвецов. Отсюда следует только один вывод.

– Какой же? – Костя поддел на вилку аккуратный пельмень, обмакнул в соус и отправил в рот. – Стоп, кажется, я сам догадался. Все смерти не случайны.

– Ты молодец, – похвалила его Катя.

– Что собираешься делать? – муж налил себе чая. – Тебе плеснуть?

– Да, – кивнула журналистка. – Буду собирать материал на каждого. И потом, необходимо узнать, к какому черному магу обращалась Галя и зачем. Пригласи какого-нибудь специалиста по компьютерам из вашего отдела. Пусть пороется в железках Гали у нее дома.

– Петя отправится на кладбище, чтобы переговорить с готами и сатанистами, – добавил Скворцов. – Кладбищенский сторож сказал ему: эти ребята часто отираются возле склепов. Мы, кстати, лицезрели их надписи. Возможно, они что-нибудь видели.

– Да, это нужно сделать, – согласилась Зорина.

– Я еще не сказал тебе об одном факте, – Костя отхлебнул глоток. – После убийства Гали мы как-то подзабыли о Железнове.

Глаза Кати засветились интересом:

– Хоть здесь есть что-нибудь новенькое?

– Вроде есть, – как-то неуверенно ответил Скворцов. – Мои ребята в мусорном контейнере отыскали записную книжку Михаила. Как настоящий деловой человек, он дублировал телефоны и адреса из мобильного на бумаге, хотя есть и электронные записные книжки. Видимо, технике доверял меньше. Так вот, там есть любопытная запись. Вернее, после твоего сегодняшнего рассказа она мне показалась любопытной. На одной из страниц написано: черный маг.

– И больше ничего? – с волнением спросила Зорина. Костя вздохнул:

– Ничего.

– Возможно, эти два дела связаны, – задумчиво проговорила журналистка. – Но как, черт возьми?

– Ты стала выражаться в несвойственной тебе манере, – рассмеялся майор.

– От всего кругом голова идет, – вздохнула Катя. – Кстати, я хотела попросить тебя об одном деле. Впрочем, считай, это просьба мамы покойной Гали.

Скворцов напрягся:

– Слушаю.

Катя вкратце рассказала ему о литературной деятельности Смирновой и о том, что председатель городского литературного объединения из зависти преследовал девушку и угрожал ей.

– Нужно поставить его на место, – попросила Зорина. – Вероятно, и не только его, но и всех, кто подобным образом поступает с молодыми талантливыми писателями.

– И что ты предлагаешь? – спросил Костя. – Набить ему морду или закрыть на пару дней за какое-нибудь правонарушение?

– У меня мысль поинтереснее, – женщина улыбнулась. – Ты сам попросишься в ряды литературного объединения как начинающий автор. Я напишу тебе неплохой рассказик. Если что – прочитаешь его.

– Хочешь, чтобы я туда отправился? – удивился майор. – Да я ничего не понимаю в литературе и за свою жизнь не написал ни строчки.

– Ты пойдешь туда с другой целью, – напутствовала его Зорина. – Мне там нельзя появляться. Меня там знает каждый. Ну, Костик, прошу тебя.

Скворцов немного подумал и махнул рукой:

– Твоя взяла. А теперь пойдем к нашей доченьке.

Глава 15

Нельзя казать, чтобы Прохоров воспринял задание с удовольствием, однако, оказавшись на старом кладбище, расположенном на плоской вершине невысокого холма, окруженном с одной стороны Центральным рынком, с другой – ревом трибун стадиона, неожиданно для себя почувствовал, что попал в другой мир, мир вечного покоя. Небольшой зеленый пруд возле входа отражал грозное величие неба. Проделки «аццких сатанистов», о которых писали в газетах и вещали по телевидению, увы, обращали на себя внимание уже в начале его пути: начертание на стелах и обелисках перевернутой пентаграммы, а также сакраментальных трех шестерок было наиболее безобидной из них.

«Краску еще можно отмыть, а вот разбитые и изувеченные статуи и барельефы восстановить уже не удастся», – мелькнула мысль. Петя подумал о предстоящей беседе с сатанистами и не обрадовался. Они вызывали у него еще большее отвращение, чем готы.

Свернув с центральной аллеи в поисках интересных памятников, Прохоров наткнулся на раскопанный и оскверненный подземный склеп. Зрелище было не из приятных, и Петя двинулся прочь, по преданиям, если ты тревожишь прах, то не стоит ждать особых подарков от жизни. Это не значит, что по кладбищу нельзя гулять, хоть и ночью – мертвые, в принципе, благосклонны к живым. Не надо хулиганить и осквернять. Старшего лейтенанта изрядно удивило отсутствие бомжей, обитавших здесь в прежние времена. Возникла мысль: уж не сатанюги ли принесли их всех в жертву беспощадному молоху собственной глупости? Некогда в ночную пору старое кладбище мирно делили между собой бродяги, призраки и поэты, причем последние иногда даже посвящали своим невольным соседям стихи.

Вскоре старший лейтенант добрался до склепа и еще раз осмотрел на нем следы чуждой для него субкультуры. На память пришли слова, сказанные Заболотным, напутствовавшим молодого офицера перед походом на кладбище.

Эксперт прочел ему целую лекцию, и по ее ходу молодой полицейский даже кое-что записал. Михалыч говорил: готов с вандалами-сатанистами путать не следует (как популярны у нас, однако, древнегерманские племена! Мрачные перформансы тавроскифов еще покруче будут, но о них подросткам никто не рассказал ничего интересного). Если скороспелые приверженцы князя Тьмы при ближайшем рассмотрении оказываются, как правило, обыкновенными юными гопниками, то готы – подростки более интеллектуальные, не чуждые творчеству и отдающие щедрую дань некой ультраромантической эстетике, содержащей ядовитую квинтэссенцию тлетворных чар декаданса, средневековой мистики и «мировой скорби».

Красиво умеет выражаться Михалыч, ничего не скажешь! Впрочем, готы менее продвинутые, а таковых, ясное дело, подавляющее большинство, не мудрствуя лукаво, вдохновляются голливудской ерундой про вампиров. И лишь немногие понимают готику как высокий стиль, в основе которого – трагический взлет человеческого духа, страшной ценой освободившегося из пошлых тенет повседневности и с изумлением наблюдающего – теперь со стороны – тысячеликое древнее зло, оставшееся пресмыкаться во прахе и гложущее в бессильной ярости известняк надгробия, ибо драгоценная добыча ускользнула от него.

«Мир ловил меня и не поймал». Эти слова, которые, кажется, Григорий Сковорода завещал начертать на своей могиле, выражают потаенную суть готического стиля. Оглядываясь по сторонам, Прохоров не только искал следы пребывания представителей субкультур, но и вспоминал свое детство. Это кладбище существовало задолго до его рождения. Его отец и мать любили ходить сюда на прогулки, ведь некоторые памятники представляли собой архитектурные шедевры. Да и он сам проводил здесь в детстве довольно значительное время.

В девяностые годы семья Прохоровых обитала в одной из квартир небольшого двухэтажного дома, двор которого непосредственно граничил с кладбищем, и ближайший уголок некрополя с вросшими в землю массивными надгробиями из черного мрамора, почти скрытыми буйной порослью айланта и гигантскими растениями болиголова, стал для Пети и его сверстников местом беззаботных игр. А ребятам постарше старое кладбище дарило столь желанную и необходимую в юности возможность уединения, здесь они приобщались к ограниченным радостям, допущенным в этой юдоли скорби, – выпивали первый стакан портвейна, выкуривали первую сигарету и «косяк» травы, приобретали первый сексуальный опыт. В непогоду в склепах останавливались на ночлег бродяги, а иные гробницы давали приют стаям одичавших собак.

Друг Пети Ванька Сухов, парень из неблагополучной семьи, вырос на этом кладбище, знал каждый уголок, тащил сюда и Петю, и именно кладбище явилось для Прохорова первой моделью мира – мира нищего, циничного и феерически красочного. А в возрасте десяти лет Петя узнал, что мир непостоянен – прилегающую к их двору часть погоста решили снести, прах погребенных – перезахоронить, и на освободившемся пространстве устроить стадион военной академии.

Зарычали бульдозеры, очень быстро уничтожившие все то, что глаз Пети находил привычным, а разум полагал вечным. Ему было не по себе, он убегал из школы и подолгу бродил среди разрытых могил и эксгумированных останков, среди обломков полуистлевших гробов и сложенных горками черепов. Миновало еще десять лет его жизни, и в составе безбашенной тусовки студентов и курсантов, эдаких неоромантиков, Петя вновь зачастил на уцелевший островок кладбища. Он приходил сюда, говорил о прочитанных книгах и читал стихи. И – кто знает? – может быть, их слушали.