Текст книги "Измена. Проиграть любовь (СИ)"
Автор книги: Ольга Арунд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 20
– Я могу перечислить всех, с кем ты говорила в тот вечер, – невозмутимо продолжает он и, кажется, делает глоток. – Рассказать сколько раз ладонь твоего мужа опускалась ниже, чем я мог вытерпеть. И вспомнить с точностью до минуты во сколько вы решили, что с вас хватит.
Вообще, в тот вечер хватило Самсонову, лично я могла ещё полночи обсуждать с Иваном Аркадьевичем, руководителем музея, стратегию и перспективы развития. И то, что часть экспозиции давно пора переводить в онлайн-формат. Но Хоффман?! У меня не промелькнуло и доли узнавания, когда мы встретились на первой вводной лекции.
– Хоффман, это всё больше становится похожим на плохой триллер. Ты решил меня запугать?
– Запугать? – тихий смешок. – Кир, ты правда не понимаешь или талантливо притворяешься?
– Я – не понимаю. Ты пытаешься убедить меня в собственной влюблённости с первого взгляда? Так мне давно не восемнадцать и этот номер не пройдёт.
– Я не собираюсь ни в чём тебя убеждать. Всего лишь предлагаю отбросить лишнее и задуматься. Кто ещё согласится ради тебя повторно поступить в университет и терпеть целый грёбанный год, пока ты узнаешь об изменах своего мужа?
– Ради меня?! – вот это наглость и непомерное эго! – Не путай, Хоффман, это ты делаешь ради себя! Если бы ты думал обо мне, давно бы исчез из моей жизни!
– Серьёзно? – усмехнулся он. – А мне почему-то казалось, что ты не против моего близкого присутствия. А, Кира? Будешь врать, что тебя ко мне не тянет?
– Хоффман, ты…
– Гри-иша, ну где ты пропал? – готова поспорить, что манерный голос принадлежит той самой безмолвной блондинке из зоопарка. – Я соску-училась! – мой издевательский смешок.
– Иди, Гриша, по тебе там скучают.
– Кира! – наверняка сейчас должна быть очередная глупость, но я перебиваю.
– Забудь обо мне, Хоффман! Тем более, что в пользу этого у тебя такие весомые аргументы, – я отключаюсь, зная, что он прекрасно понимает, что я имела в виду.
Но задуматься об этом я не успеваю.
– Я раздала всем на орехи и теперь могу нормально говорить, – голос у Агаты на удивление запыхавшийся. Неужели и правда всем попало?
– Поздравляю! – весело фыркаю в трубку. – Отдыхала бы, раз все по лавкам.
– Так я и отдыхаю, – она подхватывает мой тон, – дверь открой.
Мне требуется минута, чтобы осознать её слова.
– Самсонова, ау! Приём! Ты ещё здесь? Дверь, говорю, открывай, а то буду звонить – Сашку разбужу!
Такого за пятнадцать лет дружбы у нас ещё не было. Всё ещё ошарашенная, я распахиваю дверь, а за ней действительно стоит Агатка с объёмным пакетом в руках.
– Открывай сова, медведь пришёл! – она весело подмигивает и проходит в квартиру.
– Ты как здесь? – меня разом накрывает детская беспомощность, и я просто стою, пока она снимает высоченные лодочки и скидывает безразмерный светлый пиджак. У мужа стащила или поддалась моде?
– Молча, Кир! – потеснив меня, Агата прямой наводкой идёт на кухню.
К тому моменту, как я отмираю, на столе уже стоит Ред Лейбл и Кола для меня, и сухое красное для неё. Закусывать предполагается двумя видами сыра, пирожными и виноградом.
– У меня полный холодильник еды, – замечаю я.
– С чем тебя и поздравляю! – Агата быстро моет руки тут же, на кухне, и достаёт тарелки под сыр и виноград.
Из всей нашей старой компании я продолжала общаться только с ней, с остальными ограничиваясь поздравлениями по большим праздникам. И именно она знает эту квартиру едва ли хуже меня – мы часто веселились здесь в выходные, когда мои родители уезжали на дачу.
Проходит пара минут, а стол уже накрыт, бутылки откупорены, и мне в руку всунут бокал. Агата садится напротив и это настолько неожиданно, и чертовски приятно, что у меня снова слезятся глаза. Долбанные нервы! Одной ночи с весёлым соседом явно не хватило, чтобы успокоиться окончательно.
– А теперь можешь рассказывать! – разрешает Агата и делает глоток.
– Как ты пьёшь эту кислятину? – вместо рассказа в миллионный раз удивляюсь я.
– Так же, как ты эту синтетическую дрянь, – она кивает на мой бокал. – Ну, так что, кто начнёт? Я с историей о твоём муже или ты о нём же?
– Мы разводимся.
А смысл тянуть, если она здесь? Всё лаконично и по делу, но Агате почему-то не нравится.
– Знаешь, – задумчиво начинает она, – это я поняла в тот момент, когда Кирилл возник на этаже. Когда он предложил зайти ко мне в кабинет, я осознала, что дело пахнет керосином. Но стоило ему начать говорить… Короче, мой отказ был быстрым и окончательным.
– Отказ в чём?
– Помочь тебя вернуть.
Пока я осознаю размер подставы, Агата накалывает кусочек пирожного. Она отказалась и для меня это отличный знак, потому что с её помощью у Самсонова мог появиться реальный шанс наладить отношения.
– Но, вообще, зная тебя, должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы ты перестала считать его безгрешным. И одно то, что Кирилл притащился ко мне, да ещё не с пустыми руками, сказало мне гораздо больше, чем он со своими уклончивыми недомолвками.
– Что он хотел? – мне это важно, а она не станет врать. Кто угодно, но не Агата.
– Чтобы я с тобой поговорила, – она невозмутимо делает ещё глоток.
– Ты поэтому приехала? – пальцы белеют от напряжения, но я держусь. Ровно до её слов.
– Я приехала, потому что тебе наверняка хреново, а сказать об этом хоть кому-то опять совесть, гордость или что там у тебя ещё, не позволяет. И, Кир, ежа выключай! – фыркает Агата и меня отпускает.
Длинный выдох вырывается помимо воли и теперь я могу улыбнуться. Она продолжает смотреть на меня из-под густых ресниц, а я не знаю с чего начать.
– Самсонов мне изменил. Ты знала?
– Догадывалась, – вздохнула она и не дала мне перебить, – Кир, да все догадывались! Из него, знаешь ли, так себе невинная овечка, но говорить об этом тебе?.. Боже упаси! Мне ещё дорога наша дружба, а ты никогда не умела обходится полумерами.
– Когда?
– Что когда?
– Когда ты поняла, что он мне изменяет? – спасибо Вадим! Пусть всё ещё учащается дыхание, ноет в груди и жалко прожитых лет, но меня больше не тянет лить из-за этого слёзы.
– Да какая разница, – она тяжело вздохнула. – Разве не важнее то, что ты всё узнала сейчас, а не через десять лет и ещё пару детей?
– Когда, Агата?
– Кира, ну вот оно тебе надо? – мой взгляд остаётся настойчивым и, снова вздохнув, Агата делает глоток. – Ну, хорошо! Года четыре назад мне в очередной раз не удалось вовремя пообедать и, послав начальника, я ушла из офиса часа в три. Правда, ушла недалеко, в ближайшую кафешку. Бизнес-ланчи уже закончились, народа почти не было, но в дальнем углу зала я заметила Кирилла с какой-то девицей. Сначала хотела подойти поздороваться, но не сказать, чтобы мы были друг от друга в восторге, так что обошлась без этого. А через полчаса они ушли.
– И?
– Что и, Кир? – она раздражённо откидывает волосы за спину. – Я не видела ни поцелуев, ни обжиманий, и рассказывать мне было по большей части нечего, но готова поспорить на свою должность, что это не было встречей с бизнес-партнёром!
Нет смысла спрашивать почему Агата молчала – она права во всём. Хоффману в этом плане повезло, каким-то фантастическим чутьём он угадал именно тот момент, когда я ещё не дошла до семейных скандалов, но уже понимала, что наш брак рушится не просто так.
– Ты ещё здесь?
Я дёргаюсь от щелчка пальцами прямо перед носом.
– Агата!
Глава 21
– Давно уже Агата, – фыркает она.
– Как тебе вообще пришла в голову идея ехать ко мне? Завтра ведь на работу!
– Да и фиг с ней! – хмыкает Агатка и поднимает бокал. – За нас, красивых!
Сложно хандрить в компании бойкого урагана из страстей и пофигизма, и это с двумя-то детьми! Хотя, может именно поэтому Агата относится к жизни специфически – через призму танковой брони, напрочь отказываясь переживать о том, чего нельзя изменить. Да и об остальном тоже, ведь вместо нытья и стонов она меняет под себя то, что в корне не устраивает мадам Елагину-Орбелиани.
– Пусть у моих завтра будет маленький праздник, – она закусывает виноградиной, – вместо того, чтобы требовать вчерашние отчёты, буду сидеть в кабинете и прятать красные от недосыпа глаза.
– Ну-ну, это если у тебя голова не заболит! – я насмешливо киваю на то, как она наполняет второй бокал.
– А что делать! Твои новости на трезвую голову я воспринимать отказываюсь! – шутливый тон слетает с неё, словно по осени листья с диких яблонь. – Кто она?
– Агата, – я выразительно морщусь, – какая разница? Плевала я на то, кто именно там под ним стонал! Проблема-то не в этом!
– Кир, тебе сложно имя назвать?
– Чтобы у неё потом пенсия потерялась?
Оказывается, в моём бокале тоже пусто и, плюнув на все доводы, я снова его наполняю. Последнее время мы видимся всё реже и каждая встреча – как праздник. Тем более, сейчас.
– Не обязательно, – Агата добавляет заботы в голос. – А ты знала, что почти все соц. отчисления проходят через Пенсионный фонд? Мне и без пенсии есть где разгуляться, тем более, что мы с девочками на удивление хорошо сработались. Да и совсем недавно, после очередной летучки с московским начальством, так хорошо посидели в «Ривьере», что сейчас практические близкие подруги.
– Из них всех девочка там только ты.
И я не преувеличиваю. Только Агате известно каким образом она смогла стать самым молодым управляющим одного из районных Пенсионных фондов в городе – остальным «девочкам» там давно перевалило за сорок пять. И никто из нас не удивился, когда через полгода после получения должности она поставила всех перед фактом, что выходит замуж. За Данияла Орбелиани.
– Все мы в душе девочки, – отмахнулась она. – Так что там с именем?
– Да не скажу я тебе имя! – на меня давно перестали действовать её прожигающие взгляды. – В этот раз грелкой стала одна из моих одногруппниц…
– Кто?! – она перебивает меня резко осипшим голосом. Похоже, вино пошло не в то горло и Агате приходится откашляться. – Он окончательно охренел?!
– Агат, давай не будем!
– Не будем? – то ли алкоголь берёт своё, то ли мне удалось, наконец, отпустить всю эту поганую ситуацию, но её возмущение больше смешит, чем задевает. – Твоему Кириллу что, в городе девок мало?! Или у нас в кои-то веки недостаток шлюх? Как вообще можно было снять одногруппницу собственной жены?! От хотелок нижнего у него весь верхний мозг отбило?
– Он не мо-ой, – возражение пробивается стоном сквозь смех. Всё-таки алкоголь. – Агата, только ты могла так выразиться!
– Выразиться?! – и вот возмущается она на полном серьёзе, но от этого мне смешно не меньше. – Да если бы ты позвонила сразу, я бы ему такой ласковый приём оказала, что Кирилл подбитым дятлом слетел бы с лестницы, минуя лифт! Долбоящер недоделанный! Мразь…
– Прекращай! – я с улыбкой её обрываю. – Хватит, правда!
– И это говоришь мне ты?! Да как ты его не прибила?
– У меня сын и мне есть ради кого жить.
– Ох, Кира… – Агата расстроенно качает головой. – И ты до сих пор не отчислилась?
– Я – отчисляться?! – из груди вырывается презрительный смешок. – С чего бы это? Где гарантия, что все эти годы, приезжая к Самсонову в офис, я не сталкивалась с его пассиями? Или что в магазине я не окажусь в очереди с одной из его подстилок, даже не зная об этом? Мне теперь что, из дома не выходить? Нет уж! – я разом опустошаю половину бокала. – Я не сделала ничего плохого, чтобы прятаться и дёргаться! Пусть отчисляется Меркулова, если её так смущает наша учёба в одной группе!
– Меркулова, значит, – злорадно тянет Агата, и я осознаю, что проговорилась.
– Не смей, Агат! Пусть живёт в своё удовольствие. Тем более, говорят, у женщин, которые спят с чужими мужьями, потом возникают проблемы… с яичниками.
– С головой у них проблемы! – презрения в голосе Агаты хватило бы на десяток любовниц. – На что она надеялась, Кир? Что Самсонов бросит тебя, сына и с радостью окунётся в новые семейные узы?
– Да мне глубоко плевать, кто из них на что надеялся, – я безразлично пожимаю плечами, практически не притворяясь. – Это больше не мои трудности. С того момента, как Михаил Германович отправил иск с требованием развода.
Мы молчим. Не знаю, о чём думает Агата, а я удивляюсь сама себе. Всего лишь сутки прошли с того момента, как меня накрыло истерикой, а кажется, что не меньше месяца. Я, наконец, дышу полной грудью, перестав каждую минуту думать о Кирилле, о «Надежде», о нашей совместной жизни.
И внутри меня досада вместо боли, раздражение вместо холодной ярости, уверенность вместо предательского «виновата сама». Что бы не сделал муж, у любой жены будет момент, когда ей покажется, что в произошедшем есть и её вина. Это неизбежный процесс и мне повезло, что так называемый характер позволил его перенести практически без потерь.
– Как ты узнала? – и мне не удаётся сохранить безразличие, а в голосе Агаты вместо ярости прорезается какое-то восторженное любопытство. – Та-ак, и кто этот герой?
– С чего ты взяла? – моё ворчание раззадоривает её ещё больше.
– Воистину знаменательный день! – Агата салютует бокалом. – Мало того, что до Киры Карпатовой, наконец, дошло какой паскудой является её муж, так ещё и поклонник нарисовался! Говори, Кир! Я же всё равно тебя достану!
– Однокурсник постарался, – я стараюсь обойтись максимально лаконичным ответом, а её губы складываются в беззвучном «О».
– Симпатичный? Хотя какая разница! И как зовут того, чьи пенсионные накопления я стану отслеживать лично?
– Сильно сомневаюсь, что они ему нужны, – я запиваю смешок и бокал снова пуст. – А вообще да, симпатичный.
Собственно, это глупо отрицать, а в девчачьей болтовне с Агатой я вполне могу признаться. Тем более, что в чём-то Хоффман прав и не просто так я зависала, засмотревшись на разноцветные глаза. Типажом он похож на Самсонова – такой же харизматичный, сексуальный и самоуверенный, но Хоффман младше и, возможно, именно это играет свою роль. Хотя кто даст гарантию, что лет через десять история не повторится, если мне придёт в голову с ним сойтись?
– У вас что-то было? – вопрос возвращает меня в реальность.
– С ума сошла?! Я только в себя пришла, какое там было!
– Кстати, секс тоже неплохой способ прийти в себя, – подмигивает Агата. – Получше многих, а судя по твоей реакции, мальчик там не просто симпатичный… А ещё умный, самоуверенный и вряд ли безопасный. Признавайся, Кир, на тебя запал секс-символ университета?
– Ему двадцать восемь, – я поднимаюсь, чтобы взять чистую вилку, взамен упавшей, и пошатываюсь.
Опять алкоголь, и снова на голодный желудок. Нет, плохо мне в этот раз не будет, но с повтором коктейля пора бы завязывать.
– О-ого-о! – смеётся Агата. Ей хорошо только потому, что она не пыталась встать. Сильно сомневаюсь, что у неё не возникнут похожие проблемы. – А Карпатова-то в стельку!
– Ещё нет, но такими темпами скоро стану, – мы смотрим друг на друга и одновременно заливаемся диким смехом.
Всё-таки он продлевает жизнь и заметно её скрашивает. Два весёлых вечера и я снова готова свернуть горы, не говоря о каком-то там разводе с предателем-изменщиком! Стук прерывает наше веселье и Агата выглядывает из-под стола, разгибаясь. Таким нехитрым способом она пыталась успокоиться и перестать рыдать от смеха.
– Ты тоже это слышала, или у меня пьяные глюки? – стук повторяется.
– Вряд ли глюки бывают одинаковыми у всех, – весело фыркаю я и иду к двери, осторожно держась за стенку.
А за дверью меня ждёт сюрприз.
Глава 22
– Привет, – если бы не его прошлый рявк, я бы решила, что Вадим жизнерадостен круглосуточно.
– Приве-ет, – локтем я опираюсь о косяк двери, исключительно в целях самоподдержки. – Не ожидала увидеть тебя в полпервого ночи.
– Я только что вернулся, – улыбается Вадим и явно принюхивается. – А у тебя снова всё в норме?
– Скажешь что-то про градусы – ударю, – предупреждаю его с прищуром и Вадим пораженчески вскидывает ладони.
– Боже упаси провоцировать женщину! Особенно, такую, – он не позволяет себе ничего лишнего, но мне враз становится неудобно и я принимаю приличный вид. – Вообще, я по делу, увидел, что у тебя горит свет и рискнул побеспокоить, раз уж ты не дала мне свой номер.
– По делу? – мне слишком весело, чтобы думать о делах, тем более, что до сих пор совместных с Вадимом у меня не было.
– Завтра. Ужин, – намекает он, и я хлопаю себя по лбу.
– Точно!
– Мне нужно будет уехать в восемь, – признаётся Вадим, – так что предлагаю устроить полдник. Часа в четыре.
– Ты уверен, что не стоит перенести его на другой день? – во мне просыпаются остатки здравомыслия. Тем более, что мы с Сашкой можем обойтись и без этого.
– Не получится, – с демонстративной печалью Вадим разводит руками, но в глазах – смешинки, – мясо замариновано и ждёт гостей.
Ждёт, так ждёт. В общем-то, Сашка просыпается в три, плюс-минус полчаса, так что мы вполне успеем сделать несколько шагов по лестничной клетке. Собственно, я собираюсь подтвердить своё участие в соседском ужине, но меня предательски подталкивают в спину и в данном состоянии этого хватает за глаза. Я лечу носом в бетонный пол, но вместо него утыкаюсь в широкую грудь.
– Не ушиблась? – Вадим смотрит сверху вниз и, вообще-то вопрос закономерен, учитывая твёрдость гостеприимной груди, но я приоткрываю рот, чтобы ответить и молчу.
Специфическую сцену прерывает весёлый голос Агаты.
– Привет, я – Агата, подруга Киры. А вы? – готова поспорить на свою машину против её развалюхи, что она сделала это специально.
– Вадим, сосед, – переместив меня в одну руку, второй он аккуратно пожимает миниатюрную Агаткину ладонь.
– Приятно познакомиться, – улыбается она и переводит на меня взгляд, – я не помешала?
Скорее, поспособствовала, но всё, что я думаю по этому поводу, выскажу ей по ту сторону закрытой двери. Сейчас же я немного неловко отстраняюсь и возвращаюсь в пределы родительской квартиры. Ненавязчиво поддерживаемая под локоть своим спасителем. Такими темпами спасать меня войдёт у него в привычку!
– Нет, я зашёл, чтобы сообщить об изменении планов, – улыбается Вадим, но смотрит на меня вместо Агаты.
– Ух ты! А что за планы?
– Я тебе потом расскажу, – в моей ласковой улыбке огромный такой намёк и Агата, махнув Вадиму, скрывается в глубине квартиры.
– До вечера? – Вадим отступает, и я улыбаюсь в ответ.
– До вечера. Агата! – кричу я, закрыв дверь, но вовремя вспоминаю про спящего ребёнка. – Что на тебя нашло?!
– Это и есть твой симпа-атичный однокурсник? – она сидит за столом и размазывает пирожное по тарелке, выуживая орехи. Которые, в отличие от меня, терпеть не может. – Я бы так его не назвала… Такой мощный, сильный, прямо ух какой! И смотритесь вы отлично.
– Это сосед, тебе же сказали, – я хмыкаю в ответ на её мечтательный тон, – и не похоже, чтобы ему было двадцать восемь. Какого ты меня толкнула?
– Эксперимент, – она легко пожимает плечами. – Не знаю уж, что там у тебя с безымянным однокурсником, но этот Вадим тебе определённо по душе!
– Он мне помог, – я задумчиво вожу пальцем по краю бокала, и Агата мгновенно меняется, – в тот момент, когда я не выдержала. А знаешь чем? Стыдно признаться!
– Мне стоит начинать бояться? – поднимает бровь она.
– Горячий душ, вкусный ужин и десяток историй, после которых у меня ещё долго болел от смеха живот.
– И кто же он?
– Не знаю, Агат, – я поднимаю на неё взгляд. – Ничего не знаю, кроме имени и места жительства, да и незачем мне.
– Ну как сказать, – хмыкает Агата. – Вот, Кир, ты вроде вся такая ух! И мозги, и внешность, и темперамент не подкачал, во всех смыслах, а как дело касается мужиков куда всё это девается?
– О чём ты на этот раз?
– Интерес, подруга, неприкрытый мужской интерес, которого ты в упор не замечаешь, пока тебя не ткнут носом. Как в тебе вообще сочетается одно с другим?!
– Как-то сочетается, – Колы почти нет, и я ставлю чайник на плиту. – Мне никто не был нужен. У меня был любимый человек, была семья, а все остальные желающие могли катиться ко всем чертям! А сейчас… Я чувствую себя не лучше Меркуловой, – Агата вскидывается. – Да-да, именно так. Потому что тот же Хоффман ведёт себя как ребёнок, захотевший красивую игрушку, но на меня ведь действует! Я ведусь, Агат! Пусть медленно, пусть каждую секунду себя контролируя и ограничивая, но ведусь! И это даже до первого судебного заседания!
– Ки-ира, – Агата подходит, обнимает и кладёт голову мне на плечо. Она выше и вряд ли ей удобно, – ты ни в чём не виновата. У тебя стресс, который не каждый выдержит, и ты продолжаешь выстраивать жизнь, пытаясь вписать в неё новые обстоятельства. Это нормально, что ты ищешь поддержку у того, кто в силах тебе её дать! Ты не обязана справляться со всем сама.
– Обязана! Я не хочу попасть в кабалу к избалованному мальчишке, пусть он даже старше меня на три года. Возраст ведь измеряется не годами…
– А Вадим? Он тоже мальчишка?
– Он – сосед. Человек, который не обязан мне ничем, но всё же поддержавший, как никто до этого. Не приписывай Вадиму лишние порывы! – чайник готовится засвистеть, и я выключаю газ.
– А вот знаешь, Кира, в этот раз я промолчу, – она возвращается за стол, пока я завариваю нам зелёный чай. – Не стану ничего говорить, но, когда придёт время, громко крикну: «Я же говорила!»
– Ой, да кричи что хочешь! – алкогольное веселье исчезает без следа, и я с удовольствием вгрызаюсь в хрустящее пирожное. – Сейчас я развожусь и ищу себе новоё жильё, а дальше будь что будет.
– То есть здесь ты не останешься? – я удивляюсь её вопросу.
– С папой? Это слишком сильное испытание для нас обоих. С момента переезда я держу в уме мысль о поиске квартиры, но так и не смогла хотя бы просто зайти на риэлтерские сайты. У меня просто не хватает на это сил – я вырубаюсь ещё до того, как голова касается подушки, а жизнь продолжает долбить меня по темечку. То Самсонов, то Хоффман-Ипатьев, то университет, а ведь есть ещё Сашка, папа и дела, которые нельзя пускать на самотёк! – я устало тру лицо. – Не поверишь! Я только сегодня, между звонком Хоффмана и твоим, вспомнила, что вчера должна была ехать на плановое ТО!
– Слушай, – Агата на удивление задумчива, – а Хоффман-Ипатьев это который однокурсничек?
– Он самый, а что?
– Какая-то до боли знакомая у него фамилия! – она хмурится, вспоминая.
– Какая из них? – хмыкаю я.
– Ипатьев, Ипатьев, Ипатьев, – Агата трёт виски. – Вот уж старость – не радость! Ипатьев Максим, Вадим, Иван… Константин! Константин Иванович Ипатьев! Вспомнила!
– Да? – вообще, родственники Хоффмана мало меня волнуют. – И кто это?
– Меценат, строитель, бизнесмен. В общем-то, всё как обычно, но вместо церквей, приютов и больниц решил облагородить администрацию и восстановил Краеведческий музей и наш ПФР.
– А вы тут причём?
– Да кто его знает, может, договорённости какие-то у него с нашим мэром, или ещё кем… Но контракт подписан и через пару недель он начнёт восстанавливать наше изрядно потасканное здание.
– Да и чёрт с ним! Сдались мне родители Хоффмана! Давай лучше спать.
На часах уже сильно за полночь и мы практически мгновенно, в четыре руки, прибираемся на кухне. Под шутки и прибаутки Агаты я стелю ей в гостиной, и со стоном она растягивается на старом диване.
– Ка-айф!
– Спокойной ночи!
– И тебе, Кир!
Кажется, я только закрываю глаза, и наступает утро. Со стороны кухни доносится тихий шорох, и я на цыпочках выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. Сашка ещё спит.
– Доброе утро!
Несравнимое ни с чем чувство, когда рядом самые близкие, из тех, чья верность проверена годами. Агата уже поставила чайник на плиту и сейчас красится, вместо зеркала используя фронтальную камеру телефона.
– Доброе, – один глаз уже готов. – Как ты?
– Отлично, – и мне впервые не приходится врать.
– Что думаешь делать с поклонниками? – словно невзначай интересуется Агата.
– Послать всех к чёрту?
– А ты оптимистка, – весело фыркает она. – Думаешь, пойдут? Особенно тот, который сынок Ипатьева.
– Может, и нет, но это уже не мои трудности.
Русалка на «Кирочке» заметно выцвела от долгих лет использования, но всё ещё кажется такой уютной, что чай я наливаю именно в неё. Мне не удаётся вспомнить, когда последний раз мы с Агатой вот так вот вместе завтракали, и я выкладываю на стол нарезку и вчерашние пирожные.
– А Кирилл? – в этот раз я молчу гораздо дольше. И не верю, когда она уточняет: – Ты собираешься к нему возвращаться?
– Ты серьёзно?!
– Ну ма-ало ли, – Агата делает первый глоток и зажмуривается от удовольствия.
– Нет, с этим всё. Больше никаких мужей, любовниц мужей и всего остального добра! Хватило так, что хоть ложкой ешь!
– Ни при каких условиях? Даже если он будет стоять на крыше во-он той, – она показывает себе за спину, где вдалеке виднеется высотка, – шестнадцатиэтажки и угрожать убиться?
– Ты мелодрам пересмотрела? – хмыкаю я.
– И всё же.
– Самсонов – не дурак, хоть и сволочь, и не станет использовать дешёвые трюки в попытке меня вернуть.
– Ну, я бы поспорила, – продолжает веселиться Агата. – Слушай, а что мешает тебе стравить Ипатьева-сына и своего муженька? Отомстишь разом обоим! Первому – за то, что лезет куда не надо, второму – за измены.
– Тебе на работу не пора? – прозрачнее намёков не бывает и Агата обезоруживающе улыбается.
– Пора-пора, расслабься, – она встаёт и идёт в коридор, – но, если что, ты знаешь мой номер!
– Угу, – она выходит в подъезд и меняется в лице.
– О! Доброе утро, сосед Вадим!
– Что?! – я шагаю вслед за ней, но Агата смеётся, глядя на пустую лестничную клетку.
– Никаких порывов, ага-ага.
– Пока! – я закрываю дверь, но мне ещё долго слышится её смех.
Этот день становится непривычно тихим, почти как раньше. Мы с Сашкой читаем мои старые книжки со сказками, но ему это быстро надоедает. Рисуем, и это занятие вызывает в нём гораздо больший отклик, а слоны с каждым разом всё больше становятся похожими на слонов. Играем в конструктор, пару наборов которого мы оставляли у родителей на всякий случай. Нам хорошо вместе, пусть даже не обходится без капризов, когда я не даю Сашке играть папиными наградами.
И я забываю обо всём и обо всех. В том числе и о «полднике».
Меня словно подбрасывает, и я встаю с дивана, на котором мы уснули вдвоём. Укрываю Сашку пледом и подтыкаю маленькой подушкой, чтобы не свалился. На часах половина третьего, на экране мобильного – три пропущенных от Самсонова.
– Привет.
– Кир, у вас всё нормально? Ты не брала трубку!
Странное ощущение. Словно мы разводимся не сейчас, а сделали это много лет назад и теперь всё, что нас связывает – это Сашка, его здоровье и благополучие. И вот теперь меня действительно не трогают обеспокоенные интонации в голосе бывшего мужа. Бывшего, и никак иначе!
– Всё прекрасно, что ты хотел?
– Собирался заехать вечером, – в его голосе – пока ещё неясное подозрение. Самсонов улавливает перемены, но не понимает, что именно происходит, – часов в шесть.
– Нас не будет, приезжай завтра.
Дневной сон идёт мне на пользу и в небольшом зеркале ванной комнаты отражается почти прежняя Кира – с твёрдым взглядом и уверенностью в будущем.
– И куда вы собираетесь? – Самсонов сдерживает раздражение, но мне плевать.
– В гости.
– Случайно не к… – он обрывает собственную вспышку, а в зеркале отражается моя злорадная усмешка. – Надолго?
– Самсонов, я понятия не имею. Как получится, так и вернёмся! – с тяжёлым вздохом я включаю громкую связь и ставлю телефон на тумбу. Судя по всему, этот разговор будет долгим.
– Что с тобой?
– В каком смысле? – я отрываюсь от подкрашивания бровей, чтобы перевести взгляд на телефон.
– Ты – другая, – вот это заявления от того, из-за кого мне и пришлось измениться!
– Не без этого, – тени практически незаметны, а тушь увеличивает и без того открытый взгляд, – а ты чего хотел, Самсонов? Чтобы я месяцами убивалась по неверному мужу? Хватит. Ты не заслужил даже тех слёз, что я пролила, не говоря обо всём остальном.
– А, сейчас, ты, значит, начинаешь новую жизнь? И в компании кого, позволь поинтересоваться? – глухую ярость в его голосе я улавливаю даже через динамик.
– Да ты достал, Самсонов! – не выдержав, взрываюсь я. – Меряешь всех по себе? Так это исключительно твои проблемы! Это ты изменял мне несколько лет! Это ты решил, что можешь поиметь мою однокурсницу, и тебе за это ничего не будет! Это ты жил так, как тебе хотелось! Какие ко мне теперь претензии? Хотелось тебе таскать в постель всё, что движется, так продолжай в том же духе! Все возможности в твоих руках и все двери открыты! Официально! Можешь считать, что ты уже разведён, и хоть сейчас разложить на столе свою смазливую секретаршу.
– Плевать я хотел на неё и всех остальных! Кроме тебя мне никто не нужен, и никогда не был нужен! А все эти интрижки… Кир, признаю, я – кретин. Сорвался, почувствовал власть и безнаказанность, но это всего лишь секс! А без тебя я медленно, но верно подыхаю!
– Сочувствую, Самсонов, но ничем не могу помочь, – макияж закончен и впервые за эти дни я нравлюсь себе в зеркале. – Никто не знает на сколько тебя хватит в этот раз, а я себя не на помойке нашла. Так что придётся тебе как-то справляться одному, ну или в компании одной из твоих многочисленных шлюх.
– Такая смелая пантера, – он меняется, обволакивая словами, и я готовлюсь к тому, что сейчас что-то будет, – а сможешь ли ты сказать всё это мне в лицо?
– Ты плохо меня знаешь, если задаёшь такие вопросы! – красить губы или нет? И почему я вообще над этим раздумываю?
– А что будет, когда я заблокирую все твои карты, Кир? – удар под дых? Самсонов явно глупеет – то ли не спит, то ли и правда крышу сносит от перспективы будущего развода. – Что ты станешь делать тогда?
