Текст книги "По ту сторону реальности (сборник)"

Автор книги: Ольга Алёшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Нет, – Тим помотал головой. – Дома. Лучше ты расскажи, чего искала. Нового друга?

Они пошли в сторону его дома и даже машину не стали ловить, Тим жил по близости.

– Друга? – она подумала, что он просто поднимет её на смех, когда узнает о её планах. Но ночь, цветущая акация и звёзды над головой растворили ощущение реальности. В такую ночь поверишь во что угодно.

– Ладно, я скажу, – решилась Полина. – В жизни я боюсь только двух вещей. Старости и смерти. Старости больше. Вот сейчас я молода, а через пару десятков лет стану старухой и даже в зеркало на себя смотреть не захочу. Ты когда-нибудь думал о старости, братик?

Он слегка присвистнул:

– Ну и мыслишки у тебя в столь юном возрасте, Полина. Тебе до старости ещё знаешь, сколько? Нашла о чём беспокоиться!

Но девушка упрямо мотнула головой:

– Вот никто и не хочет об этом думать. Но старость придёт, за ней болезни и смерть. А я не хочу! Хочу всегда оставаться такой же молодой и красивой. Я ведь красивая, Тим?

В её голосе прозвучало кокетство, пусть даже от брата, но она хотела услышать подтверждение своей неотразимости.

– Ты ничего так, – решил Тим. – Правда, маленькая пока. И сама не знаешь, чего хочешь. Наслаждайся молодостью, зачем думать о далёком будущем? Всё равно время не остановишь.

– Остановишь! – Полина даже ножкой топнула в блестящей туфельке. – Но есть только один способ. Не будешь смеяться?

Тим покачал головой.

– Надо чтобы он укусил.

– Кто? – ему стало интересно. Такая маленькая и такая уверенная сестрёнка. Наивная и бесстрашная, а тронь пальцем – сломается.

– Вампир, – тихо проговорила Полина, уже готовая к громкому смеху Тима.

Но он не рассмеялся, наоборот, нахмурился. И несколько шагов прошёл молча. Потом осторожно взял её за руку:

– Дело в том, что их не существует, малышка. Как в твою голову попала такая нелепая мысль? Теперь я понял зачем ты пробиралась к Колу. Согласен, вампирская внешность. Ну и только. Многие на него западают из-за этой бледности.

– Я на него не запала, – Полина снова мотнула головой, рассыпая тёмные волосы. – Если он не вампир, то он мне не нужен!

– Всё, всё, – Тим отпустил её руку. – Я понял. Но вампиры – это фильмы и книги, в реальной жизни их нет. Но есть нечто такое… Поважнее вампиров. Скоро увидишь.

К дому они подошли довольно быстро. Полина знала, что Тим жил один, он давно остался один, после смерти отца. Мать свою он никогда не знал, она исчезла, когда Тиму исполнился год. Старая и уже забытая история.

– Хорошо, – потянулась девушка, согреваясь в тёплой комнате. – Спасибо, что не стал насмехаться. Но я уверена, ты просто не знаешь…

– Тихо! – Тим принёс с кухни горячий чай и замер на пороге. – Если она придёт, сама спросишь. А пока грейся.

Кто же должен придти? Кто эта загадочная она, что приходит в гости по ночам? Полина усмехнулась и с благодарностью приняла чай. Оказывается, она замёрзла. Ну а Тим прошёл в комнату, не включая свет, сел в кресло и закрыл лицо руками. Какое-то время он молчал, а потом тихо заговорил, раскачиваясь в такт словам:

– Она приходит каждую ночь. Потому что обижена. Мы поругались, я разозлился и ляпнул, что не женюсь на ней. Юлька убежала и через пять минут попала под машину. Ровно через пять минут, Полина! Я даже не успел остыть и раскаяться, но ведь, конечно же, женился бы! Кто мне дороже моей рыжей Юльки? Ты знаешь, какая она? Сейчас сама увидишь.

У Полины невольно похолодело внутри. Да в порядке ли её братик? Она даже не знала, что его девушку звали Юлькой. Но что значит – она её увидит? Мёртвые не возвращаются.

– Думаешь, я сошёл с ума? – убрал руки и поднял глаза Тим. – Лучше бы сошёл! И ты ей не помешаешь, у меня тут уже куча народу перебывала. Правда, без приглашения. Трое друзей по очереди. И всё одно и то же. Сначала увидят, потом напьются, потом я их больше сам не вижу. Телевидение, что ли, позвать?

Он так горько улыбнулся, что Полина ему сразу поверила:

– Твоя Юля, она… Привидение?

– Не знаю. Призраки, они показываются. А Юлька… Она всегда была особенная и теперь такой осталась, – Тим вздохнул и почему-то посмотрел на Полину с надеждой. – Вы чем-то похожи. Она тоже всё про вампиров рассказывала, да про оборотней. Глупость такая, мистику читала, даже злилась, что рыжая. Не бывает огненно-рыжих вампирелл, да ещё с веснушками, говорила. Я её в шутку рыжей вампиршей звал. Смеялась. И красилась, как ты. Чернющие такие глаза рисовала. Зачем? Я её и без косметики любил… Знаешь, я сначала думал – галлюцинации у меня. Совесть, что ли… Но когда Женька с Сашей и с Доном подтвердили, сомнения ушли. Она это, Юлька. Чудит или обижается. А мне что делать?

Полина совсем запуталась. На что Тим намекает? Не призрак к нему является? Так кто же его в покое не оставляет?

– Всё! – глаза у Тима расширились. – Она здесь. Чувствуешь, духами пахнет? Сирень – это её запах.

Полина принюхалась и уловила еле различимый аромат сирени. Но, может, ей и показалось? Тим, в конце концов, так её подготовил! И толком ничего не рассказал, а уже не по себе. Только Полина ничего не боится, нет такого, что сейчас её напугает. Кроме внезапной смерти, но это вряд ли.

– Тим…

– Тихо! Сейчас она, как обычно знак подаст, что здесь.

И Полина увидела, как на гладкой поверхности зеркала выступили лиловые буквы: «Юленька». Она чуть не вскрикнула, но поймала взгляд Тима и зажала рот рукой. Буквы стёрлись.

– Юленька, – прошептал Тим. – Я сегодня здесь. С тобой. Со мной сестра Полина. Познакомься.

Девушка ничего не успела сказать и почувствовала, как по её лбу провели чем-то холодным. Затем она услышала тихий смех.

– Что? – нервно спросил Тим. – Что-нибудь происходит?

– Она до меня дотронулась, – кивнула Полина. – И она смеётся. Кстати, приятный смех у твоей подружки.

Он с удивлением уставился на сестру:

– Ты не боишься?

Смех затих.

– Нет, – пожала плечами Полина. – Пока ничего страшного. Можно я с ней поговорю?

Она не знала, бравада это или что-то другое, но раз уж она попала в необычайное приключение, надо, по крайней мере, воспользоваться ситуацией.

– Если такая бесстрашная, говори, – разрешил Тим. – Друзья мои в этот момент уже водку открывали. Уйти-то нельзя, Юлька двери держит. При жизни весёлая была, такой и осталась. Не бойся, она не навредит.

– Я и не боюсь, – заверила девушка и обратилась в пустоту. – Юля, вампиры есть?

Белый листок бумаги слетел со стола, порвался на две части, и одна половинка упала Полине на колени. Обычной ручкой на нём стояла надпись: «Net».

Тим подошёл, поднял листок, сложил его с другой половиной, и девушка увидела странные буквы: «Fairplay.Net».

– Это я записал адрес игры, чтобы не забыть. Юлька шутница. Но ответ ты, кажется, получила?

Полина вздохнула. Она пребывала в каком-то нереальном состоянии, ей казалось, что в эту ночь всё может произойти. Тим настежь распахнул окно.

– Да. Получила, – сказала Полина. – Жаль… Я так не хочу умирать. Я упросила бы вампира укусить меня и жила бы вечно.

– Ты превратилась бы в чудовище, – сказал Тим. – Пила бы кровь, убивала людей. Не страшно?

– Об этом я старалась не думать, – проговорила Полина. – Мне умирать страшно.

Неожиданно включился телевизор, и звонкий женский голос из какого-то ночного сериала произнёс:

– А смерти тоже нет.

И телевизор выключился.

Сначала Полина вздрогнула, но потом её охватило чувство радости:

– Ты слышал? Слышал, что сказала Юля?

Тим тоже слабо улыбнулся и подошёл к Полине. Казалось, ему нравилось, что она не испытывала чувство страха. Её спокойное отношение к пугающим любого нормального человека событиям приводило его в восторг:

– Ты первая, кто не боится Юльки. Её чудачеств. Знаешь, при жизни она была огонь с ртутью, энергии столько – сто человек подпитывай. Вот, мне кажется, она и теперь такая… Неуровновешанная.

В лицо Тиму полетел брелок от ключей, давно оброненный на пол. На брелке красовалась известная утка Скрудж Мак-Дак, которая крутила пальцем у виска. Полина рассмеялась:

– Осторожней, Тим! Твоя девушка обидчива, не нравится ей, как ты её называешь.

И Тим тоже улыбнулся. Он посмотрел по сторонам и громко сказал:

– Юленька, не обижайся. Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Хотел сказать, что ты живая, даже когда… Не живая…

– Нет, Тим, Юлька сейчас запустит в тебя пепельницей и будет права! – совсем развеселилась Полина. – Ты хоть думай, когда говоришь.

Ему всё больше нравилось смотреть на смеющуюся Полину. Такая бесстрашная девочка, или у неё не все дома? Нормальные люди в такой ситуации падают в обморок. Впрочем, а сам-то он нормален? Живёт под одной крышей с духом и даже не пытается что-то исправить.

– Полин, – обратился он к сестре. – Вот ты тоже девушка. Подумай, скажи, что Юльке от меня надо? Я же ни в чём не виноват. Водила тот пьяный ехал, так его уже посадили… Что она к нему на зону по ночам не является? Почему ко мне? Любила, что ли?

Полина задумалась. Ей всё больше нравился запах сирени. И всё больше нравилась незнакомая рыжая девушка, которая, как сказал Тим, живая, даже когда неживая.

– Смерти нет, – прошептала Полина и добавила громче. – А ты её любил? Не ври, она догадается.

– Я? – Тим не растерялся. – Я и сейчас её люблю.

Полина встала, подошла к нему и дотронулась ладошкой до его щеки:

– Тогда я тебе скажу, как девушка. Я бы не простила, если бы мой парень сказал, что не женится на мне. Это обидно. И несправедливо. И никуда бы не ушла, даже если бы уже ушла… Понимаешь?

В окно залетела серая ночная бабочка и села на руку Полины, которой она всё ещё гладила щёку Тима. Полина поднесла руку к глазам, бабочка расправила крылья.

– Ты думаешь? – спросил Тим, не отрывая взгляд от бабочки.

– Думаю, – кивнула Полина. Она тоже, как завороженная, смотрела на тонкие крылья. – Красиво, правда?

– Да.

Тим отвернулся и пошёл к двери. Там остановился и задумался. Полина ему не мешала. Она думала о том, что всё так просто, а люди любят усложнять простые конструкции. Всё просто: ночь, свежий воздух, далёкая музыка в темноте, серая бабочка. Мир удивителен, и нет ничего невозможного там, где жизнь. Там, где стоит Полина. Там, где под её ногами вертится земной шар. И там, где сверкают звёзды. Она протянула руку, и бабочка вылетела в окно.

– Юленька! – тихо, но почему-то торжественно сказал Тим. – Я женился бы на тебе, и ты это знаешь. Никого и никогда у меня не было дороже тебя. Маму я не знал, папы давно нет. Юлька, неужели ты думаешь, я отказался бы от тебя?

И тут произошло такое, от чего у Полины загорелись глаза. Свет в тёмной комнате вспыхнул и погас. Старая гитара на шкафу зазвенела всеми струнами, шторы разлетелись в разные стороны, и порыв ветра с улицы закружил вихрь вокруг Полины и Тима.

Ничего не поняла Полина, только услышала в ветре тихий шелест:

– Спасибо…

И увидела яркий сноп оранжевого света, похожий на рыжие волосы. Свет горел в комнате несколько секунд и рассыпался яркими брызгами. Наступила тишина. Музыка на улице тоже стихла. Легко-легко стало на сердце у Полины.

– Смерти нет, – прошептала она и рассмеялась.

Сон

Бал! Изысканный, великолепный, утончённый! Сколько прекрасных дам в роскошных платьях, сколько кавалеров! Тысяча огней и музыка. Волшебная. Нет, тревожная. Да это же вальс! Разумеется, волшебная!

Чья-то рука обнимает её за талию и уводит в танце.

«Я умею танцевать вальс? Не знала. Но как хорошо!»

Ей кажется, что она здесь самая красивая. Восторг движения, скользящие взгляды. Но что это? Тот, кто ведёт её в танце, облачён в маску. И вокруг все в масках, глаза смеются из причудливых разрезов. Так значит, это бал-маскарад? Ещё лучше! Загадочно и таинственно. Незнакомец, кто вы? Или нет, маска-маска, я вас знаю! Она смеётся, полностью полагаясь на мастерство танцора. Его крепкая рука её не отпустит, не позволит оступиться. Её смех вливается в смех кружащихся пар, тает в громкой музыке. И вдруг голос. Странно, что она слышит его в таком шуме:

– Вам здесь нравится?

Приятный, вкрадчивый голос. Интересно, какое лицо скрывает чёрная маска? Такой голос может принадлежать только очень искушенному человеку. Возможно, опытному любовнику. Но надо отвечать, не онемела же она:

– Очень!

– И вы ни о чём не жалеете?

Странный вопрос. О чём ей жалеть? О том, что она умеет так красиво кружиться? Вот глупость! Или он имеет в виду нечто иное?

– Кто вы? – спрашивает она.

– Это не имеет значения. Гораздо важнее сейчас, кто вы. Вернее, какая вы, – ещё один поворот. – Вы, действительно, ни о чём не жалеете?

Вот так вопрос! Музыка разлетается брызгами шампанского.

– Нет, – громко произносит она, желая прекратить странную игру. И видит, как губы её партнёра раздвигаются в тонкой улыбке.

– И никогда не жалейте, – его рука плавно снимается с её талии и в этот миг вальс умолкает. – Никогда ни о чём не жалейте. Умница.

Ей даже не пришлось удивиться, так быстро он исчезает в пёстрой толпе. Какой это был странный танец! Она оглядывается, в надежде увидеть в сутолоке кого-нибудь из знакомых. Но все в масках, узнать никого нельзя. Странное чувство – как будто она здесь своя и не своя. Трудно понять. Снова приятная музыка и кто-то легко дотрагивается до её локтя:

– Растерялась, милая?

Новая маска, только белая. И человек опять совершенно незнакомый. Но что-то в нём, в его голосе не сливается с великолепием бала. Он здесь чужой? Но ведь и она, скорее всего, тоже.

– Я не растерялась, я потерялась, – признаётся она, не отдавая себе отчёта, почему следует за ним. Они огибают колонну и словно от всех отгораживаются.

– Не бойся. Ты слышала о добре и зле?

Что за загадки? Ей бы узнать, как она вообще сюда попала? И зачем? При чём здесь абстрактные понятия добра и зла?

– Зачем? Нет, милая, здесь они совсем не абстрактные. Здесь сталкиваешься с ними так близко, ближе некуда. Не попадись семерым. Если совсем запутаешься, позови меня, – и новый странный знакомый так же неожиданно поворачивается спиной и покидает её. Нет, так голова пойдёт кругом! Лучше не думать. Музыка накрывает новой волной и рядом снова чей-то голос:

– Разрешите Вас пригласить.

А почему бы и нет? Но на этот раз она будет разговаривать, кружиться и разговаривать.

– Кто-то странный спросил меня только что о добре и зле. Какая несуразица, правда?

– Отчего же несуразица? – звучит в ответ. – Вот я, например, зло.

Она с усмешкой разглядывает скрытого под маской человека. Ему тоже хочется поиграть в эту странную игру?

– И какое вы зло, если не секрет? – в тон ему спрашивает она, не желая показаться невоспитанной провинциалкой.

– Я праздность. Не правда ли, на балу так славно можно ничего не делать? Развлекаться, вести легкую и приятную беседу, ни о чём не думать и ни за что не волноваться? И передать не могу, как мне приятно ваше легкомысленное настроение.

– Вы шутите? – улыбается она. – И какое же это зло – развлекаться?

– Вот и я говорю, – маска одобрительно смеётся. – В лени нет ничего преступного. Как вы правильно сказали – развлекаться. Вы моя, прекрасная незнакомка.

Последние слова шепотом проникают в её ушко. Она вздрагивает, ничего интимного в тихом голосе нет, слова звучат свершившимся фактом. Ей становится неловко.

– Отпустите меня!

Но партнёр ещё сильнее прижимает её к себе:

– Не раньше, чем закончится танец, моя дорогая. Оставайтесь же такой беспечной, не ищите себе забот, бегите от любой работы. Работа – скука, она серость наших дней и невыносимая тоска.

И тут она вспоминает, что это её собственные слова. Не далее, как вчера она произнесла их в присутствии своей сотрудницы Леночки. Ой, да и своё имя она вдруг вспомнила – Лариса. А работает она в маленькой фирме на Остоженке, в отделе продаж. Мамочки, да как же она сюда попала? А танец уже кончился. Маска наклоняется и целует её холодные пальцы:

– Удивительно приятный танец. Удивительно!

Лара отдёргивает руку. Что за шутки? Это она-то лентяйка? На работу ни разу в жизни не опоздала, посреди рабочего дня никогда никуда не отпрашивалась. Да, а липовые больничные? А ворох дел, постоянно отложенных на послезавтра? Ну и что? Все так. У всех так. Сколько раз давала себе слово, с понедельника привести дела в порядок. Но проходит понедельник за понедельником, и ничего не меняется.

– Ну и что? – пожимает плечиком Лара. – Подумаешь, зло! Мелочи жизни. Да если я захочу, я завтра же всё переделаю и займусь новым проектом. Правда, он неинтересный, но кто-то же должен.

– Не займёшься, не переделаешь, я тебе не позволю, – слышит она того, кто уже от неё удаляется.

Ей надо что-то ему ответить, но стоит ли? Говорить о серьёзном здесь и сейчас? Как нелепо будут выглядеть её возражения на невинную шутку. Лара поправляет тёмные локоны и ловит своё отражение в огромном сверкающем зеркале. Хороша! Она необыкновенно хороша! В отражении к ней приближается ещё один незнакомец и, конечно, в маске:

– Таким прелестным женщинам нигде непозволительно скучать, – он протягивает ей руку.

– Нет-нет, я не скучаю, – заверяет его она, вкладывая свои пальчики в его ладонь. – Вы не поверите! Здесь все пытаются сыграть со мной в какую-то игру.

– Игру? – новый партнёр совершает необычное па и Лара понимает, что танцует уже не вальс. Но что это за танец?

– Па де Грас, – сообщает ей партнёр. – Па-де-труа, менуэт, кадриль – вы всё умеете танцевать. Но что за игра, о которой вы упомянули?

– Игра? – Лара ещё не верит сказанному, но её руки выполняют отточенные изящные движения. – Да, игра. Что-то о добре и зле. Одно зло мне уже встретилось.

– Тогда я второе, – он почти не касается её, но как он при этом великолепен! – Все красавицы живут в моём окружении, а вы красавица.

– И вы о том же, – хмурится Лара, хотя его слова ей приятны. – Какое же зло вы?

Играть, так играть. Забавный маскарад.

– Я тщеславие. Любуйтесь собой, восхищайтесь собой. Взгляните ещё раз в зеркало, и поймёте, что никого здесь нет лучше вас! Не лишайте себя и меня такого удовольствия.

У неё кружится голова. Она и так, уже несколько минут бросает тайные взгляды на зеркало. Но почему же это зло? Ведь она просто женщина. Хорошенькая женщина. Нет, красивая!

– И вы совершенно правы, Лариса. Ведь вы уже вспомнили своё имя? Красивые женщины имеют полное право гордиться своей красотой. Мне ли не знать, что это не зло, а счастье?

Какой всё-таки необычный танец. И у неё всё получается как нельзя лучше. Некогда подумать, но что-то в его словах заставляет её не соглашаться:

– Я вовсе не любуюсь собой, я просто танцую.

– Конечно. Разве на свете есть что-нибудь прекраснее чувства своего превосходства над другими?

Да нет же! Разве она самовлюблённая дура? Разве не знает, что мир прекрасен, а она только маленькая часть этого мира. Но часть совершенная. Впрочем, он её запутал.

– И никогда не выпутаешься, – слышит Лариса и не понимает, он ли произнёс эти слова. Но его уже нет рядом, а слова растворяются в воздухе вместе с музыкой. Становится холодно. Почему-то всплывают в памяти часы перед зеркалом в спальне и самоуверенные мысли:

«Я такое чудо! Мои глазки, мои губки. Я лучше Люды, лучше Маши. Подружкам далеко до меня. Он будет смотреть на меня, а не на одну из них! Можно не сомневаться».

Она машет рукой. Какое кому дело до её мыслей? Она же никогда не произносила их вслух. Да, а какая разница, говорила ли она об этом, если она так думала? И продолжает думать. Но ведь всё объективно, всё так и есть, она же не слепая. Лариса вновь отмахивается от неприятных мыслей. Тоже мне зло, никому от него, кажется, никакого вреда. Но холодно по-прежнему.

– Не желаете ли мороженого?

Новая маска протягивает ей вазочку с белыми и шоколадными шариками. Какое сейчас мороженое, она замёрзла! Но шарики так мило подтаяли, на них даже смотреть вкусно. Ну что ж, она съест один или два, возможно, что холод ей только мерещится. Да и надоело вечно сидеть на диете.

– Спасибо. Замечательное мороженое, – настроение поднимается, и она лукаво улыбается. – А вы тоже станете утверждать, что вы зло?

– Я? – маска в растерянности. – Никогда не считал злом съесть что-нибудь вкусненькое. Вы другого мнения? Может быть, желаете потанцевать?

Ну, наконец-то, первый нормальный среди шутников.

– После одного шоколадного шарика и после одного сливочного я с удовольствием потанцую.

– Как приятно доставить вам удовольствие. В жизни не так много удовольствий, верно? Неправильно считать еду злом.

Руки опускаются, она едва успевает вернуть незнакомцу вазочку:

– И вы туда же! Будете упрекать меня в обжорстве? Да посмотрите, какая я худенькая. Разве я объедаюсь? По-вашему, обжоры бывают стройными?

– Что вы, что вы! – вазочка уже на столе, а Лариса танцует с новым знакомым. – Кто может упрекнуть вас в невоздержанности? Лишь самое вкусненькое, самое сладенькое. И лишь изредка. Совсем чуть-чуть, снять сливки с каждого блюда, так сказать. Всё это вполне допустимо. Не питаться же хлебом и водой? Во всём должен быть изыск, а в еде в первую очередь. И вы радуете меня, Лара, своим отменным вкусом. Если ломтик сыра, то самого дорогого, если круассаны, то наисвежайшие. А ваши капризы по поводу остывшего кофе? Восторг! Лара, фигура для вас на первом месте, но придирчивость к каждому съеденному кусочку выше всяких похвал!

У неё звенит в ушах от его болтовни. На редкость невоспитанный тип. Какое счастье, что танец заканчивается.

– Вы предлагаете мне есть всё без разбора?

– Ни в коем случае! Да и разве я позволю испортить ваш утончённый вкус? Нет, Ларочка. Кусочек к кусочку, ягодка к ягодке. И ни одной лишней калории. Я не прощаюсь, очаровательница.

– Кто это был? – Лариса растерянно оглядывается.

– Чревоугодие, – новая маска подхватывает её в танце. – Неприятное знакомство. Но не бойтесь меня, я не один из семи. Со мной вы можете расслабиться.

И снова она в движении, но музыка уже не радует её. Она может расслабиться?

– Кто же вы? Станете указывать мне на мои недостатки?

– Я ваша надежда. Со мной не так страшно жить. Ведь всё поправимо. Если что-то с вами не так, то пройдёт эта жизнь и наступит другая. Вы же в это верите, правда? Родитесь в новом теле и не совершите прежних ошибок. Бесконечная цепь рождений – надежда всё исправить.

Пол уходит у неё из-под ног. Но тот, кто с ней, подхватывает её.

– Реинкарнация? Я верю в неё, – шепчет она.

– Вот и правильно. Разве может такая как вы исчезнуть навсегда? Эти волосы, эти губы, эти мысли и чувства, вся вы? Разве такое возможно? Внутренний голос должен подсказать вам, что нет.

– Я знаю, – тихо соглашается Лара. – Ужасно было бы пропасть навсегда. И всё во мне протестует. Но кто эти семь, о которых вы говорите?

Ответ шокирует:

– Пороки. Как же вы не догадались, такая умница?

Умница? Она уже слышала сегодня это слово. У Лары учащается дыхание. Надо осознать услышанное, она замедляет танец и останавливается:

– Вы хотите сказать, что я танцую на балу с пороками? Вздор!

Маска кивает и осторожно целует ей руку:

– Потанцуйте со мной. Я же сказал, что не один из семи. И со мной вам не страшны все семеро. Вы знаете о своих будущих воплощениях и знаете, что когда-нибудь справитесь с ними. Нет и не будет предела вашему совершенству. Ничего не бойтесь.

Хочется верить, но Лара не торопится продолжить. Она устала. Много шума, много мыслей и очень много странного. Какой-то вопрос вертится у неё на языке. Поняв, о чём ей хочется знать, она не решается сразу спрашивать. Пожалуй, лучше продолжить танец. Партнёр с благодарностью прижимает её к себе.

– А вы тоже зло? – через пару минут слетает с её губ. Она зажмуривается, боясь услышать ответ. И – ничего. Ни его прикосновения, ни звука. Она открывает глаза, маска исчезла. Растворилась в толпе, не удостоив её ответом. Она чувствует, как по спине бегут мурашки. И трудно дышать.

– Он не может солгать, – слышит она. – Хотел бы отрицать, но не может. Никто из нас сегодня не может солгать вам. Зато я самый приятный порок из всех пороков. Догадываетесь, какой? Смело танцуйте со мной. Я назову всего одно имя – Сергей.

Услышав имя, она безвольно включается в танец. Серёжа, Серёженька! Что эта маска знает о нём? Что знает о них?

– Всё, – звучит в ответ. – Ваша тайна для меня не тайна. Она тайна для его жены и, прошу прощения, для вашего мужа. Но смело смотрите мне в глаза. Ничего не раскроется. Зато сколько блаженства, любви и нежности вы дарите друг другу! Оно того стоит, правда? Какое умопомрачительное, восхитительное чувство ваша любовь! Когда, после недельной разлуки его руки обнимают вас и когда ваше дыхание встречается…

– Не надо, – у неё нет сил продолжать слушать. – Пожалуйста, не надо. Я знаю, кто ты.

– Вот и отлично. Отбрось все сомнения и продолжай наслаждаться жизнью. К чему упрёки совести? Разве вы виноваты, что не встретились раньше? Разве кто-нибудь страдает по вашей вине? Разве может выбрать человек, где и когда к нему придёт любовь? И разве есть теперь силы от неё отказаться? К тому же, я не дам тебе этих сил…

Она останавливается и закрывает лицо руками. Музыка оглушает, слёзы выступают на глазах. Всё ужасно, она окружена пороками! И нет сил справиться с ними. Они везде, они сильнее её. И больше ничего нет.

Слышала она о добре и зле? Где же тогда добро? В чём оно? Его нет.

– Шутишь, милая? – чужие руки отрывают её ладони от лица. Белая маска! Сквозь слёзы она пытается разглядеть растворяющийся и зыбкий мир.

– Вы? Я узнала вас.

– Узнала меня и не узнала того, кто танцевал с тобой в начале? Не беда, тебе не обязательно различать все черные маски.

– Они сильнее меня. Если они зло, то добро бессильно. Всю свою жизнь я танцую с пороками.

Луна за окном качнулась и спряталась за штору. Или это Лариса качнулась? Она уцепилась руками за того, кто стоял рядом. Что она надеялась услышать? Что добро существует? Или что зла нет? И она услышала:

– Глупо предполагать, что зло всесильно. Тебе уже надоел бал? Здесь ещё много желающих потанцевать с тобой.

– Нет, нет, – пугается она. – Я знаю, что каждый порок считает меня своей. Не хочу!

– Что ж, ты права. Не сомневайся, что каждый. И помимо главных семи. Просто поверь, что добро существует.

– Но как же? – поверить хочется, но ещё пару танцев с черными масками и она себя возненавидит.

– У добра есть то, чего нет у них. Прощение.

Сердце Лары учащённо бьётся. Значит, не всё так плохо? И она может быть прощена? Как чудесно!

Оглушительный всплеск музыки и тишина между танцами.

Белая маска слегка улыбается:

– Ты думаешь, это легко?

Не отвести глаз

Тринадцатого апреля в полночь Светлана почувствовала необычайную тревогу. Тревога возникла неизвестно отчего, и с каждой секундой нарастала, как снежная лавина. Ничего не предвещало неприятностей, наоборот, судьба за последние три месяца преподносила ей одни радостные события. Голова кружилась от предвкушения счастья, настоящего счастья на всю жизнь!

Тот, с кем она познакомилась по Интернету, красивый юноша Габриэль из Португалии, приехал к Светлане в Москву. Всё это казалось похожим на сон, самый волнующий сон в её жизни. Едва она, полгода назад, взглянула на фотографию Габриэля, как сразу поняла, что они с ним созданы друг для друга. Красивее человека в своей жизни Светлана не видела. И себя, не без оснований, она давно считала сказочной принцессой, за которой просто обязан приехать такой же сказочный принц, чтобы увезти её в далёкие экзотические страны. Мечты могли остаться мечтами, но в один прекрасный день она заглянула на сайт знакомств и увидела лицо своего принца.

Дальнейшие события развивались, как в волшебной сказке. Габриэль Ласерде написал ей письмо и на чистом русском языке выразил своё восхищение прекрасной незнакомкой из далёкой России. Потом они созвонились и больше не переставали общаться, удивляясь, как всю жизнь прожили друг без друга.

Светлана не уставала любоваться его фотографиями, его отличное знание русского языка воспринимала, как ещё один подарок судьбы, а нежную утончённость комплиментов Габриэля приписывала хорошему заграничному воспитанию.

– Сердечко моё, Светлана, – говорил он в трубку. – Хочу дотронуться до твоих золотых волос, почувствовать воздушную мягкость густых прядей. Твои губы, Светлана, созданы дарить блаженство. Но больше всего я люблю твои глаза! Они самые яркие звёзды, самые глубокие озёра в мире! Хочу смотреть в них всегда, хочу постоянно повторять, как люблю тебя.

И она таяла, сама погружая взгляд в его тёмно-карии глаза. Идеальная любовь не могла слишком долго дожидаться встречи и вот, Габриэль прилетел к ней из далёкой Португалии. Их свидание произошло именно так, как оба мечтали. И первый поцелуй сказал им намного больше, чем все слова, которые они произнесли друг другу до встречи.

Светлана не сомневалась, что скоро поедет жить в город с удивительным названием Вила-Нова-де-Гайя на севере Португалии возле Атлантического побережья. Она собирала документы, заказывала одежду, прощалась с подругами. Родители, конечно, грустили, но видели, как счастлива их дочка.

Ничего не предвещало несчастья, но эта тревога в ночь тринадцатого апреля повергла Светлану в ужас. Как будто в душе пробудилось зловещее предчувствие чего-то непоправимого. Темнота, беззвёздное небо и порывы ветра за окном усиливали тревожное состояние.

Светлана мысленно вернулась к вчерашней встрече с Габриэлем, вспомнила всё, о чём они говорили, даже ощутила вкус его прощального поцелуя.

– Сердечко моё, сегодня у меня много дел, и я буду очень, очень занят. Нужно собрать вещи, получить билеты, сделать фотографию. Мои pais хотят, чтобы я привёз им фотографию из России. Но мой папа не признаёт любительские снимки, он хочет, чтобы я нашёл профессионала. Придётся искать…

– Габриэль! – обрадовалась Светлана. – Помнишь, мы гуляли с тобой вчера по Таганке? И там такой особнячок, я ещё удивилась, что он с витринами и витрины совсем пустые?

– Да, любовь моя, – кивнул юноша. – Помню. Что там?

– Там как раз фотография. Вывеску недавно повесили и, наверное, ещё не успели как следует оформить фотоателье. Прежде на этом месте был какой-то магазинчик…

– Спасибо, сердечко моё, ты очень мне помогла. Увидимся завтра, я хочу пригласить тебя в restaurante.

– Зачем ты произносишь некоторые слова по-португальски? – рассмеялась Светлана. – Я всё равно не понимаю твой язык.

– Чтобы ты быстрее его выучила, coracao meu.

– А это я знаю, знаю! Сердце моё! – Светлана поцеловала жениха в губы и зажмурилась.

В каком хорошем настроении они простились! Почему же теперь, ночью, она проснулась с предчувствием беды?

На утро предчувствие оправдалось. Габриэль не позвонил. Не позвонил он и в обед, а на звонки от Светланы не отвечал.

Не зная, что и думать, она отправилась в бюро переводов на португальский язык, где последние два месяца работал Габриэль. Но он уже уволился оттуда и никто не знал, где находится человек по имени Габриэль Ласерде. В квартире, которую он снимал, так же никого не оказалось. Стоило обратиться в милицию, но Светлане страшно не хотелось сообщать посторонним людям о том, что её бросил жених. Да и бросил ли? Нет, в это поверить она не могла! Но разве поймут в милиции, что такая любовь не может кончиться, и случилось какое-то несчастье? Нет. На неё будут смотреть участливо, а в душе, пожалуй, насмехаться. Нет, нет, Светлана должна найти Габриэля сама, и когда найдёт, всё окажется глупым недоразумением.