Текст книги "Краски и пепел"

Автор книги: Олег Яковлев

Часть восьмая. План

 
Лежу, расслабляюсь. Ванна.
Тепло в ней и хорошо.
Вода из блестящей трубки
Ласково гладит лицо.
 
 
Спокойно и так… душевно.
Сколдую себе потом –
Да вроде все тут несложно, –
Когда отвоюю дом.
 
 
Здесь много чудес, в его мире.
И манит, и хочется жить,
В удобной такой квартире
Чай терпкий из чашки пить…
 
 
Вдыхать ароматный воздух…
А он сказал – гарь и смог.
У нас гарь сдирает кожу,
А ноздри как дегтем рвет.
 
 
Смотреть за окно: деревья.
Зеленые. Там – листва!
Земля не покрыта пеплом.
И небо. В нем синева…
 
 
Так хочется здесь остаться
На день или, может, два…
Но заставляют метаться
Чувств моих жернова.
 
 
Там дети. Они страдают.
Там муж мой, совсем седой.
Враг в тень его превращает,
Но главное: Сон – живой.
 
 
Милей мне мои пейзажи
И мир, где земля мертва,
Где небо черно от сажи,
Как студень, густа вода…
 
 
Пусть Враг победил, но все же
Там то, что я создала.
Пусть страшно, пусть безнадежно –
Там дом и моя судьба.
 

* * *

 
Поспал хорошо. Чудесно.
Пусть даже и на полу.
Диван моей занят гостьей.
Привык, что один живу.
 
 
С утра показал ей ванну
И хромом сверкающий душ.
Пусть моется, я пока что
В квартире приуберусь.
 
 
Весь мусор в пакет сметаю
И чищу от краски пол,
Бутылки пустые сгребаю,
Носкам выношу приговор.
 
 
В дверь кто-то звонит. Открываю.
Знакомые. «Стоп, куда?!»
В квартиру их не пускаю:
«Не лезьте в мои дела.
Не знаю, какой там ценник!
Я вам ничего не продам.
Да, помню, что должен денег,
Вот завтра же и отдам…
 
 
Сегодня – катитесь к черту!
Мне тут недосуг совсем.
Чихал я на все угрозы,
И нет у меня проблем.
 
 
Устроили тут мне сцену».
Кричат, что возможность есть
Продать какому-то хрену
Картины. «Да хватит лезть!»
 
 
Бьют резко в скулу, с размаха –
Лицом утыкаюсь в пол.
«Да что же творится, право!
Хорошенький разговор!»
 

* * *

 
Мне слышатся шум и крики.
Там битва? Пришли враги?
Набросив халат на плечи,
Смотрю на свои кулаки.
 
 
Ни силы моей, ни даже
Привычного нет меча.
Но если мне бой навязан,
Оружие – я сама.
 
 
Оцениваю. Их двое.
Художник лежит, избит.
Один – очень грузный воин,
Второй – худощав и лыс.
 
 
Заметили. Что, не ждали?!
Я медленно подхожу.
И крупному в голень с ходу
Стопой удар наношу.
 
 
Доспехов они не носят –
Согнулся, хрустнула кость.
Худой удивленно смотрит,
Рот искажает злость.
 
 
Пытался меня ударить,
Но медленно, как в бреду.
К нему подхожу вплотную,
Локтем снизу в челюсть бью.
Орет. Наверное, больно.
Добить, что ли? Нет, нельзя.
Художник кричит: «Довольно!»
Пришел, стало быть, в себя…
 

* * *

 
Убрались. Один – хромая,
Другой – за лицо держась.
Должно быть, все осознали,
Что нечего нам мешать.
 
 
На кухне сидим, и чайник
На старой плите свистит.
Насыплю еще заварки.
Она все в окно глядит…
 
 
«…А я говорю, что в замок
Обратно идти нельзя.
Враг сам никак не подарок,
А там его дом и земля.
 
 
Опять сокрушит, поймает
И точно уже убьет.
И никакая хитрость
Твоя его не возьмет».
 
 
«Ты мне отступить предлагаешь?
Чтоб втайне собрать войска?
Да с помощью целых армий
Разбить его я не смогла.
 
 
И нет у меня в запасе
Еще пары сотен лет.
Там дети мои. А значит,
Прямой только есть ответ.
 
 
Сражаться! Пока – живая!
И сердце в груди стучит.
Тебя туда не возьму я –
Там сила твоя замолчит.
 
 
Ты нужен мне здесь. С палитрой
И с кистью в умелой руке.
Чтоб в нужный момент исправить
Рисунок в моей судьбе.
Падет от моей Враг силы,
Коль сможешь запечатлеть
 
 
Момент, как треклятую гниду
Настигнет жестокая месть».
 
 
Сидит тут, халат набросив.
Красивая – что сказать!
Так хочется здесь и сразу
Картину с нее писать.
 
 
Рукою лица коснуться,
Дыхание ощутить…
Но знаю: миры меж нами,
Тонка и непрочна нить.
 
 
Видение. Небыль. Сказка.
В ней места нет чудесам…
Но я никому на свете
Обидеть ее не дам.
 
 
«Не выйдет, – ей повторяю. –
Не выйдет его убить.
Постой, не кричи. Я знаю,
Как следует поступить.
 
 
Вы тысячу лет сражались.
Как маг, он тебя сильней.
Не спорь. Сама понимаешь,
Что так не спасешь детей.
 
 
Здесь нет толку от заклинаний –
Не действует колдовство.
Единственным шансом станет
В мой мир затащить его».
 
 
Вскочила – лицом белея,
Но села назад. Молчит.
А значит, моя идея
Разумно вполне звучит.
 

Часть девятая. Битва

 
Картина. В нее шагаю.
В межмирья тугую грань.
И призраком прорываюсь
Сквозь раму, краску и ткань.
 
 
Ряд саркофагов прозрачных
В склепе угрюмом, пустом.
Лежат сыновья недвижно,
Как мертвые, вшестером.
 
 
Дрожат предательски свечи –
Магические огни.
Я вижу себя застывшей
И как бы со стороны.
 
 
Немного еще. Недолго.
Свою ощущаю плоть.
Вот чувства ко мне вернулись:
И торжество, и злость.
 
 
Я вас отыскала, дети.
Художник опять помог.
Клянусь, что никто на свете
Вас больше не отберет.
 
 
Сейчас разобью оковы,
Прерву ваших мук кошмар,
И будем мы вместе снова…
«Постой», – голос вдруг позвал.
 
 
Оглядываюсь. Не верю.
Мой Сон в двух шагах стоит,
И перстень с фигурой змея,
Как прежде, огнем горит.
 
 
«Твердил я, что ты вернешься.
Хотя он сказал: мертва.
Рука у него не гнется
И срезана вся щека.
 
 
Ничем он пока не может
Уродств своих залечить;
Я понял, что ты сбежала,
Порвав паутины нить.
 
 
По счастью, отец увлекся,
Тобой слишком занят был.
Не разглядел в горячке –
Упало кольцо в камин.
 
 
Как только я стал свободен,
Поклялся тебя найти.
Я понял, что в этом месте
Сойдутся наши пути».
 
 
«Так что же ты медлишь, муж мой? –
К нему направляю взгляд. –
Ведь наши с тобою дети
В беспамятстве здесь лежат!
 
 
Пора им гробы покинуть
И твердо на ноги встать.
Тогда у Врага не выйдет
Нас друг у друга отнять».
 
 
Печаль в обреченном взгляде,
Худой, сам похож на тень.
Сон перстень печально гладит:
«В нем сила моя теперь…»
 
 
«Тебя заточил туда он?!
Не страшно, ему конец.
Кольцо не забрать мерзавцу,
Пусть даже он твой отец».
 
 
«Ты не поняла, родная.
Да, сила моя в кольце.
С детьми все гораздо хуже:
Их жизни – в веретене…»
 

* * *

 
«Он вещи умеет делать,
Этого – не отнять.
Магические предметы –
Забава его и страсть.
 
 
Он тварей сажал в кулоны,
Химер заставлял летать,
Я слышал людские стоны
В камнях, неспособных дышать.
 
 
Есть место в его твердыне –
Магический зал без дверей.
Я был в нем совсем ребенком,
Но в памяти жив тот день.
 
 
Как жилы мои тянулись
И кровь проступала из ран,
Пока отец увлеченно
Кольцо мое создавал.
 
 
В том зале тайну скрывает
Жизней веретено.
Вот только пока не знаю
Предназначенья его.
 
 
Пройти туда невозможно,
А если Врага убить,
То нам ни за что на свете
Детей не освободить…»
В улыбку сложились губы,
Да только она ледяна.
Настало время для чуда?
Есть тайна одна у меня.
 
 
О мире ином, непонятном,
Веду торопливый рассказ,
Чья магия образом странным
Умеет работать у нас.
 
 
О нашем отчаянном плане
За дверь затащить Врага.
И там навсегда оставить
Бессильного, полного зла.
 
 
И что попрошу я друга –
Сон бровь удивленно поднял –
Помочь, оказать услугу:
Волшебный создать портал.
Чтоб в красках нарисовал он
На камне прозрачный свод,
И в потайную залу
Открылся для нас проход…
 
 
«Возьми меня за руки крепче –
Представь в деталях тот день.
Припомни, как можно резче,
Мельчайшую полутень.
Позволь твоими глазами
Увидеть берлогу Врага,
Чтоб между двумя мирами
Я образ послать могла.
Прошу, вспоминай точнее.
Пожалуйста, не торопись.
Ты знаешь: от этой затеи
Зависит детей наших жизнь».
 

* * *

 
Берет мои тонкие пальцы –
Ныряю вглубь его глаз.
В зрачках спиралью кружатся
Миры – до и после нас.
 
 
Синхронно звучит заклятье –
Два голоса в унисон.
Змей бережно лижет запястье,
Обвив его плотным кольцом.
Я камнем падаю в пропасть –
В далекий и страшный день.
 
 
Мы делим память о прошлом –
Одну на двоих теперь.
 
 
И вот он – мрачный застенок
Темного колдуна.
Уходят здесь за бесценок
Отчаяние, боль и беда.
 
 
Шкафы начищены воском,
Мраморный пол блестит,
Но жалобным отголоском
Навзрыд каждый камень гудит.
 
 
Тепло там и пахнет пылью…
Да нет – это свежий тлен.
Слезятся глазницы гнилью
Картин, смотрящих со стен.
 
 
В углу ржавый чан оживает –
В нутре у него бурлит.
С шипением пар вылетает,
И череп наружу торчит.
 
 
Тома фолиантов старинных
Страницами хищно шуршат.
 
 
Чудовища дум фантазийных
С обложек сбежать норовят.
 
 
«Пора! Возвращайся, родная!» –
Над ухом кричит мне Сон.
С трудом глаза открываю
И оседаю на пол.
 
 
Сон ловит мое падение.
В объятьях его вишу…
Шепчу, представив видение:
«Художник, рисуй. Я жду».
 

* * *

 
Сжимает обруч затылок –
От боли хочу орать.
В глазах танец бешеных белок.
Понятно… Пора рисовать.
Лезу в аптечку. Пустая.
В сознании гул сплошной.
Неужто нельзя иначе
Как-то связаться со мной?!
Я словно камнями побитый,
Почти неживой, дрожу.
Летят в меня образы-плиты.
«Помедленней! Я прошу!»
На холст тороплюсь впечатать
Разнузданный бал непотребств.
Желудок вытолкал завтрак
От только что виденных зверств.
Пульсируют боли вспышки
Наотмашь в моих висках,
Отчетливо голос слышу:
«Нам нужно пройти туда».
 

* * *

 
Перевожу дыхание.
Плыву в полузабытье…
В успешный исход ожиданья
Так хочется верить мне.
 
 
И тут проступает картина
На гладкой стене пустой
Усмешкой злобного мима –
Кошмар оживший ночной.
И яркой светящейся линией,
 
 
Так, что аж больно для глаз,
В закрытую тайную комнату
В стене открывается лаз.
 
 
Шагаем, за руки взявшись,
В картину, что на стене,
Туда, где пустые взгляды
Бездушно горят во тьме.
 
 
Здесь много шкафов и полок
И мраморный в трещинах стол,
Приборы, реторты, колбы,
Пролитый на пол раствор…
 
 
На стеллажах – предметы,
Внушающие лишь страх:
Запаянные лампады,
В урнах клубящийся прах.
 
 
Глаза плывут в формалине,
И пальцев обрезки в перстнях.
Какие-то туши под сводом
Вниз головой висят.
 
 
В углу – замечаю не сразу –
С плетеным лицом, без век,
Из множества нитей связан,
Шевелится человек.
 
 
К нему присмотревшись, вижу,
Что он не совсем живой.
Скорее, дрянная кукла,
Фантазии плод больной.
 
 
Он с виду похож на мужа.
Вот только глаза пусты,
А вместо лица и кожи –
Нить, пряжа и лоскуты.
 
 
Сон ближе к нему подходит –
Показывает рукой.
Веретено над телом
По кругу вьется юлой.
 
 
Кровавые нити пряжи
Касаются головы
И, будто червями, сами
Вползают в плетений ряды.
 
 
«Я понял, – дрожа от гнева,
Срывается голос Сна. –
Враг хочет моей замены.
И цель его так близка:
 
 
Дни наших детей витками
Мотает ось веретена,
И каждый их год станет нитью
В бездушном творенье Врага.
 
 
Родится вот эта мерзость –
По крови наследник наш,
Ему он вручит корону
И мир, чтоб в нем свет угас.
 
 
Но я ему не позволю!
Ведь сила моя со мной…»
И в ярости вскинул перстень,
Направив на лик пустой.
 
 
Я помешать пыталась,
Но огненный взвился мост –
Кольцо на пальце взорвалось,
И змей изрыгнул свой хвост.
 
 
Опал Сон без сил мне в руки.
А нити горели все…
И дико плясали искры
На жизни веретене.
 
 
«Хватай же его… быстрее…
Ты сможешь… спасти… должна…»
Сна голос звучал слабее…
Он таял. И гибла я.
 
 
«Художник! – кричу, стенаю… –
Смотри: исчезает Сон!»
Уже не прошу – рыдаю…
Мольба превращается в стон…
 
 
Художник меня услышал.
Кисть снова чудо творит.
Теперь Сон ровнее дышит,
И больше не тает лик.
 
 
Я слезы рукой стираю:
Как вовремя помощь пришла.
Любуюсь, тянусь, обнимаю
Лежащего рядом Сна.
 

* * *

 
Муж рядом встает. Поднялся.
Немного еще не в себе.
И тут начинает виться
Спиралью мерцающий свет.
 
 
Смотрю: Враг выходит из тени.
Мне в пальцы веретено
Неуловимым движением
Прыгает будто само.
 
 
Жжет руку чужая воля,
Но надо – там жизни детей.
Забрать я их не позволю
Тому, кто пришел за ней.
 
 
«Какая досадная мелочь, –
Старческий голос звучит. –
Такое небыстрое дело
Мне вновь начать предстоит».
Враг видит нас вместе. Сереет.
«Не ждал тебя здесь, Госпожа.
Признайся, где эти двери,
Как в дом мой опять вошла?
 
 
В какую дыру пролезла?
Ответь, я желаю знать.
Надежна была защита,
Но стражи слепы, молчат».
 
 
Смеюсь… как стекло ломаю:
«Ответить тебе? Изволь…
Помимо нашей, другая
Есть магия. В ней вся соль».
 
 
«Отдай их, отец», – Сон встревает,
Но Враг, как щелчком, его бьет.
Муж куклой к стене отлетает
И больше уже не встает.
 
 
«Предатель! Как можно было
Родить такого, как ты?!»
Секунда – и все накрыло
Чернильное облако тьмы.
 
 
«Привел сюда эту ведьму,
Фамильный раскрыл секрет!
Ты больше мне не наследник!»
Из тьмы проступает свет.
 
 
Сиреневый, синеватый…
Струится меж пальцев смерть,
А я расправляю контур
В прикрытия круговерть.
 
 
Защита всегда слабее –
Труднее ее держать,
Но для меня важнее
Жизнь мужа не дать забрать.
 
 
Луч бьет, превращаясь в веер,
Хохочет довольный Враг.
Он видит, что я слабею,
И жестами правит знак…
 
 
Удар за ударом. Трудно.
Ответить бы. Но – никак.
Стираю, с трудом стираю
Врагом сотворенный знак.
 
 
Враг скалит по-волчьи зубы,
Слова как наотмашь бьют.
И падают сверху трупы,
На ноги проворно встают.
 
 
Ко мне конечности тянут,
Сверкают из банок глаза,
И даже пальцы червями
Сыплются с потолка.
 
 
Веретено, как угорь,
Из пальцев моих скользя,
Взвивается. Я в отместку
Топлю все в стене огня.
 
 
Кричу. Зал уже пылает.
Стенает на все голоса.
И в стены тела вплавляет
Горючим потоком смола.
 
 
Веретено поднялось,
Мерцает, рисуя круги.
Шепчу через ткань пространства:
«Художник, рисуй, помоги».
 
 
Следят за волчка вращеньем
С тревогой мои глаза.
И тут… массивная балка
Со свистом летит с потолка.
 
 
Враг падает на пол беззвучно,
Хватаю жердь веретена,
И вижу – летят осколки
Обломанного скребка.
 
 
Здесь мой спаситель, знаю!
Смотрю: проявляется дверь!
В чужой мир Врага швыряю.
Пусть там колдует теперь…
 

Эпилог

 
Вот спишь тут – приходят, будят…
Какой-то странный мужик.
Лицо вспоминаю смутно.
В затылке чугун гудит.
Пожалуйста, не орите.
Не слышите, что сказал?!
Чего от меня хотите?
Какой вам открыть портал?
Пить меньше, товарищ, надо
Или побольше есть.
Пришелец зовет себя магом,
Сулит мне ужасную месть.
Фигуры какие-то чертит,
Бормочет белиберду:
«Она мне за все ответит…»
 
 
Зевая, на кухню бреду.
Пожалуйста, успокойтесь.
Присядьте на стул – сюда.
Держите стакан, не бойтесь –
Не яд там, просто вода.
В картины мои тычет пальцем.
«Не тронь! Кому говорю?»
Вопит: «По какому праву
Ты землю рисуешь мою?»
И снова про замок, про ведьму,
Про магию и про кольцо.
«Достал! Задери тебя черти!
Кажись, ты, приятель, того».
Стучу по виску себя пальцем,
А он снова что-то бубнит
И, делая странные пассы,
В картины мои глядит.
«Мой сын, невестка и внуки –
Отродья! Предатели! Смрад!
Устрою вам вечные муки,
Как только вернусь назад!»
Ехидство прячу во взгляде.
«Ты зря стараешься, Враг, –
Твоя всемогущая магия
Не действует здесь никак».
Вцепиться пытается в горло:
«Верни меня живо назад!»
Бью в челюсть с размаха больно.
Вот так с тобой нужно, гад.
Ему говорю: «Уходите.
Такси, может, вызвать вам?»
А он раздраженно: «Сгиньте!
И дом, и семья моя – там.
Вы все меня обхитрили.
Обманом загнали сюда
И думаете, победили…
Тому не бывать никогда!»
Стоит у холста, как у двери:
Пытается тщетно открыть.
В успех я особо не верю,
Но всякое может быть.
Хватаю его за шкирку:
«Довольно – на выход изволь.
И так наслаждались с избытком
Сегодня моей добротой».
Он сыпал такими словами,
Что лоб мой огнем запылал.
От чистого сердца, признаюсь,
 
 
Под зад пинка ему дал.
Пришлось повозиться немного,
Пока не отправил за дверь.
Он долго шумел у порога,
Скулил, как побитый зверь.
 
 
Потом врачи прикатили,
Сказали: «Наш пациент».
За спину руки скрутили,
Так ловко – в один момент.
 
 
А сам становлюсь у мольберта,
Как на боевом посту.
Кисть пляшет в руках: «Живите…
Я с вами… Я помогу…»
 

* * *

 
Письмо обнаружил под дверью:
На выставку снова зовут.
Готовлю на завтрак пельмени,
Во двор отстраненно смотрю.
 
 
На улице синее небо,
Деревья в зеленой листве,
И носятся малые дети,
Как мысли в моей голове.
 
 
Есть деньги теперь. Мне платят.
И даже суют аванс.
И критики очень хвалят,
Полотна уходят на раз.
 
 
Завидуют – много, мол, чести –
Коллеги по ремеслу.
Достали борщ и соседка,
Терпеть их уже не могу.
 
 
Наладилась жизнь как будто.
И кажется, все путем…
Вот только вдруг стало пусто
На жизни холсте моем.
 
 
Но есть еще кисть и краски,
И образ творит рука.
 
 
Та, что пришла из сказки,
Глядит на меня с полотна.
 
 
Светла, стройна и воздушна
Сидит на скамье она.
Химера в изящной люльке
Баюкает малыша.
 
 
В изножье Сон с ситаром
На струнах ищет мотив,
И мелкими хлопьями пепел
Кружится вокруг них.
 
 
Вросли снова в небо шпили,
Меж ними грифоны парят.
И робко под слоем пыли
Цвести начинает сад.
 
 
Шесть юношей громко смеются,
Макет корабля творя.
Под сажей обвисли и рвутся
Прозрачные паруса.
 
 
Я думаю: «А что, если?..»
Вдруг в краску макаю кисть –
И неба сгоревший пепел
Меняю на звездную высь…
 

* * *

 
Смотрю в небеса без пыли,
В сплетениях звездных дуг…
Шепчу: «Спасибо, Художник.
Спасибо, мой добрый друг».
 

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ольга Мигутина

Литературный редактор Елена Музыкантова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директора Наталья Олтаржевская, Вера Голосова

Иллюстрация на обложке lewisite

Иллюстрации на форзаце и нахзаце EUDJN

Оформление блока Ольга Неходова

Корректоры Дарья Журавлёва, Анна Погорелова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru