Текст книги "Форпост. Земля войны"

Автор книги: Олег Шабловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9
Конец ноября, день сто шестьдесят восьмой

Ноябрь подходил к концу. Дни становились значительно короче, листва на деревьях в рощице на левом берегу речушки вся уже окрасилась желтизной и почти облетела. Уже давно закончился «бархатный» сезон, и, хотя дни стояли еще погожие, солнечные, прогретое за летние месяцы море начинало отдавать тепло остывающей по ночам суше.

Откинув брезентовый палаточный полог, закрывавший вход в пещеру, Сергей выбрался наружу, поеживаясь от утренней прохлады, и окинул взглядом окруженный стеной внутренний двор Замка. Возле очага под камышовым навесом привычно суетились несколько девушек, под чутким руководством Ковригиной готовя для всех немудреный завтрак.

Плетенная из ивовых прутьев дверь одного из четырех неказистых домишек, приткнувшегося к тыльной стороне каменной ограды, распахнулась, на пороге появился Петрович.

– Садись завтракать, – окликнула его жена.

– Мариша, заверни с собой, мы с Андрюхой в кузнице поедим. Сегодня работы много, нет времени рассиживаться, – откликнулся мастер и, закинув на плечо корзину с инструментами, зашагал к воротам. Следом, прихватив у поварих сверток с едой, натягивая на ходу куртку, поспешил выскочивший из пещеры Малеев.

Еще летом, уводя людей из рабства капитана, Спиридонов обратил внимание на длинную рукоять, торчавшую из мешка, в котором Ковригин уносил свои инструменты. Позже выяснилось, что мастер «прихватизировал» у водителя «пазика» увесистую кувалду, которую использовал в качестве кузнечного молота. Роль наковальни в кузнице Петровича играл огромный гранитный валун с плоской верхушкой, при доставке которого с берега в поселок немало попотело почти все мужское население. Остальные инструменты: длинные кузнечные клещи, меха, собранные из камеры от колеса автозака и ножного насоса, зубила и пробойники – были изготовлены уже на месте. Саму мастерскую со сложенным из камней горном построили из обмазанного глиной ивового плетня, покрытого камышовой крышей, на другом берегу реки, рядом с баней-землянкой и намеченным под огород участком земли. Здесь от неё и шума меньше, и вероятность устроить пожар не так велика.

Весь поселок занимал площадь чуть больше половины футбольного поля. Львиную долю огороженного двухметровой стеной пространства занимали четыре небольшие, сложенные из саманного кирпича приземистые хаты, с односкатными крышами все из того же камыша и окнами из снятых с разобранных автомобилей стекол. В двух уже построенных домах поселились семейства Ковригиных и Кузьминых, в третьем располагалось женское общежитие. Строительство четвертого жилища, предназначенного для мужчин, со дня на день должно было завершиться. В ожидании переезда холостяки ютились в пещере, служившей по совместительству продовольственным складом. Помимо этого внутри ограды разместились два плетеных сарайчика для хранения запасов металлолома, инструментов и прочей полезной в хозяйстве утвари, коптильня, туалет в самом дальнем углу поселка и два навеса. Под одним из них располагались очаг и длинный обеденный стол со скамьями. Под другим – законсервированные из-за нехватики горючего внедорожники: «мицубиси-паджеро» и УАЗ «Патриот».

Строительство и создание запасов на зиму отнимало у колонистов практически все свободное время. За лето и первые осенние месяцы они неплохо потрудились и теперь могли с гордостью созерцать дело рук своих. Вдоль стен стоял ряд корзин и кривобоких горшков из необожженной глины с обмолоченным и не очень зерном, носящими гордое имя картофеля корнями подсолнечника, сушеными дикими фруктами и ягодами и выпаренной из морской воды солью. На длинных жердях под потолком висели гроздья копченой и вяленой рыбы и мяса, а также гордость Марины Ковригиной и предмет отчаянного вожделения гурманов – круги домашней колбасы. В трех корявых, больших глиняных посудинах под гнетом солилось сало диких свиней, в изобилии водившихся в речной пойме, а также деликатесная красная рыба и икра.

Осенний ход лосося на нерест в небольшую речушку, неспешно бегущую рядом с поселком, оказался для его обитателей очень приятной неожиданностью. Появление первых разведчиков рыбьего войска, серебристыми молниями проскакивающих вверх по течению, вызвало сначала научный, а потом и гастрономический интерес случайно обратившего на них внимание Малиновского. Поэтому, когда с моря хлынул основной вал стремящегося оставить потомство лосося, люди встретили его, что называется, во всеоружии, за короткий срок успев заготовить изрядный запас. Останавливало только отсутствие тары для засолки. Черных предложил было воспользоваться древним нанайским способом и солить рыбу в ямах, но на общем совете «племени» от этой идеи решили в этом году отказаться, поскольку для такой засолки потребовалось гигантское количество соли, добыть которое уже не хватило бы ни времени, ни сил.

Говорят, нет худа без добра, но на этот раз все произошло с точностью до наоборот. Гниющая по берегам и на дне речушки дохлая рыба сделала воду совершенно непригодной для питья. Внезапно лишенные пресной воды колонисты потратили несколько драгоценных дней на рытье колодца, место для которого нашлось неподалеку от кузницы.

Но больше всего намучились с системой отопления. К величайшему разочарованию поселенцев, ни один из них не обладал практическими навыками печников. Незначительные теоретические познания, имевшиеся у Виктора и Василия Семеновича, пользы принесли немного. Поэтому в работе они в основном полагались на уже испытанный метод «научного тыка». Первую печь сложили из камней и глины в бане, и с ее растопкой тоже пришлось немало повозиться. Наконец, вместо ожидаемого жаркого пламени повалил густой дым. Черный и едкий, он лез отовсюду, старательно игнорируя специально отведенную для него дымовую трубу, заполняя парилку и предбанник, и все-таки заставил чихающих и кашляющих, закопченных, как братья незабвенного Патрика Лумумбы, горе-печников с позором ретироваться на улицу. После еще нескольких неудачных экспериментов сжалившийся над товарищами Олег Петрович потратил лист драгоценного железа, снятый с автозаковского кунга, и склепал из него некое подобие печки-буржуйки. Только после этого у обитателей Замка наконец-то появилась возможность вдоволь попариться.

С таким же треском провалилась и идея отопления глиняными канами. Даже если они не разваливались на глазах у своих строителей, тяга все равно была отвратительной. Дым заполнял жилища, делая пребывание в нем не просто не комфортным, но и опасным для жизни и здоровья.

Выручили соседи. Наведавшийся с дружеским визитом Войтенко проникся проблемами спиридоновцев и в обмен на пару корзин соли, три корзины копченой камбалы и корзину мидий прислал им своего специалиста. Строить русские печи, о которых мечтали обитатели поселка, этот самый специалист не умел, зато в прошлой жизни зарабатывал себе на хлеб тем, что выкладывал в коттеджах богатых заказчиков камины из дикого камня. Благодаря его усилиям над крышами домов все же закурились дымками каминные трубы, вселяя в жильцов надежду на благополучную зимовку.

И вот теперь сам бывший начальник погранзаставы, зевая и потягиваясь, выбрался следом за Спиридоновым из пещеры. Еще накануне вместе с одним из своих бойцов он явился в поселок, чтобы забрать мастера и оставшуюся часть гонорара, а заодно и решить важный вопрос о большой совместной охоте. Оба поселка отчаянно нуждались в звериных шкурах для пошива одежды и утепления жилища, в связи с чем и было принято решение напасть на одно из пасущихся в степи стад зубров.

– Дядя Сергей, дядя Сергей! – С тропинки, ведущей наверх, к наблюдательному посту, чуть ли не кубарем скатился Петька. – Вас дядя Игорь на вышку зовет, он там увидел кого-то.

Подхватив автомат, Спиридонов отправился к дозорному. Следом увязался Войтенко.

– Ну наконец-то, – встретил начальство Лукин. – Поднимайся сюда, глянь. К нам какой-то кадр по степи шпарит, один и без охраны.

Действительно, вдоль берега в сторону поселка довольно шустро двигался человек, лица на таком расстоянии не разглядеть, но что-то знакомое в невысокой щуплой фигуре определенно было. В руках пешеход держал какую-то кривую палку и топал целенаправленно к поселку.

– Интересно, кто бы это мог быть? – Сергей пристально вглядывался в пришельца. – Ба, старый знакомый. Я эту рыжую морду лица уже не первый раз вижу.

– Чего тут у вас? – На скалу поднялся Шевченко. – О, мэрский отпрыск, интересно, какого хрена ему здесь надо?

– Вопрос, как он здесь оказался в столь ранний час, до их поселка не меньше полдня шлепать. Ну, пойдем поспрошаем, с чем гость дорогой пожаловал.

Путник между тем тоже разглядел торчащую на скале вышку и, обрадованно замахав руками, припустил бегом.

– Наконец-то я нашел вас! – Бедолага чуть ли не плакал и едва не бросился обнимать вышедших к нему навстречу вооруженных людей.

– Чем обязаны? – с некоторой прохладцей поинтересовался злопамятный Шевченко.

– Я убежал от него. Больше не могу там жить. Я всю ночь шел, – торопливой скороговоркой затарахтел парень. – Там звери какие-то за мной следом гнались, они меня чуть было не сожрали…

– Интересно, – оборвал его Виктор, – а с чего ты взял, что мы тебя примем? Ты уверен, что ты нам нужен?

– Но я же к вам всю ночь шел… – Рыжий запнулся, тоскливо и затравленно глядя в лица обступивших его мужчин, а затем, очевидно в качестве последнего аргумента, быстро добавил: – Вот, у меня письмо к вам.

– Это от капитана, что ли? – хмыкнул Сергей.

– Нет, это важное и секретное. Если бы капитан меня с ним поймал, меня бы убили и других тоже, тех, которые меня послали.

– Так, а вот это уже интересно, – заметил опер. – Ну пошли, накормим тебя, там все и расскажешь.

– А мне разрешишь присутствовать, командир? – вмешался до сих пор молчавший погранец. – Уж больно интересно вы живете, прямо тайны мадридского двора.

– Пойдем, – кивнул головой Сергей. – От союзников у нас секретов нет. Тем паче, чую я, что вас тоже эта тема коснется.

Через двадцать минут перебежчик, представившийся Арнольдом, сидел за столом в доме Ковригиных, уплетая за обе щеки наваристую мясную похлебку. Вокруг него собрались Спиридонов, Шевченко, Войтенко, Лукин и Казанцев, внимательно слушая почти детективную историю.

Гонористому и упрямому парню, привыкшему в прошлой жизни ощущать себя сливками общества, в лагере капитана жилось совсем не сладко. В одночасье лишенному защиты всемогущего папаши и веры в собственную исключительность, самым безжалостным образом спущенному с вершин своего положения в позорное рабство, ему пришлось, наверное, даже тяжелее, чем остальным соплеменникам. Не имевший в родном городе реальной возможности справиться с порядком надоевшим представителем «золотой молодежи» капитан, очевидно, решил теперь взять реванш. Во всем лагере не было более униженного человека, даже бывшие бомжи пользовались большими привилегиями, чем несчастный Арнольд. Однако унижения и ежедневные побои не сломили характер парня, и он решил бежать. Совершенно неожиданно у него нашлись союзники, которые помогли устроить побег и указали направление к поселку спиридоновцев. Местонахождение Замка, к великому удивлению его обитателей, давно уже не было тайной для бывшего дэпээсника. Его разведчики еще два месяца назад наткнулись на группу скал с торчащей над ними наблюдательной вышкой и следили за поселком. Однако, опасаясь встретить серьёзное сопротивление и не очень-то надеясь на собственное воинство, капитан так и не рискнул напасть на хорошо укреплённый лагерь и ограничился разработкой других планов мести.

Да и в самом поселке капитана не все было тихо и гладко. Нет, конечно, желающих пойти на открытое противостояние с властью не нашлось, но тайный заговор зрел уже давно. И перед побегом к Арнольду подошел пожелавший остаться неизвестным человек, передал ему свернутый в тоненькую трубочку клочок бумаги и подсказал, как можно найти дорогу к поселку у моря. В письме, написанном печатными буквами, этот аноним предлагал представителям спиридоновцев встретиться в назначенное время в уговоренном месте для тайных переговоров, особенно упирая на то, что он располагает весьма важной и ценной информацией.

Сам побег, по словам Арнольда, был делом чрезвычайно опасным. Днем за рабами строго следили, к вечеру контроль ослабевал. Сама мысль о том, что кто-то может передвигаться в степи по ночам, да еще и в одиночку, была для всех без исключения поселенцев настолько дикой, что серьезные противопобеговые меры в ночное время в лагере капитана считались совершенно излишними. Поэтому ночь давала тезке знаменитого голливудского киноактера пусть маленький, но шанс на успешное бегство. Конечно, парень подвергал себя страшной опасности, поскольку из оружия у него были только заточенная железка с обмотанной куском тряпки рукоятью и подобранная где-то по дороге кривая тяжелая ветка. Да и трудно городскому жителю удерживать верное направление в ночной степи, но это была единственная возможность выжить, и он изо всех сил цеплялся за нее, как утопающий за соломинку.

Когда рассказ Арнольда и похлебка в миске закончились, Спиридонов вызвал Сашку и передал перебежчика на его попечение, наказав дать парню как следует отдохнуть, а затем приставить к какому-нибудь делу, дабы он мог упорным трудом доказать свою полезность новым соплеменникам. Дождавшись, когда пацаны уйдут, Сергей открыл военный совет.

Глава 10
Конец ноября, день сто шестьдесят девятый

На место встречи отряд прибыл задолго до назначенного времени. Быстро разведали местность и распределили роли. В основную группу, кроме Сергея, вошли Казанцев и пограничник, настоявший на своем участии в операции, поскольку, как он сам признался, имел в этом деле немалый шкурный интерес.

Вооруженная автоматом и «ППМом» пара Лукин – Шевченко устроилась в засаде и должна была пропустить переговорщиков мимо себя, чтобы убедиться в том, что они будут одни, а также отрезать им путь к отступлению. Боец, пришедший с Войтенко, занял позицию недалеко от места встречи и, в случае необходимости, был готов прикрыть огнем. Вскоре со стороны неприятельского поселения показались двое. Первым шел невысокий, некогда полный и цветущий, а ныне изрядно потертый и потрепанный господин лет сорока, явно восточной наружности, в котором Василий Казанцев опознал бывшего продюсера «Фисташек» Ашота Агреляна. В его высоком сутулом напарнике по характерной внешности и уже знакомому копью в руках тоже без труда признали одного из капитановых уголовников, того, которого звали не по кличке, как его товарища, а по имени – Михаилом. Завидев делегацию спиридоновцев, «сладкая парочка» быстро направилась к ним.

– Здравствуйте, господа, – церемонно приветствовал собравшихся Агрелян. – Рад, что вы откликнулись на нашу с Мишей просьбу и пришли на переговоры.

– И вам не болеть, – кивнул Спиридонов. – Перед началом, как вы выразились, переговоров, я бы хотел убедиться, что мы можем доверять вам и вот этому, с позволения сказать, господину.

– Ты на меня бочку не кати, начальник! – подал голос Михаил. – Я перед тобой ничем не провинился, и мокрых дел на мне нет, я честный жулик. Воровать – воровал, не отрицаю, за то и срока мотал. Бить людей – бил, как велели, а вот до смерти никого не убивал. Да и попробовал бы не бить. У капитана разговор короткий, чуть что, Славик его отмороженный – сразу ногой в ухо. Да и сам шеф – бычара немаленький, рука тяжелая.

– Потому ты и в шестерки к нему пошел? Чем же тебе у него плохо живется?

– А куда деваться? Жить как-то надо. Это Сыч, тот по жизни торпеда, ему без разницы, перед кем шестерить, за счастье над другими власть показать. Я всегда в лагерях мужиком ходил, макли [14]14
  Макли – здесь: предметы ширпотреба, нелегально изготовляющиеся на зоне.


[Закрыть]резал, и на курево и на чифир хватало, а тут вертухайская должность, не по мне это. Потому и сюда пришел – нормально жить хочу, по своим понятиям.

– Со своей стороны могу подтвердить слова Михаила, – вмешался в разговор бывший продюсер и чиркнул себя рукой по горлу: – Вот где нам всем эти собаки уже встали.

– Так что же вы от нас хотите? Мы всем в свое время предлагали уйти, вы отказались.

– Я к вам не пойду, да и не примете, – покачал головой уголовник.

– Вай, как я мог своих девочек оставить? – замахал руками Агрелян. – Они боялись уйти, а как их бросить?

– Так что же вы хотите? – требовательно повторил Войтенко.

– Помогите нам избавиться от капитана, только и всего.

– Назовите хотя бы одну причину, почему мы должны вам помогать.

– У меня есть информация, – понизил голос армянин. – Он задумал напасть на вас.

– Силенок у него не хватит на нас нападать, да и не идиот же он, – усмехнулся Спиридонов.

– Ашот правду говорит, начальник. Капитан говорил с людьми из другого поселка, у них и бойцы есть, и оружие. Ну, наплел им, что, дескать, вы беспредел творите, всю округу под себя подмять хотите, людей из поселков насильно сводите, невинного человека мочканули. А в том поселке смотрящим мужик серьезный, сразу завелся, мол, порядок наводить надо. Это все мне Сыч базарил, зуб давал, что не врет. А он переговоры капитана с тем смотрящим по радио подслушал.

– Вон даже как, – задумчиво пробормотал Сергей, – зуб, значит, давал. Ну, мы пока отойдем в сторонку, посовещаемся, а вы подождите здесь.

Отойдя, он связался по радиостанции с Шевченко и срочно вызвал его к себе. Уже вчетвером они принялись обсуждать сложившуюся ситуацию.

– Я думаю, надо помочь людям, – после недолгих размышлений заявил Войтенко.

– Ну, я понимаю, нам деваться некуда, получается, либо мы, либо они. Данилыч, а тебе-то зачем все это надо? – пристально посмотрел на него Виктор.

– Очень просто, – ухмыльнулся погранец. – Я готов вписаться в эту авантюру, на определенных условиях, конечно. Там, говорят, имеется излишек женщин, а у меня как раз в поселке их очень не хватает. Так что имею шкурный интерес в этом мероприятии. Да и нехорошо будет, если прикончат моих единственных в этом мире союзников.

– Там действительно на двенадцать мужиков четырнадцать женщин приходится, – кивнул Казанцев. – А если мы толстозадого с его шайкой прикончим, то соотношение еще больше изменится.

– Вопрос, как это сделать, – покачал головой Спиридонов. – Не хотелось бы брать поселок штурмом. И своих ребят положим, и мирному населению достанется.

– Точно, если начнем атаковать, они, сто процентов, людей на вал выгонят под пули, – согласился Василий. – А по-другому к поселку не подойти без лодки.

– Значит, надо использовать пятую колонну. Вася, ты их лучше знаешь, как думаешь, можно им доверять?

– Если честно, хрен их знает. Я с ними близко не общался, ничего сказать не могу.

– Я вот о чем думаю, – задумчиво огладил заросший щетиной подбородок Сергей, – как они сейчас из-под «колпака» выбрались? Рыжий брат Шварценеггера рассказывал, что днем в поселке строгий контроль, а эти двое свободно по степи разгуливают. Возникает вопрос: а не пытаются ли нас заманить в ловушку? Вот что, Витя, и ты, Данилыч, пойдите пригласите сюда этого Михаила, а сами у армянина поспрошайте, как им удалось выбраться из поселка, какие мотивы движут этими карбонариями, и разузнайте все, в деталях, о взаимоотношениях между поселенцами. А потом сравним показания. Есть у меня идейка одна.

Раздельный допрос заговорщиков ничего нового не дал. Допрашиваемые в один голос утверждали, что из поселка удалось уйти вполне легально, поскольку оба пользуются доверием капитана. Что он сам направил их на поиски злополучного Арнольда или его трупа, поскольку бывший дэпээсник считал, что парень не мог далеко уйти от лагеря и либо погиб в когтях хищников, либо скрывается где-то поблизости. Показания о жизни в поселке и его обитателях также не особенно рознились. В конце концов, решили поверить перебежчикам и действовать по предложенному Спиридоновым плану. Еще раз уточнив все детали, Сергей отпустил новоявленных союзников, и его отряд стал готовиться к операции.

Время близилось к рассвету, когда Михаил выбрался из своей землянки. На валу маячила в предрассветных сумерках фигура часового, все того же Сыча. Взглянув на циферблат наручных часов, заговорщик двинулся к охраннику. Сыч насторожился, перехватил поудобнее пику, но, узнав приятеля, успокоился.

– А, это ты? – буркнул он. – Чего не спишь, или решил вместо меня подежурить?

– Да не спится чего-то.

– Значит, мало шеф по степи вчера гонял. Надо ему подсказать, пусть работенкой побольше тебя грузит, – осклабился часовой. – Вот я бы с удовольствием придавил часиков восемь, дай только волю.

– Курить будешь?

– А ты чего, куревом богат? Вот куркуль, мои-то давно кончились. Ну давай, доставай.

– Да припас бычка на самый крайний случай, а тут чего-то захотелось, аж уши пухнут. Сейчас достану, – проворчал Михаил и полез в карман, а потом вдруг указал пальцем в степь: – Вон, смотри, вроде кто-то шарится.

– Где? Не вижу? – Горе-охранник повернулся и стал пристально вглядываться в указанном направлении, где на фоне сереющего неба действительно мелькнули какие-то неясные тени.

Михаил быстро выхватил из кармана гаечный ключ и сильно ударил им по затылку ничего не подозревающего приятеля, проломив ему череп. Обмякшее тело, не издав ни звука, мешком осело на землю. Заговорщик тихо свистнул. Услышав ответный сигнал, он спустил лестницу и поспешил отойти в сторону.

Шевченко, кошкой запрыгнуший на вал, припал на одно колено и взял на прицел выход из белеющего в предрассветных сумерках автобуса. Следом один за другим поднялись остальные бойцы штурмового отряда, рассредоточиваясь по спящему поселку.

Казалось, все идет по намеченному плану бесшумной ликвидации капитана. Но тут на пороге одной из землянок показалась женщина. При виде шныряющих по лагерю вооруженных незнакомцев она издала истошный вопль и поспешила скрыться в жилище. Не прошло и пары секунд, как дверь, ведущая в салон автобуса, открылась, на пороге появилась рослая фигура Славика с пистолетом в руках. Моментально оценив ситуацию, он вскинул «ПМ», но нажать на спуск не успел. Одиночный выстрел из автомата Виктора угодил ему в голову, отбросив труп обратно в салон. Стрелять в «Тайфуне» учили на совесть.

Оказавшийся рядом Лукин первым ворвался следом за падающим телом в автобус. Капитан просто швырнул ему навстречу какую-то перепуганно визжащую полуголую девицу и, воспользовавшись возникшим замешательством, выбил прикладом автомата стекло в одном из окон, куда и нырнул с совершенно неожиданным для его грузной туши проворством. Снаружи раздался характерный лязгающий грохот «Кедра».

Казанцев короткими очередями лихорадочно пытался достать своего бывшего коллегу, кубарем скатывающегося по крутому склону. Увы, выучки спецназовца лейтенант не имел, и добрый десяток драгоценных патронов потратил впустую. Прежде чем на помощь Василию пришел сержант-пограничник, толстяк был уже внизу и, не выпуская из рук автомата, бросился в казавшуюся спасительной для него реку.

«АК» в руках погранца дернулся, дважды рыкнул, выплюнув короткие, в три патрона, очереди, и тело неудавшегося диктатора, неловко всплеснув руками, скрылось под свинцовой речной гладью.

С момента начала штурма не прошло и пяти минут, как власть в поселке окончательно сменилась. Когда стрельба затихла, перепуганные поселенцы по одному стали выбираться из своих жилищ и, опасливо озираясь, собираться возле автобуса. Наступивший рассвет принес существенные изменения в их безрадостное и беспросветное существование. Теперь каждый из них мог сам выбрать свою дальнейшую судьбу. Двое парней и пять женщин приняли предложение уйти вместе с Войтенко, в собственность которого перешли два полных запасных магазина, оставшиеся от «АКСУ» капитана. Сам автомат так и не нашли, скорее всего, его унесло речным течением вместе с трупом владельца.

На территории поселка оставались жить две отдельные группировки. Троих бывших бомжей и двоих женщин из обслуживающего персонала шоу-группы взял под свое крыло Фермер, меланхоличный, серьезный мужик средних лет, с замашками заправского кулака. Как только стало понятно, что прежних правителей больше нет, он тут же, опираясь на поддержку своих сторонников, громогласно объявил о своей собственности на весь посевной фонд и часть запасов металлолома.

Остальное имущество перешло к компании Агреляна, к которой примкнули его земляк – водитель автобуса, трое из оставшихся «фисташек» и Михаил. К последнему обе группировки, припомнив прежние обиды, отнеслись довольно враждебно, но публичное покаяние, активное участие в свершившемся перевороте и энергичное заступничество пользующегося авторитетом продюсера несколько примирили бывшего уголовника с соплеменниками.

В группу спиридоновцев после долгих уговоров была принята четвертая «фисташка» – Лариса, не пожелавшая оставаться в месте, с которым связаны столь мрачные воспоминания. В качестве трофея Сергею и его приятелям достались остатки дэпээсной «тойоты марк», единственным наследником которой оказался Казанцев.

Отдохнув и разделив таким образом наследство приказавшего долго жить диктатора, освободители отправились восвояси, предоставив освобожденным самим налаживать новую жизнь.