Текст книги "Сторожевые волки Богов"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Это наш шанс. Поможем тем, кто в меньшинстве, – предложил Малыш, вспоминая свою гражданскую жизнь. – Выручим их и тем обяжем.

– Согласен, – решился сержант Макфлай. – Атаковать молча. Лилит и Эльф прикрываете отсюда. Всем постараться минимально расходовать боеприпасы. Вперед!

Словно привидения диверсанты молча вынырнули из леса, набегая на спины нападающих. Те так увлеклись боем и предвкушением скорой победы, что не обратили никакого внимания на хруст снега за спиной. Хотя, за шумом боя этот скрип и вовсе не был слышен. Забросив бэску за спину, Малыш выдернул из ножен оба своих боевых диверсионных ножа. В последнюю секунду один из противников обернулся, но было слишком поздно – Майкл полоснул его по горлу, шагнул мимо, воткнул оба ножа в маячащую перед ним спину, до рукоятей вгоняя их в тело сквозь кости рёбер. Выдернул, одновременно отталкивая тело в сторону, бросился вперед, успевая воткнуть один клинок в чей-то бок, поднырнул под широкое лезвие палаша, ткнул его владельца клинком в пах, шагнул дальше… По сторонам от Малыша, чуть отставая, бились остальные, стремительно опустошая ряды нападающих. Стрелковое оружие никто не применял – сначала, как и Малыш, решив экономить патроны, а потом просто не в состоянии отвлечься и дотянуться до оружия. Только Лилит с Эльфом тщательно выбирая цели, аккуратно выбивали одного врага за другим.

Боль резанула плечо, Малыш взревел, словно раненый носорог и, мгновенно развернувшись, успел опередить воина, уже вскидывающего шипастую дубину для второго удара. Один из ножей Малыша ужалил воина в подмышечную впадину поднятой с дубиной руки, второй, зажатый поврежденной ударом дубины рукой, ткнул в живот. Для полноты эффекта, Малыш ударил воина в лицо головой. Это, скорее всего, было излишним, но Майкл просто опасался падающей дубины, и таким ударом отбросил ее обладателя прочь. Чувствуя, как безвольно обвисает правая рука, Малыш повернулся, ожидая нового нападения. Но вокруг лишь тяжело дышали победившие…

– У них даже мысли не возникло сдаться, – прохрипел рядом Упырь, который в этом коротком бою в полной мере оправдал свой нечеловеческий позывной. – Вот уроды!

Малыш почувствовал, как, не смотря на усталость и боль в плече, радостная улыбка неудержимо лезет на его лицо.

– Зато согрелись, – заметил он, переводя взгляд туда, где стояли спасенные обороняющиеся.

Из малой горстки отбивающихся сейчас и вовсе осталось только двое человек. Они тяжело дышали, стоя плечо к плечу и не опускали пока своего оружия. Только сейчас, когда до спасенных оставалось не более пяти шагов, Малыш рассмотрел, насколько необычно они выглядят. И ладно бы, это касалось только одежды и вооружения, как будто позаимствованных в одном из фильмов о жизни после глобальной катастрофы. Кожаные и стальные части доспехов сочетались со вполне современной одеждой, а тот, который подавал команды в бою, был, ко всему прочему, обут в подобие современных армейских ботинок, лишь немногим отличающихся от тех, что носил сейчас Малыш. Довольно длинные мечи своим качеством и формой заставляли усомниться в ковке силами средневековой кузницы. Одним словом, эти воины пришлись бы впору в одном из досуговых клубов, где взрослые мужики играются в викингов, гномов, эльфов и черт знает кого еще. Но вокруг валялась целая гора изрубленных тел, диссонирующая с этим игровым видом проведения свободного времени. Малыш перевел взгляд на лица спасенных, и все мысли об их одежде и оружии бесследно вылетели из его головы. У обоих на лицах присутствовали татуировки, похожие на древние орнаменты кельтов, притом лицо командира скрывалось этими татуировками полностью, совершенно не оставляя свободного места. Но вовсе не татуировки на лицах так поразили Малыша. Там, на татуированных лицах, рассматривали своих спасителей глаза… Глаза не разделенные на радужку и белок. Большие и похожие формой на человеческие, они целиком состояли из одной только радужной оболочки. Ярко-золотистые у командира, глаза были золотисто-зеленоватыми у второго выжившего воина. Подвижный зрачок то превращался в тонкую прорезь, то становился круглым, то вытягивался поперёк – в зависимости от того, что и как пытались рассмотреть его обладатели.

– Мы друзья! – громко и отчетливо произнес сержант Макфлай. – Мы прибыли с миром!

Воины перевели взгляды на сержанта, зрачки вдруг расширились, превращаясь в черные бездонные колодцы. Пару мгновений воины рассматривали человека, затем зрачки сузились, и их командир заговорил на совершенно непонятном гортанном языке. Второй воин бросил несколько слов своему командиру, и тон его речи показался Малышу предостерегающим. Но, золотоглазый только отмахнулся.

Сержант, понимая, что ничего не понимает, поднял руки, пытаясь объясниться жестами, ткнул себя в грудь, сжал руки, словно в рукопожатии. Исчерпав на этом идеи бессловесного общения, он задумался над тем, что изобразить дальше. Золотоглазый воин вскинул руку, останавливая пантомиму человека и что-то отрывисто выкрикнув, сделал приглашающий жест.

– Хорошо. Вы приглашаете нас идти за вами? Хорошо. Мы готовы. Только нам надо задержаться, чтобы осмотреть наших людей, – ответил сержант, указывая жестом на висящую плетью руку Малыша.

Золотоглазый несколько секунд переводил взгляд с Макфлая на Никсона, а затем, совершенно по человечески кивнул. Диверсанты немедленно занялись своими ранеными, а татуированные воины собирали оружие и перетаскивали своих убитых в сторону, где складывали их в ряд. За время скоротечного боя раненых оказалось на удивление мало – у Майкла была явно сломана рука, Иву Бертону отрубили полтора пальца, а Алекс Николас получил неглубокую рубленую рану внешней стороны бедра. Гилберт споро оказывал необходимую помощь, и ему помогали в этом Лилит и Самум.

– Видишь, мы совсем не на человеческой колонии, – негромко сказал Малыш, когда Самум вместе с Гилбертом приматывали его руку к сделанной из толстых веток шине и подвязывали все это сооружение к туловищу.

– Зато теперь они постараются нам помочь, потому, что обязаны нам жизнью, – ответил Самум, косясь на таскающих трупы воинов. – Ты был совершенно прав.

– Будем надеяться, что я действительно прав, и они не посчитают, что лучше всего справиться с этим долгом с помощью хорошего удара мечом, – пожал плечами Малыш и тотчас сморщился от боли в плече.

– Вот, это тебе Господь напоминает, что негоже так плохо думать о других, – усмехнулся Мясо, заканчивая перевязку. – Ну, вот и все. Ты последний. Так что мы можем идти в гости…

Кто-то прикоснулся к здоровому плечу Малыша, и по глазам Мяса и Самума, Майкл, еще до того как обернулся, понял, кого он там увидит. Действительно перед ним стоял золотоглазый воин с лохматой меховой накидкой в руках. Кивнув на перевязанное плечо Майкла, воин молча протянул накидку, а когда Малыш бросил взгляд на товарищей, золотоглазый также жестом указал на своего единственного уцелевшего товарища. Тот, собрав у убитых меховые и тканые накидки, которыми, похоже, повсеместно тут пользовались, теперь раздавал эту одежду диверсантам.

– Спасибо, – кивнул Малыш и воин, едва заметно поклонившись, отошел прочь.

– Вот так-то, – с упрёком в голосе прошептал Самум. – А ты говоришь – ударом меча.

* * *

Несмотря на хромающего Вора, с проводниками в виде двоих спасенных воинов, группа пошла живее. Тем более что идти теперь приходилось уже не по заметенной дороге, а по протоптанной отрядом татуированных воинов тропе. Диверсанты возвращались тем путем, которым пришли к месту боя воины под предводительством золотоглазого. Вряд ли они шли сражаться, скорее всего, отряд, направляющийся по каким-то своим делам, попал в засаду. Но, так или иначе, а павшие воины облегчили диверсантам задачу, утоптав снег. К тому же люди заметно повеселели, получив теплую одежду и поняв, что смерть от холода им больше не угрожает.

Не минуло и часа, когда состоящие из леса стены просеки раздались, уходя в стороны, и глазам диверсантов предстала удивительная картина. Белая долина, отороченная темной линией леса, рваные низкие облака, сквозь бреши в которых пробивались лучи холодного зимнего солнца, не добавляя общей картине света, а лишь подчеркивая ее мрачность. В середине долины, отделенный от удивленных диверсантов расстоянием километров в пять, высился город…

– Черт! – не удержался от возгласа Малыш. – Как такое может быть?

Город умирал. На это ясно указывали наполовину обвалившиеся высотные здания, отсутствие видимых дорог, ведущих в город и тоскливое чувство запустения, которое ощущалось даже на таком расстоянии. Будто шелест песчинок по мертвым бокам египетских пирамид, с которым время отсчитывает свой ход, не замечая, что целых народов уже не стало.

– Город-то совсем не средневековый, – буркнул Макфлай, шагнув следом за золотоглазым, уже бодро шагающим в сторону города. – Неисповедимы пути Господни.

– Ну вот, – усмехнулся наиграно Упырь. – Джокер уже молиться начал. Значит, нас большое мочилово ждет.

– Типун тебе на язык, – ответил Малыш таким же шепотом. – Я, конечно, как и положено героическому солдату Федерации, всегда готов биться с врагами, но лучше бы сейчас все же остаться живыми.

Город приближался, и следы обветшания и разрушений становились все ощутимее. Теперь об умирании города уже не песчинки шелестели, а ураган пел. Многие здания, особенно высокие, обвалились, судя по всему, разрушаясь естественным путем от старости. Вблизи появилось еще одно сооружение, добавляющее нереальности в картину города – крепостная стена, перекрывающая когда-то широкую улицу городской окраины. Дома здесь не отличались большой этажностью и, судя по их внешнему виду, поддерживались в приемлемом состоянии теперешними владельцами. Бетонные стены двух крайних домов и соединяла крепостная стена с небольшими воротами. Сами же дома с наглухо заложенными окнами трех нижних этажей, служили импровизированными крепостными башнями. Стена состояла из массивных бетонных блоков, вполне возможно ранее служивших фундаментом или стенами каких-то зданий. Но чем бы эти блоки не были раньше, а сейчас превратились в мощную крепостную стену высотой не менее пятнадцати метров. По всей видимости, приближение отряда не осталось незамеченным со стен – при их приближении окованные ворота дрогнули и поползли в стороны.

– Рва не хватает, – съязвил молчавший до этого Данко Корсон.

– Внутри не расслабляться и оружие не оставлять, – негромко предупредил Макфлай, настороженно обшаривая взглядом бойницы.

– Пятеро лучников по бойницам, – доложила Лилит, незаметно снимая с предохранителя свою «МРГ Матч» и делая Эльфу знак приготовиться.

– Спокойно, ребятки! – громко и четко произнес сержант. – Пока мы все гости. Аккуратнее с жестами и взглядами. Не время сейчас потрясать оружием.

– Для того, чтобы мир был надежен и прочен, нужно, чтобы за ним стояла сила, способная заставить себя уважать, – глубокомысленно изрек Малыш, сам удивляясь своим познаниям. Видимо общение с всезнающим Ралфом Филби не прошло для него даром.

Лилит усмехнулась и удобнее перехватила винтовку, Джокер промолчал, а остальные, скорее всего, даже не расслышали умничающего капрала. Диверсанты вслед за своими провожатыми миновали линию ворот, крутя головами по сторонам. В упор контраст разрушений былого архитектурного совершенства и примитивизма древних зодчих еще больше бросалось в глаза. Стена виднелась и далеко впереди, отгородив около квартала от Мертвого города. В крепости не было видно ни единой живой души, что выглядело вполне объяснимым, исходя из того, что лишь двое из ушедшего отряда вернулись в крепость, да еще в сопровождении неведомых воинов. Хорошо уже то, что не стали стрелять вместо того, чтобы открыть ворота. Золотоглазый громко крикнул несколько фраз, и крепость, как по мановению волшебной палочки, ожила. На стенах появились воины, из окон выглянули женщины, несколько ребятишек высунулись из дверей ближайшего дома. Один из воинов спустился со стены, и, подчиняясь приказу золотоглазого, со всех ног кинулся куда-то вдоль по бывшей улице. Малыш окинул всех внимательным взглядом, прикидывая, к чему стоит готовиться. Лица довольно мрачные, воины на стене вооружены столь же примитивным оружием, что и павший отряд золотоглазого. У пары воинов было в руках нечто, напоминающее старинные однозарядные пистолеты. Впрочем, и в отношении луков Малыш не заблуждался – он прекрасно предполагал, на что способен подготовленный лучник в замкнутом пространстве крепостного двора. И сознание того, что, понеся приличные потери, диверсанты все же победят, казалось не слишком хорошим утешеним. Тем временем, отряд продолжал движение. Местные делали вид, что не обращают на пришельцев внимания, и только ребятишки перебегали от угла к углу, сопровождая отряд. Лишь двое людей неопределенного возраста, облаченные в мешковатые одежды и меховые плащи, торопливо выбежали навстречу и теперь, молча внимая, шли рядом с золотоглазым. Тот что-то говорил им, и голос звучал резко и властно.

– Большой район они под крепость отгородили, – наблюдая за окружающей обстановкой отметил Малыш. – Значит, народу прилично в этом поселении живет.

– Это с чего такой вывод? – удивился настороженно сопящий Бивень.

– Периметр слишком большой. И со всех сторон в переулках вдали стена проглядывает. Значит, бояться, и готовы воевать со всем окружающим миром. Да и тот бой, в котором мы за них подписались, не убеждает в безоблачности местного существования. Тем более, что противники их показались мне совершенно невменяемыми. А как ты станешь такой периметр закрывать, если у тебя людей нет? Тогда и стену по численности людей ограничили бы, защитив, скажем, один-два дома. АССУ я здесь что-то не заметил.

Автоматическая стрелковая сторожевая установка, действительно с легкостью перекрывала большой сектор охраны. Против такого сторожа у идущих на штурм воинов, да еще при наличии широкой мёртвой полосы, не было ни единого шанса. АССУ не размышляла и не никогда бывала растерянной. Она редко промахивалась и не скупилась на патроны, которых в ее боезапасе всегда хранилось на пару тонн весу.

– Совершенно верные мысли, Малыш, – согласился прислушивающийся к разговору сержант. – Здесь действительно должен быть довольно многочисленный гарнизон, учитывая примитивное оружие, которым они располагают.

Золотоглазый неожиданно остановился, поворачиваясь к диверсантам. Слова гортанного языка зазвучали несравнимо мягче, чем при его общении с обитателями крепости. Он старательно сопровождал свои слова жестами.

– Он молиться нас зовет? – предположил Левор Ганский, нареченный диверсантами Гансом.

– Лопух ты, Ганс, – беззлобно пожурил Малыш. – Он предлагает нам умыться и обещает покормить потом. Хотя, помолиться нам не помешает, уж больно удачно все складывается.

– Точно, – согласился Упырь с усмешкой. – Уже сутки в этом мире, а из нас еще никто к праотцам не отправился. Кто-нибудь знает молитву? Нет? Тогда я сам. Спасибо тебе, Господи, что мы еще живы. И пусть и дальше все шишки сыплются на этого здоровенного увальня и нашего друга, Малыша. Ты ведь знаешь, Господи, что ему все равно. Еще раз спасибо. Аминь.

Последовав за золотоглазым, диверсанты оказались в просторном помещении, где стояли в ряд два десятка старых металлических коек явно армейского производства. Вот только грубые матрасы на них были набиты соломой. В комнате все еще не сдавался холодный воздух, но посередине уже радостно трещала горящими дровами сложенная из темно-коричневых ровных кирпичей печь. Золотоглазый ушел, впустив в дверь несколько человек, притащивших целые бадьи с теплой водой и плавающими в этой воде заваренными травами. Один из них расставил на небольшом столе возле печи плошки с кусками холодного засоленного и закопченного мяса и толстые куски домашнего сыра. Там же водрузил два кувшина с чистой водой. Макфлай, первым подав пример своим подчиненным, начал не спеша умываться. Малыш с трудом умылся одной рукой, ощущая, что плечо болит все сильнее. Умывшись, перекусили и занялись чисткой своей формы и оружия, насколько это было возможно в столь спартанских условиях. В сопровождении пары молодых женщин появилась сморщенная старуха. Внимательно осмотрев всех, она жестом велела раненым Малышу, Вору и Санте расположиться на ближних к печи койках. Безжалостно сняв старые повязки, старая карга, прощупала кости вокруг ран и кивнула своим помощницам. Женщины торопливо промыли раны, густо намазали их непонятной жутко пахнущей мазью и умело перевязали чистыми тряпицами. Дольше всех старуха возилась с Малышом, достав из отдельной склянки порошок темно серого цвета, словно мелкий пепел от дерева. Бормоча невнятные слова, она самолично втерла его в руку и плечо, поворачивая кости то так, то эдак. Малыш сначала терпел, только скрипя зубами, но под конец боль так достала его, что он стал глухо порыкивать в такт движений старухи. Наконец старуха извлекла из своего мешка несколько больших вогнутых, словно лодочка, кусков коры и, обложив ими плечо раненого, плотно перевязала. Не говоря больше ни слова, не дожидаясь благодарности, старуха торопливо покинула комнату, а следом упорхнули и молодые женщины.

– Местная хирургия на недосягаемом уровне, – простонал Малыш, осторожно ощупывая измученное лечением плечо. – Или это была местная разновидность пыток? Надеюсь, у меня гангрена не начнется после такого лечения.

– У нас нет выбора, – подбодрил его Мясо. – Все, что было в аптечке бота, мы использовали при первой перевязке. Больше никаких своих медикаментов нет. Да и, на мой взгляд, она действовала довольно грамотно. Если твоя рука успеет срастись, то она срастется наверняка правильно.

– Успеет до чего? – вскинул брови Малыш.

– До того, как тебя завалят или съедят, – охотно пояснил медик. – Сдается мне, что на твою долю перепадает несколько больше событий, чем на долю остальных. Не иначе Упырь и раньше уже читал подобные молитвы.

Малыш собрался было рассказать Гилберту, куда именно ему следует пройти со своими приколами, но в этот момент в комнату вернулся золотоглазый. Он даже не пытался говорить, а лишь понятным жестом предложил следовать за ним.

* * *

Зал еще более просторный, чем тот в котором остались кровати и теплая печь, во всю длину перечёркивался массивным деревянным столом. Дерево потемнело от времени и вылитых на него жидкостей. За небольшими окнами быстро темнело и в зале уже зажгли свечи, которые почти не освещали такое большое помещение. Зато, в сочетании с двумя большими печами, расставленными в разные стороны зала, свечи создавали уют даже в такой нестандартной ситуации. Огромный, как взлетная площадка, стол заполняли грубые миски и блюда с разнообразной, хоть и простоватой едой, расставленные без какой бы то ни было скатерти. Жареное мясо, неведомая зелень, запеченные фрукты и высокие кувшины – все это вдруг напомнило Малышу один далекий уже день, когда он вместе со своими новыми друзьями оказался на праздничном ужине в деревне аборигенов на планете Новые Колонии. Тогда зашел разговор о пригодности всех этих продуктов для употребления бойцами отряда. Но ведь на новых Колониях аборигены являлись такими же людьми, только забытыми когда-то давным-давно на заброшенной и потерявшейся планете. Здесь же угощение готовили и вовсе не люди. И, несмотря на внешнее сходство, совершенно неизвестно какие они внутри, какие химические реакции дают им жизнь. Вдруг для них деликатесом является то, чем люди травят друг друга.

Проговорив несколько слов, золотоглазый плеснул в один из глиняных кубков немного темной жидкости из кувшина, отрезал своим ножом ломтик мяса с ближайшего блюда. Отправив мясо в рот, и запив темной жидкостью, он жестом предложил людям приступать к еде.

– Он, как хозяин преломил хлеб и отпил вина, чтобы показать гостю добрые намерения, – пояснил Самум, заметив удивленный взгляд Ганса. – Так многие делают в знак того, что пища не отравлена.

Малыш совсем не боялся, что пищу отравят специально. Вряд ли их тащили бы так далеко и даже позволили умыться, да еще залечивали раны, чтобы тотчас же отправить к праотцам, даже не дождавшись выздоровления. Но вот все ли съедобно для людей? С другой стороны, местного оленя они уже ели и все до сиз пор живы. Да и можно ли узнать пригодность пищи не испытав этого на своем желудке? Если помощь от своих быстро не придет, то, как выжить в этом мире, если не есть добытую в нем пищу. Майкл отмахнулся от своих мыслей и потянулся за мясом, жалея, что не может заниматься столь любимым делом обеими руками…

– Эй, Малыш, не увлекайся так, – донесся до Никсона шепот Упыря, сидящего рядом. – Джокер маякнул, что надо быть на чеку. Они по ходу ждут кого-то.

Малыш, не прекращая с аппетитом рвать жирный кусок мяса, незаметно окинул зал взглядом, попутно локтем передвигая ножны с диверсионным ножом чуть вперед. Двое мужчин, с которыми общался золотоглазый, да и сам татуированный воин, явно чего-то ждали, время от времени выглядывая в мутное окно.

– Осторожность не помешает, – возразил Малыш. – Но я уверен на девяносто девять процентов, что с нами пока ничего не случиться.

– Согласен, – кивнул Упырь. – Да только – бережёного Бог бережет.

Дверь едва слышно скрипнула, но почти все сидящие за столом обернулись на этот звук, готовые к самым решительным действиям. Человек, вошедший в зал выглядел очень странно даже для местного. Худой, будто изможденный долгой борьбой со смертельным недугом, человек этот оказался еще и непомерно высок. Бледная или даже прозрачно-белая, будто воск, кожа головы и шеи его не несла ни единого очага растительности – даже брови или ресницы абсолютно отсутствовали на его лице. Слишком большая голова частично скрывалась под странной каской, дико диссонирующей своим визуальным технологическим совершенством с бесформенной убогой одеждой, в которую человек был облачен. Огромные глаза так глубоко прятались в запавших глазницах, что даже цвет их определить казалось весьма затруднительно. Вошедший обменялся с золотоглазым взглядами, и, не произнеся ни слова, устроился на невысоком стуле в самом углу зала, куда не добирался свет свечей. Лишь отблески огня близкой к нему печи на гладкой, почти зеркальной поверхности шлема, напоминали о странном визитере, с приходом которого все присутствующие в зале хозяева крепости сразу успокоились, а золотоглазый и вовсе куда-то вышел.

– А вкусно у них готовят, – прорычал с набитым ртом Бивень, успевая ухватить с блюда похожую на сттрелки чеснока траву.

– Еще бы пару дней по лесам побегали, и для нас кусок хлеба с сыром стал бы самым восхитительным блюдом, – возразила Лилит.

– Я вот все думаю, что там с крейсером? – высказал свои мысли Борис Швецов.

– Раз никакого стихийного бедствия вроде землетрясения или ударной волны в этих краях не разразилось, значит, он или очень далеко улетел, или сумел вырваться из лап планеты, – предположил Макфлай.

– Сумел вырваться? – жалобно охнул Ганский. – Вы думаете, что они могли просто улететь?

– Ну, просто улететь вряд ли, – пожал плечами сержант. – Во-первых, после такого аварийного прыжка в лучшем случае последует ремонт. А это не пары минут дело. Во-вторых, система контроля доступа подаст рапорт о нашем несанкционированном катапультировании, а навигатор крейсера вычислит точный квадрат нашего падения. Останется только запустить сканер-контроллеры и отправить по результатам сканирования спасательную группу. А вот если крейсер рухнул на другой материк или в океан…

– А что тогда? – не унимался Левор.

– Тогда мог не сработать даже аварийный передатчик. Если аварийный прыжок был сделан спонтанно из-за сбоя, то никто может просто не знать, где мы находимся. А значит, мы вполне можем прожить в этой дыре остаток своей жизни.

– Какой ужас, – побледнел Ганский.

– Ты пессимист, Ганс, – предположил Малыш. – И даже не замечаешь огромный положительный фактор.

– Какой?

– Мы все еще живы, лопух…

Разговор по мере насыщения распространился на всех сидящих за столом. Темное как кровь вино оказалось весьма неплохим. От него стало значительно уютнее и теплее, и развязались языки. Поминали погибших товарищей, вспоминали прошлые операции или прошлую жизнь.

Дверь вновь тихонько скрипнула, но теперь на это никто не обратил внимания. Только Малыш покосился в ту сторону, окинув взглядом вернувшегося золотоглазого воина. Тот прошел в угол к худому человеку в каске и негромко о чем-то спросил. Малыш, наблюдавший за ними, заметил, как вздрогнул от неожиданности худой, будто внезапно разбуженный ото сна. Ответных слов невозможно было расслышать, но Малыш увидел подтверждающий слова кивок. Золотоглазый вышел из тени и уселся на свободный стул возле стола. Окинув людей быстрым взглядом, он бросил короткую гортанную фразу.

– Откуда вы? – прозвучал из угла сильный ясный голос худого человека. Словно выстрел прогремел в комнате, заставив всех замереть в удивлении.

– Откуда вы? – повторил худой перевод слов золотоглазого и последние сомнения в том, что все ослышались, пропали.

* * *

Человек адаптируется в любой ситуации и все, что еще мгновение назад казалось непреодолимым, неразрешимым, неслыханным, вдруг становится обыденным. Когда в конце девятнадцатого века Карл Бенц построил первый экипаж с бензиновым двигателем, этот аппарат казался чудом, а его вхождение в быт людей, даже сомнительным. Прошло не так много времени и скоростные мотоциклы, и мощные автомобили стали обычным средством передвижения для всех, кто достиг возраста получения прав на управление. С приходом новых источников энергии эти средства сменились моно– и автогравами. Поднявшийся на самодельном планере в том же девятнадцатом веке инженер Отто Лилиенталь, казался многим соотечественникам сумасшедшим конструктором, решившим посрамить Икара. Но река времени отнесла лодку мира лишь чуть, а летающие лайнеры просто никто не замечает, не представляя, как можно обойтись без такой обыденной и удобной вещи, как быстрый и недорогой перелет. Деловая поездка или отпуск – сейчас ты тут, а через пару часов на другом конце света…

Еще час назад диверсанты просто не представляли себе с чего начинать сотрудничество, как налаживать язык жестов, как научиться понимать, а сейчас сидят за одним столом с золотоглазым воином и совершенно свободно рассказывают друг другу о себе. Впрочем, теперь они знали и имена – золотоглазого звали Атор, второго татуированного воина, выжившего в недавнем бою – Заус, худого толмача, оказавшегося ментатом – Рогл.

Из рассказа Рогла, стало ясно, что цивилизация на планете достигла развития аналогичного земному в период двадцатого – двадцать первого веков, когда планету атаковали инопланетяне. Конечно, все это додумывали уже сами диверсанты, так как речь худого толмача поначалу походила на рассказ египетского жреца, повествующего о былом величии империи и гневе бога Ра повергшего эту империю в пучину хаоса и дикости. Додумывать людям помогали и воспоминания о картине умирающего города, так поразившей воображение вышедших из леса воинов. К тому же, фантазия современного человека, не обремененного никакими предубеждениями, позволяет додумать все, что угодно.

Не было ни войны, ни противостояния. Напавшие пришельцы просто обстреляли планету с орбиты, предварительно уничтожив все искусственные спутники планеты. Они не стреляли по целям на поверхности планеты, а просто взорвали в атмосфере сотни тысяч снарядов, в которых, скорее всего, был вирус аналогичный тому, что не долетел до Земли, упав на Новые Колонии. Вирус действовал стремительно и совершенно непредсказуемо. Обитатели планеты почти мгновенно мутировали. Большинство изменялось одинаково – потеряв способность трезво мыслить, они становились неадекватно агрессивными, охваченные жаждой разрушения и убийства. Малые части аборигенов изменились как-то иначе, в том числе, превратившись в ментатов, наподобие того, через которого сейчас происходило общение. Его уникальные свойства позволили ему сидеть в стороне и «слушать» разговоры людей за столом. Память, словно губка впитывала все произнесенные слова и их отражения в головах говорящих. С каждым услышанным словом или «ясной» мыслью, ментат стремительно познавал чужой язык, начиная говорить все понятнее. Теперь его речь стала уже не речью дикаря, а голосом страдающего от гибели своего мира потомка просвященных умов.

Многие из тех, кто не изменился или изменился незначительно, дали новые свойства своим детям или детям детей. Те же, кто стал одержим уничтожением приступили к этому процессу со всем рвением и накопленными за многие поколения знаниями. По всему миру заполыхали кровавые войны, которые даже войнами трудно было назвать – у них не было иной цели кроме, как уничтожить всё и всех. И не народ воевал с народом, а сосед с соседом, сбиваясь в безжалостные стаи-отряды или действуя в одиночку. Аборигены стремительно и безжалостно истребляли самих себя, делая тем самым за агрессора всю его работу. Некогда процветающий мир рухнул в пропасть дикости и кровавых распрей, мгновенно забывая все знания и цивилизованность. К тому же, одержимые вирусом, превратившись в злобных агрессоров, не потеряли способности отлично обучаться воинскому искусству и владению оружием, легко собираться в отряды и армии, организовывать свои поселения. Но всё это лишь затем, чтобы приготовиться к следующей, очередной войне. Численность их стремительно падала, так как они не знали жалости и страха, и воевали до тех пор, пока одна из воюющих сторон не исчезала полностью. Оставшиеся неизмененными, в свою очередь, пытались спастись, защищаясь в построенных крепостях или подавшись в бега. Такое противостояние длилось уже два века. Вирус давно исчез, но мутации всё продолжались…

Недавние хозяева планеты оказались обречены, на скорое, уже в недалёком своём будущем, самоуничтожение. Восстанавливать промышленность не хватало численности образованных специалистов и ресурсов. Добывать полезные ископаемые становилось всё труднее и труднее. Города умирали один за другим. Стран давно не стало. Связь с другими поселениями практически полностью прервалась, а о судьбе других континентов даже и не задумывались. Выросли поколения не знающие иного мира, иной жизни. И только в немногих местах пытались сохранить крупицы знаний и облик разумных.

– Черт! – пораженно выдавил Малыш, глядя на Атора совершенно иными глазами. – Не повезло вам. Хотя мы вот и без чужаков однажды весь свой мир в войне едва не прикончили. Нам и вируса не понадобилось бы. Только чудом та канитель остановилась.