Текст книги "Отставной диверсант"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Освещение в коридоре погасло, но заблудиться Малыш не мог. Он уверенно двинулся к выходу, навстречу спускающимся по вертикальной шахте преследователям. У него не оставалось ни единого шанса вырваться и, совершенно неожиданно для самого себя, он вдруг решил сдаться…

* * *

– Сер! – появился рядом с капитаном Зениным сержант спецназовец. – Мы взяли его!

– Взяли? – растеряно переспросил Славомир, который после недавних мистических похождений неведомого противника не надеялся на столь положительный результат. – И каковы потери?

Положа руку на сердце, можно было честно сказать, что капитан нисколько не удивился бы, узнав сейчас, что после взятия диверсанта из группы силовой поддержки уцелел только пришедший с докладом сержант, да оператор, наблюдающий за передвижениями у переносного терминала системы контроля. Но, сержант приятно развенчал мрачные предчувствия Зенина:

– Трое погибших и еще у одного контузия. И все при первом контакте с объектом, – отрапортовал он. – Мы, судя по всему, загнали его в тупик. И он понял всю безнадежность своего положения и принял единственно верное решение.

Славомир на несколько долгих секунд задумался, анализируя ситуацию. Диверсант, словно нож сквозь масло прошел через заслоны союзников, выжив там, где могло бы полечь полное пехотное отделение. Потом он отлежался невесть где и вновь неотвратимо встал на курс к неведомой цели. Совершенно не напрягаясь, словно играющий с малыми детьми взрослый, он разделался с двумя двойками опытных бойцов спецназа, и, судя по всему, мог бы прикончить и всех остальных, но путь его проходил мимо. И только потому он не тронул их… И вдруг, словно подмененный, он позволил загнать себя в угол, а потом и вовсе, сдался без сопротивления, хотя, Славомир ни на миг не сомневался, что шансы вырваться при таких тактико-технических характеристиках у него были немалые…

– Где он сейчас? – спросил капитан, чувствуя, что совершенно все в этой ситуации ему не нравится.

– Мы отконвоировали его в наш автограв.

– Проводите меня на место захвата цели, – решился Зенин, поднимаясь с раскладного стула неподалеку от оператора.

– Командир, – неожиданно подал голос Пележ. – Отделение мобильной пехоты прибыло. Они сейчас в своей машине на улице.

– Вовремя они, – проворчал Славомир. – Пусть ждут. Они нам еще могут пригодиться. Пойдем, сержант!

Они прошли темными коридорами, едва освещенными фонарями сопровождающих бойцов группы силовой поддержки. Потом оказались у вскрытого пожарного щита. Славомир, едва только сержант указал на проем рукой, понял, что в закрытом состоянии этот лаз оставался совершенно не видимым снаружи.

– Странный проход, – подтвердил размышления капитана сержант. – Но, помимо своей алогичности, он ничем не выделяется из окружающей структуры данного подземного уровня.

Славомир только кивнул, пробираясь внутрь коридора. Сержант резко рванул Зенина за ворот, иначе капитан непременно рухнул бы в ничем не огороженное жерло ведущей вниз шахты.

– Осторожнее, сэр! – запоздало предостерег командир спецназовцев. – Здесь только один путь и ведет он на двадцать метров вниз. Видимо это какой-то технический переход на нижний уровень комплекса. Возможно, он имеет непосредственную связь с пожарным щитом и единой системой противопожарной защиты.

Бойцы встали кругом, осветив фонарями шахту. Теперь Славомир отчетливо разглядел скобы ведущих вниз ступеней. Капитан присел на краешке, стараясь рассмотреть пол внизу.

– Там двадцать метров, – повторил сержант. – Может не стоит спускаться? Мы проведем видеосъемку и запротоколируем все. Хотя там нечего особо протоколировать.

– Спускаемся, – безапелляционно скомандовал Зенин и сержант тотчас жестом отправил вниз пару бойцов.

Следом спустился капитан. А уже за ним сам сержант. Один из бойцов прихватил для капитана второй фонарь и теперь Зенин сам рассматривал окружающие тесные стены в узком пучке яркого света. Взгляду не за что было зацепиться в этом бетонном коридоре, словно грубо проделанном фантастическим гигантским червем. Более всего коридор походил на какой-нибудь сливной коллектор, но таковым быть, конечно, не мог. Славомиру казалось, что они идут в этом тесном проходе бесконечно долго, но вдруг, фонарь капитана, идущего впереди всех, уперся в стальную дверь. Все в ней говорило о многих десятилетиях, которые она покоилась тут в забвении. И еще она выглядела словно толстый створ банковского хранилища, способный играючи выдержать прямое попадание кумулятивной ракеты.

– Возможно, он шел именно сюда, – высказал свое предположение сержант. – Но, вместо открытого прохода нарвался на запертую дверь. А выход обратно мы уже надежно блокировали. Вот и не осталось ничего иного, как разумно сдаться.

Слова командира группы силовой поддержки вполне походили на правду. Только что-то иное – предчувствие или ожидание чего-то никак не давали капитану развернуться назад, оставив бойцов заниматься протоколами и видеосъемкой. Что-то на уровне отличающейся на несколько градусов температуры или едва различимого запаха… Температуры… Зенин шагнул к двери, поднимая ладонь к ее бронированной поверхности. Сначала он подержал руку в паре сантиметров от металла. Потом осторожно, словно опасаясь чего-то прикоснулся к двери.

– Ни на что он не нарвался, – понял вдруг все происшедшее Славомир. – А вот мы опять опоздали. И на этот раз, похоже, опоздали окончательно.

Он отвернулся от двери и, раздвинув плечом вжавшихся в стены бойцов, пошел к выходу.

– Составляйте акты, сержант, – бросил он едва слышно, уже взявшись за нижнюю скобу лестницы. – А парень-то сделал все, что должен был сделать. Потому и сдался. Так что нам уже некуда торопиться. Доставьте его в изолятор и можете быть свободны.

Начальник оперативно-розыскного отдела скрылся в шахте, а сержант удивленно осмотрелся по сторонам. Что-то капитан несомненно заметил, чего не увидел сам сержант и его бойцы. Что-то столь же явное, сколь и незаметное глазу. Но еще несколько минут назад, после того, как пойманного диверсанта подняли наверх, сержант собственноручно облазил, обнюхал, осмотрел каждый сантиметр коридора и бронированной двери. Дверь была надежно заперта, а возможно, из-за многолетнего простоя и вовсе превратилась в монолит с окружающими стенами. Запоров до которых можно было добраться на виду не было. Звук от постукивания по створу звучал так глухо, что сержант не сомневался в немалой толще брони. Так что же? Сержант вернулся к двери, осматривая ее периметр и шаря фонарем по плоскости брони. Ничего. Он снял усиленную перчатку, вытянул руку и, подобно капитану, положил ладонь на холодный металл… И тотчас отдернул руку, словно нечаянно попал на раскаленные угли. Дверь была… Нет, не горячей, но очень теплой. А тот яростный огонь, который сумел так нагреть толщу броневой плиты, наверняка похоронил за этой стеной все тайны, которые они так стремились узнать…

* * *

Никсон проснулся от резкого звонка. Похожий на истошный визг какого-то фантастического животного, звонок все звучал и звучал, проникая, казалось, даже во внутренние органы. Майкл сжал уши ладонями, но звук проникал и сквозь них. Наконец звонок замолк, оставив противное эхо в ушах.

– Подъем! – донесся из коридора бодрый голос надсмотрщика. – Хватит спать! Новый день пришел!

Малыш вновь осмотрел свою камеру – комната три на три метра полностью покрытая немарким темно-зеленым покрытием. Топчан из грубого пластика с синтетическим тонким матрасом, такие же темно-зеленые пластиковые раковина и унитаз, откидной столик на стенке возле изголовья кровати. Вот и все убранство камеры. Впрочем, камеры всех стран представляли собой примерно одинаковые устройства ограничения свободы перемещения. Разве что камеры для арестованных в Федерации выглядели продуктом более продвинутого технически общества. Это было как минимум странно, учитывая, что по всем сведениям технологии Государства Алатырь шли впереди всех остальных с приличным отрывом. Впрочем, судить о развитии общества по виду камер можно лишь до определенного предела. Никсон не оказался в каком-нибудь грязном подземелье вместе с еще сотней арестованных по разным статьям, как, говорят, бывает в Союзе Исламских Республик, и то хорошо. А мог бы и вовсе остаться у бронированной двери с дыркой в башке, проделанной одним из бойцов спецназа в отместку за погибших товарищей. Но, что немало удивило Никсона – его даже не били. Просто одели силовые кандалы и препроводили в ожидавший у лабораторного корпуса автограв. Сам Малыш в аналогичной ситуации, если бы не убил за своих товарищей, то, как минимум, приложил бы раз-другой от души.

Майкл поднялся с кровати и в два шага подошел к умывальнику. Сенсорный кран точно отмерял скупые дозы холодной воды достаточные для того, чтобы набрать несколько неполных пригоршней и вполне сносно умыться. В пластиковом зеркале тупо скалился здоровенный коротко стриженый детина с украшенным шрамами лицом и бычьей шеей. Никсон придирчиво осмотрел себя, в очередной раз мысленно сказав спасибо тому великому изобретателю, который создал чип – модулятор волос. Крошечный, едва заметный глазу прибор вживляли под кожу, обычно у основания черепа и для человека разом решался вопрос бритья. Модулятор останавливал рост волос в строго очерченном настройками ареале тела. Для того, чтобы изменить стрижку достаточно было просто изменить настройки чипа с помощью несложного парикмахерского оборудования. Кто-то ворчал, что мужчин лишили таинства и удовольствия утреннего бритья. Кто-то сетовал, что сам процесс этот давал столько свежести и позитивного настроения… Но, все пользовались чипами-модуляторами, и особенно остро ощущали их величие, оказавшись в непригодных для гигиенических процедур условиях или даже просто в режиме жесткого временного дефицита. Вот и Малыш сейчас мысленно вознес хвалу безвестному создателю умного чипа.

Закончив с умыванием, Майкл устроил себе утреннюю тренировку. Он бегал на месте, отжимался, растягивался, а под конец тренировки и вовсе устроил целое акробатическое представление, умудряясь выполнять сложные трюки в тесноте камеры.

Никсон остановился у небольшого окошка, выходящего непонятно куда, но прилежно выдающего мягкий поток свежего воздуха. Пот бисером скатывался по тяжелым плечам, грудь двигалась, словно кузнечные меха, ужасающие узлы мускулов вздулись… За спиной едва слышно щелкнул электрический замок и, обернувшись на звук, Майкл увидел стоящий за открывшейся дверью конвой из трех человек.

– Следуйте за нами, – произнес один из них без тени каких-то эмоций.

Не заставляя повторять, Малыш быстро обтерся и влез в выданную ему накануне, вместо пришедшей в совершенную негодность, рубаху. Конвой терпеливо дожидался, пока пленник приведет себя в порядок и выйдет из камеры вслед за провожающими.

Его провели через длинную вереницу одинаковых коридоров, по которым сразу же ощущалась казенность учреждения. Наконец, конвой остановился у двери, ничем не отличающейся от многих других. Даже табличек с именами хозяев на всех этих дверях не было. Только небольшие строгие номера из темного металла. Один из конвоиров открыл дверь, и все вошли внутрь помещения, оказавшегося неожиданно огромным. В противоположном от двери конце зала располагалось громоздкое устройство, в котором Никсон сразу же признал аппарат для проведения отчетного сканирования. Созданный на заводе Государства Алатырь, он лишь незначительными деталями внешне отличался от тех устройств, которые используют в Федерации. Ближе к вошедшим стояли большой стол и несколько офисных стульев вокруг него. За столом сидели два человека в гражданской одежде. Один – красивый сухощавый и широкоплечий блондин с мужественными чертами лица и жестким взглядом синих льдинок глаз. Второй – среднего роста, скорее коренастый и крепкий, с восточными чертами, черными, как смоль волосами и живыми черными глазами. Темноволосый делал какие-то пометки на электронном планшете. Светловолосый же впился в Никсона таким взглядом, что казалось, присутствие сканера в зале уже лишняя мера. Майкл невольно подобрался, словно защищаясь от пронизывающего взгляда незнакомца.

– Присаживайтесь, – кивнул светловолосый, подтверждая слова коротким жестом руки. – В ногах правды нет. Тем более что у нас с вами состоится не быстрый разговор.

Он дождался, пока Малыш, выполняя его просьбу, усядется на один из стульев, и только после этого продолжил:

– Меня зовут Славомир Зенин. Я капитан Службы государственной безопасности Государства Алатырь. А это мой помощник и заместитель, лейтенант Пележ. Ильнур Пележ. В свою очередь, мне хотелось бы знать, с кем мы имеем честь общаться?

Никсон отлично помнил все полученные инструкции и предпринятые предосторожности, поэтому не собирался рассказывать собеседникам свою биографию. Не входило в его планы и посещение аппарата отчетного сканирования – не доверять предупреждению инструкторов об установке в мозгах блокировок от сканирования оснований не было никаких. Не вызывало сомнений, что сканирование означает для Малыша смерть. Но сдался он не для того, чтобы просто так умереть. Умереть он мог бы и раньше – геройски прорываясь от уничтоженного хранилища сквозь все кордоны. Но тогда шансов не было бы вовсе. Сейчас шансов тоже практически нет, но он выспался, а его организм полностью залечил свои раны. И даже поесть ему вечером дали. Так что сил прибавилось значительно. И, взвесив на весах случая все эти факторы, чем черт не шутит – возможно, ему еще удастся выбраться из этой передряги…

– Я готов ответить на любые вопросы, – ответил Малыш так решительно, словно это в его кабинете сейчас гостевал светловолосый капитан службы государственной безопасности. – Но, буду говорить только в присутствии консула Евразийской Империи. До момента его прибытия я абсолютно ничего не могу вам сообщить. Даже своего имени.

– Консула Евразийской Империи? – не сумел скрыть своего изумления капитан Зенин. – Интересная картина у нас получается…

Он посмотрел на своего помощника, глаза которого выражали сейчас не меньшее удивление.

– Так точно. Все вопросы только в присутствии нашего консула, – жестко отрезал Никсон.

– Ну что ж, – решился, после минутного замешательства, Славомир. – Консул, так консул. Думаю, вы не будете возражать, если придется подождать его в вашей уютной камере? Конвой!

Никсон поднялся и без лишних слов или движений проследовал следом за конвоирами в свою камеру. Несколько часов бездействия у него было, а самое лучшее проведение такого времени и для его состояния – сон. Поэтому, Майкл сразу же завалился на тощий синтетический матрас и мгновенно заснул сном праведника.

* * *

– Это появилось в последнем электронном номере «Федерал Таймс», – Ильнур Пележ положил распечатку на стол шефа. – Давненько о нас не писали в прессе.

Зенин взял в руки тонкий листок бумаги, рассматривая красивые, отдающие готическим стилем буквы названия статьи: «Охота на ведьм алатырьской инквизиции».

Следом за названием шла небольшая статья:

«Алатырь вновь грозит миру технологическими розгами!»

– Странно, – поднял взгляд на помощника Славомир, добравшись до концовки статьи. – У наших согласование получали на текст?

– Нет, – отрезал Ильнур. – Я первым делом это выяснил. В последнее время вообще ни к кому из нашей пресс-службы или других подразделений газетчики не обращались.

– Значит, в Таймсе забыли о нашей негласной договоренности. Или просто расслабились.

– У них недавно сменился главный редактор. Возможно, это его попытка сразу поднять свой рейтинг, – предположил Пележ. – До этого никакого непонимания с Таймсом у нас не было после разъяснения позиций Государства Алатырь.

– Я понял. Спасибо. Свободен.

Едва лейтенант Пележ закрыл за собой дверь, Зенин набрал на настольном коммуникаторе номер начальника специального отдела коррекции при пресс-службе Службы государственной безопасности Государства Алатырь. На вызов ответила мгновенно, словно собеседник сидел у коммуникатора в ожидании звонка.

– Приветствую тебя, Стас, – начал Славомир, отлично знающий человека на том конце провода. – Мне тут статейку принесли интересную. О том, какие вещи ужасные на улицах Новой Москвы творяться. Читал? Значит, мои подчиненные пошустрее твоих работают. Шучу, конечно. Да ты ее сам можешь посмотреть в последнем электронном номере «Федерал Таймс». И название такое красивое. Инквизицией нас еще ни разу не называли.

Некоторое время он слушал то, что говорит собеседник. Потом продолжил:

– Да, это мы шумим. Есть определенные косяки, тут не поспоришь. Но сор выносить из избы… Это ведь наше личное дело и негоже его не потребу обывателей с Земли выставлять. Мы же не балаган с бродячими актерами. Да и тон не вполне корректен. Неуважение в малом порождает неуважение во всем. Нас можно не любить или ненавидеть, но нельзя не уважать. Я знал, что ты заинтересуешься. Мне бы не хотелось, чтобы данное дело так походя освещали газетные проститутки. Да и не походя тоже. Это вопрос национальной безопасности. Впрочем, в отношениях с Землей у нас практически любой вопрос становится вопросом национальной безопасности. Да, не за что. Давай. Удачи.

Славомир нажал клавишу отбоя и, скомкав, швырнул листок с распечаткой статьи в стилизованный под офисную урну аппарат предварительной переработки мусора. Вот уже несколько лет между различными службами Государства Алатырь и основными издательскими домами Земли было заключено негласное соглашение. Представители прессы чувствовали себя на территории марсианского государства совершенно свободно, но любой материал, который планировалось направить в печать и который касался происходящего на территории Государства Алатырь, в обязательном порядке проходил согласование как минимум в пресс-службе Службы государственной безопасности. Что-то согласовывалось без изменений, что-то корректировалось, а на что-то вовсе налагался запрет. Такой порядок укоренился не сразу. Первоначально все средства массовой информации Земли встали на дыбы, давясь возмущением от попытки кого бы то ни было ограничить свободу слова пишущей братии. Но пламя праведного гнева горело лишь до тех пор, пока, не болеющие сентиментальностью и щепетильностью службы, во главе с созданным чуть ранее при пресс-службе Службы государственной безопасности отделом коррекции, не провели пару показательных мероприятий. Стабильные и доходные издания вдруг неожиданно столкнулись со столь серьезными финансовыми проблемами, что само их существование оказалось под вопросом. А у их руководства, редакторов и ведущих журналистов началась в жизни наичернейшая полоса, способная затмить любой нимб журналистской гордости и непреклонности…

Никто не планировал закрываться полностью от взглядов со стороны Земли. Просто достигнутое соглашение стало чистящим фильтром, на пути информационного потока, который освобождал подаваемую информацию от политических окрасок, исключал то, что могло послужить провокацией и исключал сенсационные разоблачения тех фактов, которые могли нанести вред национальной безопасности Государства Алатырь.

И сейчас был именно такой случай – обыватель некоторое время с наслаждением будет обсуждать со своим окружением, но, потом, по прошествии некоторого времени, даже не вспомнит о чем читал. Но, журналист заработает дополнительный бал в рейтинг и от него уже будут ждать «горячих» новостей… И те, кто не интереса праздного ради или от скуки просеивает информационный песок прессы, тоже прочтут. Только, в отличии от обывателя, не забудут. И, может статься, именно такая статейка, попавшая в сети аналитиков, возбудит ненужный интерес к событию, которое до той поры не заметили, упустили, посчитали незначительным…

Но отдел коррекции при пресс-службе Службы государственной безопасности Государства Алатырь для того и существовал, чтобы корректировать взгляды пишущей братии на свободу слова в отношении интересов Государства Алатырь. И Славомир ни на миг не сомневался, что забывчивый «Федерал Таймс» очень скоро вспомнит негласный договор. А, вспомнив, наверняка раскается и не повторит…

* * *

На этот раз Малыш проснулся не от визга местного будильника, а от приближающихся к его двери шагов группы людей. Он поднялся с лежанки и встретил открывшего дверь конвоира уже на ногах.

– Следуйте за нами! – произнес надсмотрщик, вызывая у Майкла чувство дежавю.

Они вновь долго шли по запутанным коридорам, поворачивали, преодолевали лестничные пролеты и вновь оказывались в длинных коридорах. Наконец, конвой остановился возле той же двери, что и вчера. Хотя при столь однообразном интерьере говорить с уверенностью о том, что это именно та же дверь, было совершенно невозможно. Они могли оказаться сейчас в противоположном конце этого странного здания в точно таком же коридоре, с точно такой же дверью. Но какое-то внутреннее, почти звериное, чутье подсказывало Никсону, что именно за этой дверью он уже был несколько часов назад.

Один из конвоиров распахнул дверь, делая приглашающий жест. Не заставляя повторять, Майкл шагнул в знакомый огромный зал. Здесь ничего не изменилось, только добавилось несколько человек к уже знакомым офицерам Службы государственной безопасности Государства Алатырь. Теперь на одном из стульев в торце стола сидел довольно молодой и спортивный мужчина. Короткая стрижка, дорогой строгий костюм. На его лице привычной маской застыло пренебрежительно-высокомерное выражение. Чуть в стороне от него также сидел на стуле еще один крепкий мужчина – одновременно тяжеловесный и поджарый, словно современный профессиональный спринтер. Его формой тоже являлся костюм. Но этот костюм выглядел значительно более дешевым даже внешне, и от этого ассоциировался именно с униформой. Больше всего было похоже, что мужчина этот являлся агентом посольской службы безопасности, обеспечивающим неприкосновенность консула. Такую догадку подтверждал и третий мужчина в точно таком же костюме. Как брат близнец похожий на второго, он стоял сейчас на шаг позади, за левым плечом консула. Даже стрижки у обоих слишком короткие, как у армейцев, тоже казались атрибутом их униформы. Офицеры Службы госбезопасности сидели на тех же местах, что и несколько часов назад, будто даже и не вставали все это время со своих стульев.

– Мы выполнили ваше требование, – мягко улыбнулся капитан Зенин, однако глаза его оставались все такими же холодными кусочками льда, как и раньше. – Консул Евразийской Империи милостиво согласился почтить нас своим присутствием. Теперь ничто не должно помешать вам ответить на некоторые наши вопросы. Полагаю, теперь это не займет слишком много времени. Присаживайтесь.

Далее притворяться не имело никакого смысла. Тем более что Малыш получил ситуацию, которую стремился смоделировать. Он мгновенно преобразился, скинув личину покорного ожидания и превратившись в стремительного хищника, очутившегося среди пасущейся дичи. Короткий удар локтем в голову сопровождающего конвойного, стремительный рывок через несколько отделяющих от стола шагов… Еще на прошлом допросе Никсон вдруг решил захватить в заложники посольского сотрудника другого государства. Так у него появлялся реальный шанс выбраться из хитросплетения коридоров наружу, прикрываясь этим высокопоставленным чиновником. А уж там шансы уйти, оторваться от насевших преследователей, скрыться в заброшенных уровнях базы увеличивались сразу на порядок.

Малыш двигался так быстро, как только мог. И никто уже не успевал встать на его пути…

Сидящий на стуле в расслабленной позе мужчина в недорогом костюме, словно непостижимым образом телепортировался, мгновенно очутившись перед Майклом. Они сшиблись, будто рыцари на турнире и Никсон ощутил себя врезавшимся в бетонную стену. Малыш обрушился на телохранителя серией отточенных ударов, но, его противник сумел блокировать их, отступив от ужасающей ярости Никсона всего лишь на один шаг. И тотчас, уклонившись от очередного удара, перешел в контратаку. Малыш ощутил себя куском отбивной под умелой рукой повара. Уходя от неожиданно тяжелых ударов, Майкл скользнул в сторону, пытаясь обогнуть столь неудобного противника и добраться до цели. Но в этот миг, мужчина в дорогом костюме сам оказался рядом. Никсон поднырнул под очередной удар телохранителя и ухватил лацкан дорогого пиджака, рывком разворачивая его обладателя, чтобы превратить его в щит между собой и остальными. Но тут его вновь подстерегал неожиданный и неприятный сюрприз. Рука, ухватившая лацкан, в свою очередь оказалась в стальном захвате, дорогой костюм чуть подсел и ноги Никсона, оторвавшись от пола, вдруг взвились к потолку. Майкл слишком поздно успел среагировать и все, на что его хватило – это сгруппироваться, чтобы не получить травм от встречи с полом. Мужчина в дорогом костюме впечатал тяжелое тело Никсона в синтетическое покрытие и навалился сверху, четко фиксируя завернутую далеко за спину руку…

– Ну что ж, – печально констатировал Славомир, глядя на рычащего, словно дикий зверь пленника, прижатого к полу переодетым в штацкое командиром отделения мобильной пехоты. – Грустно, что у нас не получилось с вами конструктивного диалога. Мне не хотелось прибегать к крайним мерам, отправляя вас на отчетное сканирование. Сдается мне, что вас не обделили блокировками. Так что, скорее всего, вы умрете во время сканирования, как умерли все ваши товарищи, разделившие тяготы плена. Но, вы не оставили нам никаких иных вариантов действий.

Капитан несколько секунд помолчал, словно ожидая от пленника каких-то ответных слов, но, так и не дождавшись, кивнул пехотинцам:

– Хорошо, бойцы, отведите его к прибору. Надеюсь, он не будет слишком долго мучаться…

* * *

Прочные фиксаторы защелкнулись на ногах и руках, а несколько эластичных ремней плотно притянули туловище и голову к ложу. Малыш пару раз дернулся, пытаясь совладать с путами, но, поняв тщетность, затих. Все окончательно рухнуло. Теперь он по настоящему попался.

– Признаться, я ожидал от него много большего, – обратился негромко Зенин к Пележу. – То такой проход сквозь все заслоны, а тут двоих бойцов подразделения мобильной пехоты хватило для бескровного задержания.

– Возможно, сказался фактор неожиданности, – пожал плечами Ильнур, рассматривая лежащую на ложе аппарата отчетного сканирования груду мускулов. – Он ведь был уверен, что это действительно консул Евразийской Империи с парой посольских охранников. А тут профессиональные военные…

– Я склонен думать, что это не совсем так, – возразил Славомир. – Скорее слишком велика разница в подготовке между линейными подразделениями и силами полиции и народной армии. И нам можно гордиться тем, что наши профессиональные солдаты показывают себя так эффективно.

– У нас все готово, – подскочил к капитану один из инженеров, обслуживающих аппарат отчетного сканирования. – Команда реаниматологов на месте. Показатели объекта в пределах нормы. Система искусственного поддержания жизни в готовности. На этот раз мы можем постараться продержать его как можно дольше.

– А вы думаете, что мы можем получить пользу от трупа, в котором аппаратными методами поддерживается жизнь? – прямо спросил капитан Зенин.

– Мы не знаем наверняка… – замялся инженер.

– А чего тут знать? – отмахнулся Славомир. – У прошлых агентов начались необратимые изменения в головном мозге. И после этого, сколько бы вы не продержали их искусственно, проку от этого никакого не было бы. Отчетное сканирование не с кишечника снимают. Ладно. Будем поглядеть. Начинайте.

Аппарат едва заметно загудел и завибрировал. Платформа с ложем, на котором покоилось тело пленника медленно поползла в темную скважину рабочей камеры аппарата отчетного сканирования. Торцевая стенка платформы являлась и запирающей камеру крышкой, плотно подогнанной к круглому отверстию. Поэтому, когда платформа полностью задвинулась в недра аппарата, осталось только кольцо тонкой трещины. С глухим стуком задвинулись фиксаторы.

– Запуск кольцевого сканера, – оповестил один из операторов. – Активация программы глубокого сканирования. Процесс пошел…

Кромешная тьма аппарата сомкнулась вокруг Никсона. Он не чувствовал отчаяния или панического ужаса. Было лишь ощущение всепоглощающей ярости загнанного в угол зверя. Только вот выхода эта ярость не находила – слишком прочные путы держали надежно. Как известно – хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается. А фиксировать, судя по всему, здесь умели.

Воздух в камере внезапно наэлектризовался, в глазах появилась рябь мелких белых искр. Теплая волна разлилась от макушки до верхней части груди, словно Майкла медленно погрузили в незаметный теплый раствор. Внезапно Малыш вспомнил тот день, когда молодым курсантом учебного подразделения он впервые улегся во чрево армейского регенератора. Там тоже было темно и тепло в наполнившем саркофаг биологически активном растворе. Это воспоминание потянуло за собой целую вереницу других, и Майкл вдруг отчетливо увидел тот день, когда его друг Ралф Филби устроил подарок на день рождения, обменяв порнушку на возможность подкорректировать программу профилактической регенерации. Малыш тогда едва не сдох в регенераторе, но выбрался из него действительно другим человеком. Ярость отступила и, от воспоминаний о верном друге, Никсон даже невольно улыбнулся…

Аппарат загудел чуть громче и в голову Малыша ворвалась боль. Боль, равную которой он не испытывал еще ни разу в жизни. И разрываемой этим новым безжалостным врагом Малыш страшно закричал, как смертельно раненый зверь. А потом пришло забвение…

* * *

– Файлы на мой терминал для изучения. Все остальные копии ликвидировать и все следы тщательно зачистить, – командовал капитан Зенин суетящимся вокруг аппарата отчетного сканирования техникам. – Объект в изолятор. Уровень доступа ко всем материалам и информации «Красный ноль». Оператору-контролеру провести мягкое блокирование. Одним словом, вы знаете, как свои задницы прикрыть при красном ноле. Меньше знаешь – дольше жив.

Славомир ни на миг не сомневался, что его команды будут выполнены не просто в точности. Техники и операторы сделают все на двести процентов, выполнив и то, что приказал он, и еще целый комплекс мер, призванных полностью исключить всю утечку информации о сегодняшней процедуре. Слишком серьезными окажутся негативные последствия таковой утечки и для всех работающих здесь сейчас, и даже для тех кто не работал, и для членов их семей… С вещами, представляющими угрозу государственной безопасности, не шутят. Тем более, если им присвоен наивысший уровень доступа – «Красный ноль». К такой информации лучше не притрагиваться. А если уж коснулся хотя бы вскользь – пройди дезинфекцию, смени место жительства, контакты, имя, пол… Одним словом, Славомир ни на миг не сомневался, что после его заявления о присвоении такого кода, все будет сделано в самом лучшем виде. С минуту понаблюдав за рвущими подметки научными червями, капитан повернулся к стоящим в стороне армейцев: