355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Таругин » Тайна седьмого уровня » Текст книги (страница 16)
Тайна седьмого уровня
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 19:16

Текст книги "Тайна седьмого уровня"


Автор книги: Олег Таругин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Услышав последнюю фразу, я поморщился – насчет «вы остались живы», это он зря. Майор, внимательно следивший за выражением моего лица, смущенно отвел взгляд, а я спросил:

– Кто?

Вместо ответа он встал и, молча вытащив из кармана бордовую книжечку удостоверения, протянул мне. Значит, все-таки капитан… Раскрыв знакомые «корочки», которыми Серега так и не смог воспользоваться на шоссе по дороге в Винницу, я не без удивления прочитал: «Вернакин Станислав Сергеевич, старший лейтенант». Вот, значит, как! Так ты, братишка, старлеем был, оказывается… Ну, земля тебе пухом, Вовчик, недолго мы знакомы были, но при нашей профессии, сам знаешь, —день за год идет. Так что прости уж, если чем обидеть успел…

Положив документ возле себя на диван, я посмотрел на собеседника: – Сергей жив?

– Капитан-то? – проявляя завидную информированность, переспросил майор. – Живой. Два осколочных ранения, небольшие ожоги и контузия, но живой. Пока без сознания. Ему прямо сейчас помощь оказывают.

– Виталия Иваныча, ну, водилу, в смысле, отпустите?

– Шутишь? – Майор совершенно искренне удивился. – Куда его теперь отпускать… У этого места – обвел он взглядом комнату – особая степень секретности. Тут даже постоянный персонал на пять групп по допуску поделен, а ты говоришь «отпустить». Это называется «объект категории „ноль“, слышал про такую?

Про категорию «ноль» я, признаться, не слышал. Все мои познания заканчивались категорией «два нуля», то бишь туалетом, но шутить на эту тему я пока не стал – момент, знаете ли, не соответствовал. Вместо этого спросил:

– Так нас что, не госбезопасность ловила?

– Не-а, – почти весело ответил я-номер-два, – Это не их дело. «Конторе» и своих забот хватает, а все, что касается объекта «Спираль», относится к нашей зоне ответственности. У нас своя служба безопасности, свой аналитический отдел и даже свой спецназ. Мы, так сказать, полностью автономны.

– Да кто вы такие-то? Прямо государство в государстве, блин!..

– А так и есть, – спокойно ответил майор. – По большому счету только от нас и зависит, будет ли жить это государство… – Он хотел добавить еще что-то, однако нас прервали.

Щелкнул замок, и в приоткрывшуюся дверь осторожно заглянул молоденький офицер в такой же светлой, как и у капитана, форме.

– Разрешите, товарищ майор?

– Ага, давай, – не по уставу ответил мой собеседник, поднимаясь из кресла и принимая у него поднос, заставленный одноразовыми пищевыми судочками. Офицер занес вслед за ним термос, две бутылки минеральной воды и, поставив все это добро на журнальный столик, застыл около двери:

– Разрешите идти?

Майор кивнул, и подчиненный мгновенно испарился, успев все же бросить на меня заинтересованный взгляд. Негромко щелкнул замок, и странная дверь без ручки закрылась. Мы снова остались одни.

– Прошу. – Майор с легкостью пододвинул ко мне тяжелый с виду стол и указал на разложенную на подносе еду. – Поешь, тебе силы восстанавливать надо, чтоб мне шею ломать и ноги отсюда делать! – Он улыбнулся и неожиданно добавил: – Это я, конечно, шучу. Ну а если серьезно, то дверь открывается только снаружи – это раз, за дверью охрана – это два и… – Он вытащил из кармана и положил на стол тонкие, не чета обычным, наручники, браслеты которых были соединены между собой длинной, сантиметров в двадцать пять, цепочкой, – я, как видишь, не стал их на тебя надевать – это три.

– Может, зря? – осведомился я, вскрывая первый из судков, как оказалось, с овощным супом. Ложка и вилка тоже присутствовали – одноразовые и совершенно ни для чего не пригодные – разве что-для еды. Жаль…

– Думаю, нет, – совершенно серьезно, я бы даже сказал, очень серьезно, ответил майор. – Мне на самом деле хочется, чтобы мы нормально пообщались. Кстати, будешь паинькой – покажу тебе его…

– Кого? – машинально спросил я, отправляя в рот первую ложку супа.

Произнесенный буднично-спокойным тоном ответ обескуражил – настолько, что вторая ложка едва не оказалась на полу.

– «Спираль». Ну, собственно, сам объект. Ту штуковину, из-за которой вся эта каша заварилась.

Суп я все-таки не пролил…

ГЛАВА 21

Долбанув меня этим своим последним доводом, майор несколько секунд молча смотрел на мою порядком растерянную физиономию (а вы бы не растерялись?! Мне только что предложили добровольную экскурсию именно туда, куда я уж и не знал, как пробраться), затем с чрезвычайно довольным видом откинулся в кресле:

– Ну, так как? Будет разговор?

– Угу, – не слишком вежливо ответил я, уже справившись с первой оторопью и продолжая уничтожать принесенный продзапас– Пожалуй, ты меня убедил. Кто начнет?

– Да хоть бы и ты! Спрашивай. – Он вытащил из кармана портсигар и достал сигарету: – Не против?

– Курите, товарищ майор, ничей! – фразой из старого анекдота ответил я, не будучи, впрочем, до конца уверенным, спрашивал ли он у меня разрешения закурить или имел в виду переданное мне право первым задать вопрос. Майор промолчал и, щелкнув пьезозажигалкой, затянулся, а я спросил:

– Давай определимся с понятиями… коллега, – последнее слово далось нелегко – так же говорил уже успевший стать мне боевым братом капитан.

– Давай, – легко согласился собеседник и даже пошутил: – Значит, предлагаешь поговорить «по понятиям»?

Шутку я не поддержал – это было бы уже слишком.

– Что такое «Спираль»?

– Хороший вопрос! – Майор показался несколько озадаченным. – Понимаешь, мы и сами этого точно не знаем (ну вот, начинается!). Ну, скажем так: это некое искусственное образование, случайно обнаруженное на этом острове почти тридцать лет назад. Сразу оговорюсь: кто его построил и с какой целью, мы так и не поняли. Зато выяснили, что эта… штуковина каким-то образом способна менять соотношение времени и пространства как непосредственно вокруг себя, так и во всепланетном, так сказать, масштабе. Гм, ну вот примерно так…

– Исчерпывающе! – похвалил я, отставляя в сторону опустевший судок и вскрывая другой, на сей раз с рагу, правда, тоже овощным. Что они тут, вегетарианцы все, что ли? Или у них такая страшная тайная доктрина – пленных мясом не кормить?

– Не паясничай! – буркнул он. – Между прочим, то, что ты сейчас узнал, известно только двум десяткам людей во всем Союзе! Персоналу этой базы – кстати, пожизненному персоналу; им запрещено покидать пределы закрытой зоны даже после прекращения работы на объекте – и всего нескольким людям в руководстве страны! И все…

– Ладно, – примирительно ответил я. – А как его нашли? То есть ее?

– Случайно, сказал же – археологи проводили раскопки на месте бывшего храма Ахилла – слышал о таком? – и обнаружили, что здесь все приборы и даже самые простейшие механические часы ведут себя как-то странно. Поначалу значения этому не придали, сообщили просто, что нашли настоящую аномальную зону, да и забыли. А тогда – это при Брежневе еще было – как раз какая-то очередная кампания по развенчанию слухов про НЛО да экстрасенсорику всякую началась как не соответствующих социалистической действительности и моральному кодексу строителя коммунизма. Вот ЦК и постановило проверить… Послали целую комиссию от Академии наук – случай-то все-таки не рядовой, не рассказ какого-нибудь там эвенка-охотника или никому не известного геолога, а официальный отчет археологической экспедиции, плюс еще и пограничники с местной заставы подтвердили. Ну и доисследовались до закрытого рапорта в Центральный Комитет и лично товарищу Леониду Ильичу. – Увидев, что я доел второе, майор кивнул на раскрытый портсигар и продолжил рассказ:

– Те, конечно, тему сразу прикрыли, комиссию с позором расформировали, а сами, и в прямом и в переносном смысле, копать начали и через годик до этой штуковины добрались. Сначала, конечно, пытались, как у нас водится, все природными факторами объяснить – «спиралевидный выход магматической породы (отсюда, собственно, и название „Спираль“), сверхнапряженное магнитное поле, гравитационная аномалия невиданной силы», еще там что-то, а как поняли, что эта штука ни в какие рамки не укладывается, так целый центр исследовательский здесь отгрохали. И отдельный закрытый НИИ в столице основали. И пошло-поехало… – Рассказчик замолчал, переводя дыхание.

– Ну и? – довольно спокойно (а чего мне волноваться-то: история, конечно, интересная, только пользы мне от нее пока никакой) спросил я, с удовольствием затягиваясь на сытый желудок хорошей сигаретой – персонал «объекта» себя явно не обижал, покуривая «Мальборо» вместо народного «Опала» или «БТ».

– И лет через десять стали наконец понимать, что именно им в руки попало… Правда, кто сделал да как это применить можно, придумать не смогли: в народном хозяйстве явно не используешь, а если в качестве оружия… Американцам грозить? А как им грозить будешь, если наши и сами только-только что-то понимать начали? Не привезешь же сюда ихнего президента на экскурсию, не скажешь: «Так, мол, и так, не пойдете нам на уступки – мы вас обратно во времена Дикого Запада отбросим»… да и не могла эта штука локально действовать – наши-то яйцеголовые к тому времени уже смекнули, что реально ее использовать только один раз можно будет. И только в масштабе всего мира. Или вперед во времени, или назад…

Ага, вот это уже теплее – похоже, приближаемся к тому, что меня действительно интересует! Вот только одно смущает: для чего он мне все это так подробно рассказывает? Альтруизм, как он сам сказал, тут ни при чем, а все, что я знаю, они при желании и так получить смогут —для этого меня и пытать не надо будет: уколют какой-нибудь там пентотал натрия – и запою соловьем. Это только Арнольдушка в фильмах «сыворотку правды» в своей крови на безопасные ингредиенты усиленно метаболизировал да при этом еще лихо ломал наручники и метко кидался всякими острыми предметами. Я такое, извините, не потяну! В общем, что-то тут у вас, ребята, не чисто, темните вы чего-то…

А говорливый майор, не замечая зарождающихся в моей душе сомнений, между тем, продолжал:

– Короче, к середине восьмидесятых в руках тогдашнего руководства – а генеральные у нас в те годы часто менялись – оказалось нечто совершенно эксклюзивное, по-прежнему малопонятное и теоретически почти всемогущее. Именно «теоретически», поскольку испытать «Спираль» на практике никто конечно же так и не решился. Потом перестройка началась, финансирование объекта сократили и поговаривали, вообще на консервацию готовили. Ты-то, кстати, что такое перестройка, знаешь? – то ли искренне, то ли забрасывая пробный шар в мои информационные закрома, спросил он. Пришлось сказать, что знаю, и очень даже хорошо. Майор кивнул и продолжил рассказ: – Ну так вот, к концу восьмидесятых нас таки не закрыли, хотя в стране тогда уже хрен знает что творилось: сплошные «горячие точки» и борьба за независимость. Все закончилось в августе девяносто первого: сначала ГКЧП своими методами всему этому конец положить попытался – а из «чрезвычайщиков», к слову, о «Спирали» только Крючков с Лукьяновым знали, да и то в общих чертах – неудачно, конечно, а затем уж мы… – Майор сделал глоток минералки и спросил: – Ну как, интересно? Честный обмен информацией?

– Как ни странно, да. – Я взглянул в такие знакомые глаза сидящего напротив человека. – Думаешь, мой рассказ будет не хуже? Прогадать не боишься?

Мой двойник совершенно искренне расхохотался – читать между строк он умел:

– Все еще надеешься переиграть меня и вырваться отсюда? А зачем? Может, твое задание, о котором, надеюсь, ты мне скоро расскажешь, и мой интерес вполне друг друга дополнят, а? А насчет «прогадать»… Нет, не боюсь. – Его ответный взгляд был спокойным, глаза смотрели холодно, но и без ненависти или презрения. – Любой, кто сюда попадает, имеет право узнать правду, потому что назад еще никто не выходил… Здесь ты знаешь все, за пределами острова – ничего! Мы или станем работать вместе – или… Или все, что ты сейчас узнал, не будет иметь для тебя ни малейшего значения.

Ага, ага, всенепременно, коллега! Именно так и никак иначе. Разогнался! Архиправильное умозаключение, только… только не буду я с тобой работать, потому что, какими бы они ни были, эти твои интересы, уничтожить Маятник-«Спираль» ты, боюсь, вряд ли захочешь. А вот поговорить – почему бы и нет?

– Так что вы там в девяносто первом намутили?

Майор кивнул: «Уже догадался, да?» – и, не дожидаясь ответа, продолжил свой приближающийся к кульминации рассказ:

– В ночь с двадцатого на двадцать первое августа мы получили шифрованный приказ из Москвы: «Задействовать объект „Спираль“ в режиме обратного отсчета». Понимаешь, что это значит?

– Кажется, да… Вы каким-то образом заставили эту штуку изменить константу времени и вернуться в прошлое, правильно?

– Ага, – так просто, словно речь шла не о судьбе целого мира, а о решении осушить болото неподалеку от какого-нибудь Запупинска, ответил он. – Мы назвали это «откат» – знаешь, как в компьютерах. Термин, конечно, неофициальный, его кто-то из наших программеров придумал, но – прижился.

– И на сколько вы часики назад перевели? Лет на десять?

– Нет, что ты! Знаешь, как все боялись – никто ведь понятия не имел, как оно на практике получится! Да и в приказе конкретный срок оговорен был – «минус два года от даты активации „объекта“.

– Август восемьдесят девятого? – понимающе кивнул я. – Неслабо… И как оно? Получилось?

– Ты ж видишь, – неожиданно погрустнел майор, отворачиваясь и, похоже, лихорадочно размышляя, стоит ли продолжать.

Вот как? Твоя безграничная откровенность, оказывается, тоже имеет свои границы? Аттракцион «немыслимая честность» закончился? Какой подлый удар, какое чудовищное вероломство! Ладно, сделаем пока вид, что ничего не понимаем…

– Вижу, – согласился я, бесцеремонно стреляя новую сигарету. – По-моему, хреновато получилось. На одну большую зону смахивает. Правда, врать не буду, общего режима, не строгого… – То ли от второй сигареты, то ли вследствие недавней контузии неожиданно сильно закружилась голова, и я вынужден был замолчать.

Мой собеседник истолковал это как некую недосказанность.

– Смахивает, согласен, только выхода у нас тогда другого не было – или так, или – никак. А после… после поздно уже было что-либо менять.

Отвлекшись от своего самочувствия, я удивленно поднял брови и уставился на майора – это уже что-то новенькое! Признание вины и позднее раскаяние? Похвально, товарищ майор! Прямо незабвенный Никита Сергеевич на двадцатом съезде, блин!..

– Да, поздно! – заметив мое удивление, чуть ли не с вызовом ответил он. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что мы теперь не можем вернуть все назад – никто из наших высших руководителей не согласится добровольно отказаться от власти. Кроме того, мы сами выбрали этот путь. Есть и еще кое-что, уже посерьезней – после активации в августе девяносто первого «Спираль» не отключилась, как ожидали наши ученые мужи… И что это означает, никто из них до сих пор не понимает! Существует, правда, теория, что, если «выключить» или уничтожить ее, наш мир вернется в исходное состояние, в котором события после той августовской ночи развивались совсем иначе… Теперь понимаешь, насколько вы, пришельцы из какого-то другого, может быть даже нашего «исходного», мира, нам важны? И почему мы вынуждены так охранять этот объект? Мы должны понять, где мы ошиблись и чем нам это грозит.

Майор замолчал. Я тоже в дискуссию пока не ввязывался, чувствуя, как все наконец становится на свои места. Вот значит как! Что ж, он прав: я им нужен… очень нужен, гораздо больше нужен, нежели они даже могут себе представить. Потому что я сейчас единственный в двух мирах, кто знает всю правду! Ведь они, если подумать, ничего на самом-то деле не знают, если считают меня пришельцем из своего «исходного» мира и даже не догадываются о существовании настоящего мира-близнеца… Ха, так я, выходит, снова веду? Ух ты! Знать бы еще, как это использовать…

– «Откат» сделали, говоришь? Как в компьютере, значит? – Посмотрев на своего «близняшку», я неожиданно рассмеялся. – Ты хоть сам понимаешь, как вы влипли? Вы же теперь полностью от этой вашей хреновины зависите!

– Догадываюсь, – буркнул он охрипшим от долгого рассказа голосом. – Это смешно, по-твоему? Или твой смех означает потепление наших отношений?

– Может, и означает, – наливая себе стакан газировки, ответил я. И, ощущая некоторое неудобство чуть пониже заметно округлившегося после обеда живота, осведомился: – Сортир тут есть?

– Если надо – найдется, – кивнул майор на дверь за своей спиной и, оценивающе взглянув на меня, взял со стола наручники: – Извини, конечно, но пока только так. И в моем присутствии… ну, во избежание, так сказать.

Я криво усмехнулся, мысленно обругав себя: сам ведь, блин, напросился – потерпеть, что ли, не мог? И ведь не собирался я его сейчас валить – разговор только-только «в масть» пошел – и вот на тебе: а если он потом наручники не снимет? Хотя какая разница: цепочка на них вельми удобная и длинная – в аккурат шею обхватить…

Наручники он снял, едва только мы (попрошу без скабрезностей, в конце концов, он мне, можно сказать родственник) возвратились из санитарной комнаты. И сразу же вернулся к волнующей его – да и меня, признаться, – теме:

– Ну, так как – твоя очередь? Продолжим?

– Легко. – Я самым наглым образом развалился на диване в позе страдающего тяжким похмельем римского патриция. – Еще вопрос можно?

– Ну? – слегка настороженно разрешил он, ожидая какого-то подвоха.

– Ты-то каким образом во всем этом оказался? Вроде ж в ГРУ служил, в спецуре, сам же говорил?

– А, ты об этом… – заметно расслабился мой спирально-клонированный близнец. – Ну да, служил, а в конце восьмидесятых меня и еще троих пацанов сюда направили. Сначала-то охрана объекта сборная была, армейский спецназ с «Альфой», «Вымпелом» и «Каскадом» напополам. Ну, как еще товарищ Сталин завещал: для эффективного взаимоконтроля и большей объективности. А на внешнем периметре, на материке, спецназ внутренних войск стоял. Ну а после августа «Спираль» полностью автономной стала – со своим гарнизоном внутренней и внешней охраны и даже собственным особым военным округом на территории бывшего Килийского района. Когда предложили остаться служить уже на постоянной основе, я согласился – сильно хотелось узнать, что же мы все-таки охраняли… Ну а когда узнал – дороги назад уже и не было. Да и не хотелось особо – привык. Жизнь здесь, сам понимаешь, получше, чем на «большой земле»…

– Что ж только до майора-то дослужился?

– Да нет, не до майора, – усмехнулся он и похлопал себя по пустому, без погон, плечу. – У нас тут своя иерархия: мои несуществующие майорские звезды здесь – это повыше, чем полковничьи – там. Я вообще-то уже второй год начальник всей внутренней охраны объекта. Удовлетворен?

– Угу. – Тянуть дальше было уже некуда – я и так узнал более чем много. – Ладно, моя очередь… Только, слушай, открой секрет: на чем мы спалились? Вы ж нас, я так понял, еще у бункера засекли?

В ответ майор смущенно хмыкнул:

– Это не совсем так… Засекли-то мы вас действительно еще на территории «Вервольфа», там система видеокамер наблюдения по всему периметру, а вот дальше…

– Подожди секунду, а вообще – чем вас так бункер-то этот заинтересовал? Знали о нем что-то?

– Это уже третий твой последний вопрос, – буркнул он, однако запираться не стал, объяснил: – После того как «Спираль» обнаружили и исследовали, по всему Союзу начали всякие аномальные зоны искать – была такая секретная директива, «Зона А» называлась, —думали, может, еще что-нибудь подобное разыщут. Одной из найденных зон и была территория бункера, причем ее параметры были наиболее близки к «Спирали». Несколько лет ее довольно плотно изучали, ничего особенного не нашли, но на всякий случай, конечно, «закрыли» и под наблюдение поставили. Предполагали, что там канал связи с параллельным миром, даже научились определять, когда именно он открывается… И, как видишь, не ошиблись! Правда, проходить из одного мира в другой мы не могли – почему-то отсюда, с нашей стороны, это невозможно.

– Ясно… Ну а дальше?

– А дальше мы опоздали. Разминулись с этими ментами-патрульными буквально на полчаса. Надо ж вам было на них нарваться!..

– Так это не вы их послали?

Майор аж дернулся от возмущения:

– Нет, конечно! Пост у них там на выезде от бункера – и если бы они, олухи, не опоздали, вы бы их издалека заметили и грамотно стороной обошли. А так мы вас почти на полдня потеряли. Пришлось в итоге все поезда из Винницы в Раздельной останавливать и проверять…

– Ну а если б мы в другую сторону рванули? Тогда что?

– Тогда бы вы нас, конечно, тоже интересовали, но уже в меньшей степени: это бы означало, что о «Спирали» вы не знаете. Искать-то мы вас искали бы, но уже не только своими силами – подключили бы «контору». Наше дело – о безопасности объекта заботиться. – Майор неожиданно взглянул на меня, словно вспомнил о чем-то, давно не дававшем ему покоя. Так и оказалось: – Слу-у-ушай, коллега, объясни мне одну вещь: почему ты того водителя в живых оставил? Все понимаю, а тут вот – не могу, а? – И он уставился на меня с таким интересом в глазах, что мне даже стало неудобно.

Помолчав несколько секунд, я грустно усмехнулся:

– Не поверишь, но я его просто пожалел…

– Да ну?! – Похоже, он мне не поверил.

Ну и хрен с тобой, коллега, все равно, блин, не поймешь!

– Представь себе. – Я потянулся за термосом и, открутив крышку, обнаружил внутри вполне приличного качества кофе.

– Ну и дурак, – мрачно буркнул он. – Между прочим, из-за твоей жалости парень через допрос третьего уровня воздействия прошел. Ну не могли мы поверить, что такие серьезные ребятки, как вы, свидетеля в живых оставили! Так что лучше бы ты его просто на месте пристрелил…

До боли сжав зубы (а что я, собственно, хотел? Все правильно, любой из нас на его месте бы не поверил… и попытался проверить любыми доступными способами) я спросил:

– Он жив?

– Жив. Сидит в том же блоке, что и водитель ЗИЛа. У вас что, мания такая – всех встреченных водителей в живых оставлять и за собой таскать? – По выражению моего лица он понял, что ждать ответа бессмысленно, и продолжил: – А вообще, вы молодцы – постоянно в отрыв уходили. А захваченный бэтээр? Это ж просто классика, я даже о своем «аквариумном» прошлом вспомнил! И это при том, что мы знали, куда вы прорываетесь… Молодцы, честное слово!

Не обращая на его слова особого внимания, я молча допил кофе из пластикового стаканчика, дожидаясь, когда майору наскучит воспевать доблесть нашей основательно поредевшей боевой группы. Дождался, конечно.

– Ну что, может уже все-таки моя очередь? Вопросик задать дозволишь?

Одним «вопросиком» он, конечно, не ограничился. За полученные сведения – в принципе, чего греха таить, совершенно бесценные сведения! — мне пришлось расплачиваться почти полуторачасовым монологом. К которому я, честно говоря, к этому времени уже был готов. Сам того не ведая, мой двойник дал мне достаточно времени и аналитических данных, чтобы решить, о чем говорить, а о чем нет. Я бы, например, на его месте сначала вытянул из пленного все, что он знает, а потом уже налаживал психологический контакт и давил на ответную откровенность; хотя, учитывая все тот же внутривенно вводимый пентотал и прочую фармацевтическую гадость, может, он и прав – спешить-то ему вроде и некуда. Кроме того, к началу второго тура нашей беседы у меня вдруг «жутко разболелись» голова и подбитый глаз – и мне было высочайше дозволено вести монолог, лежа на диване.

Рассказывать он мне не мешал и даже вопросов почти не задавал – видимо, надеялся потом пару раз внимательно прослушать запись – о том, ведется ли она, я даже и спрашивать не стал: не хотелось выглядеть наивным идиотом. А рассказывал я подробно, понимая, что от моей откровенности сейчас зависит не только выгаданное на восстановление нужных для последнего рывка сил время, но и успех всей операции. А возможно, и жизнь капитана, бросать которого я, по крайней мере пока, отнюдь не собирался…

Прекрасно понимая, что утаить факт существования своего мира и ошибочность предположений майора о моей принадлежности к их «исходному» миру не удастся (попытайся я сделать это, он бы «срезал» меня на несовпадении в описании «Вервольфа», который здесь был одноуровневым), я честно выдал ему всю историю деда и своей долгой дороги к бункеру. Исхитрившись при этом еще и получить сочувствие по поводу незаслуженных преследований со стороны «этого вашего местного КГБ».

А вот многое из того, о чем поведал мне Посланник, я ничтоже сумняшеся утаил: в этой, новой, версии второй полюс Маятника уже не нужно было уничтожать.

Почему я так сделал? По-моему, понятно: разрушение «Спирали», по их мнению, угрожало самому существованию этого мира и потому вряд ли входило в ближайшие планы. И рассказать о моем настоящем задании означало бы то же самое, что прямо заявить: «Тут такое дело, мужик, я должен спасти два параллельных мира, но вам и вашему тоталитарному раю это может немножечко навредить…»

Они могут трижды и четырежды понимать, что ошиблись и сотворили что-то не то, но не думаю, что их сильно обрадует сия перспектива. Хотя, как я понимаю, ничем особо страшным это не грозит, даже учитывая, что они, как сказал бы Посланник, вновь попытались вторгнуться «в наднебесные сферы» и вновь поплатились за это, к счастью, пока еще не так страшно, как в прошлый раз.

Что именно они сотворили, запустив чудовищный Маятник-«Спираль», я, конечно, до конца не понимал, сомневаюсь, что это смог бы объяснить и сам Посланник, – однако предполагал вот что: насильственно изменив естественный ход развития событий в этом мире, они создали своего рода прецедент (или, может, правильнее сказать «парадокс» – не знаю). Ну, что-то вроде случайного временного ответвления, «рукава» от основного русла великой Леты.

И прекрати Маятник свое существование (или отключись он), альтернативный временной ручей длиной в пятнадцать лет либо вольется обратно в неспешное течение реки Времени, либо (что гораздо менее вероятно) повернет вспять, и всем прожившим эти полтора десятка лет придется прожить их заново, уже в своем истинном мире… Скорее все-таки первое: в тот миг, когда зловещая «Спираль» остановится (кстати, всем нам, как я понимаю, жутко повезло, что они не узнали о том, на что еще она способна – могу себе представить, что бы могло быть, попытайся они запустить ее не во времени, а в пространстве! Хотя это вряд ли – насколько я помню рассказ Посланника, без второго полюса сделать это невозможно…), все они окажутся там, где должны были оказаться без вмешательства в тонкие материи Времени. Например, мой брат-близнец, скорее всего, станет простым майором группы диверсионного спецназа ГРУ Министерства обороны Российской Федерации. Вот только интересно, будет ли он помнить о том, кем был здесь, или нет?..

Почувствовав, что начинаю путаться, я полностью сконцентрировался на рассказе.

Итак, согласно «новой» версии происходящего, Маятники – да-да, именно во множественном числе: об уничтожении «Спирали» в моем мире я умолчал – это нечто вроде исполинских пространственно-временных «осей» наших миров, трогать которые конечно же нехорошо и очень опасно. Ну, и историю Первой Цивилизации, павшей жертвой собственной самоуверенности и эфемерного величия, я, конечно, поведал почти полностью – в назидание, так сказать. С намеком на то, что нечего, мол, включать всякие хитрые приборчики, особенно если не знаешь, кто и для чего их сделал. А вот относительно Маятников у меня выходило следующее: раз уж они влезли куда не следует, теперь надо срочно сбалансировать (а не отключить, заметьте!) их «Спираль» с нашей, иначе на смену временным изменениям придут изменения пространственной сферы, параллельность наших миров нарушится и у всех нас будут большие-пребольшие проблемы. Ну примерно так. Тоже, конечно, не ахти версия, за уши, откровенно говоря, притянута, однако ничего другого я придумать не смог и не успел. Надо ж было как-то объяснить, зачем мы сюда явились и с какой целью прорывались к Маятнику. А так – классическая полуправда: я, мол, вашему миру не угрожаю, и даже наоборот – надеюсь вместе с вами и к нашему общему благу кое в чем разобраться. Главная натяжка всей этой версии была в том, чтобы грамотно объяснить, кто будет «балансировать» Маятник с «моей» стороны. Пришлось на ходу придумать, что «Спирали» способны к самостоятельной настройке, а их ученые не дают ей этого сделать – можно, мол, ничего не менять по отношению к этому миру, но обязательно нужно выровнять обе оси между собой…

Не знаю, насколько майор мне поверил, но выслушал не перебивая и, что называется, «не меняясь в лице». А выслушав, задал вполне правильный, хотя и наверняка «с подтекстом», вопрос насчет того, что думают по этому поводу наши ученые. Пришлось разыграть удивление с раскрыванием полуприкрытых до сего момента глаз и укоризненным взглядом на его непроницаемую физиономию.

– Невнимательно слушаешь, майор! Я же объяснил: у нас никто ни про какую «Спираль» понятия не имеет, я – единственный, кто про это узнал. Да и то потому, что, как я понимаю, пришло время узнать. Как, почему – все равно не смогу объяснить – сам не понимаю, но тут вот еще какая странность есть…

Дальше я честно и без купюр поведал ему про наш с капитаном разговор в бронетранспортере, когда мы вдруг выяснили, что здесь все происходит именно так, как должно было произойти в нашем мире.

– Понимаешь, не все так просто… У меня такое чувство, что наши миры связаны между собой гораздо теснее, чем мы думаем и сами того желаем, поэтому что-то изменилось, когда ваша «Спираль» изменила свои настройки. Мне кажется, что меня и капитана с его ребятами выбрали не случайно, и дед мой не случайно там во время войны оказался, и по времени все не случайно именно так совпало, понимаешь? Не удивлюсь, что, когда вы начали экспериментировать со своим полюсом этой штуковины, наша «Спираль» тоже изменила свои временные настройки, сделав так, чтобы о ее существовании узнали именно люди начала двадцать первого века, а не, скажем, наши деды или те, с кем они воевали. Именно я, например. Не знаю… – Последнее «предположение» родилось непосредственно по ходу рассказа и, как мне показалось, довольно логично вплелось в общую канву разговора.

Сделано это было только по одной причине: поскольку возможность стратегического союза со своим «параллельным братом» я всерьез даже не рассматривал, мне нужно было лишь максимально загрузить его малопонятной и, главное, труднодоказуемой (в принципе вообще недоказуемой) информацией. Пусть думает, пусть прослушивает и анализирует запись вместе со своими яйцеголовыми учеными мужами – мне от этого ни жарко ни холодно. Главное, чтобы он меня сейчас не поймал на неприкрытой лжи и откровенных несовпадениях, остальное уже не важно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю