355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Таругин » Тайна седьмого уровня » Текст книги (страница 14)
Тайна седьмого уровня
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 19:16

Текст книги "Тайна седьмого уровня"


Автор книги: Олег Таругин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Два совпадения – это уже закономерность, три – непререкаемый закон!

Примерно в эти дни, плюс-минус несколько недель, мы все трое должны были находиться именно в этих краях – если не в самой Одессе, то где-то неподалеку. Здесь, в этом мире, о существовании которого мы даже не подозревали еще пару дней назад, все отчего-то продолжало развиваться так, как должно было произойти в нашем! И отмахнуться от этого факта ни у кого из нас не было не малейшего повода.

Вот только хорошо это для нас или, наоборот, плохо, мы не знали.

И если не брать в расчет сам загадочный Маятник, почему-то упорно представляющийся мне чем-то вроде исполинской нефтяной вышки-качалки, сей факт был первым совершенно неподвластным моему понимаю событием этого мира, каким-то непостижимым образом связанным с нашей миссией.

Словно идущие с разных сторон света узкие дороги вдруг сошлись на перекрестке в широкое скоростное шоссе и продолжали свой путь уже вместе и в одном направлении. Я неожиданно и, пожалуй, впервые с того момента, когда сильные руки моих нынешних товарищей выдернули меня из затопленной ржавой водой шахты «Вервольфа», осознал, что все то, что с нами происходит, должно было произойти именно так, а не иначе!

И что мы на правильном пути…

ГЛАВА 18

– Что делать будем? Как думаешь, не пора еще бэтээр бросать? – закончив обозревать окрестности через призматический смотровой прибор и усаживаясь обратно на сиденье, обратился ко мне капитан.

Я оторвался от разложенной на коленях карты, освещаемой падающим сквозь раскрытый люк солнечным светом, и пожал плечами:

– Пожалуй… У ребят уже было время поднять свои «вертушки», так что лишний раз светиться нам ни к чему – машинка у нас уж больно заметная. Только вот куда нам дальше двигать? – Я кивнул на карту. – Смотри: мы уже недалеко от Одессы и, если и дальше будем ехать по этой дороге, попадем прямо в пригород, а туда нам теперь вроде как и не надо. Значит, придется где-то сворачивать и объезжать. А если свернуть тут, – мой не слишком чистый палец уткнулся в бумагу, – то упремся в лиман, который все равно придется объехать. А это, во-первых, большущий крюк, во-вторых, место очень уж неудобное – перешеек между морем и лиманом слишком узкий, и если нас там остановят, уйти можно будет разве что вплавь.

– Значит… – Сергей тоже склонился над картой, – сворачиваем на юго-восток, перебираемся через Днестр и идем по границе с Молдовой – так, что ли?

– Угу. – Я задумчиво почесал небритый подбородок. – Примерно так. Смотри, здесь только один крупный мост есть – возле поселка Маяки, но там мы не пойдем, там нас наверняка уже ждут…

– Почему ждут? – не согласился капитан. – Откуда им знать?

– Да как тебе сказать. – Я и на самом деле задумался. – Предчувствие у меня… нехорошее. Как-то уж очень все тут, в этом мире, взаимосвязано: и Маятник этот, и засада, и то, что не кто-нибудь, а именно мы сюда попали… Я вот думал: слишком уж быстро они на нас вышли (говоря это, я отнюдь не имел в виду милицейского шофера-патрульного – даже если его нашли раньше, чем я надеялся, рассказать, куда мы направились, он все равно бы не смог), понимаешь? Ну не верю я, что они все поезда так же, как наш, досматривали, не могу поверить!

– Хочешь сказать, что они этот поезд ждали?

– Нет, коллега, не так. Мы-то в этом поезде случайно оказались, и о том, что он в нужном нам направлении идет, только ночью выяснили. Так что не именно этот, а все, которые проходили ночью через Винницу и шли в сторону Одессы, понимаешь? Они знали, куда мы двинем, знали – и ждали нас. А раз знали об этом, значит, знают и о Маятнике, вот о чем я сказать хочу.

– Ду-у-умаешь? – с интересом, плавне переходящим в недоверие, протянул Сергей. – И что, уверен?

Я лишь фыркнул в ответ:

– Издеваешься? В чем тут можно быть уверенным? – и, став серьезным, закончил: – Нет, не уверен, коллега, просто чувствую, что оно так. Слишком уж много совпадений. Да и вообще… Сам ведь знаешь– людям нашей с тобой профессии своим чувствам доверять надо.

– Знаю… И согласен с тобой. Так куда нам дальше?

– А дальше – в сторону Измаила, точнее, немного восточнее, вот сюда, видишь, «Вилково» какое-то. – Я указал на вдающийся в море участок суши, разрезанный на узкие «дольки» тремя ответвляющимися от русла Дуная протоками. – А там всего тридцать кэмэ останется, правда, по морю… Ну, типа, вот такой расклад!

– Подходит, – излишне оптимистично согласился капитан – нам все-таки предстояла очень неслабая прогулка не в одну сотню километров. Пришлось слегка подпортить ему настроение.

– Только… Бэтээр-то все равно придется прямо сейчас бросить. И новый транспорт искать. Иначе опять спалимся, – самокритично интонировав слово «опять», напомнил я. – Надо Вовчику свистнуть, пусть место подберет…

Сергей, все еще продолжающий с интересом разглядывать карту, кивнул:

– Добро. Слушай, а может морем рвануть? Так раза в полтора ближе будет.

Услышав последнее заявление, я едва не сверзился с сиденья на пол.

– И как вы себе это представляете, капитан Морган? Захватим какую-нибудь быстроходную шхуну и рванем вдоль берега, горланя старые пиратские песни и попивая добрый ямайский ром? Не, не получится – у нас «Веселого Роджера» нету, а без него никак. Внутренний устав флибустьерской службы не велит, сэр Дрейк, – не удержался я. – И попугая у нас нет…

Капитан обиженно засопел:

– Можно подумать!.. Идиотское, конечно, предложение, только иногда именно такие и проканывают, сам знаешь.

– Знаю, но не в этом случае. Нас или погранцы береговой охраны расстреляют, или с воздуха накроют. Мы несколько часов как на ладони будем – и слепой попадет. Да и что ты захватишь? Прогулочный катер?

– Ладно, проехали… – Сергей встал, повернувшись в сторону водителя. – Нет так нет, считай, я просто предложил резервный вариант. Так что, уходим?

Бронетранспортер бросили только километра через три, совсем немного не доехав до знаменитого еще со времен обороны Одессы поселка Беляевка – Вовчик никак не мог найти «подходящее место». Загнав наконец выручившую нас «восьмидесятку» в придорожные заросли, мы захватили оружие и почти без задержек двинулись в сторону Днестра, оставляя поселок по левую руку и ориентируясь исключительно по карте.

Насчет «почти без задержек» я не оговорился: просто оставить в бэтээре труп Штыря мы не могли – спецназ, как известно, своих не бросает даже мертвыми. А поскольку времени рыть могилу у нас не было, мы просто облили боевое отделение соляркой и, вытащив наружу весь оставшийся боекомплект к башенным пулеметам (лишний салют, пусть даже и в память о погибшем товарище нам не был нужен), подожгли бэтээр, устроив боевому брату короткие диверсионные похороны.

Шли быстро, стремясь по максимуму использовать тот крохотный запас времени, что у нас, возможно, еще оставался. Да и особенно крутиться поблизости от довольно крупного поселка не хотелось: трое грязных мужиков в изодранной одежде и с автоматами – слишком уж приметное и необычное зрелище.

Недолгий тайм-аут в виде комфортной поездки на бронетранспортере закончился, и теперь единственным нашим спасением, как я уже говорил, была скорость. Честно говоря, как ни прискорбно это признавать, попавшая в подобную переделку группа обычно уже списывалась командованием со счетов как не выполнившая задачу и героически погибшая, а выполнение боезадания возлагалось на менее засветившуюся. Что, впрочем, отнюдь не означало отмены полученного приказа… такая вот жестокая философия диверсионной войны.

Но нам полагаться было не на кого. Мы сами себе были и командованием, и основной, и всеми резервными группами…

В очередной раз сориентировавшись по карте и взяв чуть левее, мы, не снижая темпа, проскочили последние три километра и вышли на берег сонного по причине жаркой и безветренной погоды Днестра.

Место оказалось удачным и совершенно диким – разливающаяся в период весеннего половодья река не давала возможности возводить здесь никаких стационарных построек, за исключением нескольких рыбацких времянок на сваях, а свободно разросшиеся вдоль обоих берегов деревья и густой камыш позволяли скрытно подойти к самой воде. Прямо не место, а какая-то мечта диверсанта!

Правда, так же, видимо, считали и хозяева этих мест – камышовые заросли были заботливо огорожены двумя рядами ржавой, местами подмытой паводками и завалившейся колючей проволоки, преодолеть которую для нас конечно же не составило бы труда.

Притаившись в кустах, мы передохнули и обсудили наше нынешнее положение. До отмеченного на карте моста отсюда было километров пять – с открытого места его наверняка можно было рассмотреть, однако выходить на это самое место мы пока, естественно, не собирались, вместо этого послав на разведку Вовчика. Спецназовец отсутствовал больше часа и пришел отчего-то совсем не с той стороны, откуда мы его ждали.

С собой он принес кучу новостей, единственной положительной из которых оказалась пол-литровая бутылка водки, позаимствованная им вместе с несколькими бутербродами и целым пакетом огурцов из недальновидно оставленной без присмотра автомашины, на которой приехал кто-то из любителей порыбачить в днестровских плавнях («обижаете, командиры, что, в первый раз, что ли? Чисто все сработал, нефиг в следующий раз „ветровичок“ открытым оставлять. И вообще, ему сейчас не до этого…»). Остальные новости были не столь приятными.

Мост, как и ожидалось, был под жестким контролем: на выезде стояла парочка бэтээров, и солдаты вместе с «какими-то штатскими» осматривали все машины подряд, не делая никаких различий между легковыми автомобилями, грузовиками и автобусами.

Кроме того, за мостом стояло несколько армейских грузовиков, и прибывшие на них солдаты, судя по всему, собирались в течение ближайшего часа начать прочесывать оба берега в радиусе нескольких километров вверх и вниз по течению.

К тому времени когда наш следопыт собрался в обратный путь, к мосту со стороны реки потянулась вереница любителей авторыбалки, каким-то образом прослышавших о надвигающейся облаве (а вот это непрофессионально, господа-как-вас-там, так можно и «дичь» спугнуть) – этих отпускали, однако досматривали особо тщательно, даже если они собирались ехать в сторону города.

Ну и последняя новость, самая, пожалуй, неприятная: у рыбацких причалов возле моста Вовчик заметил несколько быстроходных, армейского образца, катеров с мощными прожекторами, явно собирающихся патрулировать реку – и сейчас, и с наступлением темноты. Вот такая вот «лента новостей».

Перекусив бутербродами с огурцами и сделав по глотку водки, мы наскоро прикинули наши ближайшие перспективы. Перспектив было две: форсировать Днестр прямо сейчас, «пока не началось», или подыскивать себе убежище и ждать ночи, чтобы сделать все то же, но уже в более комфортных условиях.

Естественно, в каждом из вариантов были и положительные, и отрицательные стороны – идти прямо сейчас было опасно в смысле маскировки, а идти ночью – означало прежде всего то, что до ночи нам надо еще где-то прятаться. Да и не такие они дураки, чтобы, обыскав берег, не оставить до утра ни одной засады (засады нас, конечно, не пугали – скорее наоборот: это была бы возможность раздобыть обмундирование и попытаться выйти из окружения под видом своих. Однако всегда есть шанс, что во время нападения кто-нибудь успеет «шумнуть» – и вся бодяга со стрельбой начнется сначала).

В конце концов мы все-таки остановились на первом варианте («здесь и сейчас») и, забравшись в камыши, стали готовиться к заплыву, но…

Нам неожиданно сказочно повезло: откуда-то со стороны моста заклокотал лодочный двигатель и минут через пять мимо нас на малом ходу прошел один из замеченных Вовчиком катеров. Прошел, зачем-то взял вправо, в сторону нашего берега, развернулся и… заглох. Еще не веря собственному счастью, мы затаили дыхание, наблюдая, как катерок по инерции продолжает бесшумно скользить прямиком в нашу сторону.

Людей в пятиместном катере оказалось только трое – один за штурвалом, двое других на корме, возле небольшого, но мощного галогенового прожектора. Все– в камуфляже, ярко-оранжевых спасательных жилетах и с автоматами. Никак и вправду патруль? Раненько начали, только вот мотор не проверили. А зря: мотор всегда надо заранее проверять!

Не дожидаясь, пока катер продрейфует мимо, я сунул Сергею оружие («ждите здесь, я сам») и рванул камышами в сторону. Того, что меня заметят, я не боялся – на катере были слишком заняты выяснением классического вопроса «кто виноват»: один из «кормовых», по-видимому, старший, орал на сидящего за штурвалом, тот вяло огрызался и уверенно переводил стрелки на какого-то «Саныча из матчасти», который «по моторам», а третий, не сильно, впрочем, усердствуя, пытался примирить их между собой.

Ни их бессмысленный спор, ни неведомый мне «Саныч», ни даже сам заглохший мотор меня не интересовали – главным было то, что в нашу сторону никто из них не смотрел. Провентилировав легкие и проверив, не выпал ли из-за голенища нож, я бесшумно скользнул под воду, оказавшуюся на удивление холодной. Видимость была почти нулевой, однако мне это было и не нужно – промахнуться мимо катера на таком расстоянии нереально.

Двигаясь над самым дном и рискуя зацепиться намокшей «комкой» за какую-нибудь затопленную корягу, я проплыл отделявший меня от катера десяток метров и аккуратно поднырнул под него (сделать это было нелегко – глубина здесь была едва ли более полутора метров), оказавшись в самом центре поднятого неподвижным ныне винтом облака донной мути.

Скользя руками по днищу, перебрался на противоположную сторону и уперся ногами в дно, сразу же погрузившись в засасывающий ил по самые щиколотки. Напряг мышцы, медленно разгибаясь и осторожно подталкивая утлое суденышко в сторону берега – пока катер еще полностью не остановился, заметить столь незначительное изменение курса было практически невозможно. Они и не заметили, позволив мне сделать целых четыре шага – а большего и не надо было: теперь катер не могли увидеть со стороны моста и можно было работать дальше.

Вытащив из-за голенища купленный в Виннице охотничий нож, я в последний раз оттолкнулся от дна и на полкорпуса выскочил из воды. Схватившись левой рукой за борт, с размаху всадил лезвие в спину «штурвального», одновременно подтягиваясь и забрасывая тело в катер. Похоже, вовремя – один из стоящих возле кормовой лавки солдат что-то слишком уж внимательно вглядывался в камышовые заросли на берегу, второй – тот, который старший, – тянул ко рту трубку портативной радиостанции, видимо собираясь сообщать начальству о скоропостижно издохшем моторе. Оценив расстояние до кормы (метра три – далековато, да еще и спинка переднего сиденья мешает) и понимая, что сделать что-либо более изящное уже не успею, рванул рукой второй нож и почти без замаха метнул в старшего. Не дожидаясь результата (ну, не промахнулся же я с трех метров?!), рыбкой прыгнул в сторону третьего члена экипажа, падая вместе с ним за борт. Грубо, конечно, и шуму много, зато результативно…

Когда я всплыл, или скорей уж просто «поднялся на ноги», держа в одной руке очередной трофейный автомат, а другой подтягивая к камышам тело поверженного противника, капитан с Вовчиком уже ломились сквозь заросли навстречу, весело брызгая и ломая камыш, словно парочка брачующихся африканских гиппопотамов.

Позволив себе наконец отдышаться, я оглянулся на захваченный катер. «Штурвальный» сидел, уткнувшись в приборную доску, второй лежал на крышке моторного отсека, левой рукой облапив рукоять торчащего чуть пониже ключицы боевого ножа. Все, эти свое отвоевали!

Подбежавший первым Вовчик мимоходом хлопнул меня по плечу и, ухватившись за борт, подтянул катер поближе к берегу.

– Быстро вы, товарищ майор! Я думал, вы их прямо там валить будете, еще удивился: как же троих в одиночку?[26]26
  Спецназовец имеет в виду, что операция по захвату плавсредства обычно производится одновременно двумя-тремя бойцами и сразу с обоих бортов.


[Закрыть]

– Да вот… само как-то получилось, плыл себе мимо, смотрю – лодочка… – Я кивнул внутрь катера: – Надевайте жилеты и садитесь, времени мало. А я гляну, что с мотором.

Пока коллеги натягивали на себя слегка подпорченные спасжилеты (мне автоматически достался единственный целый и не испачканный кровью – так уж получилось) и оттаскивали в камыши трупы, я откинул крышку над двигателем и с тоской уставился на незнакомый мне агрегат. Нет, в моторах-то я разбираюсь прилично – работа у меня такая. По крайней мере, могу не только завести и управлять практически любым транспортным средством, но вполне способен разобраться в поломке и даже кое-что самостоятельно починить. Но вот с лодочными двигателями, да еще такой конструкции, сталкиваться пока не приходилось.

Выручил подошедший сзади Вовчик, успевший не только нацепить на себя яркий жилет, но и поменять свою уже ни на что не похожую ветровку на камуфляжную куртку одного из убитых «лодочников». Решительно отстранив меня в сторону, боец наклонился над мотором и, не дожидаясь вопроса, пояснил:

– Я после восьмилетки автомобильный техникум закончил и даже на СТО немного поработать успел – пока в армию, на срочную, не призвали. Так что давайте-ка лучше я сам. Вы идите, садитесь, счас мы это дело быстренько…

Спустя минут пять мы уже рассекали вверх по течению днестровскую волну в противоположную от моста сторону. На корме жизнерадостно тарахтел восстановленный мотор, а довольный как слон Вовчик восседал за штурвалом, к которому он не подпустил ни меня, ни капитана: «сам поведу, а то снова запорете». Да мы, впрочем, особо и не спорили.

– Ну что, сэр Френсис, – все как вы и хотели. – Я затянулся паршивой трофейной сигаретой и с усмешкой глянул на капитана. – Правда, не море, да и плывем мы в другую сторону, но, согласитесь, сам факт…

Сергей хрюкнул, едва не рассмеявшись, однако – из чувства противоречия, надо полагать – развивать дальше мою шутку не стал, поглубже натянув на голову камуфляжную кепку и с удвоенным интересом уставившись в сторону «подконтрольного» ему левого берега. Я докурил, лениво провожая взглядом проплывающий мимо «мой» правый берег, все так же, как и раньше поросший камышом и склонившимися к самой воде деревьями, и разложил на коленях карту.

Плыть оставалось совсем немного – по сути, катер нам был нужен, только чтобы переправиться на другой берег и, раз уж так подфартило с плавсредством, уйти еще на пяток километров выше по течению, обгоняя тем самым идущих со стороны моста преследователей. Благополучно миновав излучину, где полноводная река делала крутой поворот, почти под прямым углом уходя на юг, мы прошли на полной скорости еще километра четыре и, увидев среди поредевших деревьев замелькавшие силуэты автомашин, пристали к берегу – согласно карте, в этом месте идущее от моста шоссе максимально близко подходило к реке, почти сразу же сворачивая южнее.

Как ни странно, за все время короткого путешествия нас никто не побеспокоил – редкие встречные лодки, едва завидев несущийся по центру фарватера армейский катер, дисциплинированно уступали дорогу, нас не пытались атаковать с воздуха и даже по рации вызвали только один раз – спросили, почему не вышли вовремя на связь и не доложили. Сереге пришлось взять трубку и, имитируя плохую слышимость, озвучить версию о поломке мотора – не знаю, поверили ли нам, но лишних вопросов задавать не стали и, пригрозив отметкой в рапорте, отключились.

Еще через десять минут, сойдя на берег, мы вытолкали катер на глубину и с включенным мотором и зафиксированным швартовочным канатом рулевым к штурвалом отправили в свободное плавание, уложив так и не пригодившиеся яркие спасжилеты на сиденья – при взгляде с идущего достаточно высоко вертолета вполне сойдет за сидящих людей. Выходить прямо на шоссе не стали – слишком уж вид у нас был… ну, неоднозначный, – просто залегли в ближайших кустах, дожидаясь подходящей машины. «Подходящая» появилась минут через пятнадцать – не первой свежести «ЗИЛ-130», судя по затрапезному виду, принадлежащий одному из местных поселковых автохозяйств. В принципе, на марку и тем паче на внешний вид автомобиля нам было глубоко плевать – просто этот неторопливо ползущий по серой асфальтовой ленте грузовик был на тот момент единственным на шоссе, что было нам весьма на руку в смысле маскировки – иначе, захватывая одну машину, нам пришлось бы перестрелять всех оказавшихся в зоне визуального контакта водителей… кроме самого зиловского шофера, который был нам еще нужен.

Машину остановили просто – время прятаться и действовать скрытно безвозвратно прошло: вышли прямо на дорогу, и капитан, держа автомат на виду, отмахнул рукой, приказывая остановиться. Водила спорить не стал, ударил по тормозам, остановился, обдав нас облаком пыли, и, распахнув дверь, попытался сбежать. Добежал он только до противоположной обочины – застоявшийся без дела Вовчик в три прыжка догнал его и короткой подсечкой опрокинул на землю.

Привычно заломив руку, помог подняться на ноги и, быстро обыскав, отконвоировал обратно.

– Поехали, – коротко буркнул капитан, похоже, все еще испытывающий определенную «моральную скованность» в действиях, направленных против мирных граждан (там, на железнодорожной станции, когда на нас шли солдаты и спецназ, ничего подобного я за ним не заметил), и уселся за руль. Вовчик впихнул через правую дверь пленного и, дождавшись, пока залезу и я, протянул изъятые при обыске документы и лихо заскочил в открытый кузов, наполовину загруженный помятыми алюминиевыми бидонами.

Сергей выжал сцепление и осторожно газанул, набирая скорость. Старый грузовик, словно почувствовав за рулем нового, гораздо менее лояльного, нежели прошлый, хозяина, не стал артачиться и довольно резво покатил вперед, свирепо взрыкивая не слишком хорошо отлаженным двигателем и грохоча молочной тарой в кузове.

Я вытащил из позаимствованной в бэтээре полевой сумки карту и демонстративно разложил ее перед насмерть перепуганным водилой – мужиком лет сорока со слегка помятым лицом обыкновенного трудяги из какого-нибудь пгт отечественного розлива. Раскрыв водительское удостоверение, вслух прочитал:

– «Башлыков Виталий Иванович, АТП-11, поселок городского типа Тарутино Одесской области, водитель», – и обратился к замершему пленному: – Откуда едешь?

Мужик посмотрел на меня с таким ужасом, словно я как минимум сообщил ему о том, что я каннибал, собирающийся им поужинать. Пришлось повторить вопрос, беззлобно ткнув Виталия Ивановича локтем:

– Едешь, говорю, откуда? С Одессы?

– Д-да, т-то есть нет… с Ов-видиополя, с винзавода…

Где находится этот самый «Овидиополь», я не знал, но название с явно выраженным древнегреческим прошлым мне понравилось. А вот про его родное Тарутино я, кстати, слышал: кажется, сей населенный пункт как-то был связан с освободительными походами Суворова (Александра Васильевича, разумеется). Правда, побывать не довелось… пока.

– Значит, через мост в Маяках ехал и машину досматривали, правильно? Так что объяснять, кто мы такие, не надо?

Водитель с готовностью закивал головой. Поморщившись, я продолжил:

– Ну и кем же нас там представили? Группой американских шпионов?

– С-сказали, что вы с одесской зоны бежали. Что конвой перебили, оружие захватили и сюда движетесь. Что очень опасные рецидивисты и м-можете уб-бить… – последнее утверждение, похоже, напугало водителя еще больше, и он вновь начал заикаться.

– Похожи? – с усмешкой осведомился я. – На зэков тянем? Особенно вон этот, правда? – Я кивнул на прислушивающегося к разговору капитана. – О, это страшный человек! Десять «ходок» и все «по мокрому»…

– Н-не, не похожи… – Мужик поерзал на сиденье. – С-совсем не похожи… мне так кажется.

– Правильно кажется, Виталий Иванович, никакие мы не зэки. И убивать тебя пока не собираемся… а может, и совсем не собираемся, – почувствовав, что водила снова готов перепугаться, торопливо добавил я. – Все от тебя зависит. Смотри. – указал я на карту, – нам надо вот сюда, в Вилково, а как лучше проехать, мы не знаем. А ты, я так понимаю, по области будь здоров накатался, все дороги помнишь, вот и помоги. Глядишь, и живым останешься. Бывал там?

– В Вилково-то? – почти нормальным тоном переспросил водитель (опять же элементарная психология и один из способов добиться лучшего контакта с «объектом»: сначала как следует напугать перспективой близкой смерти, а потом ненавязчиво намекнуть на возможность откупиться – срабатывает железно). – Не-а, ни разу не ездил. В Измаиле бывал, в Килие один раз, а до Вилково не добирался. Да и кто меня туда пустит – там же режимная зона, пропуск нужен.

Мы быстро переглянулись с Серегой: неужели? И, с трудом скрыв возбуждение, я переспросил делано-равнодушным тоном (нечего ему наше незнание афишировать, еще торговаться начнет):

– Прямо-таки запретная? А почему на карте ничего нет? Карта-то непростая, сам видишь, военная карта. – Вот так, пусть думает, что я его проверить решил, авось побольше выболтает.

Водитель на этот примитивный и старый, аки мир, трюк купился с поразительной простотой:

– Ха, карта, тоже мне! Официально там и нет ни хрена, только рыбколхозы и погранцы на румынской границе. А неофициально туда уже лет двадцать не попадешь. Раньше-то там заповедник был, «Дунайские плавни» – мне еще батя рассказывал, а потом весь район закрыли. Сначала говорили, что холеру нашли, этот, как его – «санэпидрежим» ввели, во, а потом и вообще говорить перестали. Да все об этом знают, только молчат, боятся…

– Ну а там-то что? – все тем же несерьезным тоном поинтересовался я. – Урановые рудники раскопали?

– А мне почем знать? Я-то там не был, да и никто из наших не был… Говорю ж вам – «запретная зона». Не, кореша-то, конечно, всякое болтали, особенно по пьяни: вроде там нашли или построили что-то секретное. Только не в самом Вилково, а на острове этом, на Змеином… Вот в девяносто четвертом, помните, с румынами заварушка была – ну, когда наши бомбить их собирались? Они ж тогда на остров высадиться хотели и своей территорией его объявить. Только куда им, там, говорят, такая система этого, ну ПВО, типа, что никакой самолет и близко не подлетит!

Я слушал едва дыша – ё-моё, да этот деревенский водитель просто кладезь секретной информации! Эх, почему я не американский шпион – тут же «инфы» на мильён долларов. А разошелся водила, похоже, не на шутку («отходняк у него», как сказал бы наш инструктор по прикладной психологии, «сильный испуг в начале общения впоследствии способствует растор-маживанию подкорковых структур… словесный понос, короче; радуется, что жив, и хочет выговориться. Своего рода разновидность „синдрома заложника“[27]27
  «Синдром заложника» (Стокгольмский синдром) – к сожалению, весьма известное в последнее время психологическое состояние, когда захваченный в заложники человек начинает испытывать к своим пленителям положительные эмоции и даже чувство благодарности.


[Закрыть]
).

– Точно, конечно, не скажу, но мужики трепались, будто там корабль инопланетный нашли, тыщи лет назад в Землю врезавшийся. Ну и это – исследуют, короче, новые технологии, все дела… Вот.

Ясно. Тяжкое наследие обильно расплодившейся в конце восьмидесятых «желтой прессы»: что бы ни случилось необъяснимого, во всем виноваты конечно же НЛО, инопланетяне и вселенский разум. Мы этим уже почти переболели, через десять лет вспомнив наконец-то об истинной вере наших предков, а они, как я понимаю, не успели – эпоха гласности завершилась слишком быстро, обвалообразно – вентиль перекрыли очень уж решительно (ох, догадываюсь я, что это был за вентиль!), и «рассказы про НЛО» вернулись в привычные границы кухонь, наряду с «запрещенными» песнями и именами «предателей Родины» – диссидентов…

Уже не скрываясь, мы переглянулись с Сергеем, увы, версия о вмешательстве Маятника в судьбу этого мира получила очередное подтверждение. И это было не очень хорошо. Одно дело разыскать и уничтожить нечто, о чем аборигены понятия не имеют, совсем другое – если это нечто превращено в особо важный государственный объект и активно используется: о том, как в СССР умели охранять объекты государственной важности, мы оба знали не понаслышке. С целым батальоном спецназа, в чьем бы подчинении он ни находился, нам при всем желании не справиться. Еще и упомянутая «система этого, ну ПВО, типа» – а мы-то все вертолетом грезили, ввысь стремились…

– Ладно, вижу —об этом ты знаешь. И, похоже, не врешь. – Я лениво закурил, пряча за привычным занятием спутанность собственных чувств. – А что там насчет дороги? Имей в виду: выедем на какой-нибудь пост – твоя пуля первая. А не выедем – нам тебя убивать особого смысла нет, ты и так знаешь больше, чем положено, и молчать прежде всего в твоих интересах. Могу даже прямо сказать: нам нужен… нужна эта штуковина на острове. Тебя мы можем и отпустить; начнешь болтать – тебя же первого за то, что нам помогал, и уберут. Или впаяют лет пятнадцать лагерей за измену Родине, сам, думаю, понимаешь. Уяснил? – Взглянув на разом посеревшее лицо мужика (и оставшись доволен результатом), я жестко докончил, кивнув на по-прежнему разложенную на его коленях карту: – Куда ехать?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю