Текст книги "Одноклеточный"

Автор книги: Олег Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Теперь-то я понял, зачем сюда клауса волок. У него во всех трёх лапах были каучуковые «реалистики» закреплены, а сам он жужжал и подёргивался. Пец нацепил свой «марс» и глядел в его мониторы, руки у него качались в такт с движениями робота.

Флора повисла у меня на шее, и мы стали целоваться. А потом помаленьку стянули друг с друга эти дурацкие халаты. Флора села на клауса верхом и стала делать мне омонку. Очень аккуратно, чтобы я раньше времени не отвалился. В это время, по-моему, клаус ей один «реалистик» в варэмэ поместил. А потом я перестал соображать, что у нас творится. Флора кричала, я тоже иногда не выдерживал и трубил как мамонт. И клаус разошёлся, уже двумя своими «бокки» орудовал, оба во Флору затолкал. Потом я всё-таки сдал ей сэйки и отпал, а на моё место третий «реалистик» заступил.

По-моему, это была суровая картинка – трехрукий клаус и одна Флора. Хорошо, что я её как в тумане видел. Чтобы не валяться перед камерами голышом, я натянул халат и к душевой отполз. Там я и привалился к стене, глаза закрыл.

– Крутое будет эччи! – вдруг услышал я. Ребята-камайну хлопали друг друга по плечам и приводили диспетчерскую в прежний вид. Зид нервно разворачивал камеры в прежнее положение, а Пец и Тони отцепляли все посторонние кабели от пульта. Тони с ухмылкой спрятал в карман флэшку. Видимо, с записями от складских камер.

– Пойдём одеваться, – слабо сказал Флора и потянула меня в душевую.

Экстази ещё, конечно, не выветрился, и мы себя нормально чувствовали. Я ещё холодной водой облился, и совсем хорошо стало. Клауса опять мне тащить пришлось. Внизу недовольно рассекали кругами Чипаня с Грибом.

– А где все? – спросил Тони.

– В котельную угнали, симатта.

Я затолкал клауса в кабину, а Чипаня смонтировал его на прежнем месте. Машина как раз закончила нагружаться, мы успели вовремя. Моторы заревели, мимолётно пахнуло спиртом, и пластиковый монстр выкатился за ворота. А вслед за ним и мы впятером. Зид, понятно, остался на рабочем месте.

Ветер меня сильно освежил, и ещё эбселен – мне его опять Гриб подсунул.

Котельная между двумя складами стояла и пыхтела в небо прозрачным дымом. Возле неё было тепло, а внутри даже жарко. Камайну распахнули ворота и гоняли туда-сюда. Минору с Ковшом бодались передними колёсами, нещадно отжигая резину. Завидев нас, собако-львы закричали и принялись выделывать коленца. Асфальт вокруг был весь исчерчен тормозными путями байков.

Только Аоки в сторонке стояла, рядом со своим байком, и что-то ворошила в стопке плоских ящиков. Слева от неё жужжал транспортёр, а на него подъезжающие погрузчики сваливали всякую дрянь. Она, правда, уже не воняла, потому что проходила первичную обработку с другого торца котельной. Я такие домики в одной передаче по голику видел. Транспортёр заканчивался в огромном котле, от которого и шёл главный жар. На потолке гудел мощный вентилятор. Наверное, чтобы котёл не лопнул от перегрева. На нём я разглядел крупную кану – «Осторожно, кипящий слой! Только для автоматического обслуживания».

Я подрулил к девушке и встретил её хмурый взгляд. Она покосилась мне на штаны и спросила:

– Ну как? Чем занимались?

– Эччи снимали с клаусом. Я его таскал. Терагерцовой камерой, представляешь? А что тут в ящиках?

– Мясная соломка.

– Из био-мусора? – поразился я. Я-то думал, что в котёл гаракуту со дна залива и другую дрянь сбрасывают, чтобы энергию из неё извлекать. И при чём здесь мясо?

– Ты не понял, – хмуро улыбнулась Аоки. – Здесь две линии смонтированы. В утилизаторе мусора тепло возникает, оно делает пар для калужской турбины. От этой турбины половина складов питается и один кран. А мини-фабрику уже Тони у отца попросил поставить, сам закупал оборудование и за монтажом следил. Сырьё – свиные ушки и хвосты. Дешёвка! Одна ферма поставляет… А когда формовку пройдёт, соление, да обжаривание над котлом, отличная штука получается. Да ты сам попробуй.

Я запустил руку в ящик и вынул горсть светло-коричневой соломки. Она была жёсткой, но неплохо грызлась, как раз правильным усилием зубов. И вкус нормальный был, без приправ – просто солоноватый. Как закуска для бакусю в самый раз.

– Ну?

– Смачно.

– Ты помалкивай, что это свиные уши. Тони соломку в ресторан поставляет. Хозяин-то знает, конечно, а посетителям ни к чему. Кстати, я тебе пьезо-кристаллов захватила. – Она вынула из нагрудного кармашка косухи пластиковый пакетик с двумя матовыми пластинками. – Помнишь, зачем они нужны?

– Э… Рафидов убивать!

– Точно. Смотри не разбей сгоряча, они сильного удара не выдержат.

Тут подъехал сам Тони и продегустировал товар. Похоже, соломка была обычной, без изъянов, и он приказал мне нагрузить багажник моего байка тремя коробками. У меня одного широкий багажник позади седла был. Тут всего-то пять ящиков стояло. Наверное, он не перегружал свою мини-фабрику, чтобы не сбивать цену на продукт.

– Давай остальные я подвезу, – выступил Ковш.

– Отдыхай пока…

Другие две коробки приторочили к сёдлам Пец и Минору. Все камайну не преминули подкрепиться и насыпать в седельные сумки по горсти соломки. Может быть, они хотели таким путём уважение к бизнесу одзи выказать, не знаю.

Мы сорвались вдоль пирса, к которому мощные грузовые суда были причалены. Большая часть кормой, но попадались и такие, что боком пристали. Краны вовсю гудели и скрежетали, погрузчики сновали – интересно, короче, тут было рулить. Только мне Тони запретил выделываться, чтобы товар на вираже не выпал. И тут территория порта вдруг закончилась. Мы выехали через узкие стальные ворота под прицелом местного робарта и оказались в Чайна-тауне.

Будто в противовес безлюдному порту, народ тут так и кишел. Район-то небогатый, потому что на берегу грязной воды. Жилье тут ещё дешевле, чем даже в моём маншёне. Я когда квартиру искал, это выяснил. Но условия намного хуже. Канализация старая, воров куча и так далее.

Владелец ресторана хорошо знал Сэйдзи. Он позволил нам загнать байки в его подземный гараж и там разгрузиться. Коробки, конечно, опять мне таскать пришлось. Я заволок их в один приём на второй этаж и свалил на весы, в углу кухни. Там стоял густой пар и гремели кастрюли. Пожилой китаец взвесил соломку и позвонил хозяину, назвал количество товара.

Когда я спустился в гараж, только меня и ждали.

– Все смарты оставили? – говорил Тони. – Эй, Пец, тебя тоже касается. Бросай свою гаракуту. Берём только модули короткой связи, чтобы не потеряться. – Сам он, впрочем, оставил смарт на поясе. – Сегодня оттягиваемся по полной!… Икудзо. Держи, заработал. – Тони отсчитал две тысячи иен и сунул их мне в руку, пока все двигали к выходу и не глядели на нас. – Да спрячь получше, а то уведут… – Я задержал его руку в своей, и он в недоумении глянул мне в лицо, затем осклабился. Он вырвал пальцы из моего лёгкого захвата и сказал вполголоса, чтобы никто не услышал: – У меня всё считается, рэйдзи. Я скажу тебе, когда ты обнулишь долг, ёси? Помнишь, как у чиппера гостил? А у Тэгусари шмотки накопал? Или ты даром на Аокином байке резину палишь? Нет, не даром. У меня с арифметикой порядок. А иены что? Так, бумажки…

Он отвернулся и махнул парнишке-привратнику. Ворота вновь отъехали, и мы всей толпой по крутому пандусу поднялись на улицу. Я шагал будто оглушённый. Выходит, с каждым днем я только увеличиваю свои долги? Нет, не может такого быть. Аоки же ничего про аренду «ёкая» не сказала…

– Ай Лав Чайна-таун! – крикнула Флора.

Китайцы заулыбались ей и что-то залопотали. Наверное, зазывали в свои худые лавчонки. Но мы знали, куда нам нужно – точнее, все, кроме меня. Я же с камайну ещё тут не бывал. Флора взяла меня под руку, Аоки пошла с одзи, а Херми с Грибом. Минору, Пец, Ковш и Чипаня по четырём краям выстроились. Так мы себя от грабителей обезопасили. Я заметил, что у камайну показались из кармашков рукоятки пластиковых пистолетов. И пожалел, что до сих пор не купил себе модзири, чтобы хоть палицей от врагов отмахиваться.

Собако-львов, похоже, в Чайна-тауне знали. Многие встречные парни и девчонки кричали нам «нихао». А моторикши так вообще все. Особенно на меня косились, как на новичка, цокали языками и большие пальцы поднимали. А вот китайские дети в длиннополых плащах нас передразнивали, шагали группкой перед носом и пару раз рассыпались, как воробьи при виде ворона. И щебетали так же, по-птичьи. Но мы на них не обращали внимания, само собой.

– Дай «Кокамелу», красивая онна! – закричали они нашим девчонкам, когда им надоело кривляться. Хитрые. Знают, чем девушку пронять.

Аоки пошарила в кармане, к ней метнулась сразу вся стая, и несчастная конфетка пропала в водовороте маленьких визжащих тел.

– Ты сугой, – сказала мне Флора. – Любому отоко в харю насуешь.

– Если он безоружный и не сумоист…

Далеко от ресторана мы не ушли, всего-то метров сто и прошагали по кривым улочкам. Но успели пересечь шумный похоронный поток с плакальщицами и стриптизёшами в одном фургоне с гробом. И тут же упёрлись в клуб под летучим драконом. На драконе восседали краснощёкий гном и помятая айбо. Внутри раздавались звуки китайской этнической музыки, смешанные с ударами по медным тарелкам.

Мы не стали разбредаться по ресторанчику, а всей гурьбой заняли длинный стол в глубине. Потеснили десяток разноместных корейцев, айна и одного негра и расселись. Я понял, что проголодался. Запахи тут летали волнующие. Так же как филиппинки в вольных юбчонках, потные как борцы.

Я сдёрнул с подноса тарелку с лапшой гомэн и тут же погрузил в неё палочки. Кому что досталось. Флора, например, подтянула хурму в пятнышках инея. У неё в руке была какая-то плашка с индикатором, она ей фрукты щупала. Я такую в рекламе видел, это тестер запаха – калории и всё такое о продукте вычисляет. Ценная вещь, если у кого аллергия. Ну, Флора же веганка.

– Скоро самое весёлое начнётся, – толкнул меня в бок Пец. Он сел рядом, уже без «марса» на голове. И приборчик свой, что воздух освежает, ему пришлось в седельной сумке оставить. Пец тоже лопал, конечно – ему достался мелкий осьминог под острым соусом. Заметив мой интерес к его блюду, он придвинул его ко мне. Я оттяпал пластиковым ножиком щупальце и смачно всосал его. По губам растёкся соус, и я его слизал. Мне понравилась пища, которую тут готовили. – Ты бывал здесь раньше, Егор?

– Не доводилось.

Пец был мне не слишком приятен, и я на помост уставился. Там наяривала крошечная дзоку из двух музыкантов, что-то вроде старой энка играла. У меня был в детстве компакт «Звёзды всё знают», мне оядзи на девять лет подарил. Вокруг парней на помосте кружилась в таком же старом танце типа адзумы девчонка в нихонском платье. Причём осветлённая негритянка. Наверное, этот ресторанчик специально работал под задвинутых на своей истории нихонцев. Хотя подвизались в нём все без разбора, по-моему. Зачем тогда тряпичного дракона подвесили? А может, мы сюда не просто подкрепиться завалились, что-то там Пец про веселье брякнул…

– Егор, дело есть, – сказал Пец, никак не хотел отстать. – Давай ты со мной в клуб один сходишь, в моём мире. Ну, в гей-клуб. Ты будто бы моим отоко будешь, ладно? Чтобы он заревновал и бросил на смазливых парней бросаться, окама.

– Ну… – Я растерялся. Пец подсунул мне ещё одно щупальце осьминога. – Не знаю… Вообще-то я с парнями эсу не занимаюсь.

– Я и не прошу, – зачастил Пец. – Не по-настоящему же.

– А что за «твой мир»? Это который у тебя в «марсе»?

– Примерно. Только «марс» – это средство связи с Инетом, а мир весь там. Даже не мир – Вселенная! Он гораздо лучше этого, что ты реальным называешь. Там нет беспорядков, преступлений, полиции, там не надо нервничать и трястись, когда ходишь в кафе или гости. И закинуться можно так же точно, только цифрой. Это гораздо дешевле! Сниму с тебя голографическую копию, бесплатно…

– Что, зовёт тебя в свой вонючий клуб педерастов? – встрял Чипаня. – Меня тоже приглашал, но я послал его. И ты посылай, Егор, а то совратит, как Херми. Только она-то девчонка в конечном счёте. Хочешь креветку?

Чипаня напротив нас сидел и бамбуковые ростки с креветками поедал. Остальные тоже о чем-то своём разговаривали или по сторонам таращились. Только Ковш налегал на гохан во все свои зубы, сёю так и брызгала. По его голому торсу, едва покрытому безрукавкой, стекали мутные струйки. Кажется, Ковшу было жарковато. Тут он поднял глаза и свирепо глянул прямо на меня, но через мгновение уже опять наворачивал гохан, как ни в чём не бывало.

Пец нахмурился, но продолжал глядеть только на меня. Вообще-то я в целом терпимо к таким ребятам отношусь, готов с ними дружить и так далее. А Пец тем более хакер-камайну, считай – коллега по покатушкам. Отбрить его просто так было неудобно. Ведь он же не в реальный клуб приглашает, а цифровой, то есть ненастоящий.

– Ты правда там почти живёшь?

– «Там» – как раз название нашей вселенной, – обрадовался Пец. – У нас ты не ограничен городом или даже другими странами. Можно хоть на другую звезду слетать, мгновенно или на корабле. Завести семью, собаку или купить яхту. Газеты и книжки свои выходят. Любой может стать кем угодно, хоть президентом вселенной.

– Заманчиво. Я подумаю, ладно?

– Ты считаешь, что этот мир реальнее, чем «Там»? Это заблуждение, – продолжал гнуть своё Пец. – Фокус в том, что ты видишь только то, что уже когда-то видел, зрение подстраивается под готовые картинки и выдаёт их тебе. Вот Чипаня, например. – Тот скептически уставился на хакера. – Ты с ним познакомился, и мозг записал в себя его приметы. И всё! Дальше ты видишь не его, а некий абстрактный символ Чипани, и общаешься с ним, как с программой. Тебе безразличны его внутренние метаморфозы, он навсегда останется для тебя беспардонным и грубым Чипаней, как бы ни рядился.

– Ну-ну, – сказал байкер. – Буру секкасу.

– Я легко подберу тебе кучу примеров, когда глаз видит одно, а на самом деле предмет совсем другой. Психоделики же хавал? Ну вот. Измерь мнимого монстра линейкой, и что получишь? Крах иллюзии. А ведь какой яркий, быстрый и зубастый! А потом, что такое твой монстр? Всего лишь картинка из твоего собственного сознания. И в твоей «реальной» жизни то же самое. Погляди вокруг, Егор. Твой мозг всего лишь обрабатывает изображение на сетчатке, отыскивая в самом себе аналогии. И кто теперь прав? Чипаня, который тупо глядит на одно и то же всю жизнь, или я, который увидит незнакомые страны и планеты?

Я молчал, жуя креветку, и не особо напрягался. Не хватало ещё грузиться философией нового нагваля, к тому же буру секкасу. У меня уже есть учитель Давид.

– Мир предсказуем, Егор, – гнул своё Пец. На смешки Чипани он старался не обращать внимания. – Дома и эстакады стоят там же, где ты видел их вчера. Дождь падает вниз, а не вверх. Ты не можешь изменить природу этого мира. Зато с самого детства и до пенсии ты только и делаешь, что учишься распознавать вещи и знакомых и предсказывать их движение. Разве это жизнь?

Тут Флора стала потешаться над Пецем, предлагая тому пойти в эсу-хотеру, и хакер разгорячился, апеллируя к Тони. Тот добродушно примирил спорщиков.

А я стал глядеть на публику. Я заметил, что приличных горожан тут быстро прибывало. Они нетерпеливо поедали дешёвый гохан, пили бакусю или сакэ. Я сглотнул и тоже взял банку пива, на столе перед нами как раз упаковка появилась.

– Икудзо! – объявил Тони. – Деньги у всех есть? Никому налички не надо?

Я нашарил мятые иены в кармане. Ещё у меня на счёте что-то было, на подарок отцу… Не хотелось их под ноль истратить. Флоре понадобились деньги, и ещё Ковшу, у остальных свои водились. Ковш выглядел как-то мрачновато. Я вдруг подумал, что он плохо вписывается в команду байкеров, как и я. Флора особый случай, она наша когяру. Может, Ковша за физическую силу, как таскальщика тяжестей держали? А тут я появился. Теперь я понял, почему он на меня волком глядит. Ну и ладно, скоро я стану как нормальный собако-лев, когда со Шрамом сработаюсь. Каждый за себя.

Я вздрогнул и прислушался к своим мозгам. Они уже сами всё решили, что ли? Нет, шалишь. Я пока ещё не преступник-зверокрад.

– Гуляем! – крикнул Тони. – Не теряться, симатта. Девчонки, от парней далеко не отходить! А то за здоровье не отвечаю.

Он наклонился к Грибу и о чём-то сказал тому шёпотом. Гриб кивнул и показал пакет, перевязанный скотчем. Пакет был очень похож на тот, что мы на Полосе выторговали. Тут все камайну стали шуметь и закидываться кто чем. Флора повисла у меня на руке и бросила в рот сразу две разных таблетки. Ковш мрачно свернул косяк с травой. Я тоже эстази проглотил. Дома у меня ещё три штуки оставалось, а здесь эта была первой и последней.

– Я с тобой сегодня, ёси? – Флора прижалась ко мне бедром. По-моему, Аоки и Херми на нас без восторга поглядели. – Побуду твоей онна, уговорил.

– У меня денег очень мало, всего две тысячи…

– Не тужи, прорвёмся. Мы же с тобой нынче классно иен нарубили.

Это было здорово, потому что она тут всё знала, и вообще была красивой девчонкой. Я мог ей гордиться и обнимать за талию сколько хочешь.

– Я тоже хотела с Егором пойти, – заявила вдруг Херми. – Почему это ты? Ты уже с ним сегодня кувыркалась на складе.

– Что? – воскликнула Аоки. – В смысле, чего это ты, Флора, узурпируешь?

– Егор сам меня выбрал!

– Урусай, симатта! – оборвал Тони. Он был очень недоволен, но вдруг ухмыльнулся. – Херми, можешь отправляться с Егором, но за тебя отвечает только Ковш. Ты понял, Ковш? – Минору заржал с перекошенной миной. – А ты, Пец, кого выбираешь – Минору или Чипаню?

Пец насупился, а остальные камайну загоготали.

– Ладно, я пригляжу за этим хануриком, – добродушно сказал Чипаня и потрепал Пеца по плечу. – А то натянут ещё нашего хакера. Минору, ты с нами?

Херми сердито пристроилась у меня с другого бока, и мы втроём отправились в глубину ресторана. Народ уже бурлил вовсю. Почти все спускались в подвал, но были и те, кто на второй этаж двигал.

– Пошли сперва вниз, мне в тойрэ надо! – сказала Флора.

Я вздрогнул, но не очень сильно. Не станут же они меня за собой волочь? Это было бы слишком. И правда, я только подежурил неподалёку от двери, чтобы их никакой злодей не перехватил. Херми тоже в женский тойрэ сходила, с гордо задранной головой. Ковш, понятное дело, отирался рядом и строил из себя детектива, по сторонам зыркал. А потом мы отправились к рингу, он в глубине подвала был отгорожен. Вообще тут нарочно сделали холодно, на стенах потёки холодной воды виднелись, а изо ртов пар летел. Из вентиляционных дыр несло морозным воздухом кондишенов.

Ковш в своём летнем прикиде тут довольно странно смотрелся. Но он быстро затесался в толпу, и я забыл о нём.

– Поглядим на толстячков? – Херми потянула меня в сторону ринга.

Мы протаранили толпу и наткнулись на отоко с билетиками тотализатора. Флора купила у него бумажку со свирепой рожей толстяка по кличке «Убийца», а Херми в пику ей поставила на «Асассина».

Тут и сами герои из гримёрки выкатились. Никакой одежды на них не было, только фундоси красного и синего цветов. Брюха у борцов блестели, явно чем-то смазанные. Народ стал заводить их криками, и мы тоже. Асассин и Убийца минут пять кружили внутри очерченного круга, колотили себя в грудь и ревели как слоны. Ещё они сопели, хрюкали и шлепали себя почём зря, до красных пятен на коже. Животы у них были мощные, ноги тоже ничего, а вот остальные части тела подкачали. Но им больше ничего и не надо было, кроме животов. Тут протрубил судья. Заведя себя и зрителей до исступления, борцы сошлись в центре с стали пыхтеть, толкаясь брюхами. В них что-то звонко булькало и переливалось.

Сначала Убийца теснил Асассина. Потом Асассин применил хитрость и стал выскальзывать из-под напора врага, толкая того в бок. Убийца злился и орал как свинья под ножом. Девчонки прыгали вокруг меня чуть ли не до потолка. Но тут толпа совсем распалилась и стала напирать на ринг. Пришлось судье что-то орать в мегафон, а стафам отодвигать зрителей.

– Подсади, симатта! – завопила Херми и повисла у меня на локте. – Ни хрена не вижу!

Делать было нечего, я присел и дал девчонкам взобраться себе на плечи, потом обхватил их за кэцу и кое-как поднялся. Ноги чуть не подломились. Флора, само собой, была раза в полтора шире и тяжелее, и меня повело влево. Но они сообразили и схватились не за мои волосы, а за трубы на потолке.

Асассин, похоже, крепко устал и был красен как перец, Убийца же пока неплохо держался. Флора просто заходилась от восторга, а вот Херми приуныла. Но тут какой-то доброхот плеснул на задницу Асассину холодного пива, тот взбодрился и пошёл в последний натиск. Флора испуганно взвизгнула и чуть не свалилась. Но у Убийцы тоже нашлись помощники, и скоро на борцов вылились целые вёдра разных напитков. Толстяки стали скользить и захлебываться. В рот-то им тоже изрядно попало. Судья метался вокруг словно мокрый петух.

Наконец Асассин изловчился и на последнем дыхании толкнул Убийцу. Тот поскользнулся на пиве и рухнул спиной прямо на жёлтую черту, голова у него глухо брякнула. Херми чуть потолок не пробила, так на мне прыгала. Я сбросил девчонок и покрепче обнял их, чтобы они от толпы не пострадали. Флора злобно шипела, а Херми наоборот, радостно верещала и билась у меня под мышкой.

– Ёкатта! Ёкатта! – вопила она с половиной зрителей.

– Ханасэ, итай! – Флора оттолкнула меня и свирепо порвала билетик. – Тикусёмо вонючий! Бакаяро жирный! Кисама, коно-яро!

А Херми, напротив, подпрыгнула и поцеловала меня в щёку. В общем, тут было весело. Мы легко нашли отоко, продавшего нам билеты тотализатора, и получили почти те же иены, что заплатили за них. Только теперь они оказались у одной из девушек.

– Сейчас женский бой будет, – сказала Флора. Она уже повеселела, потому что под экстази долго злиться не выходит. – Тебе будет интересно, Егор, они грудью толкаются. Таких солидных оппай, как здесь, даже в эччи не увидишь. В два раза больше, чем у меня! Они даже косимаки на бёдра не надевают, чтобы толпа круче гудела.

– Егору отдохнуть надо, – рассердилась Херми. Ясно, ей не хотелось рисковать добытой победой. К тому же грудастые женщины-борцы могли бы вызвать сравнение не в её пользу, я так подумал. – Твою толстую кэцу держи полчаса! Пойдём лучше сверчками плеваться.

– Фу! Ну ладно. Только я не буду, они вонючие. Сама ты щепка.

– А ты представь, что это сэйки, тогда нормально…

Они принялись горячо обсуждать общие свойства у сверчков и сэйки. Моё имя тоже прозвучало, но я не уловил, в каком смысле. Обе онако уставились на меня и захихикали, потом переглянулись и стали толкать меня в бока. И какая только чушь не кажется умной под экстази. Мы пробились за пределы скопления зрителей наружу и вдруг столкнулись с Грибом. Тот разговаривал о чём-то с незнакомым отоко, и мы обогнули их, не влезая в беседу. Я заметил, что незнакомец в нетерпении отсчитывает рубли, а Гриб отдаёт ему мелкую картонную пачку. Наверное, он тут экстази из нашей оптовой партии торговал.

А мы с онако уже были в порядке, нам стало вообще отлично. Народ выглядел дружелюбно, музыка звучала приятная. Особенно же здорово было, что Флора и Херми уже не сердятся друг на друга и держат меня под руки, чтобы не потеряться.

Сверчковый полигон находился в соседнем углу подвала. По пути к нему я по требованию девушек купил за тысячу иен три банки пива «Кирин», и мы присосались к нему. Хотя пиво было не слишком холодным. Но здесь и без того было морозно.

Букмекеры суетились и тут. Херми заимела двух толстых сверчков в банках, и они с Флорой встали в жидкую очередь к барьеру. Китайчата метрах в десяти дальше бегали вовсю, ловя ошизевших насекомых. Те истекали человеческой слюной и шатались. Плеватели после весёлого старта отхаркивались в урны, ругались и вычищали усы и лапки из зубов. А сверчков, что уже побывали во ртах, омывали и снова подносили судье-распорядителю.

– Поставь на меня, Егор! – заорала Флора.

– Нет, на меня, – возразила ей Херми, – симатта.

Я ободрил девчонок взмахом руки и чуть не выронил три початых банки с пивом. Растрёпанные онако встали у низкого барьера из кирпичей. Я думал, они будут долго выцарапывать насекомых из банок, пока не прикончат их. Но всё оказалось проще и быстрее – обе буквально опрокинули их содержимое в рот, выставив языки. Наверное, не в первый раз баловались забавой.

Разбегаться нельзя было, а в остальном правил не было. Лишь бы хитиновые твари живыми долетели. Умертвивший сверчка карался дисквалификацией и штрафом. А тот, кто его глотал, вообще с позором изгонялся с полигона.

Об этом судья постоянно гундосил. Народ, конечно, за Флору болел, потому что она симпатичная. Но плевали они одновременно, так что Херми обидно не было, ведь никто не свистел.

– Тэмэ! Ну, давай посоревнуемся, – толкнул меня под локоть Ковш. Он возник неожиданно, как призрак, и потряс передо мной банкой со сверчком. Глаза у Ковша выкатились наружу и блестели, будто он по полной загрузился. От него несло марихуаной. – Боишься проиграть?

– И охота совать это в рот? – Я ткнул пальцем в банку.

– А, протух! – скривился Ковш. – Ёвамуси.

– Ладно, симатта. Ты хочешь плеваться?

Я протолкался к продавцу насекомых и купил сверчка. Тот загнанно метался по банке и нервничал. Но лапки и усы был на месте – снаряд попался свежий. Это радовало.

Мы пробились к кирпичному барьеру и очутились в мощных объятиях Флоры. Она прыгала и верещала как сумасшедшая, а толпа привечала победителя. Рядом хмуро переминалась Херми, она выковыривала из зубов лапку сверчка и плевалась в урну. Флора запрыгнула на меня и потрясла руками, а я чуть банку не выронил.

– Семь метров! – завопила она и хлебнула пива. – Мне может главный приз достаться. Это лучший результат вечера!

– Не радуйся, самые сильные плевцы ещё не пришли, – обломала её Херми. – Дай сюда моё бакусю, Егор… Им уже раненые вонючки достанутся, а у них парусность ниже. Егор, ты чего с банкой? Тоже собрался инсектом харкнуть?

– Сейчас мы поглядим, кто у нас герой, – стал кривляться Ковш. Он пыжился и надувал грудь, но на ногах держался не очень твёрдо. – Давай, девчонки, поболеем за чемпиона.

Я закрыл глаза и вытряхнул вёрткое насекомое на язык. Сверчок заметался во рту, норовя то втиснуться в горло, то пробиться сквозь зубы. Он даже в носоглотку пропихнул свои дурацкие усы. Я чуть не чихнул, зажал рот ладонью и заорал сквозь пальцы. Сверчок и тут просунул хитиновый нос. Не глядя, я отдал судье пустую банку с наклеенным номером и языком прижал насекомое к зубам. В ушах у меня ревели голоса насмешливых зрителей. Только Флора с Херми верещали с ноткой сочувствия. Откинув голову назад, я дёрнул её вперёд и мощно выплюнул мерзкого инсекта вместе с комком горькой слюны и жучиного сока.

Наверное, я бы упал за барьер, если бы добрые девушки не вцепились мне в штаны. А вот Ковшу не повезло. Он снёс хлипкий кирпичный заборчик и громко ругался под гогот зрителей, пока выползал с полигона.

– Ещё! – ревел он. – Ещё раз! – И шарил под ногами в поисках своего сверчка.

– Круто для первого раза, – похвалила меня Херми. Они поволокли меня прочь отсюда. – Пять метров, симатта. Ничего, в другой раз лучше получится. Ты только потренируйся, ёси?

Я жадно прополоскал рот остатками пива и отдышался. И мы двинули вверх по лестнице, на второй этаж. Там бросались карликами.

– Во, – сказала Флора. – Ты им покажешь, Егор. Бери билет!

Половина зала была застелена татами, а на второй половине клубился народ и звонко подбадривал желающих посоревноваться. Хмурые карлики потирали ушибленные места. Чипаня и Пец тоже тусовались тут, но бросать малышей не пробовали – тут такие крутые монстры упражнялись, что им ничего не светило. Они увидели нашу компанию и обрадовались:

– Егор! Давай сюда! Покажи этим перцам!

Я однажды видел по голику такие состязания, и даже знал правила. Ничего особенного, сажаешь мальца на ладонь и кидаёшь вперёд. Конечно, если его раскрутить за ногу, можно дальше зашвырнуть, но карлики бы на это не согласились. Худых недомерков приводили к общему весу, нацепив им пояса со свинцовыми плашками.

– Ты в первый раз? – хмуро спросил меня один пьяный малыш-китаец лет сорока, ростом едва ли больше метра. Вообще-то они все были сильно косые. – Берёшь меня?

– У них тут сдельная плата, – объяснил Пец.

– Урусай, тан атама, – отрезал карлик. Чипаня загоготал, как и два-три отоко, они рядом крутились.

– Давай, Егор, – подстегнули меня Флора с Херми. – Покажи класс.

Деваться было некуда, я подхватил малыша на руки и подошёл к распорядителю. Тот записал моё имя и выдал билетик за пятьсот иен. Я уже знал, что надо остаться в узкой полосе пола, чтобы результат засчитали. Отступить на пару шагов, потом сделать их вперёд и метнуть китайца, словно ядро. Карлик взмыл под самый потолок, вереща и размахивая ручонками. Чуть в трубу не врезался, кажется. Зрители разразились воплями и уханьем.

– Вай! Вай! – закричали камайну и стали дёргать меня за руки.

Кто-то сунул в ладонь мокрую холодную банку, и я присосался к ней.

– Семь метров девяносто шесть сантиметров! – объявил судья, и шум поднялся с новой силой.

Какой-то квадратный тип подошёл к нам и стиснул мне ладонь рукопожатием.

– Отличный бросок, отоуто! Лучший за вечер. Эй, друг, давай сюда, – призвал он карлика, которого я швырнул. Тот разминал пострадавшие бока и морщился с унылой миной. – Может, с этим повезёт больше…

– Отметим, симатта, – сказал Чипаня и увлёк нас на первый этаж.

Там стоял густой дым, невзирая на кондишены. Но смотрелось всё покультурнее, чем на Полосе. Филиппинок стало больше, они сновали между посетителями и таскали на себе целые горы закусок. Платили им тут же, никто не торговался и почти не следил за тем, сколько иен отстегивает. Я выкурил со всеми за компанию косяк с травой, запил стаканом сакэ и зажевал дитраном. Нам было так весело, что ноги сами собой носили по залу и выделывали коленца. Пару раз девчонки утаскивали меня в подвал, освежиться и поболеть за борцов. Поглядели мы и на могучие оппаи женщин-борцов. Да, это было куда круче, чем сальные брюха отоко.

Какое-то время я провёл за столом с Тони, Аоки и Минору, слушая их трёп. Мне было легко, а в голове почему-то установилась ясность. Херми и Флора сидели рядом с осовелыми лицами, порой падая на меня. Иногда они счастливо гугкали. Аоки заметно скучала, а Минору пялился на грудь Флоры.

– Главный источник проблем современного человека, – вещал Сэйдзи, – это духовный вакуум! Кто поумнее, тот ищет смысл бытия. Мало того, что это занятие лишено смысла. Так и в предмете поисков его тоже нет! А всё дело в том, что биология человека противоречит его социальной роли. Между нашими животными эмоциями и образом жизни нет согласия. Погляди хоть на беднягу Минору…