Текст книги "Звездная пыль калибра 5,56"

Автор книги: Олег Шовкуненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Никто. – Желание поскорее попасть внутрь заставило Грабовского немедленно принять предложение Шарля-Анри. – Готовь взрыв, а я предупрежу Учителя, а то еще подумает бог знает что.

По своей новой привычке Марк попытался установить мысленный контакт.

«Николай!» – Молчание.

«Николай, ты слышишь меня?» – Тот же результат.

Что за новости? Испытывая легкое беспокойство, лейтенант включил общий канал:

– Вторая группа, все, кто меня слышит, на связь!

Ответ пришел незамедлительно:

– Пери на связи. Что у вас стряслось?

– У нас? – Грабовский перевел дух. – Это что у вас стряслось? Почему не отвечает Великий Учитель?

– А как он может ответить? – Пери был искренне удивлен. – У него же нет шлема.

– Разве Учителю нужна передающая станция? – Очередь удивляться пришла к Марку. – Как же телепатический контакт?

– Сейчас спрошу.

Капрал на мгновение пропал. Воспользовавшись паузой, лейтенант решил глянуть, как дела у подчиненных. Две гранаты уже прилипли к стене, а Рутов и Лекомп с нетерпением поглядывали на Марка, готовые в любой момент активировать взрыватели.

«Ждите». Грабовский жестом охладил пыл двух капралов. Я, мол, скажу, когда.

– Господин лейтенант! – От превосходной связи Грабовскому показалось, что Пери где-то совсем рядом. – Учитель говорит, что не слышит всю вашу группу. Вы словно спрятались за каким-то энергетическим барьером.

– Странно, – подумал вслух Марк, – на качество связи это не повлияло.

– Связь прекрасная, – поддержал офицера Пери. – Учитель передает, что мы спустились на тридцать девятый уровень. Ничего интересного пока не нашли.

– Мы на том же уровне, что и раньше. Обнаружили странные изменения в планировке. Часть седьмого уровня отгорожена. Вы случайно не встречали чего-либо подобного?

– А мы и не искали. Продолжаем спускаться вниз. Учителя интересует промышленная зона. Он говорит, что только там могут располагаться лаборатории.

Правильно говорит. Грабовский тут же поддержал точку зрения Николая. Для производства охотников необходимы промышленные мощности и площади, а не закоулки жилых уровней, по которым Марк плутает уже битый час. Тут Грабовский вспомнил, зачем вызывал вторую группу.

– Мы хотим взорвать стену и проникнуть внутрь изолированного сектора. Так что сейчас будет небольшой шурум-бурум. Вы там не паникуйте.

– Есть не паниковать! – В голосе Жоржа послышалась зависть. Кто из солдат не любит развеселого слова «бух»?

«Бух» получился что надо! Мимо притаившихся «головорезов» промелькнули куски битого камня размером с пушечное ядро. Облако пыли последовало вслед за осколками, а завершилось светопреставление сильным потоком воздуха, который со свистом понесся из образовавшегося пролома.

Что за фигня? Лейтенанта насторожило непонятное явление. Это что, сквозняк или?..

– Утечка, огромная утечка воздуха, – удалось Рутову облачить подозрения Грабовского в слова. – Внутри другая атмосфера.

Конечно, так и есть! Марк вышел из укрытия и двинулся навстречу ветру. Сначала поток был сильным, но с каждой секундой он становился все слабее и слабее. «Выравнивается давление» – первое, что пришло в голову лейтенанту. Еще пара шагов, и эта гипотеза потерпела крах. Дело было не в давлении воздуха, а в самом проломе. Он медленно, но уверенно уменьшался. По периметру рваного отверстия клокотала белая субстанция, очень похожая на кипящую негашеную известь. Каждый образовавшийся пузырь застывал и служил фундаментом для двух новых. Цепная реакция шла с нарастающей скоростью. Восстановительный процесс грозил всего за несколько минут полностью свести на нет все усилия «головорезов».

– Быстрее, дыра закрывается! – Марк первый прыгнул в пролом. Перекатившись, он прижался к какой-то решетке и направил ствол FAMASa в клубящуюся пыльными вихрями черноту.

– Мы здесь, командир! – За спиной у Грабовского мелькнули две камуфлированные тени, после чего система управления боем разместила двух союзников справа от лейтенанта.

Они лежали и, жадно вслушиваясь в тишину, ждали. Кто появится из мрака? В чьи владения они вторглись? Но время шло, а сканеры движения по-прежнему безмолвствовали. С ними были полностью солидарны зрение и слух.

Чего же лучше?! Поднимайся и смело шуруй вперед! Однако «головорезы» словно приросли к полу. Из клубов оседающей пыли проступили решетки, колючая проволока и тяжелые металлические двери.

– Это что ж такое? – Алексей Рутов, будто лунатик, поплелся вдоль ряда распахнутых угрюмых дверей, на которых через трафарет были набиты трехзначные номера.

– Именно то, что ты подумал. – Марк последовал за капралом. – Это тюрьма.

– Если есть тюрьма, значит, должны быть и тюремщики, и заключенные. – Рутов постарался собраться и эмоциям противопоставить разум. – Кто одни и кто другие?

– Из того, что тюрьма находится на Агаве, следует, что она предназначена для харририан, – сделал заключение Лекомп. – А что касается охранников…

– Она с тобой не согласна, – не дал капралу до конца развить эту теорию Грабовский.

– Кто не согласна? – не понял Шарль-Анри.

– Система жизнеобеспечения наших боевых костюмов. Уже почти три минуты, как заросла дыра в стене. Нормальное давление и газовый баланс внутри сектора вновь восстановились. – Грабовский на глазах у удивленного Лекомпа снял с лица дыхательную маску. – Местная атмосфера абсолютно не годится для харририан. И знаешь, почему? Потому что годится для нас. Это наша атмосфера. Это атмосфера Земли.

Глава 15

Ян никогда не видел более жуткой и отвратной сцены. Такое даже в фильмах ужасов не показывают, а тут пришлось быть не только свидетелем, но и прямым участником.

– Все готовы? – Доктор Дэя обвела взглядом онемевших от нерешительности мужчин. – Обезболивающее уже подействовало, можно вскрывать.

– Давай! – Микульский подтолкнул Хорхе Мартинеса. – У нас осталось меньше часа.

– Вечно мне достается самое дерьмо, – проворчал каталонец, занося над Дэей зазубренный осколок от битой пивной бутылки.

– Давай! – на этот раз приказала уже сама Дэя.

– Эх! – Хорхе то ли застонал, то ли зарычал.

Под этот своеобразный боевой клич, он одним ударом вогнал самодельный нож в упругое золотистое тело женщины. Брызнула кровь, которая тонким ручейком заструилась по роскошному обнаженному боку.

– Вытирай, чего смотришь?! – рявкнул Мартинес.

– Режь быстрее! Ей же больно!

По тому, как побелело лицо лурийки, по багровому сиянию подкожных имплантатов Ян понял, что анестезия оказалась не так хороша, как на то они рассчитывали. Это же заметил и Хорхе. Он одним мощным рывком пропорол в теле Дэи глубокую борозду. Доктор застонала и выгнулась как дуга. Мужчины едва удержали ее сильное тело, которое отныне жило лишь одной первобытной болью.

– Тихо, тихо. Потерпи, милая. Ну, вот и все, уже закончили. – Ян промокнул густую черно-фиолетовую кровь куском своей нательной рубахи. Когда рана немного очистилась, разведчик, как перед глубоководным погружением, набрал полную грудь воздуха и запустил пальцы в глубокий надрез.

– Ну, что? Есть? Нащупал? – Нагира попытался помочь Микульскому раздвинуть края раны.

– А ну, не лезь, – не принял помощь Ян. – Уберите свои клешни. А то занесете еще какую-нибудь заразу. Вон, глядите, к вашим клейким пальчикам уже успела прицепиться всякая гадость!

Нагира хотел обидеться, но поляк не позволил ему такой роскоши.

– Внимание, собрались, я, кажется, нашел.

Ян аккуратно извлек из-под ребра женщины небольшой полупрозрачный цилиндрик. Сантиметров восемь-десять, не больше. Он был сделан из голубоватого пластика. Когда разведчик протер приборчик от крови, внутри стал виден пульсирующий желтый огонек.

– Это он и есть? – Ян обратился ко всем присутствующим.

– Он и есть, – подтвердил инженер первой лиги, а Дэя, обессиленная болью, просто молча кивнула.

– Хорошо. – Микульский потянул за цилиндрик. Вслед за ним из бока лурийки показался пучок разноцветных сверхпроводников.

– Режь провода, – приказал Ян Мартинесу.

– Чем?

– Стеклом.

– Как стеклом? Они же…

– Дурак, это не металлические провода. Режь, я сказал!

– Остановитесь! – Нагира не позволил Хорхе совершить ошибку. – Вы можете закоротить полюса, и тогда произойдет взрыв.

Вот это да! Атомная батарейка словно обожгла руку разведчика. Ощущение такое, будто держишь ядовитую змею. Одно неверное движение… и смерть.

– Что же нам делать? – Микульский держал источник питания, словно сапер взведенную мину.

– Дайте мне.

Нагира все-таки дорвался до работы. Он смело переломил светящийся цилиндр на две части. Один, больший кусок, в котором продолжал биться мигающий светлячок, упал на трехпалую ладонь харририанина. Второй, меньший, остался болтаться на кровоточащем боку Дэи.

– Вот и все. – Нагира повертел перед носом Микульского заветным источником энергии.

Действительно, все! Нам конец! Ян с ужасом заметил, как изменилась частота биения огонька. Она нарастала с каждой секундой, ускоряясь, словно аллюр пришпоренной лошади. Цилиндрик начал менять цвет и нагреваться. Из голубого он превратился в белый, а с секунды на секунду грозил приобрести угрожающий кроваво-красный оттенок. Нагира охнул и в ужасе выронил взбесившийся атомный аккумулятор. Прибор не успел долететь до пола. Его в прыжке подхватил Микульский. Тренированные рефлексы разведчика не дали атомной гранате разорваться у ног «головорезов».

– Ложись! – завопил Микульский, замахиваясь для броска.

В последнее мгновение в мозгу поляка сверкнула авантюрная идея. Не пропадать же добру, в самом-то деле? С этой мыслью Ян швырнул пылающий, словно огонь, источник питания прямо в бронированную дверь.

От взрыва пошатнулись стены, а всех приговоренных к смерти за компанию с грудами мусора и отбросов зашвырнуло к самому соплу плазменной горелки. Какое-то время Микульский лежал неподвижно. Солдату было очень сложно поверить в то, что он еще жив. Но когда все же прозрение снизошло, Ян запаниковал. Взрыв не остался незамеченным. Монотонный вой сирены слышался даже здесь, за толстенными стенами камеры сжигания. Ясно, как божий день, – с минуты на минуту сюда нагрянет охрана. Разведчик столкнул с себя бездыханное тело Эр-рика и, шатаясь, поднялся на ноги. Темно. Освещение в камере вырубилось. Воздух наполняли пары какой-то едкой дряни. Ян постарался не думать о том, что пары эти радиоактивные и смертоносные. Тяжело переставляя ноги, он поплелся к источнику тусклого света, который единственный напоминал, что этот обожженный, прогорклый мир еще не ад.

Кусок двери, в который угодила импровизированная граната, отогнуло взрывом. Именно из него и струилось то призрачное сияние, которое привлекло внимание Микульского. Опустившись на колени, поляк протиснулся в щель. Голова, плечи, торс… фух, слава богу, пролез!

Ян прыгнул, как только его ноги нащупали опору. Это не был прыжок дикой кошки, скорее так прыгают бегемоты, близко и грузно. Однако у оглушенного взрывом охранника аналогичный трюк получился еще хуже. Микульский первый овладел винтовкой, а припозднившийся морской пехотинец нарвался на пинок ногой, которую лежавший на полу поляк предусмотрительно поднял вверх. После мощного удара в пах американец как-то сразу осел. Чтобы закрепить успех, разведчик поднялся с пола и, кряхтя, нанес еще пару ударов. Бил так… для страховки, а совсем не для того, чтобы убить. После морунгов уж очень сложно увидеть в людях врагов. Противник распластался на полу рядом со вторым бездыханным телом. Его компаньону не повезло. Очевидно, в момент взрыва он стоял, облокотившись на запертую дверь. Взрывной волной его отшвырнуло головой вперед, и морпех оставил свой кровавый автограф на бетонной стене.

Разбитая голова солдата напомнила Микульскому о том, что он хотел сделать с того самого момента, как только увидел первого обитателя неизвестной космической станции. Времени, конечно, в обрез, но разведчик должен был это узнать. Опустившись на колени, Ян начал копаться в слипшихся от крови волосах охранника. Ничего! Череп чист, словно у младенца. Микульский призадумался. «Ничего не понимаю. Посмотрим у другого». Второй затылок ничем не отличался от первого. Рубца, который Ян надеялся найти, также не оказалось. Что же это такое? Где же страшные следы проникновения морунгов? Перед «головорезом» лежали стопроцентные люди.

– Ян, ты где? – Голова Мартинеса показалась из-под изувеченной двери. – Что там у тебя творится?

– Здесь я. – Микульский вернулся к действительности и поспешил швырнуть под нос Хорхе трофейную «М-16».

– Да погоди ты! – Каталонец даже не прикоснулся к оружию. – Давай вытягивать наших штатских. Нагира еще ничего, приклеился, как всегда, а вот Эр-рик и Дэя сдулись окончательно.

Мартинес сдал задним ходом и скрылся в проломе. Через мгновение из дыры показались безвольные руки с хищными двухдюймовыми когтями. Дэя не подавала признаков жизни, поэтому неудивительно, что Ян обошелся с ней, как с неодушевленной куклой. Просто схватил за руки и что есть силы рванул на себя. Женщина застонала, но Микульский не остановился и продолжал тянуть, пока все тело доктора не оказалось в тамбуре перед камерой.

– Терпи, терпи, – прошептал он. Разведчик нутром чувствовал, как по извилистым бетонным катакомбам сюда спешит охрана. У них практически не оставалось времени.

– Ян, держи Эр-рика.

Мартинес почему-то подал фалийца ногами вперед. Не страшно, ему не привыкать. Микульский одним рывком выдернул хрупкую фигурку пилота.

Не успело тело Эр-рика занять место рядом с Дэей, как в коридоре послышался топот ног. Два солдата. Ян безошибочно опознал бряцание тяжелых войсковых башмаков. Рука разведчика сама собой легла на спуск автоматической винтовки, но нажать его Микульский так и не решился. Грохот выстрелов поднимет на ноги всю станцию. Если взрыв мог хоть как-то проканать под аварию, то со стрельбой этот трюк никак не пройдет. Еще плохо соображая, что делает, Ян ринулся навстречу противнику. Впереди поворот. Они встретятся там. Чтобы не опоздать, поляк поднажал. Когда до изгиба коридора оставались считаные метры, «головорез» расположил винтовку параллельно груди и мысленно перекрестился.

Встреча с разведчиком стала для морских пехотинцев полной неожиданностью. Они без всякого сопротивления приняли жестокие удары в лицо – один стволом, другой прикладом. Убил ли кого-то поляк? Возможно, что и убил. А что делать? Они бы его точно не пощадили. К своим товарищам Ян возвращался хмурый и раздраженный. Завидев Мартинеса и Нагиру, он с ходу набросился на них:

– Чего стоите? Сваливать надо, пока нас снова не упрятали в топку.

– Хватит гавкать. – Мартинес понимал ситуацию не хуже компаньона. – Ты понесешь Эр-рика, а мы с Нагирой – Дэю. Только вот перевяжу ее, а то кровью истечет.

Рубаха Микульского осталась в камере сжигания и наверняка стала частью того зловонного салата, который взрыв с тщательностью миксера изготовил из мусора. Искать ее никто не стал. В дело пошло нательное белье Хорхе.

– Быстрее! – Микульский чувствовал, как летят секунды, каждая из которых добавляла в душу разведчика все новую порцию страха.

Пара калек, один недотепа плюс два практически бездыханных тела. Далеко ли они уйдут? «Нет!» – ответил сам себе Ян. Они на чужой территории. Не поможет ни оружие, ни удача, ни Бог, ни дьявол. Они обречены, если… Среди туч сверкнул луч надежды. Если не заставят преследователей поверить в свою смерть. Хотя бы ненадолго. Хотя бы до того, как сумеют осмотреться и сварганить хоть какой-нибудь план. Микульский еще продолжал рассуждать, а ноги сами собой несли его к техническому люку камеры сжигания.

– Готово! – Хорхе Мартинес громко объявил о конце перевязки. – Бинты, конечно, самопальные и легли вкривь и вкось, но кровотечение остановили и держаться какое-то время будут.

– Уходим? – с надеждой в голосе осведомился Нагира.

– Рано. – Ян указал на овальный люк. – Сначала заметем следы.

– Хочешь устроить маленький тарарам? – догадался Мартинес.

– Хочу. Только для этого мне нужен огонь. – Ян обвел взглядом распластавшиеся на полу тела морских пехотинцев. – Хорхе, здесь двое, там, в конце коридора, еще парочка. Пошарь по карманам. Ищи зажигалку или спички. Кто-то из четверых должен курить, это как пить дать.

Не дожидаясь, пока каталонец начнет шмон, Микульский сконцентрировал свое внимание на входе в технический отсек. Кодированный замок, сложный фигурный ключ и даже пломба. Разведчик постучал по металлу люка. «Узнаю братьев-американцев. Столько наворотов, а сам люк не толще консервной банки. Хоть ножом режь». Консервного ножа у Микульского не оказалось, зато по соседству с люком на застекленном пожарном щите красовался увесистый топор.

«Ну что ж, тоже хорошая штука», – подумал поляк, тремя ударами прорубив в люке солидную дыру.

– Ян, я нашел! – напугал разведчика Хорхе своим неожиданным возгласом.

– Хорошо, что нашел. Орать-то чего? И без тебя поджилки трясутся. – Микульский окончательно доломал люк и ринулся внутрь технического отсека. – Теперь найди какую-нибудь тряпку и ползи сюда.

Когда Мартинес протиснулся внутрь, Ян уже во всем разобрался. Нет, конечно, не в принципе работы горелки и не в автоматике управления, а в том, откуда подается горючее. Толстая труба, покрытая гофрированным термоизолирующим экраном, тянулась к вмонтированной в стене цистерне. Большая часть пятитонной емкости, как и заправочная помпа, наверняка находилась за толстой огнеупорной переборкой. Так что в этот отсек попадал лишь торец цистерны, на котором виднелась недвусмысленная надпись: «Внимание. Напалм».

Переглянувшись с Мартинесом, Ян взвесил в руках топор и на свой вкус начал перекраивать местное оборудование. Это тебе не люк. Сплав, из которого был сделан топливопровод, оказался необычайно вязким. Под ударами поляка он мялся, тянулся и прогибался, но дырявиться категорически не хотел. Микульскому пришлось очень и очень попотеть, прежде чем первый ручеек тягучей жидкости потек из небольшого рваного отверстия.

– Изобретать велосипед не будем… – Ян поймал кинутый Мартинесом китель одного из охранников. – Поступим старым, проверенным способом.

Изваляв пятнистую ткань в напалме, Ян прикинул скорость, с которой росла лужа на полу.

– Минут через шесть-семь дотечет до двери. Прекрасно, шесть-семь минут – это как раз то, что нам нужно.

– Тряпку я бы поджигал снаружи, – посоветовал Мартинес.

– Ясно, что снаружи. Я же не самоубийца!

Выбравшись за порог отсека, «головорезы» пристроили самодельный фитиль к покореженному люку. Щелчок зажигалки, и огненные отблески заплясали на стенах технического отсека.

– Вот теперь уходим, причем очень быстро! – Не теряя времени, Ян взвалил на плечи бездыханное тело Эр-рика и поплелся по одному из ответвлений коридора.

Здесь не было камер слежения, а главное – жирная зеленая стрелка, висевшая на стене, горела обнадеживающей надписью: EXIT, что значит «Выход», но куда он ведет на космической станции, Ян не знал. Оставалось надеяться, что не в открытый космос. Хорошенькое было бы направление для желающих спасти свою шкуру.

Микульский не мог сказать, что, несмотря на свой маленький рост, Эр-рик походил на пушинку. Очень бы хотелось… но куда там… Или это сам Ян был едва живой? Тоже версия. Но как бы там ни было, каждый шаг давался все тяжелее и тяжелее. В каком состоянии его товарищи, разведчик сказать не мог, так как не имел сил для того, чтобы обернуться.

– Ян, остановись!

Понятно, что в хреновом. Разведчик сразу все понял. Не нужно быть медиком, чтобы констатировать признаки асфиксии. Мартинес хватал ртом воздух, как загнанная лошадь, а звук его шагов превратился в шарканье ортопедических протезов.

– Терпи! – приказал поляк скорее самому себе, чем Мартинесу. – Еще хотя бы один поворот. Рванет с минуты на минуту. Если нас накроет, костей не соберем…

Микульский хотел добавить еще пару ободряющих фраз, но не успел. Рвануло с такой силой, что беглецы посыпались на пол, как поваленные бурей деревья. Пламя до них не добралось. Оно полыхнуло где-то далеко за спиной, а затем пренебрежительно плюнуло вдогонку своим несостоявшимся жертвам потоком обжигающего дымного ветра.

Слава Всевышнему, хоть тут повезло! Поляк распластался на полу, ощущая, как его щеку лобызает обжигающе-холодный бетон. Теперь пусть их враги, кто бы они ни были, поломают голову. Что рвануло? Почему рвануло? Сколько человек погибло и где тела? Подумав о трупах, Ян заскрежетал зубами и со злостью забарабанил кулаком по бездушному серому камню. Охранники наверняка погибли! А что было делать? «Головорезы» не имели возможности перетащить их в безопасную зону. Сами едва успели убраться!

– С тобой что, припадок? – Хорхе подполз к компаньону и захрипел ему прямо в ухо.

– Вперед! – Ян хотел уйти подальше от преследования и от места, где только что сгорели четверо живых людей.

– Не гони лошадей. – Мартинес перевернулся на спину. – Отдышимся слегка. Позади пять тонн пылающего напалма. Погоню можно ожидать еще не скоро.

«Оно, конечно, верно, – поразмыслил Ян. – Только с одной стороны – с задней. А вот что там впереди?»

Ни Микульский, ни Мартинес не представляли, куда им идти дальше. Лабиринт из бесконечных туннелей и бесчисленных дверей запутан и непредсказуем. Каждый следующий поворот может стать фатальным. «Головорезы» рисковали нарваться на патруль или угодить в поле зрения видеокамер. О том, что пленники остались живы, станет известно, а раз так, за ними тут же начнется жестокая охота.

– Единственное спасение – подняться наверх. – В плане Микульского объединились сразу два горячих желания. – Во-первых, воспользовавшись лифтом, мы избежим случайных встреч и обойдемся без излишней пальбы. А во-вторых, город есть город! Появится возможность для маневра и добавится уйма укромных местечек.

– То, что находится у нас над головой, лишь выглядит как город или, может, когда-то являлось городом. – Каталонец скептически покачал головой. – Сейчас по улицам просто так не погуляешь. Нужны скафандры.

«Наверху множество шлюзовых камер. И в каждой из них хранятся защитные костюмы, если вы их имеете в виду». – Голос Нагиры, не коснувшись барабанных перепонок, прозвучал прямо в мозгу.

– А ты откуда знаешь? – Мартинес нашел в себе силы для того, чтобы сесть.

«Обижаете, молодой человек. – Хорхе попал под прицел немигающих черных глаз. – Я же все-таки телепат».

Бездонное черное небо давило и угнетало. Звезды больше не казались бесценной россыпью драгоценных камней. Микульский сейчас не отличал их блеска от тусклого света уличных фонарей. И то и другое ему хотелось немедленно погасить, чтобы громады серых зданий окутал мрак, в котором «головорезы» растворятся, как в дымовой завесе.

– Вроде чисто. – Прежде чем покинуть шлюзовую камеру, Ян взглянул в небольшое зарешеченное окно. – Первым иду я. Когда осмотрюсь, дам знак.

– Только без самодеятельности, – посоветовал Мартинес. – На тебе американский скафандр, а в руке «М-16». За не фиг делать сойдешь за патрульного.

– Если будет нужно, я сойду за кого угодно. Хоть за вождя африканского племени. – Микульский положил руку на кнопку деблокирования шлюза и скептически оценил нескладные фигуры инопланетян, на которых земные скафандры смотрелись хуже, чем презерватив на ананасе. – Главное, вы не подкачайте. Все, я пошел!

Удар по светящейся кнопке, и Ян пулей вылетел наружу. Перед разведчиком стояла неимоверно трудная задача. В считаные минуты он должен был решить, куда бежать, где то самое место, которое станет их убежищем и плацдармом, с которого они рванут к звездам. Ответственное задание, но Ян позабыл о нем, как только оказался на неширокой старой улочке. Стертая брусчатка под ногами, водосточные трубы и пожарные лестницы, словно лианы, цепляются за кирпичные стены, а в бесчисленных, горящих теплым домашним светом окнах мелькают тени живых людей. Чем не Земля?!

В окне первого этажа прямо напротив Микульского сидела кошка, обычная серо-полосатая кошка, которая лизала лапу, а в перерывах между этим занятием без всякого интереса поглядывала на разведчика. Она, очевидно, не однажды видела людей в скафандрах и уже абсолютно не удивлялась их облику. Зато для Яна пушистый зверек стал настоящим чудом. Еще большим волшебством показалось рыжеволосое создание с двумя плотно заплетенными косичками, веснушками и большими зелеными глазами, которое двумя пухленькими ручонками сгребло живую игрушку. Заполучив свою любимицу, девчушка не стала убегать. Она осталась у окна и весело помахала Микульскому. Находясь словно под гипнозом, поляк ответил ей таким же веселым приветствием.

– Stop! Who are you? – резкий окрик заставил поляка застыть на месте.

Поддавшись чарам маленькой колдуньи, Микульский забыл об осторожности. И сейчас кто-то беспрепятственно зашел ему за спину. Что делать? Ян решил не паниковать раньше времени. Если их двое или даже трое – не беда. Он не в лучшей форме, но справится.

Стараясь не делать резких движений, разведчик плавно повернулся. Фух! Перед «головорезом» стоял всего один толстенький низкорослый полицейский. Надпись POLICE делила его скафандр практически пополам, делая толстяка похожим на подтаявшего снеговика. Завалить такого – плевое дело, все равно что размазать комара.

Микульский лениво, как можно непринужденней повесил на плечо свою автоматическую винтовку. Все движения должны быть плавными и доброжелательными. Именно таким незаметным взмахом Ян разблокировал ножны и стронул с места увесистый боевой нож. Все эти действия разведчик совместил с выразительной жестикуляцией и регулярным постукиванием по пристегнутой к груди рации. Проблемы, мол, со связью. Подсунули скафандр с неисправной рацией, а ты теперь мучайся! Микульский надеялся, что его пантомима дойдет до удивленного американца или по крайней мере собьет его с толку. Продолжая изъясняться, Ян постарался заманить полицейского в ближайший укромный угол. Ну в самом-то деле, не резать же его прямо посреди улицы. Хотя квартал и казался пустынным, за каждым окном могли скрываться десятки глаз…

– Погоди, брат! – Разведчик вдруг вспомнил о двух изумрудных звездочках в соседнем окне. Ян повернул голову и очень огорчился, увидев, что девочка все еще смотрит на них. Она продолжала махать рукой, что-то кричала и от радости подпрыгивала выше подоконника.

– Hello, baby! – Ян боковым зрением увидел, как толстяк помахал ребенку, а затем, счастливо улыбаясь, ткнул себе пальцем в грудь: – She is my daughter.

Его дочь? В душе поляка все оборвалось. Он не сможет убить этого человека на глазах его собственного ребенка. А, будь что будет! Развеселый папаша не должен стрелять в первого встречного солдата только потому, что у того не работает рация. Да и судя по всему, полицейский спешит домой. Поздний вечер, дежурство закончено, самое время воссоединиться с любящей семьей. Необходимо напомнить ему об этом.

Микульский еще раз помахал девочке, затем повернулся к своему собеседнику, мотнул головой в сторону окна и, сжав кулак, оттопырил большой палец. Мол, дочка у тебя что надо!

Страж закона не остался равнодушным к похвале. Он радостно закивал головой. Микульский поддержал его настроение очаровательной улыбкой. Ну все, папаша, концерт окончен. Ян по-военному отдал честь, развернулся и уверенно зашагал по улице прочь от нового знакомого. Полицейский что-то закричал ему вдогонку, но Микульский даже не дрогнул. Что взять с человека, у которого не работает рация.

Несколько секунд он шагал как автомат, ожидая выстрела в спину. Но время летело, а его станцию никто не вызывал. Наконец Ян решил проверить. Он обернулся. Улица была пуста, а в шлюзовую камеру дома напротив шла подача воздуха.

Пронесло. Микульский перевел дух. Ему стало легче, но ненамного. «Головорез» вдруг понял, что не хочет больше убивать людей. Он изменился. Познав смерть целых миров, Ян стал ценить жизнь. Нет, не только свою, а жизнь каждого человека. По сравнению с жестокостью космоса она так беззащитна и хрупка. Что стоит ее задуть? Нажатие спускового крючка или взмах лапы охотника… и все: был человек – и нет. Но тогда почему все так? Почему только Микульский понимает это? А тысячи землян, словно стая гончих псов, идут по следу, переполненные желанием его прикончить! Нет, здесь что-то не так. Какой-то сбой, какая-то ошибка. Кто-то находится в плену чудовищных заблуждений. Но кто? Мы – «головорезы», положившие сотни своих жизней во имя счастья Земли, или они – обитатели таинственной космической станции, которые неизвестно почему объявили войну Галактическому Союзу? Во всем этом стоит разобраться.

– Ян, что там у тебя? – Голос Мартинеса прошептал из наушников. – Мы не можем долго занимать шлюз. Вдруг кто-то захочет подняться.

– Тихо ты! – зашипел разведчик. – Потерпи еще немного. Когда буду готов, сам тебя вызову.

Хотя они и договорились не использовать внутреннюю радиосвязь скафандров, Ян прекрасно понимал напарника. Он потратил слишком много времени на общение с полицейским. Товарищи начинают психовать. Того и гляди, на свой страх и риск отправятся вслед за ним. Давай, солдат, ты должен что-нибудь срочно отыскать.

Ничего похожего на убежище не видать. Это старые жилые кварталы. Дома тянутся нескончаемой чередой. Кирпичные постройки середины прошлого века приросли стеной к стене и образовали ровный, как стрела, узкий каньон. Что же делать? Микульский, сам того не замечая, перешел с шага на бег. Он уже не надеялся найти что-либо путное. Им сейчас сгодится любая будка или хоть какой-нибудь заброшенный подвал! Но нет, ничего! Везде, куда ни глянь, – бетонные латки и стальные герметичные двери.

Первый попавшийся ему на пути перекресток Ян проскочил. Привыкнув к просторам внеземных мегаполисов, поляк просто забыл, что в мире существуют такие крысиные лазы. Однако боковое зрение сработало, а мозг успел среагировать. Микульский затормозил и, сдав назад, заглянул в неосвещенный кирпичный каньон. Сам переулок ничего собой не представлял, зато выходил на довольно обширную площадь, в центре которой стояла старая церковь.

Поляк заинтересовался и решил подобраться поближе. Сооружение весьма странное, разведчик сразу это понял. В куполе дыра, звонница покосилась, но тем не менее дверь заменена на новехонькую шлюзовую камеру. Причем врезана она грубо и топорно, так, как будто работы выполнялись при жутком аврале. Причину такой странности Ян обнаружил очень быстро. Рядом со зданием церкви разместились две временные взлетно-посадочные площадки, а в одном из окон маячил флаг с красным крестом. Полевой госпиталь! Микульский видел такие сотни раз. Их разбивают где придется и как придется, только бы спрятать под крышу всех раненых солдат или потерпевших от стихии.