Текст книги "Бой без правил"

Автор книги: Олег Шовкуненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Однако, преодолев два десятка метров, продравшись сквозь железные заросли мертвых установок и агрегатов мы с удивлением обнаружили, что и в этом темном царстве имелся свой персональный лучик света. В глубине мрачного зала, по соседству с переходом в третий, самый большой корпус, горел свет. Было необычайно сложно поверить, что я действительно вижу электрический свет. После адовой черноты погибшего города, после липких пут пустоты и забвения, саваном спеленавших весь институт, после основательно разгромленного главного лабораторного корпуса, это и впрямь казалось настоящим чудом.

При ближайшем рассмотрении чудо оказалось тремя небольшими прожекторами. Водруженные на самодельные, грубо сваренные треноги, они были расставлены треугольником и освещали цилиндрическую, похожую на колонну древнего, давно разрушенного храма установку. С первого же взгляда детище Серебрянцева вызывало уважение и даже какой-то внутренний трепет. Естественно мне и в голову не приходило предназначение всех этих обмоток, датчиков, электромоторов, тяжелых защитных экранов, труб и кабелей. Однако, как человек тесно связанный с техникой, я отметил, что конструкция ладно скроена, может даже настолько ладно, что ее следует назвать совершенной. Это была настоящая магия, незримый контакт инженера с машиной. Далеко не всем такое дано.

– Вы тоже видите? – Даниил Ипатиевич перехватил мой восхищенный взгляд.

– Что это? – прошептал я.

– Черная дыра, капкан, ловушка,– Серебрянцев уже в который раз маня огорошил, причем настолько что я даже не смог что-либо ответить или спросить. Просто глядел на старика широко открытыми глазами и беззвучно открывал и закрывал рот. Ни дать, ни взять – рыба, выброшенная на берег.

– И кого вы собираетесь ловить? – поинтересовался оказавшийся рядом Нестеров.

Ну что тут скажешь, мент он и есть мент. Еще бы поинтересовался списком задержанных!

– Вселенную,– без тени смущения ответил старик.– Вернее не всю вселенную, а ее крошечный кусочек. Это как кровь на анализ брать.

– И как успехи?

Леший осматривал установку, обходя ее по кругу. Очевидно он оценивал степень опасности, исходящей от этого подозрительного агрегата. Самоделка все-таки. Серебрянцеву, видать, на свою жизнь наплевать, а вот наши… На счет наших у подполковника все же имелись кое-какие планы.

– Кое-что есть.– Даниил Ипатиевич гордо сложил руки на груди.– И это не смотря на то, что исследования лишь в самом начале. Сборка установки закончена всего неделю назад.– Чтобы до слушателей дошел весь масштаб проделанной им работы, ученый уточнил: – Больше года трудился, не покладая рук, так сказать.

– Да-а-а, машина очень даже серьезная,– подтвердил наконец обретший дар речи Мурат.

– Еще бы! – купаясь в похвалах, которых он не слышал уже как минимум полгода, Ипатич расцвел.– Только запустил ее, а уже таких результатов добился… О-бал-деть! Как раз сегодня хотел на новый режим перейти. Только-только начал, а тут взрыв. Граната ваша взорвалась. Пришлось прервать эксперимент, чтобы выяснить причину этого безобразия.

– Простите, Даниил Ипатиевич, мы не хотели.

Перед Серебрянцевым извинялась Лиза, и, должно быть, именно поэтому он добродушно, нет, не снисходительно, а именно добродушно улыбнулся:

– Ничего страшного, ваш приезд для меня не менее важное событие, подарок судьбы можно сказать. Хоть с людьми поговорю, а то одичал. Ведь одни звери кругом.

На этом месте мне безумно захотелось выяснить, как только старик здесь существует? Почему эти самые звери до него еще не добрались? Но находясь перед огромной, мерно гудящей установкой, вопрос этот показался как бы не в тему. Да и Серебрянцев помешал. Он тут же ошарашил нас неожиданным предложением:

– А давайте я прямо сейчас ее запущу, при вас, с двойной нагрузкой? Вы все станете свидетелями необычайного события. Наука еще такого не знала!

– Нет-нет! – начавшего было распаляться ученого мигом охладил подполковник ФСБ.– Нам до темна еще до Подольска добраться надо. Спешим мы.

– Жаль,– ученый огорченно вздохнул.

– Даниил Ипатиевич, вы что-то говорили об изменениях, происходящих на Земле,– неожиданно подал голос угрюмо молчавший до этого Костя Соколовский. И этим своим вопросом он на всех нас словно ушат ледяной воды вылил. Мы очнулись, вспомнили в каком мире живем.

– Ах, да-да… конечно… – поник плечами Серебрянцев.– Пойдемте, присядем где-нибудь, поговорим.

Это самое «где-нибудь» оказалось уже хорошо знакомое крыльцо главного лабораторного корпуса. Выбор на него пал сразу по нескольким причинам. Во-первых, от посещения жилища радушного хозяина, оно же институтское бомбоубежище, мы деликатно отказались. Хватит, насиделись под землей! Во-вторых, под открытым небом было гораздо теплее. Солнце хотя и пряталось за плотной пеленой низких облаков, но присутствие его все-таки чувствовалось. Это вам все-таки не выжигающий кислород, пересушивающий воздух, смердящий электрокалорифер. И последнее, третье, я не хотел надолго оставлять БТР без присмотра. Мало ли что за твари могут объявиться. Территория то не охраняемая. А остаться без транспорта мне совсем не улыбалось. Леса кругом, если кто забыл.

Рассевшись кто на чем, мы выжидательно уставились на Серебрянцева. Старик натянул взятую из цеха коричневую болоньевую куртку, пригладил бороду, почесал макушку, набрал в легкие побольше воздуха и только после этого начал:

– Понимаете, товарищи, то, над чем я работаю, это принципиально новая теория мироздания. Ведь как вы знаете, ни Общая Теория Относительности, ни квантовая теория поля не дают целостного описания вселенной. А объединяющая их Стандартная модель описывает только три из четырех фундаментальных взаимодействий – сильное, слабое и электромагнитное. Гравитационное взаимодействие по-прежнему описывается только в рамках Общей Теории Относительности. Из этой ситуации стремились выйти путем создания иных моделей, таких как теория струн, М-теория, теория супергравитации и прочие.

Цирк-зоопарк, ну вот как грамотный человек популярно растолковал, так сразу все стало яснее ясного! Вон и сотоварищи мои поняли, особенно Пашка да Клюев. Один только Блюмер чего-то не догоняет. Сидит насупившись, лоб морщит. Покосился я на него, перевел взгляд на Серебрянцева и подумалось вдруг: Эх, будь моя воля, я бы всех этих ученых умников держал за колючей проволокой, в закрытых академгородках, чтобы, не дай бог, не вырвались, не травмировали общество. А то обычные нормальные люди рядом с ними себя придурками чувствуют, да что там придурками, полными дебилами.

Я постарался, чтобы эти мысли никак не отразились на моем лице, и продолжал взирать на Ипатича с видом глубокой заинтересованности. Наверное, это была ошибка, ибо ученый тут же сосредоточил все свое внимание именно на мне.

– Все эти теории невероятно сложны, они выглядят синтетическими, высосанными из пальца. Кроме того, они стиснуты рамками бесчисленных ограничений и случайностей. Именно поэтому они не могут быть верными. В природе все должно быть предельно просто и надежно, иначе вселенная не смогла бы существовать. Она бы рассыпалась, как хрупкий песочный домик.

Ну, хоть тут все понятно! Я поймал себя на том, что киваю в такт словам ученого.

– Вот поэтому в своих рассуждениях я пошел по совершенно другому пути,– подытожил поймавший кураж лектор. Правда коню понятно, что это лишь итог краткой вступительной части. Страшно было даже представить, что нас ждало впереди.

– Даниил Ипатиевич,– я взял на себя смелость прервать старика,– извините конечно, но мы люди военные, а поэтому прежде всего нас интересует та часть вашего открытия, которая проливает свет на последние события, на ту угрозу, о которой вы упоминали.

– Да, я понимаю,– кивнул младший научный сотрудник.– Но для того чтобы понять суть всего происходящего, вам все же придется представить вселенную Серебрянцева.

Это гордое «вселенная Серебрянцева» окончательно убедило меня, что лекция продолжится.

– Только кратко,– попросил или скорее потребовал Загребельный.

– Я буду предельно краток и лаконичен,– Ипатич понимающе кивнул и вновь настроился на обычную для себя преподавательскую волну: – Каждый школьник знает, что все в мире состоит из молекул, атомов, а если заглянуть глубже, протонов, нейтронов, электронов и прочих элементарных частиц. Все эти частицы ведут себя очень и очень странно, то как волна, то как твердое тело, превращаются друг в друга при столкновениях, порой проявляют непонятные, абсолютно не свойственные им качества. Разве все это не наталкивает вас на определенный вывод?

Ответом ученому стала тишина. Именно она неоспоримо свидетельствовала, что ни на какие таки выводы слушатели не сподобились. А, впрочем, был один – день уже давно перевалил за полдень, и становилось прохладно сидеть на голом бетоне.

– Вывод же напрашивается следующий,– Серебрянцев словно не заметил инертности аудитории,– вся вселенная состоит из единого универсального строительного материала, и это совсем не материя, это энергия.

– Погодите, вы хотите сказать, что материи не существует?! – выдохнул Сергей Блюмер, похоже единственный из всех нас человек, который хоть как-то мог следить за мыслью лектора.

– Не существует! – подтвердил Даниил Ипатиевич, гордый произведенным эффектом.

– Не может быть! – пришло время и мне продемонстрировать, что и мы не лыком шиты. Мне ведь еще в училище накрепко вдолбили в голову: «Лобовая броня тяжелого танка материя толстая и практически не пробиваемая, поэтому вернее бить под башню».

– А вот мне как-то все параллельно,– буркнул себе под нос Клюев.– Энергия… материя… какая разница, все одна хрень.

Однако не все оказались столь темными, как прапорщик. Лиза к примеру. Видать в школе она была не последней ученицей.

– Даниил Ипатиевич, но ведь энергия это… это… что-то неощутимое, это ведь свойство, мера, из нее ведь ничего нельзя сделать!

– «Сделать…»,– старик хохотнул, повторяя это слово. Затем он по-отечески погладил девушку по голове.– Вот в этом-то, дорогуша, и заключается основное заблуждение человечества. Вся вселенная это энергия, мы это энергия. Разница лишь заключается в ее состоянии.

– Короче, бетон, на котором мы сейчас сидим, это энергия, только концентрированная, а воздух, которым мы дышим, это та же энергия, только гораздо пожиже,– сообразил Леший.

– Ну-у-у… если очень упрощенно, то да,– Скрепя сердце Ипатич вынужден был согласился.

– Бренд какой-то! – не выдержал аспирант ХАИ.– Никогда не слышал ничего глупее.

О-о-о, видать мальчик то из консервативных,– понял я.– Успел закостенеть, не смотря на молодость. А вот мне как-то совершенно по барабану, типа как Клюеву. Нет, пожалуй, Клюев отморозился потому, как ни хрена не понял, а вот я… Я хоть и уловил суть проблемы, да только мне на нее насрать. Все эти умные теории ничего в нынешней ситуации не меняют. Или может я не прав?

– Лучшее доказательство любой теории, юноша, это что? – Серебрянцев не стал дожидаться пока Блюмер сообразит и сам ответил на вопрос.– Правильно, эксперимент. Ни одна из существовавших ранее теорий так и не была доказана экспериментально.

– А ваша? – не выдержал авиастроитель.

– Там, в соседнем корпусе, находится установка… – напомнил старик.– И я ее уже, между прочим, запускал.

Все, включая даже Сергея, притихли, ожидая продолжения. Дальше дело от теории, то бишь пустопорожней болтовни, переходило к практике или другими словами к вещам, которые можно попробовать на зуб. А это уже было куда интересней.

– Внутри установки пустота, вакуум, стопроцентное отсутствие любых материальных, пока для ясности сохраним это определение, объектов. Единственное, что там присутствует, так это энергия электромагнитного и гравитационного полей. Это довольно чистая энергия, я бы сказал, не закапсулированная. Трансформацию именно энергии поля я и попробовал осуществить.

– Трансформацию во что? – я начал догадываться о цели проводимых Серебрянцевым экспериментов.

– В другой вид энергии,– старик подтвердил мои догадки.– В то из ее состояний, которое будет доступно нашим обычным органам чувств, в плазму, газ, а может и в нечто более плотное.– При этих словах по губам Ипатича проскользнула таинственная улыбка.

– Круто,– с горькой мечтательностью протянул Леший.– Сотворить бы сейчас, к примеру, пару водки, да упиться до бесчувствия. Чтобы хоть на время все это позабыть.

– Лучше сразу ящик. Пара бутылок здесь не поможет,– поддержал мрачную шутку командира Соколовский.

Тоска из слов капитана, будто облако ядовитого газа, мигом обволокла крыльцо, на котором мы все стояли. Для тех, кто еще сегодня утром заглядывал в глаза смерти, хватило всего одного вдоха. Лица людей сразу стали серыми, каменными, взгляды жесткими и колючими. Пожалуй, только лишь Серебрянцев, этот божий одуванчик от науки, продолжал излучать нездоровый оптимизм.

– Ну, товарищи, насчет водки не знаю… – Ученый видел, что одного за другим теряет своих слушателей и, похоже, лихорадочно соображал как остановить этот процесс. Вернуть наше внимание теперь могло лишь чудо, и оно у Серебрянцева нашлось: – Водку не могу,– более уверенно заявил он.– Пока получилось только вот это…

Произнеся эти слова, старик полез в карман своей засаленной болоньевой куртки. Снедаемый нашими недоверчивыми взглядами, он добыл оттуда затертый спичечный коробок. Ипатич открыл его, двумя пальцами залез внутрь и выудил оттуда маленький, размером не больше ногтя, кусочек какого-то вещества очень похожего на рваный осколок от артиллерийского снаряда. Кусочек был ярко голубого цвета, причем настолько яркого, что казалось будто он светится изнутри. Ничего не говоря, Серебрянцев опустил коробок рядом с собой на бетонную ступеньку, а затем как на постамент водрузил на него неоспоримое доказательство своей правоты.

Вот это действительно был номер! Металл, а то, что это именно металл, не оставалось ни малейших сомнений, был точно такой же как и на рамке в том маленьком приборчике, который подарил мне Главный. Только у Серебрянцева он был грубый и необработанный, будто золотой самородок. А вот в подарке нашего таинственного знакомого его превратили в настоящее ювелирное изделие. Это понял не только я. Это поняли все. Удивление во взглядах стало наглядным тому доказательством.

– Это вещество получено по большей части из энергии гравитационного поля нашей планеты. Оно уникально. Я пока не имею возможности его исследовать, но ясно одно это какой-то новый вид материи.– Тут Ипатич отчаянно замотал головой.– Тьфу ты, дьявольщина! И как привязалась! Конечно же не материи. Энергии. Новый вид энергетического вещества. Очень необычный вид. И кто знает, может при дальнейших трансформациях из него можно будет получить даже живую ткань.

– Уникально, говорите? – я перевел взгляд на Лешего.

Андрюха подчинился моему немому приказу. Не проронив ни слова, он вытянул из-под бронежилета маленькую пластиковую коробочку, наклонился и поставил ее возле образца, добытого пожилым ученым.

Серебрянцев казалось целую вечность смотрел на этот предмет, а затем медленно, словно не веря своим глазам, протянул руку и взял приборчик.

– Откуда это у вас? – прошептал он.

– Это секретная информация.

Подполковник ФСБ даже не подумал объясниться. В ход пошел стандартный ответ из арсенала всех спецслужб всех стран мира. И наверное сейчас это было правильно. Сейчас настала наша очередь задавать вопросы. Однако прежде чем я успел раскрыть рот, в разговор вмешалась Лиза:

– Посмотрите, рамка больше не вертится,– девушка пальцем указала на зажатую в руке Серебрянцева коробочку.

– Поле, на которое она реагировала, исчезло,– я озвучил сам собой напрашивающийся вывод.

– Это что значит? Каналы закрылись? – неуверенно поинтересовался Нестеров, который сам всего лишь час назад узнал о существовании проходов между мирами.

– А они тут вообще были? – взглядом полным подозрения и скепсиса я обвел пустынные окрестности, которые с этого места просматривались почти на километр.

– На что же тогда реагировала рамка? – Лиза растерянно хлопала ресницами.

– Имеется у меня одна догадка… – я смерил Серебрянцева взглядом.– Полагаю, причина кроется в установке уважаемого Даниила Ипатиевича.

– В моей установке? – старик явно не понимал о чем это мы все толкуем.

– В вашей, товарищ изобретатель, в чьей же еще!

– Давайте разбираться,– тут же потребовал Ипатич.– Вы говорите, что вот эта рамка,– ученый потряс приборчик,– реагирует на вторичное поле, создаваемое моей установкой? Так?

– Угу,– я кивнул.

– Еще вы утверждаете, что аналогичное действие наблюдается при приближении к объекту, именуемому «канал»?

Я еще раз кивнул, но теперь молча.

– Не спорю, все может быть. Но я гораздо лучше понимал бы суть явления, если бы знал, что именно вы подразумеваете под понятием «канал».

– Канал, туннель или, если вам так нравится, портал это дыра между нашим и каким-то другом миром,– пояснил я.– Из него то и сыплются на наши головы кентавры. Слышали о таких? А может и не только они, может и все остальные твари, которых мы стреляем-стреляем да никак перестрелять не можем.

В моем голосе не было интонаций. Я как бездушная машина просто сообщал хранящуюся в ней информацию. Это был верный ход. Крохотная как искорка догадка, вспыхнувшая в глазах пожилого ученого, не была задута. Наоборот, она разгорелась в пламя истинного прозрения.

– Да-да, я кажется начал понимать,– задумчиво произнес старик.

– Так поделитесь,– предложил я.

– А заодно не забудьте рассказать об угрозе, которая нависла над Землей,– напомнил Леший.

– Это все связано. Это все очень связано,– закивал Серебрянцев.– Понимаете, моя установка, хоть я и не планировал такого, позволила смоделировать процессы, происходящие сейчас на Земле. Как я вам уже говорил, весь мир это энергия. Она ни откуда не берется и ни куда не исчезает, она просто переходит из одного вида в другой. Вот и сейчас вся Земля перетекает в другой вид энергии. Я не знаю как планета будет выглядеть в будущем. Может она станет океаном из жидкого азота, может газовым облаком, может еще чем-нибудь. Только совершенно ясно одно – она не будет такой как раньше. Из всего этого само собой следует, что и нам, людям, на ней не будет места. Процесс трансформации такой массы, как целая планета, довольно длительный. По самым скромным расчетам он займет не менее ста лет.

– Сто лет? – мы все стали переглядываться. И во взглядах этих я уловил некоторое облегчение, мол, на наш век хватит, а там хоть потоп.

– Именно сто лет,– Серебрянцев тоже заметил.– Мгновение в масштабах вселенной и вся жизнь по человеческим меркам. Только здесь стоит сделать небольшую поправку. Сто лет это приблизительный период полной трансформации планеты. А вот проживание человека как биологического вида будет возможно еще лет так двадцать. А потом все… мы то ли сгорим от радиации, то ли не сможем дышать… одному богу ведомо, что будет потом.

– А каналы? Откуда берутся каналы? – вспомнил Блюмер.

– Изменение и перемещение таких энергий всегда сопровождается пространственно-временными флуктуациями. Искривление времени можно наблюдать даже вокруг моей не такой уж и мощной установки.

– Эти фантомы… – догадалась Лиза.

– Да, именно они,– подтвердил старик.– Ну а о многомерности вселенной догадывались еще Эйнштейн, академики Сахаров, Марков и многие другие. Так что… – старик развел руками, показывая тем самым, что существование параллельных миров это дело обычное, можно даже сказать заурядное.– При нынешней ситуации границы между мирами становятся невероятно тонкими. Там, где они прорываются, наверняка и возникают эти ваши дыры или каналы.– Тут Даниил Ипатиевич призадумался.– Хотя странно… Странно, что смычка происходит лишь на каком-то ограниченном участке пространства.

– Туннеле,– то ли напомнил, то ли спросил Загребельный.

– В туннеле или канале, без разницы как называть,– подтвердил ученый.– Хотя раньше я предполагал нечто другое. Как мне казалось миры должны были не соприкасаться отдельными точками, а буквально наползать друг на друга, перекрывать друг друга. Вот и вся эта живность… – Ипатич кивнул в сторону чернеющего на горизонте леса.– В таком количестве она не могла поместиться на кораблях ханхов. Но и через эти ваши каналы звери тоже не особо пойдут, разве что кто погонит.

Насчет «погонит» Серебрянцев высказался конечно же фигурально, не особо задумываясь, однако мы с Андрюхой тут же переглянулись. Но ученый был слишком увлечен размышлениями, чтобы это заметить.

– Вот я и предполагал,– старик уставился в пустоту перед собой.– Предполагал, что когда один мир проходил через другой, в нем, как в сачке, оставалась часть чужой фауны, причем не обязательно современной. Может древней, давно вымершей. Это, конечно, если мы зацепляли далекое прошлое одного из параллельных миров.

– Каша какая-то получается! – Нестеров потер ладонями виски.

– Каша она и есть,– хмыкнул я.– Эй, Толя, погляди вокруг. Какие еще, к бесу, доказательства требуются?

После моих слов все приутихли. Каждый думал о своем, каждый решал где и как ему провести оставшиеся годы жизни. Скорее всего именно эти мысли и подтолкнули Клюева к новому вопросу:

– Товарищ ученый, а вы случаем не знаете, куда эти ваши изменения доберутся позже всего? – Чтобы до младшего научного сотрудника как можно лучше дошел смысл его вопроса, прапорщик пояснил: – Может Земля меняется не вся разом, а местами, как гниль яблоко затягивает? Сперва одна червоточинка, потом другая, третья и так дальше-дальше, пока все бурой коркой не покроется. Может и с Землей точно также? Вдруг есть такие места, куда вся эта зараза не через двадцать, а, к примеру, через двадцать пять лет доберется или лучше через тридцать?

– Лучше через пятьдесят,– невесело пошутил Соколовский.

– Хочешь выгадать пяток лишних лет? Облапошить смерть? – обращаясь к прапорщику, поинтересовался Нестеров.

– А почему нет? – Клюев скрипнул зубами.– Я бы даже за год, за месяц, за день поборолся.

– Вы знаете, я тоже задавался этим вопросом,– неожиданно поддержал десантника Серебрянцев.– Конечно же не для того, чтобы жизнь себе продлить, я и двадцать то лет не протяну. Просто интерес был научный.

– Ну и…? – Загребельный выжидательно поглядел на ученого, а за ним и все остальные.

– Конечно же, эпицентрами изменений являются так называемые Проклятые земли. Именно в них находится что-то, что стимулирует, я бы сказал, подталкивает энергетические преобразования. Естественно, чем дальше от этих зон, тем позже туда доберутся смертоносные метаморфозы.

– А ну, стоп! – я резко прервал пожилого ученого.– Повторите, что вы сказали?

– Что именно? – Ипатич улыбнулся.– Я тут много чего наплел.

– Вы сказали, что внутри Проклятых земель находится что-то, из-за чего и происходит весь этот кошмар.

– Ну-у-у, это логично предположить,– старик пожал плечами.– Многие факторы на это указывают. Ведь во вселенной ничего не происходит само по себе. Для всех изменений требуется действие какой-нибудь силы.

– Погодите, профессор, не сбивайте меня с мысли.

Сам не знаю почему я назвал Серебрянцева профессором, и это ему польстило. Ипатич тут же приосанился и гордо запрокинул голову. Я отметил это краем глаза и тут же позабыл, сосредоточившись на главном.

– Итак, если подобный объект или объекты действительно существуют, то это очень даже хорошо, просто замечательно!

– Что ж тут хорошего? – вытаращился на меня Серебрянцев.

– Это значит, что его можно отключить или уничтожить. И вот тогда, кто знает, может вся эта история будет иметь не столь печальный финал.

– Товарищ полковник, но это же наверняка не машина какая-нибудь,– ученый в растерянности развел руками.

– Кто знает… кто знает… – задумчиво протянул я, припоминая, что великие и всемогущие ханхи почему-то все же использовали именно машины: гравимодули, челноки, боевые платформы. Да и сами их корабли не выглядели какими-то там эфемерными светящимися облачками. Это были гигантские пирамиды из самого что ни на есть настоящего металла.

Так-с… идем дальше. В голове моей начала складываться схема современного мира. Проклятые земли разбросаны по всей планете. Они как бы образуют сеть, покрывающую ее поверхность. Зачем нужна сеть? А сеть нужна для того, чтобы все ее составляющие работали вместе, четко и слаженно. Сбой в одном из элементов может привести к разбалансировке или даже отключению всей сети. Ну а если элементы не все одинаковые? Если есть более и менее важные? Центральные, отвечающие за работу целых секторов размерами с Европу или Африку, и второстепенные, лишь транслирующие сигнал или что там у них есть? У-у-у, какая замечательная мысль! Выходит удар надо нанести именно по такому головному объекту.

– Даниил Ипатиевич,– я буквально рванулся к старику.– Мне просто необходима ваша помощь.

– К-конечно, я готов,– от моего неожиданного напора Серебрянцев попятился и скорее всего, зацепившись за ступеньку, растянулся бы на бетоне, но его вовремя поддержал Блюмер.

– Мне необходимо знать ваше мнение. Проклятые земли они все одинаковые или все-таки отличаются? Может у них различная активность или мощность, или я не знаю что… Подумайте.

– Знаете, товарищ полковник, а ведь вы совершенно правы,– закивал ученый.– Они действительно отличаются друг от друга. Еще до того, как была запущена установка, я занимался исследованием аномалий. Так вот, после ряда наблюдений и экспериментов я пришел к выводу, что существуют, я бы так выразился, первичные и вторичные зоны. Если моими приборами регистрировались какие-либо изменения в зоне, скажем, под литерой «А», то спустя какое-то время сигналы о таких же аномалиях поступали и с севера, и с востока, то есть из зон «В» и «С». Порядок всегда сохранялся неизменным, сперва «А», затем «В» и «С».

– А зона «А» это…

– Предполагаю, что ее эпицентр находится на юго-западе. Отсюда километров так пятьсот. На границе с Белоруссией, где-то недалеко от Могилева.

– Во как! – присвистнул Загребельный.– С каждой минутой все интересней и интересней!

Глава 12

Я сидел на броне и опять ел. Серебрянцев сунул мне слегка заплесневелый кусок какого-то вяленого мяса, сообщив, что это последнее из его запасов. Возможно в другое время и при других обстоятельствах я бы поблагодарил радушного хозяина и вежливо отказался, мясо ведь имело, мягко сказать, несколько нездоровый вид, однако сейчас я схватил его чуть ли не дрожащими руками. Видать капитальный ремонт в помещении моего многострадального организма все еще не закончился, и занятые в нем невидимые рабочие срочно потребовали новой порции стройматериалов.

Пережевывая жесткую, жутко соленую на вкус массу, я старался не глядеть на белесое, кое-где окрашенное ржавыми разводами пятно на броне. Надо сказать, это было не легко, так как оно находилось в каком-то метре от меня. Здесь лежал трупп пулеметчика. Мы, конечно, смыли следы разложения водой и засыпали все это место добытой в санчасти хлоркой, но все равно… память-то не вымоешь и не продезинфицируешь.

– Товарищ полковник, прикажите вашим людям погрузить всю ту аппаратуру, которую я отобрал.

Голос Серебрянцева очень удачно отвлек от пасмурных воспоминаний. В который раз подивившись тому, как тихо подходит ученый, я повернул голову. Старик стоял возле БТРа. Седой, худощавый, в грязной мятой одежде и очках, оправа которых ремонтировалась как минимум сто раз. Маленький, щуплый человек, совсем не геройского вида, даже не такой как я и уж точно не такой, каким был пулеметчик Лёха. Сердце сжалось от боли. Что он делает?! Куда прет?!

– Даниил Ипатиевич, может зря вы все это… может передумаете? – я будто не расслышал просьбы ученого.– Из наших вон, и то не все согласились.

– Максим Григорьевич, дорогой вы мой, ну как же вы не понимаете? – старик театрально всплеснул руками.– У меня же это единственная возможность попасть туда, своими собственными глазами увидеть ту силу, что перестраивает целые миры. Какой же ученый от этого откажется?

– Тот, который хочет подольше прожить.

– Да будет вам,– Ипатич раздраженно отмахнулся.– Как будто вы не видите, что жизни у меня практически не осталось ни в прямом, ни в переносном смысле. Вся моя теперешняя жизнь это ублажение вечно голодного к знаниям мозга. Так могу я его побаловать напоследок?

Что ж, вольному воля. Я подумал, что выполнил свой долг перед этим упрямцем. Когда сердобольность, жалость и человеколюбие во мне наконец приутихли, левое полушарие мозга поздравило правое с ценным приобретением. Серебрянцев сейчас являлся пожалуй единственным человеком на Земле, который мог что-либо понять, разобраться в аномалиях Проклятых земель. Все остальные горе-сталкеры вроде меня просто шарили там, можно сказать на ощупь, уповая лишь на удачу и свое собственное чутье. Но и первое и второе рано или поздно их подводило.

– Так что вы там говорили насчет аппаратуры? – я поглядел в сторону огромных ворот лаборатоно-производственного корпуса, из которых только что появился Мурат, несущий какой-то, судя по всему, увесистый ящик.

– Ваши люди берут только элементы питания и энерговизоры. Все остальное подполковник приказал оставить.

– А сколько весит это ваше «все остальное»? – я запихнул в рот последний кусок и стал спускаться вниз.

– Какая разница? Мы же на колесах!

– Э нет, уважаемый Даниил Ипатиевич, это мы пока на колесах,– я наставительно покачал головой.– Может так случиться, что БТР придется бросить и дальше пробираться пешком. Тогда как быть со всеми вашими изобретениями?

Над ответом Серебрянцев раздумывал не более секунды:

– При помощи приборов, я, вероятно, смогу указать самую безопасную дорогу. Глядишь, и бронемашину бросать не придется.

С логикой у младшего научного сотрудника было все в порядке, и я сдался.

– Идемте, поговорю с Загребельным.

В этот самый момент до нас дотопал Мурат Ертаев.

– Товарищ полковник, куда складывать? – запыхавшись, прокричал он.

– В десантное отделение. Складывайте на сидения и вдоль бортов. Потом разберемся что куда.– Отдав указания, я вновь повернулся к ученому.– Идемте, Даниил Ипатиевич, время дорого.

Не успели мы сделать и шага, как вдруг откуда-то издалека раздался звук. Услышав его, я весь похолодел. Еще бы не похолодеть, ведь это был тот самый неправдоподобный металлический скрежет, который я слышал неподалеку от Истры. Слава богу, что хоть на этот раз его источник находился не так близко.

В ушах еще продолжало гудеть, когда сзади прозвучал глухой удар упавшего на землю ящика и последовавший за ним щелчок взводимого автомата.

– Это оттуда… из леса! – Мурат подскочил к нам и указал на восток.

– Ясно, что оттуда,– буркнул я и тоже взвел АКС.