Текст книги "Шаг за грань"

Автор книги: Олег Верещагин

Соавторы: Алексей Ефимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

8. Пленные победители
Первый год Галактической войны

Открыв глаза, Борька закричал.

На него сверху – почти в упор – смотрело лицо, чем-то напоминавшее лицо мумии – с выпирающими странными костями, нечеловеческое, бледно-синее, с запавшими щеками и глубокими ямами глазниц. Борька дернулся, откатываясь… и вдруг сообразил, что они в космосе.

Нет, в большом полутемном помещении, где царил голый металл, не было ни одного иллюминатора. Но Борька, сын своего времени, тут же определил по еле заметной вибрации пространства, по состоянию организма – они в гипере. А эта коробка – космический корабль. Трюм – пожалуй, менее тесный, чем тот, в котором их семья летела на Китеж. Но…

Трюм был наполнен этими странными существами. Их было не меньше сотни, они сидели и лежали, чем-то занимались, переговаривались – в воздухе витал странный, хотя и не неприятный запах, похожий немного на запах грибного леса. Существо, которое держало Борьку, когда он очнулся – явно женщина, с земными, так сказать, женскими половыми признаками, да и одетое во что-то вроде жакета и юбки, драные и грязные, – протягивало к мальчику левую руку.

– Чего тебе?! – заорал Борька.

И облегченно услышал голос Олега:

– Не кричи, Борь, ты что?! Это шэни. Они пленные… как и мы. И они хорошие. Они мне помогли с тобой.

Борька почувствовал, что краснеет. Дурацкое освещение и страх сыграли с ним злую шутку – он не узнал шэни, внешний вид которых изучали в школе! Но стыд тут же отступил – Борька вытаращился на Олега:

– Кто пленные?! Мы?!

Женщина, державшая на коленях голову Борьки и так его напугавшая, улыбнулась – почти по-человечески, только зубы у нее были очень мелкие и совершенно ровные, еле разделенные бороздками.

– Мальчик испугался, – сказала она по-английски с оксфордским произношением. – Ничего. Я тоже очень испугалась, когда впервые увидела землянина, а когда он улыбнулся – едва не убежала, увидев, что у него клыки, как у зверя. А я была уже совершенно взрослая.

Борька невольно улыбнулся в ответ и тут же прикрыл рот рукой:

– Ой. Извините.

– Ничего, – покачала головой шэни. – Обычаи различных рас и их внешний вид могут стать источниками и более серьезных проблем при контакте между ними.

Борис не нашелся что ответить. Только теперь он смог осмотреть себя и Олега. На мальчишках была та самая одежда, в которой они попали в плен, но оружия и доспехов и следа не осталось…

Шэни:

Общество

Шэни, чья родина – планета Брэссудза, являются частью галактического общества уже в течение пяти столетий. Официально они примкнули к землянам почти сразу после выхода из состава Лиги, примерно в то же время, когда ее покинули скиутты и нэрионы (в конце Первой Галактической войны), но на деле сочувствовали землянам и всемерно помогали им с первого же контакта, состоявшегося еще до ПГВ.

Шэни всегда были для других рас загадкой. Оставаясь приветливыми в совсем неприветливой системе, шэни являются такими затворниками и интровертами, насколько это возможно для того, чтобы принимать участие в галактических делах. Для сильных духом шэни материальный мир представляет небольшой интерес. Пилотов среди них было очень мало, и все они остались далеко в прошлом, но уже первая встреча с землянами побудила шэни вновь все чаще и чаще обращать свой взор на небеса. Планета шэни известна как объект туризма из-за множества достопримечательностей – как природных, так и созданных руками ее обитателей. При этом сами шэни к туристам практически равнодушны и никогда не пытаются «делать бизнес» на них.

Народ

Шэни худощавого телосложения, при этом гибкие и весьма грациозные. Их лица с бледной, натянутой кожей часто заставляют считать их страдающими от постоянного недоедания и болезней, что на самом деле неверно. Они мастера маскировки собственных мыслей и эмоций. Продуманная и осторожная манера поведения – гарантия осведомленности и контроля над ситуацией для шэни.

Мужчины: в основном беззаботны и добродушны, хотя очень сознательны и умны, терпеливы, очень сдержанны в своих делах и манерах. Они не отличаются стремительностью и импульсивностью, любят долго размышлять и медитировать перед принятием какого-либо важного решения.

Женщины: очень ценятся как хорошие учителя и наставники. Они неутолимо интересуются окружающим миром, и это дает им величайшие знания обо всем, начиная с квантовой физики и заканчивая человеческой психологией. Более того, данная черта наделяет их также терпением и скромностью, заставляя смотреть вне своих собственных мелких интересов, концентрируя внимание на какой-то определенной основной задаче. Женщины шэни чуть ли не единственные инопланетяне, которых приглашают для постоянного преподавания в земных лицеях.

Выдержка из электронного издания «Расы Местной Зоны.

Справочник для учебных заведений не-людей».

Издание 200 г. Галактической Эры.

Луна. Русская Империя. Звездный Порт.

…Шэни давно тяготились зависимостью от своих соседей. Это была именно зависимость. Ограничение на космические полеты эта самоуглубленная раса восприняла достаточно спокойно, космосом цивилизация шэни внезапно «переболела» около трех веков назад. Хотя у них сохранялись и космофлот, и даже несколько планет-колоний и немало лун, ни на что большее Брэссудза не претендовала, а проблемы, занимавшие шэни, были настолько обращены в их внутренний мир, что большинству рас они казались и вовсе беспроблемным – или совершено окостеневшим – сообществом оторванных от насущных реалий мира странноватых особей. Но шэни претила агрессивность Четырех Рас и их готовность брать силой то, что им не принадлежит. Кроме того, сторки нередко не гнушались захватом шэни в рабство, да и остальные высоко ценили таланты шэни в области различных теоретических наук и ставили их себе на службу незамысловатым путем: опять же силой.

Появление на «галактической арене» землян шэни сперва напугало. Новые обитатели космоса были агрессивны, нетерпеливы, упрямы – короче, обладали всеми теми качествами, которые были неприемлемы для мировоззрения шэни. Тем больше было их удивление, когда выяснилось, что земляне как-то сочетают со всем этим уважение к любой расе, не задевающей их интересов. Первые контакты, состоявшиеся во втором году Экспансии (по земному летоисчислению), удивили флегматичных шэни донельзя, как никто не удивлял их уже давно. Удивление переросло в благодарность, когда земляне вдруг решительно стали вступаться за шэни в конфликтах с соседями. Благодарность, зревшая достаточно долго, что типично для шэни, наконец переродилась в твердое стремление помочь землянам в надвигающейся войне и самим обрести долгожданный покой (не «свободу», этим словом шэни, будучи всегда и везде свободными внутренне, не оперировали) в полной независимости от угнетателей. Наверное, если брать старые земные аналогии, примерно то же ощущал привыкший к побоям старших ребят талантливый, развитой, но слабый мальчик, за которого вдруг решительно вступился подошедший незнакомый парень – может, и не слишком умный, но справедливый, сильный и добрый.

Благодарность не только на словах. Благодарность, толкающая – вопреки всему накопленному прежнему опыту, призывающему к осторожности, вопреки просто-напросто рассудку! – слабого малыша в драку плечом к плечу с тем, кто заступился…

…К сожалению, попытка не удалась. Новорожденный флот шэни был разгромлен, земляне оттеснены от зоны союзников – и на Брэссудзу высадились полчища карателей, разозленных и удивленных поведением «водорослей», как кое-кто называл шэни. Активно воевать на поверхности родной планеты шэни не осмеливались, так как это окончательно разрушило бы привычный мир…

Ааанло Мит Хаанто Семнадцатая была одной из тех немногих – относительно немногих, впрочем – шэни, которые оказали врагам активное сопротивление. Ей не повезло. Отряд, в котором женщина сражалась (и в составе которого было с десяток землян и существ других рас), был разбит, сама она – пленена. Все это Борька выслушал без особого внимания, если честно – его интересовали сейчас совсем другие вещи.

– А Витька где? – спросил он, едва шэни замолчала.

– Не знаю, – покачал головой Олег. – Когда ахнуло, я ему крикнул: «Беги!» Он побежал. А ты упал, я и задержался… Будем надеяться, что он спасся.

– Из-за меня ты в плену остался, – убито ответил Борис.

Олег покривился:

– А, зола. Плюнь.

– Нет, все равно… Ты стоял и смеялся, когда вокруг ракеты рвались, а я… я…

– Я… не от храбрости, – с усилием сказал Олег и спрятал глаза. – Я, наверное, наоборот. От страха. Я думал – может, наши меня сейчас убьют, и тогда я не в плен…

– Да уж, – пробормотал Борька, отворачиваясь. – Повезло нам. Как утопленникам. Ладно, не жалко – лишь бы Витька спасся…

* * *

…Витька не убежал далеко. Тот самый взрыв, который контузил Борьку, отшвырнул его в овражек, почти доверху засыпанный какими-то вспоротыми упаковками, и сильно оглушил. Сверху навалило разного мусора и сора…

Когда мальчишка, придя в себя, выбрался из оврага, то первое, что он понял, было: Чужие ушли. Все, кто остался жив.

Вторым было то, что Борьку и Олега они забрали с собой.

Витька пришел в неописуемый ужас от своего нечаянного предательства. Он вскинул голову к небу и закрыл лицо руками, скуля:

– Ребята… я не хотел… ребята… я случайно… ребята… вернитесь же…

Он – тут, Чужие ушли. А друзья – там, во вражеском корабле, в плену!!! И как теперь жить дальше?!

Почувствовав чье-то присутствие, он быстро опустил руки. И увидел, что к нему приближаются не меньше сотни – настоящая толпа! – Чужих. В основном это были джанеты, но не только. Они быстро и целеустремленно двигались к мальчишке.

Витька почти обрадовался тому, что сейчас неизбежно должно было случиться. Все справедливо. Он бросил друзей и теперь погибнет в бою после победы, как после победы попали в плен они. Нагнувшись, мальчишка схватил – вокруг валялись горы этого добра – не очень удобную, не под человеческие руки, винтовку… а когда распрямился, то почти выронил оружие себе на ноги.

Чужие остановились метрах в пятидесяти от него. Они бросали оружие – далеко в сторону. И кто-то кричал на довольно правильном русском:

– Человек, мы сдаемся! Человек, не стреляй! Человек, мы сдаемся! Человек, вы победили! Мы в плен, человек! Не убивай нас, человек! Мы сдаемся! Сдаемся! Сдаемся!

В первую секунду мальчишка не понял сказанного, словно говорили не на его родном языке. Во вторую – не поверил тому, что понял.

А потом – рассмеялся. Презрительным, негромким смехом. И, вскинув винтовку стволом на плечо, оглядел Чужих.

Они вторглись на планету, жители которой и в мыслях не держали с ними воевать. Они сожгли его, Витьки, родной поселок. Сколько они убили людей… И вот они стоят перед ним, Витькой, и они боятся его – Витьки. Потому что земляне победили.

И он не хочет в них стрелять. Слишком велико презрение.

– Марш вперед! – сказал он громко, но без срыва, скорей презрительно. Увесисто кинул винтовку стволом в ладонь, и множество взглядов проводило ее ствол со страхом.

И кивнул туда, куда надо было идти…

…Передовой гусарский дозор встретил мальчишку, гнавшего перед собой – покорным стадом – больше сотни вражеских солдат нескольких рас, через три часа.

Ни в какие отчеты этот случай не попал, так как был далеко не единичным.

* * *

Второй раз в жизни Борька не мог уснуть.

Но в первый раз он не спал перед боем, когда готовился защищать родной поселок. А сейчас… сейчас он был пленным. Пленным у проигравшего врага.

Впрочем, если честно, такие нюансы он не обдумывал. Он просто лежал на жестковатой обивке трюмного днища ничком и ощущал, как рукав куртки под лицом становится все сырее и сырее. Нет, он не плакал, еще чего! Но тоска – именно тоска, не страх и не еще что-то, а тоска – была такой сильной, что слезы просто вытекали сами собой. При мысли о том, какое расстояние сейчас между кораблем врага и его домом и с какой скоростью оно увеличивается, тоска делалась непреодолимой, а себя Борька ощущал совсем маленьким и беспомощным. Начинали болеть ушибы, ныла раненая рука, и мысли, лезшие непрошенно в голову, были не черными, а серыми и унылыми. Вспоминались родные, вспоминалась мама… и хотелось оказаться около нее, обнять и никогда в жизни больше не пытаться быть взрослым – это не получилось, иначе он не валялся бы тут… О будущем же Борька старался не думать вовсе. Оно представлялось даже не в сценах, а в цветах – точнее, как мокрое пятно того же серого цвета, стремительно втягивающее весь мир Борьки в себя. Со всеми его красками, надеждами, мечтами и вообще всем, что составляло жизнь нормального земного мальчишки… А Борька сейчас был не солдат и даже не пленный солдат, а напуганный, обиженный и страдающий мальчишка – обычный потерянный мальчишка, одинокий в огромном враждебном мире…

…Наверное, он все-таки уснул, потому что увидел это безнадежное серое пятно воочию и начал в него падать, но проснулся не от тошнотного чувства падения, а от того, что вокруг начались тихий шум и легкое движение. Но нервам Борьки этого оказалось достаточно. Он быстро крутнулся и сел рядом с Олегом.

Тот уже не спал – сидел, глядя в сторону входа. Люк был открыт, от него – свет, конечно, никто не погасил, с чего? – расталкивая и распихивая шэни, шли трое джаго. В форме, носившей быстро и небрежно зачищенные следы боя. Шли прямиком к земным мальчишкам.

Олег поднялся. Быстро сказал, обращаясь к шэни вокруг:

– Я очень прошу никого не вмешиваться. Бо… – Он посмотрел в сторону и увидел, что Борька тоже встал.

Рокотову стало опять тоскливо, но теперь еще и просто-напросто страшно. Джаго были явно злы. И были на полметра выше мальчишек. И у них было оружие. Как они вообще сюда попали, кто их пустил в трюм – это же сторкадский корабль?!

Но сидеть и ждать было нельзя. Борька выпустил наружу из-под куртки концы галстука. Неосознанно, машинально, сам не поняв, что сделал. И ближе придвинулся плечом к плечу Олега.

Джаго, шумно дыша, остановились в нескольких шагах. Причем Борька мог бы поклясться, что они не собирались останавливаться, а собирались подойти, и хорошо, если просто свернуть землянам шеи. Но… остановились. Как в стену уперлись. Он покосился на Олега – его фокусы, что ли? Не похоже… Олег был не напряжен, спокоен, только глаза сузились немного. Олег ждал.

И только теперь Борька понял, почемуостановились джаго. И увидел, как они, постояв, стали перехрюкиваться и перескрипываться друг с другом. И смотрели на землян уже не в упор, а как-то скользя по ним взглядами, стараясь не встречаться глаза в глаза.

Потом раздался смех. Человеческий вполне, хотя смеялся – негромко, ясно, искренне – офицер-сторк, возникший в дверях. Он перешагнул через комингс, подошел (просто-напросто не замечая шэни, переступая через них, как через кочки, и не давая себе труда даже толкнуть) к стоящим друг против друга землянам и джаго, посмотрел на тех и других.

Джаго сделали вид, что заходили полюбоваться на пленных и посмеяться над ними. Они громко и презрительно загомонили, окидывая Олега и Борьку взглядами с ног до головы (но только не глаза в глаза), лениво повернулись и пошли к выходу, еще усердней пиная шэни и ругаясь на них.

Сторк остался. Он скрестил руки на груди, тоже осмотрел ребят. В его взгляде было холодноватое веселье. У Борьки отлегло от сердца, хотя сторк, пожалуй, был пострашнее этих трех дрессированных обезьян, сбежавших из цирка. Олег смотрел уже спокойно.

– Ле ооле тизт отэ дин, – сказал сторк и усмехнулся. – Оу ти’т слоувин.

Повернулся и ушел. Дверь за ним масляно клацнула, и Олег сел на пол. Борька опустился рядом.

– Что он сказал, ты не понял? – прошептал он, стараясь не обращать внимания на взгляды шэни – в них было не характерное для этой расы удивление.

– Почему, понял, – Олег выдохнул, потер руками лицо. – Сказал, что все будет в порядке и что мы пленные.

– Ничего себе «в порядке»! – вздохнул Борька, приваливаясь к стене рядом с Олегом.

Тот почему-то усмехнулся и ничего не стал объяснять.

Олег знал – а Борька не знал, – что в сторкадском пленного обычно называют словом «т’зэрв», на русский это ближе всего можно перевести как «раб». А словом «слоувин» называют именно пленного.

А это большая разница для сторков.

* * *

– Эти джаго из миссии просят у меня землян, – сторкадский офицер, неловко положив на столик руку в коробке пневмобандажа, поморщился. – Тех двоих мальчишек, которых привез кен ло Кин.

Его собеседник – тоже сторк, моложе, но совершенно неожиданно и почти нелепо для мужчин этой расы – в гражданской одежде – с интересом всмотрелся в офицера:

– Дают хорошую цену?

– Крайне хорошую, – пробормотал сторк, с явным трудом пошевеливая торчащими из коробки пальцами руки – очень белыми, с синеватыми ногтями. – Может быть, если бы не распоряжение, которое ты недавно привез, братишка…

– Распоряжение могло опоздать, – нейтральным тоном сказал собеседник офицера и пригасил зеленые огоньки глаз тонкими веками с длинными густыми ресницами.

Офицер вздохнул. Двинул плечами с тяжелыми пластинами погон. Буркнул:

– Мы еле унесли ноги с этой планеты. Я не взлетал, пока не забил все уголки в корабле нашими ранеными. Все это сделали с нами эти земляне, просто безумие какое-то… никогда бы не поверил в такую возможность… Что говорят наверху?

– Там молчат, – ответил, открывая глаза, младший. – Там думают, кому говорить первым, что кому сказать, а главное – на кого указать, чтобы наказать. В конце концов накажут кен ло Вэрдона.

Оба сторка невесело рассмеялись. Командующий сторкадским контингентом погиб во время стремительного налета диверсионной группы землян, ворвавшихся в его лагерь на двух десятках легких машин, утыканных оружием, как старинная игольница – иголками. Пуля из примитивной тяжелой винтовки вышибла командующему мозги…

– Так как с предложением джаго? – напомнил, посерьезнев, младший.

Ответ старшего прозвучал на старом языке – не столь утилитарном, как современный вариант сторкадского, и куда более пригодном для выражения эмоций. Безродные давно не помнили этого языка, но оба сторка были хорошего Рода, и младший усмехнулся.

Старший брат остался прежним. Джаго было предложено идти лесом на болото и там совокупиться в задний проход с корягой посвилеватей… и младший не сомневался, что такой же ответ они услышат в лицо.

9. Интерлюдия Йэнно Мьюри
205 год Галактической Эры

Закончив показ, Игорь погасил проектор и с интересом посмотрел на принца. Охэйо выглядел… задумчивым, в довольно сильной степени.

– Понравилось? – с волнением спросил мальчишка.

– История не очень веселая, но – да, – ответил Охэйо. – Понравилось. Теперь я понимаю, почему Альянс проиграл – победить противника, у которого КАЖДЫЙ думает о том, как одержать победу, а не просто «исполняет приказ», – невозможно. У вас было будущее, за которое стоит драться. У Чужих – нет. Они хотели, чтобы все оставалось по-прежнему, а за такое, знаешь, мало кто будет умирать или даже стараться победить всерьез. Знали бы вы, кстати, как они все испугались, когда поняли, что с вами вообще придется ВОЕВАТЬ, – до этого противники, которых нельзя было запугать, или купить, или просто растоптать, Четырем Расам не попадались. У нас есть записи их тогдашних дебатов, доставшиеся от мьюри, – это паника в сумасшедшем доме! А вот о том, что вы устроили эту диверсию, я не знал. Да и никто не знал, наверное. Поразительная история. Знаешь, у мьюри она довольно известна до сих пор – это повлияло на их политику в той войне очень и очень сильно… И все это сделали трое мальчишек! – принц хлопнул себя по бедрам и покачал головой.

– У вас такого не было? – спросил Игорь. – Вы же тоже воевали с джаго.

– Такого – нет. В этом отношении нам повезло – нервы у моих предков оказались из стали, и они смогли предотвратить вторжение с помощью угрозы, которую почти невозможно было бы исполнить. А к началу второго мы были уже готовы… Зато потом все оказалось совсем не так весело – если бы не мьюри, джаго бы нас просто растоптали. Мьюри бы нас тоже растоптали, но тут мы нашли общий язык с Аниу. До сих пор нам удавалось балансировать на лезвии ножа, но удовольствия нам это не доставило ни в малейшей степени, нельзя вечно бегать туда-сюда по канату над пропастью, рано или поздно дунет ветерок – и… – принц показал ладонью стремительное падение. – Вам повезло больше – вы уже с самого начала были сильны, вам не пришлось лавировать между превосходящими силами. Вот что ты можешь показать мне, как вы, земляне, одержали первые победы в этой войне – победы в космосе, которые предопределили, в конечном счете, ее исход?

– Да, конечно, – ответил Игорь.

Об исторической битве у Спики на Земле знали даже малыши. Ее героями гордились, павших в ней помнили, хотя в той войне позже были сражения и помасштабней. Тут никаких сложностей быть не могло. Смешно, но Чужих почему-то всегда интересовали битвы космических флотов – даже тех, кто относился к землянам искренне дружелюбно. Чем-то они походили в этом на детей, и принц вовсе не составлял исключения.

– Только давай завтра, а? У меня и без того дел хватает.

Охэйо усмехнулся:

– Да, конечно. Надеюсь, ты не будешь против, если я вас провожу?..

* * *

Вернувшись в посольство, мальчишка с облегчением перевел дух. Вроде бы ничего не делал – сидел у проектора да давал пояснения, – а устал, как обычно устают от безделья. Ну и от волнения, конечно, – Охэйо ему нравился, и разочаровываться в нем очень не хотелось.

Впрочем, все эти мысли почти сразу вылетели у него из головы, едва его обступили товарищи. Его наперебой засыпали вопросами и рассказами о том, как они провели этот день в странном обществе Йэнно Мьюри. На миг мальчишка ощутил разочарование – его друзья отрывались вовсю, находили новых друзей, били морды мерзавцам, одним своим видом, а также словом и делом опровергали так популярные здесь ядовитые – или просто нелепые – бредни насчет землян. А он чуть ли не лектором работает. Но, как оказалось, завидовали и ему – познакомиться с принцем ни у кого больше не получилось, – и, выяснив это, мальчишки рассмеялись. Все они делали общее дело, а как – в общем-то, не очень важно. За ужином кто-то из лицеистов включил экран, и Игорь снова окунулся в вывернутую жизнь здешнего странного мира. Правда, в новостях за последнее время скандалы из жизни бомонда и какие-то нелепые рассказы о диких вещах отошли на задний план очень и очень резко. Вот и сейчас – начало было похоже на сводки боевых действий…

Неожиданная находка на конвое работорговцев

Сегодня дальний патруль Федерального Флота объявил о победе над конвоем работорговцев на границе с Джагганом. Хотя само по себе это событие всего лишь повод для праздника в клубах Флота, этот конвой имел неожиданный груз – почти две дюжины уцелевших в неудачном паломничестве.

Выжившие все еще находятся в компетенции Флота и недоступны для опросов СМИ. Им предоставляются медицинская и психологическая оценки и лечение. Представители Флота заявляют, что они предоставят проезд ближайшим родственникам в местоположение выживших.

О двадцати двух выживших известно только, что все они девушки и были захвачены пиратами-бродягами для продажи независимым работорговцам.

Эксперты по работорговле предполагают, что из всех захваченных паломников выжили только «пригодные к продаже», здоровые и половозрелые. Те же эксперты предполагают, что в зависимости от предпочтений группы пиратов, нашедших паломников, остальные заключенные были оставлены в обломках кораблей или «гуманно умерщвлены».

Представители семей паломников отказались от комментариев текущей ситуации.

Фабрика боеприпасов уничтожена взрывом; погибло более сотни рабочих

Взрыв потряс один из крупнейших комплексов по производству вооружений на Йэнно Мьюри, уничтожив при этом одну из фабрик и сильно повредив другую. Уничтоженная фабрика производила боеприпасы из обедненного урана для тяжелых орудий, которыми оснащаются корабли класса «линкор»; поврежденный завод производил стрелковое оружие. По предварительным оценкам, около 100 рабочих были убиты либо пропали без вести. Следователи считают, что это был не инцидент, но акт саботажа – на это указывает характер повреждений.

Находящийся под управлением мегакорпорации «Найравана» оружейный комплекс производит оружие и боеприпасы как для Федерального Флота, так и для собственных сил безопасности корпорации. Совсем недавно она отказалась поставлять вооружение «Нихель Корп», что наводит некоторых аналитиков на мысль о саботаже со стороны агрессивно настроенных покупателей.

Но представители «Нихель» яростно отвергли подобные догадки, сообщив, что они «просто оскорбительны». Один из представителей корпорации (пожелавший остаться анонимным) сообщил, что «любого, выдвигающего эти беспочвенные обвинения, корпорация призовет к ответу». Представители «Найраваны» не выступили с комментариями, однако уже через несколько часов после катастрофы вокруг основных ее объектов были сконцентрированы большие военные и полицейские силы.

Следователи пока отказываются сообщать о ходе расследования. Единственным комментарием пока является то, что наиболее вероятная причина взрыва – саботаж. В данный момент многочисленные офицеры полиции и армии опрашивают выживших и собирают вещественные свидетельства. Также на месте трагедии все еще ведутся поиски выживших, но шансы найти кого-то живым невысоки. Больницы, находящиеся в районе взрыва, сообщают о тысячах раненых, и в помощь им из всех соседних больниц доставляются медикаменты и медицинское оборудование.

– Кто-то пытается столкнуть корпорации лбами, как пить дать, – сказал Андрюшка Ворожеев. – А там и до гражданской войны недалеко.

– Сами они сталкиваются, – ответил Игорь немного брезгливо. – Читал ведь: конкурентная борьба. То, что корпорации стали настоящими государствами в государстве, – это пресловутое ружье на сцене, которое рано или поздно должно выстрелить. Если бы не надкорпоративное руководство и надзор в лице того же Бизнес-трибунала, а также объединяющая общество идея внешней угрозы в лице сторков, Федерация давно бы сгорела в гражданской войне. Корпорации передрались бы из-за рынков и ресурсов. Учитывая, что с Аниу долгий относительный мир и серьезные торговые отношения, их образ, как врага, медленно и постепенно размывается. Ощущение внешней безопасности расслабляет. Имуществу уже не угрожает злой дядя из-за границы, ему угрожает злой дядя-конкурент. Все слабее роль и ответственность надкорпоративных структур в деле сохранения государства. По большому счету, свое право на существование Федерация может начать доказывать только сейчас. Консолидировать государство и общество на основе внешней угрозы просто. Сложнее это делать тогда, когда четкого и явного врага нет… – Он кашлянул и подумал смущенно, что уж теперь точно говорит, как лектор.

– Если сторкам нужна смерть Федерации, им надо быть тише воды и ниже травы, – заметил Яромир. – Надо дать корпорациям войти во вкус силовой конкурентной борьбы и тихонько копать вокруг надкорпоративных структур в поисках разного рода компромата. Если удачно подобрать момент и раздуть масштабный коррупционный скандал вокруг, например, Бизнес-трибунала, во внутренней политике мьюри начнется настоящее веселье. Вопрос в том, а надо ли сторкам, чтобы у них под боком было нестабильное черт знает что с пальбой, трупами, беженцами и прочей сопутствующей ерундой? Маловероятно. Зато мьюри сейчас выгодно обвинить сторков во всех смертных грехах – ради попытки вернуть и усилить идею внешнего врага.

– Раскачать ситуацию в Йэнно Мьюри не выйдет, по-моему… – возразил Тиудир. – По банальнейшей причине. Патриотизм у мьюри – это не просто красивое слово, это повсеместное явление. Даже для главы мегакорпорации Федерация будет важнее его собственной корпорации. Любой конфликт корпораций как разгорится, так же и утихнет… все это так, искорки… и пороховой бочки, что б все это взорвать, нету. Я читал, что раньше такие конфликты не раз уже разгорались. Во время войны с Аниу мьюри чуть планету не спалили. И ничего, все утихло… Был и другой конфликт, когда партия имперцев попыталась подорвать авторитет власти корпораций в целом… так их там так задавили, мама, не горюй…

– В галактической истории не было еще ни одного общества, которое вечно сохраняло бы «приверженность демократии», – заявил Игорь. – Нет никаких оснований полагать, что мьюри вдруг станут исключением из общего правила.

– Диссидентов просто пнут на фиг, ДАЖЕ если диссидентом окажется директор мега-корпорации, – возразил Тиудир. – Неймур не Император в конце концов, и даже далеко не диктатор.

– Речь не о диссидентстве, – ответил Игорь. – Мьюри привыкли считать, что не совершают ничего ужасного, делая друг другу гадости. Вот, казалось бы, шалость – устроить саботаж. Какой вред государству? Да, в общем, никакого, ведь всегда найдется конкурент, который заменит на рынке пострадавшего. Ну да, нарушены какие-то правила, законы… Но мьюри сыты, государству по-прежнему идут налоги, просто немного изменились позиции на рынке. Ничего страшного вроде бы… Но! Прецедент. Кто-то потом следует их примеру. И еще, и еще… А это уже девальвация моральных ценностей. Нормой стал саботаж, потом стали нормой убийства важных служащих. А что потом – откровенные военные действия между корпорациями? Выживет ли Федерация – зависит сейчас только от того, найдется ли в правительстве достаточно решительных людей, чтобы задавить в зародыше эти корпоративные войны, или их самих сожрут тайные и явные сторонники новых правил игры. Ситуация с распадом морали у мьюри дошла до ручки – вроде бы никто не хочет смерти государству и не выступает против него, просто на каком-то этапе развития общества большинство мьюри признало нерыночные методы конкурентной борьбы приемлемыми.

– Так давно уже у мьюри, уж поверьте мне, – возразил Яромир. – Я с самого начала этим тут занимаюсь… Раньше о диверсиях так часто не сообщалось в новостях, но подобное уже не раз и не два было. Для Йэнно Мьюри, как государства, это комариные укусы… или даже, наверное, правильнее – пчелиные. Ибо для здорового организма пчелиный яд лишь на пользу… хоть и болезнен… Значит, органам власти удается пока контролировать эти процессы. Значит, большинству корпораций на данный момент выгодны нынешние правила игры. Что будет завтра, сказать сложно. Все может быть тихо, спокойно. А может, достаточно будет снежинки, чтобы сошла лавина. Определенно можно сказать одно – не существует статичных обществ, все они меняются со временем, особенно это касается неизолированных обществ, контактирующих с какими-то соседями. На нас посмотрите – мы гордимся приверженностью традициям, а ведь человек из времен Галактической, чего доброго, решил бы, что мы в анархизм скатились! То же самое ждет и мьюри. Перемены.